Nervous

— Что ты здесь делаешь?       Чонхо сидел на лужайке перед вузом и наслаждался обеденным перерывом с друзьями. Слушая разговоры одногруппников, он был готов увидеть всё что угодно: падение метеорита; их странного преподавателя живописи в платье (он честно один раз видел его в таком образе в гей-клубе, и нет, ему не показалось); конец света или увольнение противного декана. Но чего он не был готов увидеть, так это Юнхо. Блядского Чон Юнхо, который два с половиной месяца назад уехал в тур со своей группой и ни разу не написал. Блядского Чон Юнхо, который стоит сейчас перед ним со взглядом провинившегося щенка. — Я соскучился, — Чон подходит ближе к Чонхо и треплет его по голове. — Разве ты не скучал по мне? — Соскучился? Ты сейчас, блять, издеваешься? — младший Хо злобно посмотрел на старшего, но руку не убрал. — Ты не писал мне два месяца, Юнхо. Два ёбанных месяца. — Мне было некогда. Ты же знаешь, мы были в туре. — Вы что, каждую минуту давали концерты? Времени у него не было. Так и скажи, что трахал других милых мальчиков, пока я тут ждал хоть какого-то сообщения. — Чонхо, мы можем поговорить наедине, — старший бросил взгляд на друзей Чхве, которые с интересом наблюдали за их разговором. Вместо ответа младший поднялся на ноги и жестом приказал идти за ним. До конца обеденного перерыва оставалось минут тридцать от силы.       Они познакомились из-за Сонхва-хёна. Один раз он пришёл к Чонхо и заставил сходить с ним на концерт какой-то мало известной рок-группы. Выступали в каком-то маленьком клубе, и Чонхо определённо не понравилась музыка. Сначала он не понимал, зачем его хён позвал на такое, ведь сам не является фанатом рока. Но посмотрев на старшего он всё понял. Тот чуть лужицей не стал, стоило вокалисту бросить взгляд на Сонхва. Чонхо уже чувствовал, как по дороге домой будет выслушивать девчачий визг от своего хёна.       А потом он увидел гитариста. Точнее его руки. Точнее его длинные изящные пальцы. У Чхве всегда была слабость на руки, а эти были идеальными. Придя домой, Чонхо достал свой скетчбук и пытался их нарисовать. Но безуспешно. Они получались не такими, как в реальности.       Потом Сонхва позвал его на ещё один концерт этой группы. Затем на ещё один. И ещё один. На пятый концерт Пак потащил младшего за кулисы и светясь от счастья познакомил с вокалистом. — Это Ёсан и у него самый лучший голос на свете, — обладатель этого голоса смутился на эти слова и невинно улыбнулся. — Ага, особенно классно слышать было этот лучший голос на прошлом концерте из гримёрки. Я так понимаю, вы там новую песню писали, — к ним неожиданно подошёл гитарист. — Я Юнхо. — этот самый гитарист протянул руку Чонхо и младшего накрыло.       Потом он смог наконец-то нарисовать эти пальцы с натуры. И не только нарисовать.       Они заходят в аудиторию, в старом крыле вуза. Здесь редко проводят пары, а значит меньше шансов, что их заметят. Чонхо только закрывает дверь, как Юнхо впечатывает его в стену и целует. Он буквально накидывается на его губы в диком поцелуе, как изголодавшийся зверь на жертву. — Ты же вроде поговорить хотел, — Чхве кое-как отталкивает Чона от себя и идёт к парте. — Станешь моим парнем? — Юнхо цепляет ширинку на штанах младшего и разворачивает его спиной к себе. — Ты сейчас серьезно? — Да, — выдохнул на ухо старший, одновременно с этим снимая штаны с нижним бельём с Чхве. Как только с мешающей одеждой было покончено, Чон положил младшего животом на парту и принялся покрывать шею и затылок поцелуями. — Ну так, что скажешь? — Блять, да, — он руками ухватился за края парты, ноги шире раздвигая. Старший на это лишь усмехнулся. — До конца обеденного перерыва не больше 20 минут. — Какая пара следующая? — смазку на пальцах разогревает, подготовился блин. — По живописи, — Чонхо тяжело выдыхает, когда в нём оказывается один палец. — Ну, её можно будет и пропустить. Скажешь преподавателю, что видел его в гей-клубе в женском платье. Он явно закроет глаза на один пропуск после этого. — Думаешь, не успеешь закончить за двадцать минут? — Я хочу сначала трахнуть тебя пальцами и смотреть как ты будешь умолять и плакать, а потом трахну сам.       Чонхо на это только стонет. В нём уже два пальца, которые растягивают его на манер ножниц. Юнхо знает все его слабые места. Он знает, что если надавить между лопаток, то младший превратится в лужицу. Он знает, что если двигать пальцами в стороны, а не вперёд-назад, то это принесёт большее удовольствие. Он знает, что младшему нравятся укусы на загривке. Он знает, что тот не любит разговоры. Ему больше нравится слушать стоны. Причём свои. — Чёрт, детка, ты такой громкий. Твой голос может даже сравниться с голосом Ёсана, — Юнхо плавно массировал простату уже тремя пальцами, а Чонхо полностью растёкся на столе. У него сил даже стонать не находилось, но он упорно пытался. Знает же, как старший любит его голос. — Просто заткнись и продолжай, — кое-как выговорил Чхве. Он ненавидел старшего за то, что тот каждый раз превращал его в желе. Но в то же время и любил за это. — Как скажешь, детка.       Не прекращая круговыми движениями массировать простату, иногда надавливая на неё, Юнхо стал покрывать шею поцелуями. Футболка на младшем мешала, но снимать её было некогда. На каждое прикосновение к эрогенным зонам, Чонхо отзывался громким стоном. Чона конкретно крыло от этого голоса и после он точно предложит парню попробовать себя в качестве вокалиста. Но сейчас он просто наслаждался им сам, попутно рассматривая как на младшем распускаются красные и фиолетовые бутоны. Он был уже на грани. Его ноги дрожали, а руки болтались по краям парты. Сил не было даже держаться. Сильный укус в загривок и Чонхо протяжно взвыл, кончая. Перед его глазами взрывались фейерверки, он не чувствовал своего тела. Ему было хорошо. Пиздец как хорошо. Старший только ухмыльнулся на это. — Кончил даже не прикасаясь к себе, надо же. Ты что, все эти два месяца не трогал себя? — Юнхо мягко поглаживал ягодицы младшего, пытаясь успокоить его от пережитого оргазма. Он всё ещё дрожал и тяжело дышал. А ведь это только начало. — Заткнись, — всё что смог выдать Чонхо. Ему хотелось оказаться сейчас в кровати, а не на этой грёбанной парте. — Ты же в курсе, что мы ещё не закончили? — Я не выдержу ещё один раунд. И мы испачкали парту. — Боже, они что по днк найдут того, кто тут кончил? Ну испачкали и испачкали. И ты выдержишь, ты же хороший мальчик. Вот только... — Юнхо на секунду убрал руки с младшего и полез в карман штанов. Рядом с головой Чонхо оказалась пробка. — Я не брал с собой презервативы, так что будет так. — Нет, — Чхве кое-как развернул голову и злобно посмотрел. Осознание того, что хочет сделать Чон пришло сразу. — Да брось. Ты чистый, я чистый. И это только до прихода домой. — Откуда я знаю, чистый ты или нет? Ты же два месяца трахался с кем-то. — Да не спал я ни с кем, пока мы были в туре. Хочешь у друга своего спроси. — А почему это Ёсан взял Сонхва-хёна с вами в тур, а ты меня нет? — Господи, да заткнись ты уже.       Дабы не слышать очередные истерики младшего, Юнхо упал на колени и провёл языком по колечку мышц. Чонхо захлебнулся в попытке сказать ещё что-то и вновь упал на парту. Старший сжал его ягодицы и раздвинул их в стороны, чтобы было удобнее. Он принялся вылизывать младшего, поочерёдно, то проталкивая язык вглубь, то посасывая края. Чонхо вновь стал единым целым со столом, а его член начал наливаться кровью. Два месяца выдержки дают о себе знать, учитывая то, что до этого перерыва они занимались сексом чуть ли не каждый день. Пару раз это было даже на студии, и Чхве точно помнит, как старший записал его стоны. Ему вдруг резко захотелось послушать ту запись, и он обязательно напомнит о ней Юнхо. А пока он только и мог что принимать ласку и стонать.       Старший орудовал своим языком ничуть не хуже пальцев, но он всё равно не мог достать до нужных мест. Он пытался изо всех сил протолкнуть язык как можно глубже, но пальцы явно будут длиннее. Чонхо всё равно любил римминг. Как и всё что делает Юнхо. Этот гитарист мог заставить его кончить от одного только взгляда. И он никогда не прикасался к себе во время секса. Никогда.       Чхве недовольно застонал, когда почувствовал пустоту, но она длилась недолго. Юнхо вошёл сразу на всю длину одним плавным движением. «Блять» — пронеслось в головах обоих. Они оба отвыкли друг от друга за эти два месяца. Чонхо забыл, что член старшего был длиннее его пальцев, а Чон забыл, насколько младший всегда узкий. Даже после трёхразового секса в день, он всё равно был чертовски тугой. — Нежно или грубо? — старший оглаживал бока Чхве и не спешил начинать двигаться. — Я хочу не чувствовать ног, — улыбка коснулась лица Юнхо. Его малыш всегда был таким разным, но он всегда угадывал, чего хочет сам Чон. Именно это ему и нравилось в нём.       Для пробы старший сделал пару медленных толчков, пытаясь найти нужную точку. Слегка приподняв Чонхо за руки и толкнувшись вновь, он понял, что нашёл. Младший издал самый громкий стон за сегодня и это был как спусковой крючок для старшего. Он сорвался на быстрый и рваный темп, каждый раз попадая по комочку нервов. Чхве уже голос сорвал, у него не было сил ни стонать, ни держаться, ни даже дышать. Он повис в руках Юнхо и пытался не сойти с ума от переполняющих его чувств. Он любил наполненность старшим, его член был идеальным. А то, как он каждый раз стимулировал его простату сносило крышу. Ни один из его партнёров не был таким.       Аудитория была наполнена хлюпающими звуками. Было жарко как в аду и все окна запотели. Их бёдра соприкасались каждый раз с такой силой, что на следующий день останутся синяки. Юнхо выходил из младшего почти полностью, чтобы потом со всей силы войти по самые яйца, ударяя по простате. Он буквально натягивал Чонхо на свой член, держа его за руки. А тому было только в кайф. Он давно уже ничего не видел перед собой, кроме звёзд и фейерверков. Оргазм был близко, и они оба это понимали. Толчки Юнхо стали неравномерными, он сбился с ритма, ибо сам был уже на пределе. Вид такого младшего возбуждал еще сильнее. Доступный, разомлевший, готовый и только его.       Первым кончил Чонхо, простонав имя парня. Он начал плакать и умолять остановится из-за сверх стимуляции. Юнхо не только не прекратил движения внутри него, но и одной рукой начал надрачивать ему. Слёзы младшего были особой любовью для Чона. Как и его пальцы для Чхве. Надолго его не хватило и через пару толчков он кончил внутрь, прекращая пытку Чонхо и наваливаясь на него сверху.       Пару минут они простояли в такой позе, пытаясь прийти в чувство. Первым отошёл Юнхо, и как только он вышел из младшего, сразу же вставил пробку в него, чтобы ни одна капля ни вытекла. Чонхо на это только с возмущением простонал. Ему не нравилось ходить с пробкой, так ещё и со спермой внутри себя. Но ему сложно сопротивляться желаниям старшего. Как только он придёт домой, закроется в ванной, часа на два, и будет игнорировать Юнхо неделю как минимум. Ну или пытаться игнорировать.       Чон уже успел одеться сам, пока Чонхо всё ещё приходил в себя. Кое-как убрав следы их бурной деятельности, он натянул штаны на младшего и поднял его с парты. — Ну что, домой, детка, — его губ коснулась улыбка и вообще он весь был такой веселый и жизнерадостный. И совсем не уставший. Как будто не он минут пять назад вытрахивал всю душу из младшего. Это раздражает. — Да пошёл ты, я теперь ходить не могу, — в подтверждение своих слов Чонхо навалился на Юнхо. Ноги его действительно не держали. Но разве не этого он хотел? — Я тоже люблю тебя, малыш, — нежный поцелуй и Чон подхватывает младшего на руки, забирает его вещи и идёт к выходу, под вопли протеста со стороны Чхве. Их практически никто не видит, ведь ещё идёт пара, но Чонхо до ужаса неловко. Он будет игнорировать старшего две недели. Даже разговаривать с ним не будет. И точка. Что он и говорит тупоголовому придурку-переростку.       Юнхо на все действия парня только смеётся. Знает ведь, что тот сам полезет к нему дня через два. Он слишком сильно любит его пальцы, а Чон слишком сильно любит его.