Too hard

Утро субботы встречает Юнги яркими лучами солнца, пробивающимися сквозь узкую полосу щели между двумя плотными кусками синих штор и бьющими теплом прямо в прикрытые глаза, вызывая дискомфорт. В комнате слишком душно, простынь противно липнет к вспотевшему за ночь телу, и Мин решает, что обязательно сменит ее, как только проснется. Разлепить словно налитые свинцом веки удается далеко не с первого раза, и кажется, что во рту у него будто пустыня- горячо и сухо, пить хочется дико. Юнги, как и после любой такой попойки, приходит к выводу, что пить он больше не будет, но все прекрасно знают, что со следующим приглашением Чимина в бар это обещание будет нарушено. Снова. Кстати, о Чимине. Мин медленно и аккуратно принимает сидячее положение, покряхтывая от ноющей после танцев боли в пояснице и поворачивается на звук тихого сопения. На соседней половине, скрыв нижнюю часть тела под пододеяльником, мирно посапывал младший, пуская слюни на подушку и показывая всем своим видом, как ему сейчас хорошо. Лицо максимально расслаблено, пухлые губы слегка приоткрыты, являя миру кромку ровных белоснежных верхних зубов. Даже во сне он идеален. Не то, что Юнги. Мятноволосый обвел ленивым взглядом лежащее рядом с собой тело и немного приподнял его импровизированное одеяло. На нем есть нижнее белье, это уже хорошо. — Ух...— В голове омеги все вертелось и крутилось, как Чимин тем вечером на пилоне; события вчерашнего дня кусками были вырваны из памяти из-за большого количества выпитого спиртного. Юнги напряг свою туго соображающую головушку и та стала собирать паззл из кусочков воспоминаний. Вот они пришли в бар, немного выпили, Чимин вытянул его на танцпол, потом чьи-то руки на теле, жаркие поцелуи в шею. Лицо с ушами тут же редеют, когда в мыслях всплывает образ того, с кем он все это делал.

Хосок. К сожалению или к счастью, ничего дальше у них не было: пьяный в зюзю Пак оттащил Чона от старшего; наорал на него, упрекая в том, что альфа совращает его любимого хена. И с одной стороны вся эта ситуация заставляет Юнги улыбнуться краешками губ- о нем беспокоились. С другой же... Все не так однозначно, верно? Можно было бы подумать, что у Чимина есть к нему чувства, раз они вчера перед поездкой целовались; да и вообще, младший сильно уж печется за пятую точку Мина. Но почему тогда он спокойно ушел с Хосоком в уборную? Погруженный в размышления он и не заметил, как со стороны послышалось копошение, а после на плечо упала розовая растрепанная макушка. На влажной щеке остался след от подушки, глаза прищурены. Пак пару раз причмокнул губами и потянулся, сильнее наваливаясь на мятноволосого. — Эй, тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? — Юнги не хотел грубить, правда. Но вся эта ситуация...она сбивает с толку. — А что не так? Ты больше не любишь своего младшего? — Чимин притворно надулся и отпрянул, осматривая хена с макушки до пят. — Выглядишь хреново. Мы вчера, вроде как, не много пили... — Не много? Хочешь сказать, что около пятнадцати коктейлей на одного- это так, цветочки?— бровь выгнулась на столько сильно, что, казалось, еще немного, и она покинет свое законное место. — Айщ, хен, ну не нуди. И так голова раскалывается. — Пак страдальчески свел брови и схватился за голову. Мда уж, плохой из него актер. — Так тебе и надо, пьяница. — Юнги поднялся с нагретого места и стал собирать разбросанные шмотки, шипя ругательства под нос, когда поясница начинала сильно болеть. Только сейчас он почувствовал, что пол под одеждой подозрительно мокрый. — И вообще, что ты забыл на моей кровати? Своей, что-ли, не хватает? — Тебе жалко? Тем более, я вчера ополоснулся, когда мы пришли! Даже тебя помыл. — В одежде? — теперь-то все встает на свои места. Юнги выгнул бровь и вопросительно посмотрел на Пака, подхватывая пальцем его сырую рубаху.— Значит, так. — В голосе послышались нотки стали, на щеках заиграли желваки- не к добру это все. Чимин гулко сглотнул вязкую слюну и приготовился услышать приговор, пока старший старался сдерживать себя в руках. — Пол, мое постельное, одежда...чтобы через час здесь было чисто и пахло цветочками, ясно?— Отчеканил он, кидая мокрую вещь прямо в лицо омеге. От такого тона кому угодно станет не по себе. Увидеть Юнги в гневе- явление редкое, ведь старший вполне неплохо контролирует свои чувства и эмоции. Но если уж довелось- молчи и слушай внимательно, слейся с задним планом и сделай вид, что тебя тут вообще не существует, а после выполни все его наказания, и желательно в указанный срок, если не хочешь получить по щам. И каким бы милашкой не был Пак, на Мина в такие моменты его обаяние совсем не действует. — Может, поедим сначала?.. — Чимин. — Ну, нет так нет, обойдусь...

*** Готовка никогда не была сильной стороной Юнги. Его максимум- заварить лапшу, пожарить яичницу и нарезать салат. Даже сейчас, в качестве обеда он не смог придумать ничего лучше, чем сделать омлет с овощами. Да, слишком просто, но хотя бы съедобно. Сколько бы парень не пытался, а никакие курсы и видеоуроки не способны научить его хотя бы основам основ. Снова в голову лезут навязчивые мысли о том, что во всем виноваты его ужасные родители, которые совершенно ничему не смогли обучить своего единственного сына. Мин от злости начинает активнее мешать яйца в миске, представляя на месте ее содержимого кое-кого другого. Это в некоторой степени помогает справиться с агрессией. Он научился подавлять грустные воспоминания, в частности, связанные со своей "семьей". Или же просто не обращать на них внимание. Уже несколько лет прошло с момента его побега, и Мин бесконечно рад тому, что сделал это сразу, как предоставилась возможность. Яичная смесь отправляется в сковороду, где уже покоятся кусочки красного сладкого перца, моркови и кабачка. Из всего этого он нормально относится только к яйцам, но что ни сделаешь ради младшего, для которого овощи- это все. Пока Юнги увлечен готовкой, к нему, как обычно, со спины подкрадывается Чимин и аккуратно обнимает старшего за талию, выглядывая из-за плеча и с интересом рассматривая сегодняшний обед. — Все сделал? — Спрашивает Юнги. Его голос звучит размеренно и спокойно, а значит- он уже успокоился. — Да. Я накрою на стол.— Чимин несколькими легкими движениями вытащил из шкафа две белые тарелки с широкими полями, металлические палочки и сел за свое любимое место- спиной к окну. Так приятно, когда по телу разливается тепло, исходящее от солнечных лучей. Через пару минут парни приступили к еде. Юнги украдкой поглядывал на соседа, пока тот за обе щеки уплетал жареные овощи. У него опять кавардак в голове. Хочется спросить про отношения с Хосоком и узнать, что между ними ничего нет. Но вдруг, ответ будет положительный? Кажется, этот вопрос не даст омеге спать еще долгое время. Не успел Мин и половины съесть, как на телефон пришло уведомление о новом сообщении. — От кого? — Автоматом кидает Пак, увлеченно выуживая из порции старшего перец и заменяя его своим омлетом. — Господин Ким попросил выйти сегодня немного раньше. — Что-то случилось? — К Джуно не вовремя приехали родители. — он отложил мобильник в карман и продолжил есть. — Твои, кстати, еще не собираются? — Нет. У отца сейчас завал на работе, а папу снова в командировку отправляют. Но мы недавно созванивались по видеосвязи. — Тарелка через несколько секунд опустела, а после была вымыта и убрана на сушилку. — Спасибо, было вкусно.— Пак торопливо направился к выходу. — Слушай... — Юнги только хотел что-то сказать, как был прерван младшим. — Когда я спросил, что случилось. — застывший в дверном проеме Чимин вцепился в косяк, сжимая его до покраснения в пальцах, голос стал ниже и глубже. — Я имел в виду тебя. И, судя по всему, ты хочешь узнать что-то связанное с Хосок-хеном, да? Расскажешь сейчас, или когда придешь после работы?— Мин от такого тона вздрогнул и стыдливо опустил глаза в тарелку. Живот тут же скрутило от неловкости, рука в привычном жесте легла на шею. Обернувшийся омега проследил за каждым его жестом и продолжил, обреченно вздохнув.— Жду объяснений сегодня вечером. И ушел, оставив проглотившего язык старшего совсем одного.

*** Время близилось к восьми, а значит- скоро можно закрываться. По помещению разливалась негромкая музыка, доносящаяся из радио, и Юнги тихо подпевал ей, неторопливо протирая облапанную снаружи витрину. Людей в этот промежуток было не так много, да и в основном кофе и чай берут на вынос, а потому все шесть столиков были чистые. Колокольчик над дверью издал привычное " дзынь" и в кафе зашли несколько молодых человек. Уставший Мин прошел за кассу и, не поднимая головы, стал ждать, пока те сделают заказ. Но знакомые голоса заставили оторвать взгляд от рассматривания стертых цифр на аппарате, и омега лишь спустя несколько секунд понял, что напротив него стоят два Чона- Чонгук и Хосок. При виде второго сердце забилось в разы быстрее и дышать стало трудно. Волнуется. — Ого, хен, ты тут работаешь? — Чонгук удивленно глянул своими большими глазами сначала на омегу, а потом на табличку рядом с ним, где были записаны названия напитков. — Мне латте и капучино. О, и добавь во второй карамельный сироп, пожалуйста.— Видимо, эта сладятина предназначалась Тэхену- его парню. Мило. — Кофе. Просто крепкий кофе без добавок.— Сказал, как отрезал. — Подождите немного. Можете присесть, я вас позову, как будет готово.— Мин отвернулся от знакомых и прошел к кофемашине, как ему в спину очень грубо ответили. — Мы постоим.— лицо Чона старшего в этот момент было серьезней некуда, даже Гуку стало не по себе. Кто-то испортил ему настроение? — Как угодно. Машина зажжужала, из двух отверстий одновременно пошли одинаковые струйки, наполняя бумажный стаканчик. Туда же был добавлен карамельный сироп и немного корицы сверху. Следом был сделан латте, напоследок остался эспрессо. Юнги накрыл емкости крышечками и поставил все на специальную подставку, после чего повернулся обратно к клиентам. — Что-то еще? — он вбил все позиции в кассу. — Да.— подал голос Чон младший. — Мне булочку с вишней и бананом, а ему. — альфа хитро глянул на недовольного старшего. — Ему одну корзинку с малиной, одну с персиком, пожалуйста. Лицо Хосока перекосило, губы поджались, а щеки вместе с ушами и выглядывающей из-под белой футболки шеей покраснели. Усталость как рукой сняло. Мин, складывающий в бумажный пакет коробочку с белково-заварными пирожными и булочки, сначала ничего не понял. А потом как понял и щеки залились краской. Это что еще за намеки? Хихикающий брюнет, как ни в чем не бывало, схватил напитки с пакетом и убежал на выход, кинув тихое " это месть" и " заплатишь сам". Потребовалось немного времени, чтобы смущенный альфа вышел из ступора и поднес мобильный к терминалу. — Приятного аппетита...— Юнги оторвал чек и протянул его рыжеволосому, стараясь не устанавливать с ним зрительный контакт. — Прости. — ладонь тут же была взята в плен чужой, такой горячей и жесткой. Не такой, как у Чимина. Это смущало еще сильнее. Мятноволосый все же взглянул на объект своего обожания. Младший был взволнован и его голос звучал немного неуверенно. — Я не должен был отвечать так грубо, но... — Но все равно ответил.— по идее, сейчас должно было быть что-то из разряда " ничего страшного", " с каждым бывает" и так далее, но у Юнги для такого разговора иной подход. — Если бы тут стоял другой человек, ему бы, вероятнее всего, было очень неприятно, а может даже обидно.— как и омеге прямо сейчас, но об этом никто не узнает.— Учись контролировать свои эмоции. Если какой-то кусок дерьма испортил тебе день - не стоит повторять за ним и делать тоже самое другим. Ты же хороший парень, верно? Поникший несколько секунд назад Чон активно закивал головой, меняясь в выражении лица из грустного в радостное. Ого. — Да, хорошо, хен.— он отпустил его руку и вложил в нее что-то, после чего быстрым шагом пошел к выходу. — Увидимся в понедельник.— тело альфы скрылось за стеклянной дверью и колокольчик издал свой последний на сегодняшнюю смену звон. В открытой ладони удивленный Мин обнаружил пару шоколадных конфеток.

*** Дом, как и улица, погружен во тьму. Юнги опоздал на последний автобус и пришлось идти пешком, а потому дома оказался на полчаса позже обычного. Он тихо снимает с себя обувь и верхнюю одежду, делая вывод, что Чимин, скорее всего, уже давно спит, и наощупь по стеночке идет в ванную комнату, решая не включать лишний раз свет. На все процедуры уходит совсем немного времени, и через шесть минут Мин уже лежит на своей прохладной кровати, застеленной свежим постельным. Все же, не забыл. С противоположного конца комнаты, где стоит кровать Чимина, слышится тихое " хен?", а после копошение. Привыкшие к темноте глаза мятноволосого видят, как тело из лежачего положения приняло сидячее. — Что такое? — шепотом спросил Юнги, подключая мобильник к заряднику, который висел за его кроватью. — Я не могу уснуть. — немного громче. — Можно поспать с тобой? Недолго думая, омега, находясь в хорошем расположении духа, решает не вредничать и поднимает свое одеяло в пригласительном жесте. Под него тут же проскальзывает сонный Пак, пахнущий "еловым" гелем для душа и удобно устраивается на второй подушке. Юнги прикрывает веки и поворачивается к нему лицом, двигается чуть ближе, после чего на его талию укладывается чужая прохладная рука. Замерз, что-ли? — Тебе холодно? — Только когда ты не рядом, хен.— типичная клишированная фраза из сопливых сериальчиков, которые так не любит Мин. Но то, как и каким голосом сказал это Пак... — Эй, ты ко мне лег чтобы спать или болтать?– немного смущенный мятноволосый сделал тон серьезный, но звучало все равно не убедительно. Усталость делала свое дело. — Хен. Я хочу сделать кое-что, но...обещай, что не будешь ругаться? — услышав, как расстроенно звучит чужой голос, почти уснувший Юнги шепчет неразборчивое "да" и на задворках сознания чувствует, как к его телу прижимается чужое, а на губы ложится что-то теплое и влажное. Приятно.