выдыхай и бойся за меня

      леша буквально вылетает из кафе. он быстро набирает номер тамби по памяти, несколько раз ошибаясь цифрами; руки трясутся то ли от холода, то ли от переполняющих эмоций.       масаев берет трубку на втором гудке:       - леша! а мы тебя как раз ищем. кстати, не знаешь, где эмир?       - ты ему рассказал? - щербаков пропускает мимо ушей всё, что сказал друг.       - что я должен был ему рассказать? - на фоне голоса тамби слышен шум, скорее всего, он все еще в школе. они никак не могут разобраться с тусовкой после бала.       - отойди от всех прямо сейчас куда-то, где никто наш разговор не услышит, - скорее приказ, а не просьба срывается с напряженных губ леши и тамби по ту сторону начинает нервничать, но повинуется.       тамби дает команду продолжать, когда подходит к уборной.       - эмир, кажется, в курсе истории с леной. во всех не нужных ему подробностях.       - о, он узнал, что тебе больше нравятся зеленоградцы, а не зеленоградки? - масаев искренне пытается разрядить этот разговор. не получается от слова совсем.       в это время леша почти пыхтит тамби в трубку, быстро смотря по сторонам и выискивая макушку эмира.       - тамби, блять, это ты? - щербаков срывается, потому что встречает какую-то бабушку, трех первоклашек с огромными ранцами, цыганку и бездомного: словом, кого угодно, кроме одного конретного человека.       - мне очень льстит, что первый, кто пришел тебе в голову - это я, но нет, леш, - тамби очень обидно. очень. - я примерно понимаю, что такое дружба. я больше не могу говорить, парни зовут, но, как вариант, рассмотри свету. они с ленкой дружат.       леша слышит три коротких гудка и убирает телефон в карман. садится на ближайшую скамейку и судорожно хватается за голову. его вообще не заботит, что эмир кому-то расскажет или что-то подобное, ему плевать на свету, которая это эмиру и рассказала. много факторов, которые ему безразличны, кроме одного: кашоков точно не для красного словца провел аналогию их отношений со светой и лену с лешей. он опять набирает тамби.       - быстро, да или нет. эмир гей?       - точно не знаю, но да, - тамби чувствует, как кровь от волнения прилилась к вискам, хотя ситуация его не касается напрямую никаким образом.       леша скидывает, не ответив.       сейчас все приобретает совсем другой смысл.

***

      они встречаются на следующий день в актовом зале: тамби, эмира, свету и лешу сняли с первых двух уроков, чтобы те приступили к репетиции слов ведущих и решили что-то с конкурсами.       они оба молчат. света вновь играет любящую девушку, пока леша притворяется, что ничего не понял. эмир опять строит из себя безразличного. тамби единственный, кто сегодня не надел никакую маску. он нервничает, переживает и наблюдает.       - нам нужно разделиться, как и сказал попов. он, кстати, скоро должен подойти, поэтому вам лучше пойти в костюмерную и там что-то решать с конкурсом, потому что тут мы будем очень громко и очень часто прогонять одно и то же, - тамби берет все в свои руки.       - у нас есть костюмерная? - леша оттягивает момент уединения, конечно. а еще он правда не знал, что такое у них в школе есть.       - комната, где рус постоянно что-то прятал перед мероприятиями, а потом выходил со стеклянными глазами, - поясняет эмир, смотря в пол. леша понимает сразу и двигается в ту сторону. кашоков следует за ним медленнее, чем ожидалось.       тамби поворачивается к свете, пока та вчитывается в свои слова. он просит у нее материал и они приступают к работе.

***

      - ну, в целом, какие предложения? - эмиру даже нравится делать вид, что ничего не произошло.       леша стреляет в него многозначительный взгляд и эмир понимает, что, скорее всего, он спихнет этот конкурс на меломана-рустама. тот точно не откажет.       - ну, давай поговорим, ломакин, - кашоков задорно улыбается. почему-то его это веселит, пока леша закипает.       - это ещё, блять, что такое?       - это тебе за егорова. мы квиты, - эмир хлопает по свободному месту на полу рядом с собой и леша принимает своеобразное приглашение.       - хорошо, слушай и не перебивай. я ничего не понимаю вообще, но точно понял, что мы одного поля ягоды, - эмир прыскает от смеха, не выдерживая этой формулировки; леша корчит обидчивое лицо и продолжает, когда эмир чуть успокаивается, - поэтому заканчивай цирк со светой.       - почему я должен? - игра "кто быстрее сдастся" началась.       - потому что ты - чертов гей, эмир, блять, - щербаков заводится, потому что эмир будто не понимает очевидного.       - зато никакие школьные быдланы меня не щемят за это, потому что у меня чисто технически есть девушка, - говорит эмир, мысленно подмечая, что в его лексиконе таким словам не место и с этим нужно что-то делать.       - тебя бы и так никто не щемил, у тебя есть рус и илья, - леша замолкает, эмир ждет. леша опять поддается, - ну, и я в случае чего заступился бы. тем более, ты шастуна однажды почти положил, так что это - точно не причина играть в ебаный клуб романтики.       эмир ухмыляется то ли лешиной глупости, то ли тому, что щербаков готов за него заступиться. блондина осеняет за секунду.       - ты это все выдумал, чтобы меня выбесить, кашоков? - он подрывается с места, эмир встает следом.       - просто хочу сказать, что мне потребовалось для этого два дня, - эмир хлопает лешу по плечу и хочет уже было покинуть комнату, как всегда оставляя шлейф непонимания и недоумения за собой, но леша с этим и так уже намучался. он резко хватает эмира за локоть и поворачивает к себе. слишком близко.       - ты, умник ёбаный, не смеешь так вести себя. никто не смеет, эмир, - грудная клетка вздымается вверх, на виски давит, воздух в комнате слишком сперт и его очень мало.       кашоков глядит леше в глаза; тот может увидеть в карих омутах минимум тринадцать чертей, танцующих под звуки бьющейся щербаковской самооценки.       - акстись, щербаков, ты слишком много думаешь о себе, - эмир почти шепчет; ему тоже не хватает кислорода. это - последнее, что он говорит перед тем, как оставить лешу одного посреди каких-то несуразных костюмов.       эмир поднимается обратно и думает о том, что леша очень приятно пахнет, а еще ему хотелось бы пересчитать все его глупые веснушки (у кого-то, кроме щербакова, они вообще осенью бывают?).       наступает перемена; кашоков вылавливает у кабинета рустама и объясняет ему ситуацию с конкурсом, аргументируя, что будет занят, а еще понятия не имеет, какие песни предложить. рептилоид соглашается с единственным условием:       - ты от и до рассказываешь мне и илье, что происходит. я-то догадываюсь, а вот илья места себе не находит. возражения отклоняются.       эмир нехотя соглашается. молчать он тоже устал; рустам и илья не чужие люди, он ценит их заботу и переживания.       - точно не тут, рус. слишком много лишних ушей, - на эту реплику эмира рус лишь утвердительно кивает. они договариваются увидеться вечером у саидахмедова дома.       - блять, там попов! - эмир прячется за рустамом, когда видит классного руководителя в конце коридора. он ждет, пока тот отвернется, чтобы быстро вернуться в актовый зал, - я все объясню потом, - он убегает, а рустам лишь пожимает плечами и возвращается в класс. он уже привык к кашоковским причудам.

***

      - я просто прищемил руку, ольга викторовна, - щербаков оправдывается перед медицинской работницей школы.       - об стену прищемил? - женщина улыбается, на что леша лишь цокает.       она аккуратно перевязывает бинтом чуть сбитые костяшки и отпускает ученика из кабинета.       леша всегда спокоен, его тяжело вывести на негативные эмоции; пусть, он быстро подхватывает чьи-нибудь слова и цепляется за них, чтобы довести кого-то, спорит, огрызается и переговаривается, но он никогда не поддается гневу.       а потом появляется какой-то сраный умный, выводит его из себя и оставляет одного. если раньше леша просто ничего не понимал, то сейчас он осознает почти все. все, кроме того, почему эмир своими выходками так на него влияет.

***

      - ты будешь кофе? - света обращается к эмиру. они втроем сидят в актовом и ждут попова, - я сейчас пойду в магазин, могу по дороге захватить.       - нет, спасибо.       блондинка уходит, а эмир пытается заглянуть в приоткрывшуюся на мгновение дверь. тамби это замечает.       - леша в медпункте, у него что-то с рукой, - эмир только открывает рот, чтобы спросить, как тамби опережает, - толком ничего не сказал, но объяснил, что ты сволочь.       - очень мило, - выдавливает эмир и начинает переживать, что перегнул с этой игрой.       он не хотел, чтобы разговор обернулся вот так. он прекрасно понимает, что леша бы и пальцем его не коснулся против его воли. но эмир выбирает защищаться, обороняться и быть на два шага впереди.       просто потому, что он видел, каково бывает людям, если их сердце разбито. илья тогда долго отходил: мало ел и много пил. а рустам так живет сейчас. разбитое сердце - это вечно искусанные губы от несказанных слов, постоянно ноющая грудная клетка от тяжести никому не нужных чувств и ощущение, что в мире ты один. это - отвратительно.       но эмир - человек. не сволочь. он не такой уж и гордый, не такой уж и холодный и жесткий.       он понимает, что пора сбавлять обороты, когда щербаков заходит с перевязанной рукой и прикусанной губой, глядя на эмира совершенно опустошенными глазами (все еще правильного голубого оттенка).