выдыхай и бойся за меня

      из-за того, что ученики еще не совсем включились в учебный процесс (двадцать из двадцати одного точно), урок не выдался очень уж познавательным. еще и перекличка минут двадцать заняла.       а еще десять эмир пытался понять, почему судьба настолько сильно его не любит.       звенит звонок с урока, эльвира дмитриевна благодарит всех и быстро уходит за дверь, громко стуча достаточно высокими шпильками по деревянному полу. рустам и илья двигаются к эмиру сразу после этого.       - ты пойдёшь с нами в курилку? - зачем-то спрашивает рустам, заранее зная ответ.       - я думаю, что сейчас мне надо подышать свежим воздухом.       - самый свежий из всех, конечно, в курилке, да, - говорит илья, делая слишком умное лицо, будто это - всем известный факт.       эмир молчит и встает из-за парты, подталкивая друзей к выходу и не оборачиваясь. мало ли чье лицо он там узреет.       кашоков искренне не понимает, почему имеено леша заставляет кровь в его жилах стыть от раздражения и, наверное, даже злости.       за время дружбы с рустамом он привык к шуму и вечному шлейфу дурковатости даже в серьезных диалогах, поэтому громкость щербакова точно не главная причина. возможно, дело кроется в его недалёкости, но эмир сразу это отбрасывает, потому что никто из его окружения не является номинантом на нобелевскую премию, да и никогда за это он никого не осуждал. личное дело каждого.       - сраный умный, мы не виделись с выпускного, а ты молчишь! - илья не выдерживает молчания, когда ребята выходят на задний двор школы, - я и по тебе соскучился, и по каким-нибудь фактам, которые мне в жизни нигде не пригодятся абсолютно точно.       - жирафы спят стоя, - без особого энтузиазма негромко говорит эмир.       илья цокает и отводит взгляд на рустама, который тоже молча дает понять, что тоже ничего не понимает.       - эмир, в чем дело? - подкуривая, произносит рептилоид.       - все присутствием щербакова довольны что ли? давно никто не слышал, как он перебивает преподов? илья, ты сам об этом говорил постоянно, - кашоков говорит это как что-то укорительное и вместе с тем очевидное.       - а мы-то причем? - илья негодует точно так же, как и рус.       эмир глубоко выдыхает. сигаретный дым, исходящий от друзей, оседает на накрахмаленную рубашку и немного проникает в легкие, но он уже не кашляет, лишь морщится и отводит взгляд. молчит.       - действительно, ты слишком паришься из-за него. мы тусили пару раз вместе, он неплохой, правда, просто чуть-чуть... глуповат, - рус делает колечко из дыма.       - а еще он - воплощение всех стереотипов, которые я терпеть не могу. женщины у плиты, геев на необитаемый остров, темнокожих на плантации и далее по списку, - эмир начинает заводиться.       - ну, и что тебе с его допотопного мнения? - илья вновь подхватывает диалог.       - ничего, - бурчит под нос эмир, - история через семь минут, я ушел повторять.       он стряхнул невидимые пылинки с брюк и удалился.       - нам же ничего не задавали, сегодня же первый день, - с непониманием в голосе говорит макар.       - первое, что я выяснил за годы нашей дружбы, - рус откидывается на спинку лавочки, - сраный умный еще и сраная истеричка, когда не знает, что ответить.       - боже мой.       парни докуривают, перекидываются парой-тройкой фраз с подошедшим к ним туралом и вместе отправляются в класс.       эмир идет по лестнице вверх, когда перила резко начинают дрожать и прямо перед ним откуда-то появляется щербаков. легок на помине.       кашоков драматично берется за сердце и делает шаг назад. на лестнице. не ощущая под ногами бетонных ступенек, в голове за доли секунды его проносится как минимум три формулы по физике, шесть дат по истории россии и девять неправильных глаголов по английскому. неожиданно он ощущает на своем локте очень крепкую хватку, а затем бьется лбом об чью-то накаченную грудь. эмир боится открывать глаза, потому что знает, чья она.       он поднимает взгляд и быстро обходит щербакова, на лице которого, конечно, улыбка, и эмир абсолютно точно знает, что сейчас будет какая-то колкость.       - паркур! - чуть громче, чем ожидалось, говорит леша, - это тебе не книжки читать, тут думать надо.       рубрика "где логика?" с алексеем щербаковым. эмир ухмыляется и смотрит на лешу чуть дольше положенного.       - спасибо, буду знать.       - сраный умный, какой урок-то сейчас? - блондин чуть опирается на перила, смотря на эмира снизу вверх.       - история через... - эмир кидает взгляд на часы и поднимает указательный палец вверх, - секунду.       звонок бьет по ушным перепонкам и леша морщится, поднимаясь и выравниваниваясь с эмиром.       тот замечает, что у него в уголках глаз маленькие морщины, будто паутинки, а еще россыпь веснушек. кашоков одергивает самого себя и быстро направляется в класс.       леша стоит еще секунду или две.       - странный.       и отправляется в класс следом за тем, кого спас если не от смерти, то от сотрясения точно.       за всей этой картиной с лестничного пролета этажом ниже наблюдали макар и рус, но никак не прокомментировали, потому что рядом был турал.       они еще это обсудят.

***

      - смотрите, дети, это входной тест...       - а куда входит? - очевидно, алексей решил блеснуть чем-то, что точно не является остроумием. эмир закатывает глаза, наверное, раз седьмой за последние двадцать минут.       - точно не в твою голову, леша, - парирует абрамова, - а мне нужно выйти. у вас есть время до конца урока, потом листочки соберет...       эмир и так уже знает, кто.       - кашоков. ты у нас самый умный.       - сраный умный, эльвира дмитриевна! - подхватывает щербаков вновь.       за пять лет средней школы учителя все до единого смирились с щербаковскими повадками и уже не реагируют, иначе прилетит вдвойне. абрамова молча удаляется из кабинета, легонько хлопая, эмира по плечу и напоследок кидая алексею:       - вот к нему и садись, а то вряд ли с нурланом вы сдадите мне что-то большее, чем комиксы на четыре страницы. немедленно, алексей.       он лишь хмыкает и хлопает сабурова по спине слишком сильно, зная, что тот ему не ответит так, как реально того хочет, пока абрамова еще тут и следит за перемещениями по классу. эмир лишь быстро смотрит на рустама и макара и, получая лишь выжидающие взгляды, утыкается лбом в парту, вновь выдыхая: то ли воздух, который он держал внутри себя секунд десять, то ли раздражение и желание исчезнуть. ну, или, как минимум, забрать документы и пойти в колледж.       он чувствует, как на соседний стул плюхается щербаков и скидывает листы теста и один вырванный тетрадный клочок на стол и начинает стучать карандашом, оглядываясь на сзади сидящий класс.       абрамова уходит и начинается балаган.       - в каком году было "кровавое воскресенье"?       - кто написал "слово о полку игореве"?       - какая хронология в седьмом задании?       эмир лишь успевал кому-то отвечать, мысленно благодаря тамби, который, к всеобщему счастью, тоже любил почитать или изучить что-то на досуге. он, кстати, один из немногих из "б" класса, которого эмир воспринимает чуть серьезнее.       он почти заканчивает тест и переходит к контурным картам. эмир, переворачивая лист с заданиями, поглядывает на листок леши: пусто. "как и в голове" - проносится в мыслях эмира и он подавляет смешок. леша чувствует взгляд и оборачивается.       - что такое эпос?       эмир уставился на него с немым вопросом на лице. не знать таких элементарных вещей? он чем вообще в школе занимался эти годы?       вопрос риторический. чем угодно, но не учебой. ну, хотя бы читать умеет, уже хорошо.       эмир выбирает лучшую, как ему кажется, тактику. учительскую. не реагировать. он отворачивается и принимается к финальному заданию.       леша только пожимает плечами и обращается к тамби, повторяя вопрос.       - ну, предание, народ... - тамби не успевает договорить, как нурлан хлопает его по плечу с парты позади.       - блять, он знает, тамби, - иногда сабуров действительно устает от вечных глупых вопросов, а масаев, который еще и ведется на это, еще больше раздражает.       - вообще нет.       - плевать.       они оба вновь приступают к тесту, пока леша в недоумении ищет, кого бы спросить еще.       - макар!       илья поднимает голову и ищет источник звука.       - что за предание?       - предание? - он понимает правила общения с лешей, - ну, это когда наебали...       илья вновь смотрит к себе в листок, когда класс разрывается от смеха. рустам даже немного вскрикивает, закрывая лицо руками, нурлан в своей манере хлыщет тамби, а леша запрокидывает голову назад. эмир также начинает смеяться, вновь падая лицом в парту.       - а ты ведь не всегда такой серьезный, в чем проблема оставшиеся девяносто девять процентов времени? - уже тихо спрашивает леша. он не хочет поставить эмира в неловкое положение перед классом.       - ну, если у тебя не получается меня рассмешить, то это не значит, что я такой всегда.       - я не могу? - леша с изумлением глядит на кашокова.       - так рассмеши.       щербаков молчит пару секунд, собираясь с мыслями. он только открывает рот, как звенит звонок и ребята начинают подходить к их парте и класть листки с выполненными заданиями.       эмир чуть встает, чтобы начать собирать вещи в портфель, и, видя клочок соседа только с номерами заданий и слово "предание" в шестом номере, звонко усмехнулся.       - ну, смешно же.       - это не смешно, леша, это - грустно.       он обходит щербакова и скрывается за дверью, кидая тому вызов, даже не подозревая об этом.       или он знает, что делает?