Семь кошмаров Аллена Уолкера.

Кошмар четвертый. “Алло, алло? Кто говорит? Искушение и соблазн? Как вы вечно узнаете мой номер?» (с). «Господи, помоги мне все это пережить. В свою очередь, я обещаю: - больше не буду просить Линали сделать мне кофе; - верну любимую отвертку Смотрителя; - не буду воровать повязку Лави, когда он спит; - больше не буду издеваться над Кандой, говоря, что лепестки его лотоса, полностью осыпались, тем более есть его собу; - обещаю не пить; - также не буду больше курить! Впрочем,… и меньше тоже. - торжественно клянусь отдать свое тело в долгосрочное пользование Неа и тем самым спасти мир» -Неа прекрати, - я застонал, прерывая Ноя в своей голове, решивший во время моего обморока подработать совестью. – И без тебя тошно. Кроме того большинство идей в плане «А давай повеселимся?» были твоими. А получал за их осуществление только я. - А кто виноват, что ты меня не слушаешь, когда в этот реально есть необходимость. Вот хоть раз в жизни послушай – голос своего разума, Великого и Неповторимого меня, у меня плохое предчувствие, сматываться надо. - Да уж отдать мое тело, чтобы ты «поиграл» с Линали была лучшая твоя идея, за все время нашего совместного существования. Я медленно открыл глаза, осматривая место своего пребывания. Обстановка вновь изменилась. Теперь вместо коридора Черного ордена я находился в библиотеке. В помещении царил приятный полумрак. На столах, заваленных книгами, стояли свечи, свет от которых отражался на стеллажах, формируя причудливые тени. Ненавижу тени. Одна из них каждый день грызет мою, и без того больную голову. Причем двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Неа, уловив ход моих мыслей, громко фыркнул и развернулся ко мне спиной, что-то бормоча себе под нос. Из всего им сказанного, я уловил лишь отдельные фразы, начиная – что ж только тебе развлекаться?; и заканчивая – я предупредил… Опять обиделся. Ну, и ладно. Все равно помощи от него никакой. Я обследовал место удара, обнаружив внушительного размера шишку на своей голове. Что б ни говорили другие, а убеждать Линали умеет. И ногами это делать у нее получается лучше всего. Взглядом обвел помещение, удивляясь кретизму человека, не побоявшегося зажечь свечи в комнате по завязку забитое старинными рукописями, собиравшееся на протяжении долгих тысячелетий. Кто-то подписал себе смертный приговор. Книгочей старший не простит небрежного отношения к книгам. Мне почему-то вспомнилось, как Лави оставил кружку с кофе на странице, и как долго потом издевался Книгочей над бедным учеником, совершивший подобную оплошность. Такого душераздирающего крика Черный орден не слышан со времен гибели последнего Мегакомурина. Напоминание о кофе, заставило заныть ушибленное место. Что ж я еще долго не притронусь к этому напитку. Но пить, то все равно хочется. Глаза зацепились за одиноко стоящий на столе графин с водой. Я оторвался от стула и на заплетающихся ногах доковылял до спасительного источника влаги. Пальцы судорожно вцепились в графин и, не удосуживаясь даже налить воду в стакан, я припал к стеклянному горлышку. Да здравствует чувство свободы, и так не во время проснувшееся похмелье! - Аллен, ты очнулся? - от неожиданности я поперхнулся. Но узнав обладателя голоса, взял себя в руки. К странностям Лави я уже давно привык. И даже если судьба мне подкинула очередное испытание, я обязан пройти его с высокой поднятой головой. Кроме того чего мне бояться, Лави вряд ли выкинет что-то новое. Ох, зря я так думал. Стоило мне обернуться, как вместо книжника передо мной предстала рыжеволосая красавица в красном шелковом кимоно с длинными рукавами, расшитое белыми и серебристыми нитями. Черный пояс, опоясывал на удивление тоненькую для мужчины талию, концы от которого были не собраны, а свисали вниз, создавая иллюзию ангельских крыльев. Длинные волосы были собраны в высокий хвост и зафиксированные гребнем. Кроме того, голову Лави украшали шпильки с длинными металлическими нитями, на которых красовались нежные цветы лотоса и серебристые колокольчики. Рыжая челка спадала на один глаз, который всегда до этого прикрывала повязка. При свете свечей белоснежное лицо Лави выглядело весьма загадочным и привлекательным. Книгочей пристально посмотрел на меня, и тут же молниеносно отвел взгляд, сделав неуловимый шаг в мою сторону. Комната тут же наполнилась мелодичным звоном, притом что ни один колокольчик не шелохнулся в его волосах. Будто бы Лави затрагивал невидимые мною струны, завораживая слух тихой, но нежной мелодией. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь, охватившая мое тело. Сознание уловило еле заметный запах - легкий, в меру сладкий, но в тоже время нежный аромат, как шлейф окутавший Лави. Я обожаю этот аромат. Это своеобразное сочетание муската, конфетной ванили, легкого примеси корицы, и еле уловимого запаха лаванды. Так пахнет осень, асфальт после дождь, мои любимые конфеты, свобода, раскрывающая крылья моей души. Так пахнет Канда, когда приходя после очередного задания, неожиданно сжимает меня в своих объятьях, чтобы тут же отпустить. Так пахнут его волосы, которые я люблю перебирать, когда он спит рядом со мной. Так пахнет его тело после секса, к которому я могу прикасаться, даря невесомые поцелуи и ласки. Там пахнет моя любовь к нему… - Лави, что ты делаешь? – я поставил графин, ощущая, как тело охватывает легкая эйфория. Пальцы сжали виски, пытаясь унять головокружение. - Соблазняю тебя, - друг глянул на меня исподлобья застенчиво пронзительным взглядом, от которого по моему телу прошлось стадо мурашек. Если в случае с Линали, они были вызваны страхом, то с Лави – возбуждением. Царящая атмосфера потихоньку делала свое дело. Я облизал губы, ощущая, как резко пересохло во рту. То ли аромат, то ли само присутствие Лави заставляло кружиться мою голову все больше и больше. Чтобы удержаться на ногах, я присел на стоящий рядом стул, пытаясь унять учащенное сердцебиение и привести в норму сбитое дыхание. - Я так долго и упорно учился. Перечитал столько книг, посещал уроки танцев, пения, рисования, игры на музыкальных инструментах. И вот, наконец, достиг необходимого уровня, и теперь смогу показать тебе все свое мастерство. – Комнату наполнила легкая мелодия, и Лави начал двигаться с грацией и достоинством, все больше завораживая меня своим танцем. - Лави, это конечно похвально, учится никогда не поздно. Да и от лишних знаний. никто не умирал, но рисковать не стоит. – Слова давались мне с трудом, но отвести взгляд от движений Лави не было, ни сил, ни желания. Руки парня взметнулись вверх, будто крылья птицы, немного оголяя утонченные запястья. И только тогда я заметил зажатый длинными пальцами черный веер. - Замолчи, - веер резко раскрылся, и плавно переместился за спину, закрываясь. - Ты ведь, не знаешь, что первоначально гейшами были мужчины, которых называли "гейся", что переводится как искусник. На крупных приемах, в домах богатых господ они развлекали собравшихся. Танцы, музыка, стихотворения, философские беседы и чайная церемония были освоены представителями этой профессии в совершенстве. Может я и не японец, но что мне мешает освоить их технику соблазнения в совершенстве. Я тебе докажу, что я намного лучше Канды. - Лави, ты же мой друг? - от удивления я широко открыл глаза. Но парень видимо решил со мной больше не разговаривать, полностью погружаясь в атмосферу танца. Его движения были настолько гармоничными, плавными, искусными. Казалось, что он плывет по воздуху, дергая за невидимые нити моей души, открывая все скрытые, тайные, хранимые во мне чувства. Легкая улыбка, дарила невероятный покой и умиротворение. Молчание, теперь не пугало, а вызывало восхищение. От каждого его движения веяло покорностью и нежностью, будто бы Лави ласкал мое тело, умудряясь не прикасаться к нему. Этот танец возбуждал, он лишал воли, завораживал рассудок… Я даже не заметил, когда он закончился, пока не ощутил теплые пальцы на своей спине. Чуткие пальчики прошлись сверху вниз, слегка надавливая и распространяя по всему телу невероятные волны желания. Руки, сместились к груди, проскользнули в ворот рубашки, и что-то горячие прижалось ко мне всем телом, заставляя непроизвольно охнуть. Пальчики опустились ниже, накрывая мое достоинство, начали его ненавязчиво поглаживать. Восприятие мной движений и запахов обострилось, и я окончательно потерял голову, не в силах понять, куда придется прикосновение чужих рук в следующий раз. Мне будто завязали глаза. Пальцы, словно крылышки бабочки, порхали по всему моему телу, задевая шею, ключицу, грудь, ноги… Каждое прикосновение, даже через одежду, возбуждало еще больше, заставляя тело вытянуться в напряжение будто струна. Я утонул в море эмоций, заставляя сорваться с моих губ только одному слову: - Канда, - руки замерли. А мое сознание немного прояснилась, напоминая - кто я, и что здесь делаю. Вернее Неа в моей голове орал так, что не услышать его могли только мертвые. - Сhigau, - прошептал Лави. Горячее дыхание обожгло шею, а ладонь опустилась на бедро, слегка его поглаживая. - Лави, остановись, - я накрыл его руку, приостанавливая. Сориться с другом в мои планы не входило. С меня хватило Линали. Но видно Лави был другого мнения. - Baka, -в металлическом голосе проскользнули огорчение и обида. – Огненная печать! Эти слова заставили не только встать мои волосы дыбом, но и как ошпаренного подскочить со своего места. И надо сказать, что весьма вовремя. Еще бы секунда промедления и моя тушка сейчас бы напоминала вон те угольки, которые совсем недавно именовались стулом. - Лави? – теперь моему взору привстало, нечто, мало напоминающую милую гейшу. Кимоно, было разорвано сбоку, создавая своеобразный разрез. Доселе нежные пальцы сжимали гигантский молот. Лави поднял голову, смотря на меня из-под челки единственным зеленным глазом с отвращением и ненавистью. - Не хочешь быть моим, будешь ничей, - и книгочей поднял молот, замахиваясь для нового удара. - Валим! – вынес вердикт Неа, и я впервые в жизни решил с ним согласиться. Ловко уклоняясь от гигантского молота (все-таки опыт и практику не пропьешь) я пулей вылетел через двери из библиотеки в просторные лабиринты Черного Ордена. Лави решил не отставать. Такой вывод я сделал спустя пятиминутного марафона по коридорам, в течение которого я успел пару раз врезаться в стены, упечататься в массивные двери, унесенный волной от прикосновения молота с несчастным полом и получить парочку ожогов в весьма интересных местах. Пробегая очередной лестничный пролет n-этажа Черного Ордена, я резко завернул за угол, чтобы скрыться от преследования. - Стой! Тормози, - завопил Неа. - Ты что дурак, он же меня убьет, - я обернулся, подтверждая свои догадки. Лави показался из-за угла, ухмыляясь. Теперь он не бежал за мной, а перевесив молот через плечо, медленно шел по коридору. Его шаги эхом отдавались в моей голове. А значит останавливаться никак нельзя. - Придурок впереди не лучше, - огрызнулся Неа. И только тогда я решил посмотреть вперед. Прямо посредине коридора неоткуда выросла подозрительно знакомая дверь в виде сердечка. Осознание происходящего пришло мгновенно. Я затормозил ногами, продолжая двигаться по инерции, и оставляя за собой высокий столб пыли. Лави закашлялся, останавливаясь. Быть захваченный Ноями, или же умереть от рук друга – охренненый выбор. Дверь открылась, наверняка почувствовав мое приближение. Неа, почему то собирал чемоданы, нервно грызя ногти и повторяя как мантру: «Вот ее я уж точно не перенесу». В сумку полетели кофты, штаны, трусы, очень похожие на мои. Но возмущаться было некогда. Я затормозил всего в сантиметре от двери. Неа облегченно вздохнул, присаживаясь на впопыхах собранный чемодан. Я согнулся, утыкаясь ладонями в колени в очередной попытке отдышаться. - Пронесло, - я сделал глубокий вдох-выдох, выпрямляясь и вытирая тыльной стороны ладони вспотевший лоб. Но не тут-то было. Из дверного проема, вынырнула изящная серая ручка и, схватив меня за ворот рубашки, втянула меня вовнутрь. Дверь с характерным стуком закрылась за моей спиной. - Ой, - выдало мое сознание, и я истерически хихикнул. - Только не это! – завопил Неа…