выдыхай и бойся за меня

      эмир стучится трижды перед тем, как войти в класс, хотя знает, что учителя там нет, как и учеников: до начала первого урока около двадцати минут. просто воспитание.       он поднимает голову, чтобы убедиться, верно ли определил кабинет; на выцветшей со времен, скорее всего, мезозоя (возможно, даже более поздних, он не уверен) красуется поцарапанная металлическая табличка "история и обществознание". ему сюда.       на самом деле, эмир точно знал, что пришел к нужному месту, но очень хотел потянуть время. это просто немного волнительно - первый учебный день в десятом классе. остатки двух девятых объединили, и ему лишь остается уповать на то, что блондинистый задира сдержал свое обещание и ушел куда-то в колледж. по крайней мере, он божился учителю математики, что тот его больше в стенах школы не увидит, если натянет ему "три" в аттестате. на выпускном леша не уставал говорить всему преподавательскому коллективу, что они и так с ним намучались и он с благодарностью покидает учебное заведение, окна которого не один раз выбивал и через заборы которого не перепрыгивал, лишь бы не идти на последние уроки.       стоит помнить, что алексей щербаков - это самый непостоянный, неконтролируемый и необъяснимый человек, которого можно описать еще сотней "не".       кашоков искренне негодовал, как леша вообще смог закончить девять классов с полным отсутствием усидчивости и понимания происходящего. благо для самого эмира, он обо всех выходах щербакова только наслышан - от учителей, завучей, директора и макара, которому не повезло в свое время переехать из воронежа в москву и попасть в класс вместе с блондином.       звонок выбивает эмира из раздумий чуть раньше, чем это успевает сделать рустам, который в шуточной манере, уже давно привычной кашокову, легонько толкает его в плечо.       - ты чего не заходишь?       - просто задумался, пошли. - эмир открывает дверь, пропуская друга и через мгновение шагая ему в след.       они с рустамом вместе если не с прошлой жизни, то с рождения в этой точно. не было еще человека, который настолько сильно его чувствовал и понимал, живя абсолютно другим: эмир - это книги, статьи, изучение и вечное расширение кругозора, а рус - душа любой компании, музыка, софиты и танцы. в этом ряду места какой-нибудь библиотеке точно нет, хотя эмир тысячу раз пытался вразумить друга - бесполезно. приходилось мириться с этим и параллельно делать домашнее задание за него. но саидахмедова можно точно поблагодарить за то, что он на практике объяснил другу значение фразы "повторение - мать учения", даже ничего не делая, потому что эмир делал все дважды. никто не жалуется, ведь по итогам девяти лет учебы эмир владеет материалом школьной программы (и более чем, давайте будем откровенны) всех дисциплин, а у рустама аттестат без единой "тройки" и всего с тремя "четверками".       кабинет никак не изменился за лето, разве что стены выглядели посвежее. эмир ставит галочку в голове, что выкрашены они неравномерно и, скорее всего, на отработке ими занимались оставшиеся ребята из их параллели.       рустам по привычке занимает самую дальнюю от учительского стола парту, на что кашоков закатывает глаза в привычной ему манере и садится по диагонали - первая парта перед учителем. как обычно.       кабинет начинает наполняться людьми: никто за девять лет так и не научился приходить вовремя. и рустам бы не научился, если бы эмир пару раз при его отце это не упомянул. он точно знал, с какой целью это делал, и она успешно выполнена.       - ребята, доброе утро! прошу прощения за опоздание - московские пробки для меня до сих пор шок, - тараторит средних лет преподавательница прежде чем представиться тем, кто с ней дела в предыдущие годы не имел, и продолжает, - абрамова эльвира дмитриевна, будем знакомы и пройдемся по списку.       эмир уважительно относился ко всем учителям, но именно эта ему не нравилась: слишком она часто упоминала свои консервативные взгляды и мнения, порой граничащие с оскорблением какой-либо группы общества. виду он, конечно же, не подавал, но и не улыбался во все тридцать два. не имел привычки быть лицемером.       пока женщина проходилась по списку учеников, слушая её, эмир обратил внимание на то, что большинство людей нынешнего десятого - это бывший девятый "б", то есть его параллельный класс. из его только они с рустамом, света, турал и яна. это странно, потому что он был уверен, что артур точно никуда не уйдет. получается, ушел. кашоков мысленно ставит себе напоминание написать чапаряну и узнать у старого приятеля его нынешнее место учебы, но только после занятий.       - кашоков эмир...       - здесь, - безразлично, но уверенно говорит брюнет.       - кто-то вообще сомневался? - доносится знакомый голос с задней парты рустама. за этой репликой слышатся смешки от всех сидящих.       эмир не исключение. он лучезарно улыбается, когда понимает: это - макар, которого он искренне любит за его простоту, наивность и заботу; кашоков рад, что илья все же отбросил мысли о том, чтобы пойти учиться в какой-то богом забытый техникум на повара после их разговора.       - здорова, отец, - илья и рустам говорят это одновременно как только эмир поворачивается и выглядывает из-за других учеников. друзья изумленно смотрят друг на друга, а по классу вновь проходится гул; макар кидается обнимать соседа, чего тот не ожидает вообще.       - я очень напугался сейчас, если честно! - слегка заикаясь, но с улыбкой говорит рустам.       эльвира дмитриевна никак не отреагировала на происходящее, лишь что-то отмечала в журнале. когда все успокоились и вновь обратили внимание на неё, она продолжила.       - сабуров?       - здесь, - эмир слышит бас нурлана и немного удивляется, но потом понимает, что его присутствие здесь вполне объяснимо: вероятно, дедушка пригрозил, что ограничит все средства к существованию и вот он здесь, все еще обеспеченный и все еще один из главных головных болей этой школы.       - старикова?       - я тут! - тонкий голос невысокой блондинки создает ощутимый контраст после сабуровского прокуренного. все, что эмир знает про яну - это то, что она в одной компании с русом и встречается с туралом последние три года. ничего необычного и ничего плохого.       далее следует еще четыре фамилии ребят с бывшего "б". эмиру, если честно, все равно с кем коротать эти два года - он с вероятностью девяносто девять процентов уже хотя бы немного изучил, что они будут проходить эти четыре полугодия, ему нужно лишь углубить и закрепить материал. а те, кто будет в это время просить его дать списать или зевать на задней парте, кашокова вовсе не интересуют. главное, что среди сидящих красуются макушки рустама и ильи, а сломанный щербаковский нос не лезет, куда не надо. эмир выдыхает.       дверь распахивается и вместе с этим эльвира дмитриевна с негодованием и неверием произносит, смотря на последнюю фамилию в журнале:       - щербаков?       этот самый сдвинутый влево нос показывается в проеме.       - вы не ждали, а мы приперлись! - щербаков задорно проходит мимо стоящей с немым ужасом на лице абрамовой, подмигивая и на секунду осматривая класс под всеобщее улюлюкание. он точно знал, что хотя бы один человек его здесь ждал.       - алексей еще не разобрался, как пользоваться часами и будильником, прошу за него прощения, - эмир в вакууме вновь улавливает голос нурлана.       - перестань гнуть эту линию, нур, - наигранно обидчиво парирует леша и вприпрыжку направляется к сабурову за парту.       эмир лишь на секунду ловит взгляд рустама с задней парты и посылает ему "это пиздец" в ответ. рептилоид лишь ухмыляется и пожимает плечами.       абрамова в это время переводила дух, некоторые ребята шептались, а некоторые ещё с выпускного знали, что леша никуда не уйдет: в этом здании есть парочка незаконченных дел. эти "некоторые" - нурлан и тамби, самые приближенные щербакова.       - я даже не буду ничего спрашивать, - выдыхает эльвира дмитриевна, - всех вас рада видеть и давайте начнем.       во время последней реплики она намеренно задерживает взгляд на леше, который, понимая всю комичность ситуации, опять делает вид, что нет. всегда прокатывает.       - а что происходит?