выдыхай и бойся за меня

      репетиция проходит более менее мирно, если не учитывать момент, когда попов отчитывал лешу и эмира за конкурс. кашокову все же как-то удалось успокоить учителя, когда весь класс приступил к подготовке бала и рустам заверил, что поможет.       - а чего у леши с рукой? - илья обращается к нурлану, будто тот знает ответ.       - я толком сам ничего не понял, но, наверное, сдрочил, не знаю, - смеется сабуров, глядя на эмира рядом.       у того ноль эмоций. конечно, нурлан шутит, потому что не в курсе. если бы знал, то всем было бы не до смеха. сколько бы казах не стебал лешу, он при любом удобном случае готов убить за друга. это знают все и эмир в том числе, поэтому и молчит.       леша не проронил ни слова всю репетицию, стоит отдельно от всех и дает знать о себе только когда по сценарию идут его слова. каждый такой раз рустам смотрит на эмира, тот лишь пожимает плечами. под конец сабуров опять решает уже окончательно решить что-то с продолжением мероприятия у ильи дома.       когда попов прощается с ребятами, отдавая ключ от актового эмиру под его же ответственность, и скрывается за дверью, нурлан громко просит подойти всех, кто будет с ними вечером после бала.       - я подумал, что можно отметить еще и соединение классов, что-то типа общей тусы, пообщаться поближе, повеселиться, почему бы и нет? - нурлан объясняет ребятам.       - идея неплохая, - тамби поддерживает друга.       остальные кивают в знак согласия.       - я бы была не против провести вечер в приятной компании, - света застенчиво улыбается, подходит к эмиру и кладет голову ему на плечо. эмиру некомфортно.       - да, конечно, приходи. тем более, яна у нас одна девчонка, - илья радушно отвечает егоровой, а потом смотрит на лешу, который отводит взгляд в пустоту.       - ну, в целом, нас и так неплохо собралось, - нурлан начинает мысленно считать, - уже одиннадцать, учитывая турала, яну и свету. нас ждет что-то сумасшедшее, клянусь.       наконец, они определились с составом. илья после разговора наигранно обреченно вздыхает, говоря, что в случае, если его выгонят из дома за погром, он пойдет жить к тамби. масаев соглашается без задней мысли.

***

      разговор эмира, ильи и рустама длится около двух часов. сначала - тотальный шок, потом - непонимание мотивов эмира, а в конце - искреннее желание помочь и слова поддержки.       - я не знаю, что со мной происходит, - подводит итог своего монолога эмир и смотрит на ребят, ожидая совета.       - не пойми неправильно, но, кажется, вы что-то друг другу не договариваете, - илья очень аккуратно наводит эмира на мысль.       - это понятно уже давно. я вообще хотел сказать, что ты бегаешь от очевидного, а щербак не понимает, почему ты это делаешь, - инициативу перехватывает рустам.       - я точно в него не влюбился.       макар и рус переглядываются.       - заметь, об этом даже никто и не сказал. какие еще вопросы могут быть, эмир? - рус понимает, как в таких ситуациях общаться с кашоковым: резко, прямо, напролом. иначе он опять будет молчать и закроется, - и прекрати лгать себе. вы так заигрались в каких-то врагов, что не заметили, как начали нравиться друг другу. может, я ошибаюсь, но ваше поведение говорит об обратном.       - точно, рус, ты прав, - эмир огрызается, - только не надо твои приколы с чувствами к сереже на меня перекладывать, хорошо? - он говорит и жалеет ровно через секунду.       рустам ошеломлен. он не ожидал это услышать вот в таком контексте, тем более от эмира. илья лишь быстро моргает, смотря то на одного, то на второго, не веря услышанному и не находя слов.       - блять, рустам, я идиот, - эмир гулко выдыхает и утыкается в ладони.       - нет, на самом деле, ты прав, - саидахмедов говорит почти безразлично, - только единственное различие между нами в том, что я с этими никому не нужными чувствами никому больно не делаю, а ты только за сегодня успел и меня, и щербака бедного задеть. перестань уже бороться с тем, что ты себе придумал.       - прости, брат, - эмир тянется к другу, чтобы тепло обнять, - спасибо.       - все в порядке, я понимаю.       илья подходит к ним и заключает в крепкие объятия. впервые эмир думает, что все не так уж и плохо. по крайней мере, когда парни рядом.       они всегда понимают. они приняли его со всеми колючими иглами его характера, со всеми странностями и проблемами. илья и рус - его спасательные круги, его маяки и личная служба поддержки. он понимает, что если не решит что-то с лешей, то будет мучиться сам и изводить ребят, а они этого точно не заслуживают.       им с лешей хотя бы раз нужно нормально поговорить.       хотя бы раз это должна быть инициатива эмира.

***

      эмира хватает ровно на два часа после того, как он приходит домой от рустама. на часах - десять вечера, в голове - двадцать причин дождаться утра и не спешить, на деле - тридцать раз перепечатанное сообщение. он выдыхает, отправляет и откидывает телефон подальше, не понимая, чего хочется больше: чтобы леша ответил или проигнорировал. не совсем понятно, какой исход эмир воспримет легче.       "нам необходимо что-то решить"       краткость - сестра таланта. а сестры эмира - две оставшиеся нервные клетки и тревога.       оповещение. загоревшийся дисплей. мелкая дрожь по телу.       "ты слишком много на себя берешь, кашоков"       эмир ухмыляется. очередная игра, в которой ему очень хотелось выиграть, как и в предыдущих. но именно в этой нужно сдаться.       он быстро накидывает пальто, хватает телефон и ключи со стола, еле как обувается и на шокированный взгляд мамы отвечает "рустам попросил приехать". она лишь кивает и молча закрывает дверь за сыном.       - извини, если разбудил, но скинь, пожалуйста, адрес щербакова, это срочно, - эмир немного удивляется, когда тамби сонным голосом отвечает ему "без проблем" и сбрасывает трубку. масаев, кажется, уже ничему не удивляется.       через минуту приходит сообщение с нужной информацией, через две кашоков уже ждет такси. самый рациональный и финансово грамотный эмир оставляет таксисту половину своих карманных денег, которые ему дали на месяц. сегодня только седьмое число. ему, честно говоря, плевать на это. дорога занимает полчаса ровно, и все это время эмир задается вопросом "зачем?", но потом вспоминает глаза правильного голубого оттенка, нос вбок и веснушки. все встает на свои места.       под ногами - слякоть, над головой - темное октябрьское небо, а в крови - адреналин. он не придумал ни единой реплики, не уверен, выйдет ли леша и дома ли он.       "слишком много не беру, но свое возьму. спускайся, я у подъезда."       эмир с трудом набирает сообщение, потому что сенсор отказывается реагировать на холодные пальцы. он рассчитывает приблизительное расположение окон леши и поднимает голову, пристально наблюдая. блондинистая голова показывается с четвертого этажа и сразу скрывается. эмир почти уверен, что никуда щербаков не выйдет. леша же уверен, что точно сломает себе ногу, потому что несется по ступеням, как сумасшедший. лифт ждать нет времени.       - ты ебанулся? - леша выбегает из подъезда и через секунду оказывается рядом с эмиром, - до зелика сейчас такса стоит рубля полтора, не меньше.       - очень радушный прием, - эмиру очень хочется улыбаться: леша такой уютный с взъерошенными волосами, наспех надетой отцовской курткой и в домашних тапочках. он смотрит чуть дольше, чем хотел. так уж получилось.       - я дома, конечно, не один, но отец спит уже, а мама на работе до утра, пошли, блять, быстрее, - леша хватает эмира под локоть и толкает к подъезду. тот поддается, но останавливается прямо у двери. щербаков в ступоре.       - считаешь, что я слишком много на себя беру, да? - эмир видит себя, освещенного желтым светом фонарей, в светлых глазах напротив. леша в недоумении молчит.       эмир за доли секунды взвешивает все за и против. как минимум, он уже в зеленограде, перед ним уже стоит леша и его ботинки уже промокли. терять точно нечего.       он быстро, но осторожно обхватывает двумя ладонями лицо щербакова и тянется вперед. тот чуть вздрагивает от прикосновений холодных рук, но с места не сдвигается. ни к эмиру, ни от него. вдоль лешиного позвоночника пробегают сотни мурашек, кровь стынет в жилах, конечности парализует от неожиданности, а сердце, кажется, не бьется вовсе. он пытается вспомнить, когда последний раз такое чувствовал, но не успевает даже подумать.       эмир, оглядываясь по сторонам, поддается ближе и, наконец, чувствует тепло губ парня напротив. он выдыхает, леша ловит этот воздух и начинает отвечать, обнимая эмира и прижимая к себе крепче. они даже не целуются как-то "по-взрослому"; это просто бесконечное количество маленьких прерывистых поцелуев, и эмир мысленно сравнивает их со звездами в небе: они такие же яркие и так же освещают что-то темное, что было внутри него до этого момента.       они оба будто в вакууме, вне пространства, времени и обстоятельств. ловят вдохи и выдохи друг друга, считают маленькие трещинки на губах и щекочат ресницами нежную кожу. эмир, улыбаясь, отстраняется первым.       - я же сказал, что возьму свое, - он в последний раз целует лешу уже более чувственно, пылко, держа того за воротник куртки, будто опасаясь, что вот-вот прозвенит ненавистная каждое утро мелодия будильника и парень рядом испарится.       он распахивает глаза и чуть вздрагивает, когда слышит звонок. леша не сразу понимает, что в кармане вибрирует телефон.       - эмир, кажется, едет к тебе, я только сейчас понял, - масаев шепчет в трубку и сразу отключается, вновь впадая в объятия морфея.       они оба смеются; эмир утыкается в плечо щербакова, впервые за последнее время чувствуя, что защищаться больше не нужно. не нужно ожидать нападения и держать удар, который никто не собирается наносить.       он впервые чувствует спокойствие.       - это я, получается, твое? - леша шепчет куда-то в макушку эмира. тот лишь прижимается ближе. щербаков расценивает это как "да".