Детская война

⠀ — К тебе вернулся трезвый боевой азарт, — почти прошипел Скай, согнувшись пополам от резкого удара в дыхалку. ⠀ Луна взошла уже давно, а они всё никак не могли остановиться. Оба провели сегодня по три часа на тренировочной прощадке, потом пару прогонов с перваками, а Ривен между ними ещё убивал время брусьях, уходящее обычно не непотребные размышления, но уступать победу не собирался. От части из-за упёртости, от части из-за того, что при падении на спину серебристый свет фонаря противно режет глаза. ⠀ Последние несколько месяцев они общались крайне редко, а в свободные минуты между тренировками и учёбой буквально метали ножи друг в друга. Скай, потому что болела жгучая рана, проделанная предательством друга, Ривен, потому что злился на себя и давился этим тошнотворным туманом, застилающим глаза — он перекрывал кислород и спутывал мысли. Прежнее обычно-саркастическое настроение возвращалось крайне редко, когда удавка на шее ослабевала, и теперь Скай, кажется, героически решил убрать обвинительный взгляд, наивно надеясь вернуться хотя бы на минуту в их дружбу без серьезных перепалок. ⠀ Вдалеке на площадке замаячила приближающаяся фигура Андреаса. Руку на отсечение, сейчас будет предупреждение о карцере за игнорирование коммендантского часа и презрительная усмешка для проигравшего. Бесячий мужик. ⠀ — Радуйся. Я бью сильнее, когда зол. ⠀ — Последние пару месяцев ты дрался так, будто хотел прикончить меня прямо тут. Так что, да, я заметил. ⠀ — Хорошее успокоительное, — после минутного молчания уклончиво ответил Ривен. Одно неосторожное слово — мозги снова окольцовывает. Гениальный инструмент для отупения, и как старуха ещё не додумалась таким способом захватить мир? Решила удариться в хвастовство, придумать что-то похлеще. ⠀ Завершающий удар пришелся Скаю по левому подреберью, а рука, согнутая в локте возле шеи, закончила всё разом. Глотать гадкую ухмылку Андреаса сегодня будет не Ривен. Впрочем, плевать. ⠀ — Опять это дерьмо, — Скай поднялся с ринга так же быстро, как и упал. Всегда свеж, бодр и принимающий поражение без досады. Иногда появлялась мысль сдать его в музей как образец вымирающего вида и загрести кучу денег. ⠀ — Я не траву имел ввиду. И не Беатрикс,... ⠀ — Даже так? Я резко тебя зауважал. ⠀ — ...но в постели она все же ничего, — Фирменный осуждающий взгляд от королевской особы с каплей презрения! Как он удостоился такой чести? ⠀ — Иди давай. Твоя огненная бестия наверняка уже зажаривает кого-то живьём, там как раз нужен принц-спаситель, — Скай поморщился — он уже второй раз лежал на лопатках, а чёртов фонарь все таки светил противно — но отвечать не стал. Предстояло пройти мимо отца со спокойным взглядом и признать, что сегодня он позволил себе малодушно представить, будто они с Ривеном всё ещё друзья. ⠀

* * *

⠀ Темнело быстро и контуры деревьев уже с трудом различались, когда специалист дошёл до реки за барьером и закурил, сидя на холодных плитах. Выговор получен, штрафные сутки дежурства поставлены, на остальное плевать — какой смысл дальше просиживать койку? Так что спустя час он махнул в лес через западную стену. В давнем обучении есть свои плюсы, как не единожды про себя подмечал. Тем не менее, будь отсюда так просто удрать, стены Алфеи навсегда позабыли бы о его существовании ещё в начале первого семестра. ⠀ Между ветками елей сновали светлячки. Запутывались в траве, пролетали над волнами, почти касаясь чёрной воды. Светлячки в декабре... ⠀ Он устал. ⠀ Тонкие ниточки дыма медленно сплетались в знакомое лицо. Прищуренные глаза с пляшущими чертятами, лукавая полуулыбка, потом — поцелуй в щёку. Он почти различал янтарный цвет волос, он такой её запомнил. Подлая стерва. Даже злится на неё не мог, только на себя. Из бойца обратно превратился в подобие вчерашнего кадета. ⠀ Один светлячок залетел в рукав куртки, в памяти всплыло утро в день атаки Сожженных. Он разглядывал в зеркале свое отражение с отпечатком красной помады слева, в районе сердца. Вода, капающая с волос заливала глаза, ноги резал кафельный холод. ⠀ «Пора заканчивать». ⠀ Дурак, следовало раньше включить мозги. Теперь академия — почти что военный штаб и он частично приложил к этому руку. Жёсткий режим особо не волновал, хоть и был тут дико абсурдным. Не давало покоя то, к чёму всё идёт. ⠀ Феечек учит управлять всеми стихиями сразу сама Розалинд. Армия запуганных Аватаров — так удобно. Ему не всегда было плевать на учёбу, историю Нижнего Мира он знал достаточно хорошо, чтобы закошмарить ею любого среднестатистического отличника в Алфее, но с Историей Магии дела обстояли иначе. Учебник за четвёртый курс попал к нему в руки совершенно случайно, как трофей после одного из путешествий по *заброшенному крылу*. В нормальное время Ривен ни за что не открыл бы его добровольно и, тем болле — раньше времени, но старая привычка искать отвлечение через заргузку мозга порой таким же совершенно случайным текстом всё ещё сопровождала. Удивительно, как книжонку ещё не изъяли даже из старой библиотеки. Скорее всего, он выхватил последнюю этого издания — куча предостережений о применении сил, основанных на негативных эмоциях, которые не обречены на долгую перспективу. Но Розалинд, кажется, на неё и не рассчитывала, да и, из сомнительного, не только на этом основывалась её учёба, насколько Ривен знал. С начала её прихода к своеобразной власти, новая директриса перечеркнула всю методику Даулинг. Половину предметов, раньше обязательных для изучения феями, вычеркнули и заменили факультетом Абсолютной магии. Он соединял в себе обучение управлению Водой, Землёй, Разумом, Светом и Огнём вместе. Ривен сначала подумал, что на пьедестал всё-таки влезла больная фанатичка, когда это услышал. Тиран даёт людям оружие против себя же и надеется, что его не используют. Попахивает комедией. Но скоро стал известен способ, на котором должно было держаться это дело — стальные браслеты. Во время занятий их одевали феям на руки вместе с маленькими кристалликами на шею. Об осколках было известно целое ничего даже Ривену, но, из того, что не сильно скрывали — это был какой-то особый лунный камень, обработанный самой директрисой. Он противоестественно усиливал восприимчивость к чужеродной магии и, так же противоестественно, «помогал» ею управлять, в совокупности со штучно вызванными злостью, завистью, подлостью. А браслеты не давали особо смелым использовать новые умения против установленой власти. Были, конечно, и те, кто умудрялся обойти правила, но для этого нужны были особые навыки, мозги и хотя бы капля смелости, которой располагали немногие. ⠀ Абсолютную Магию преподавала миссис Родельт — зачем-то подобранное подставное лицо, хотя все понимали, что главная в этом Розалинд — относительно молодая женщина с, на удивление, мягким нравом, который почти успешно скрывала за маской строгости, и такими пышными золотистыми кудрями, что Ривен (на третьем курсе у специалистов она вела ту же Историю Магии) не раз задавался вопросом, как они помещаются в дверной проем их аудитории. ⠀ О солдатах Алфеи пеклись не так сильно — их просто выжимали до суха под руководством Андреаса. Все понимали, что представляют собой пушечное мясо, хоть и не говорили об этом в слух, хотя злость и решительность постепенно нарастали. Ривен слышал перешептывания и споры в раздевалке, затихавшие при его появлении, замечал маленьких бумажных птичек, быстро передаваемых украдкой, видел негодующие взгляды, которыми самые отчаянные сверлили трусов. Ещё пару деталей, что так упорно пытались спрятать, и сложить два и два даже в воспалённом мозгу не составило труда — давал о себе знать вышкол Юстаса Росса. Оставался только вопрос, с какой страны старуха начнёт пробовать подчинить мир — нужно было просчитать следующий ход, но этого он узнать не мог. При каждой попытке сделать хоть что-нибудь в глазах темнело, кислород останавливался на уровне губ, а лёгкие горели так, что хоть сейчас вали втихую умирать за барьер. ⠀ С Беатрикс он теперь пересекался редко, и нельзя сказать, чтобы очень огорчался по этому поводу, но директриса все же держала его при себе — немного опасалась. Еще бы, её подопечная так некстати подцепила себе кавалера, начинающего стажировку в армию на разведчика. Розалинд была далеко не глупой и его личное дело точно пересмотрела несколько раз, а затем и прошерстила всё, что имело к нему отношение. На армейскую стажировку его типа в Солярии принимали только после военной академии, а значит, Ривеном она была закончена. Четыре года в Массануттене. Опрометчиво отпускать парня, у которого глаз набит замечать детали, к тому же, с неплохим умением анализировать ситуацию и выкручиваться из любой передряги, пусть он и вовсе не выглядит так на первый взгляд. Лучшее решение в таком случае — зашить рот. И вообще, оно было правильным. Ривен непременно бы ей напакостил, а уходя, попутно подорвал бы за собой один за одним, каждый её план, если бы мог хоть на минуту прочистить мозги. Ради этого он даже был готов нырнуть в свое прошлое. И так опустился слишком низко, пора возвращаться. ⠀ Ярость закипала быстро и стремительно. Струны на гитаре рвались, как никогда раньше, а порой вообще казалось, что ещё немного, и он расшибёт её об стену. Желание свалить ушло — перестало быть скучно. Теперь, когда Ривен не мучался от глюков, удушья или другой фантомной херни, невидимой для окружающих, хотелось просто перерезать всей этой свите глотки. А он сидел здесь, пытаясь снова не провалиться в забвение, безмолвно облитый дерьмом из уст всех патриотов Алфеи как предатель, думал о собственной позорной глупости, об отце, что воспитывал его гордым и смелым, и клялся себе всё исправить. ⠀ Но сегодня было легче, такие дни он мог пересчитать на пальцах. Мысли были ясными, рассудок трезвым, руки держались ровно и удары на тренировке были точными, как никогда. Про успокоительное он не соврал. ⠀ «Всё эта девчонка...» ⠀ Тогда было особенно плохо. Ривен пытался выжечь сигаретой лихорадку, дрожь и дымку перед глазами. Прислонившись спиной к холодной стене одного из заброшенных классов старого корпуса, на время удалось победить жар. Он мучался с этим уже около двух недель и чем сильнее пытался сопротивляться, тем хуже становилось. ⠀ Она вошла тихо, проводя пальцами линию по кирпичам, с красными глазами и отрешённым взглядом. Отшатнулась словно от удара током, при его виде, секунду неотрывно смотрела, а потом подняла уголок губ в лёгкой улыбке и повернула обратно в коридор. ⠀ Муза. Они часто пересекались на тренировках. Училась сосредоточенно, сражалась бессистемно, но упорно, а после долго танцевала, так и норовя свалиться в реку с тех же каменных плит, где он сидел сейчас. ⠀ Что-то... было в ней. Свежий воздух резко рванул в лёгкие, голова прояснилась, предметы вернули себе резкие очертания. Спокойствие было таким глубоким и блаженным, даже будто нереальным. Как...? ⠀ — Я такой страшный? — спросил с притворной насмешкой. Так хотелось, чтобы вернулась, так хотелось удержать это чувство. ⠀ — Не льсти себе. Торчки ничего, кроме жалости, не вызывают. ⠀ Эфемерность развеялась по щелчку пальцев. ⠀ Ривен начал отходить от травы уже тогда — она совсем не помогала, но слова резанули остро. Он вдруг ощутил всё презрение, которое люди вкладывают в "торчок", и уже давно бросился бы в краску от жгучего стыда, благо, никогда не краснел. А внутри всё горело. ⠀ Кажется, она тоже смутилась от своих же слов, на мгновенье потупила взгляд в пол, но извинятся не стала — видимо, не из тех, что просят прощения за правду. Так и должно быть. ⠀ — Это не травка. ⠀ В полумраке даже собственная рука с протянутой сигаретой была еле заметна. Большое арочное окно выходило на старый сад за три десятка шагов от сюда, но камни в стенах почернели от времени и делали помещение похожим на склеп. В другом конце комнаты стоял огромный стеллаж из прогнивших досок, доверху заполненный пыльными битыми флаконами. ⠀ Муза колебалась пару секунд, но потом все таки взяла самокрутку и села на подоконник. В окно задувал ветер и возвращал дым обратно вместе с листьями. Тогда ещё было тепло. ⠀ — Я тоже раньше танцевал. ⠀ Она резко повернула голову и прищурила глаза, потом взгляд упал на смятую нотную тетрадь в его руке. Удивлённо подняла брови, но Ривен сжал несчастную сшивку ещё сильнее, опережая вопрос. ⠀ Об этом тебе спрашивать не стоит. ⠀ — Что? А-а-а... ⠀ — Надо же, ты запомнила этот разговор. ⠀ Опять эта улыбка. Один уголок губ поднимается, солнце отсвечивает в глазах. Карие. ⠀ — Хорошая память. К тому же, и ты его запомнил. Бальник? ⠀ — Да. ⠀ Голос его эхом отбивался от камней, но последнее слово прозвучало тише и класс зельеварения не отреагировал никак. ⠀ — Зачем ты ушёл? — сказала и запнулась, видимо, поняла, что слова её и выдали. "Почему" было чистым вопросом. "Зачем" подразумевало, что она знала, танцы были ему дороги, а значит, снова побывала у него в голове. ⠀ — Прости, случайно вышло, — Такая гордячка, даже извинятся умеет! Впрочем, сам такой же. ⠀ — Не верю, — Мрак снова застилал взор, но сейчас он мешался с настоящей злостью. Опять дал застать себя врасплох. Больше это не повторится. ⠀ — Как хочешь. Я правда не всегда могу контролировать силу. ⠀ Последнее — её горящие глаза, упорно пытающиеся словить его взгляд и удивлённо сморщенный нос. ⠀ На этом всё и кончилось. Ривен потушил окурок о старую жестянку и ушёл. Она осталась. А потом он жалел, забывал её имя, теряясь в галлюцинациях, вспоминал спустя дни, когда встречал снова, становилось легче, а потом опять хуже. ⠀ Они пересекались ещё пару раз. Он прикрывал её спину, когда Муза безрассудно решала покурить в коридоре после десяти, а она и не спрашивала почему, просто смотрела. Не так, как Скай, не так, как остальные. ⠀ «Ты ведь не трус, так что тебя держит?» ⠀ И раз за разом удручённо поглядывала, когда он, бросив очередную предельную грубость, уходил с затуманенным взором. Рано или поздно это все равно происходило — минут пять, и магия Розалинд брала свое. За те пять минут спокойствия он расплачивался часами дикой головной боли и дрожью в руках. Это определенно того стоило. ⠀ «Да ничего меня, блять, не держит!» ⠀ Кажется, даже проклиная себя за то, что успел опуститься так низко, теперь он мог надеяться только на неё. ⠀ Но с Музой каждый раз было легче. ⠀