На тему цветов

Наблюдая, как Шиничиро корчится от боли, кашляя лепестками залитыми кровью по всему полу ванной, не в первый и, вероятно, не в последний раз, Майки думает, что Ханахаки глупо. Кашляешь цветами только потому, что кто-то тебя не любит в ответ? Нелепо. Если это так больно, то почему люди продолжают влюбляться? Болезненно и отвратительно, Шиничиро должен просто перестать гоняться за девушками и влюбляться.       -“Все не так просто, Майки”. -Шиничиро снова и снова говорил ему что-то о... о чем-то, он каждый раз начинает, но к тому времени Майки уже перестаёт слушать. Его школа тоже настаивает на том, что это действительно серьезный вопрос, что вы должны немедленно сказать своим родителям, если вы кашляете лепестком, миллионы и миллиарды людей умирают каждый день, лозы захватывают их легкие, тонут в цветах, жестокое свидетельство их любви написано в каждом лепестке. Майки думает, что это не так уж и серьезно, учитывая, что Шиничиро приобретает их почти каждую гребаную неделю, каждый раз новый цветок, перестает кашлять через два или три дня, через четыре, если особенно плохо, и живет. В качестве примера, Шиничиро выкашливает, как кажется, половину своих легких ,в смысле, цветов в ванну, дедушка придержит высоко голову и ударяет его по шее, чтобы цветы не застряли в ней, пока Майки держит для него мусорное ведро. Он не уверен, но Шиничиро, кажется, делает все возможное, чтобы прицелиться, но каждый раз терпит неудачу, кровь и лепестки проливаются по всему полу и на Майки, к большому неудовольствию дедушки. На самом деле Майки, достаточно серьезно, думает, что это просто раздражает и отвратительно.       -“Что он выкашливает на этот раз?” - спрашивает Эмма, держа в руках бутылку сиропа, который помогает уменьшить количество цветов. Это совсем не похоже на то, какой она была, когда впервые приехала сюда -вся в слезах и почти потеряла сознание от беспокойства, когда Шиничиро кашлянул целым тюльпаном. Майки смотрит, изо рта его брата доносится влажный звук, он чувствует и действительно надеется что бы это была кровь, а не рвота (снова) забрызгивающая его руки, Шиничиро еще не кашлянул целым цветком, и хотя Майки мало что знает о цветах, лепестки, разбросанные по полу, безошибочно узнаваемы. -“Розы”.       -“Опять?" -Наполняя чашку коричневой жидкостью из бутылки, она продолжает. -“Это та же самая девушка?”       -” На этот раз он ещё кашляет жасмином", - Он указывает на маленькие белые распростертые лепестки, которые почти теряются в розах. -“В последний раз это было с орхидеями”.       -“Значит, это не одна и та же девушка?” -Эмма опускается на колени рядом с Шиничиро и протягивает ему лекарство.       -”Ее зовут Кагура". -Шиничиро берет лекарство дрожащей рукой и выпивает его одним глотком, издавая после этого рвотный звук. Майки никогда этого не пробовал, но, судя по реакции его брата каждый раз, это должно быть ужасно на вкус. -“спасибо”. Его дедушка глубоко вздыхает и начинает с той же речи, которую он всегда говорит, когда Шиничиро становится таким, Майки уже может рассказать её по памяти в этот момент: -“Шиничиро, ты должен двигаться дальше”.       -”Но это настоящая любовь".       -“Разве вы не познакомился с ней четыре дня назад?”       -”Один", -начинает он, прежде чем его прерывает очередной приступ кашля, окровавленные лепестки волнами вылетают у него изо рта. -“...И полторы недели, Майки.”       -“Ты каждый раз говоришь, что это настоящая любовь”.       -“На этот раз я говорю серьезно, Эмма”.       -“Ты и в прошлый раз так говорил”. Более чем серьезно, это чертовски раздражает, если так выглядит любовь, то Майки никогда не будет любить, подумал он. Просто же. Почему не все могут быть такими же умными, как он? Шиничиро должен учиться у него. Он сказал ему однажды, когда его брат осматривал старый CB25OT, что нашел его в Маниле, в каких-то развалинах, лежащих рядом с другим. Шиничиро только что посмеялся над ним. -”Но ты уже любишь кого-то, Майки".       - Я не.       - Да, знаешь. Ты думаешь, что нет, потому что думаешь о романтической любви”. -Он обернулся, на мгновение забыв о старом мотоцикле. -”Или ты хочешь сказать, что не любишь меня?”       -“Я знаю, но─”       -"А как же Эмма? А дедушка? А Кейсуке?”       -“Да, я люблю их, но это не значит, что я начну кашлять цветами из-за них”.       -“Кто знает? Ханахаки действует странным образом, но это всегда связано с любовью."- Он взял сигарету и закурил. - "Но я думаю, что ты делаешь любовь плохой вещью, тогда как на самом деле это чудесная вещь." Клуб дыма - и он продолжил. -“Ты не можешь сказать, что не будешь любить, в конце концов, мы не можем контролировать то, что мы чувствуем, а жизнь без любви просто печальна, не любить больнее, чем болеть, вот почему большинство людей не делают операцию”.       -“Я все еще думаю, что Ханахаки глупо”. Снова смех. -“Я тоже так думаю! Майки не сказал бы, что был убежден, но, как бы то ни было, если Шиничиро сказал это, то это, вероятно, было правдой. Поэтому он просто пожал плечами и попросил его снова рассказать ему о CB25OT. Майки просто не мог представить себя таким, плюющимся цветами и кровью только из-за неразделенной любви. Оглядываясь назад, хотя, учитывая катастрофу(1), в которую превратилась его жизнь, он действительно должен был этого ожидать.

━━━━━━━━━━

Это начинается, как и все остальное, со смерти Шиничиро. Казутора и Баджи запихивают в полицейскую машину, посреди ночи, перед байкерским магазином его брата, плачущее лицо Баджи запечатлелось в его сознании, и его "Прости!" звенит в ушах. Он никогда не видел, чтобы Баджи плакал. Он бросает взгляд на полицейскую машину, почти ожидая увидеть там своего брата, спорящего с полицейским или что-то в этом роде, но его там нет. Он поворачивается обратно к байкерскому магазину, наполовину ожидая, что его брат выйдет в наручниках или будет спорить, чтобы отпустили Баджи и Казутору, взяв на себя вину за то, что они сделали, или что-то в этом роде, но его там нет. Что случилось? Что-то не так, что-то очень, очень не так. Он начинает идти к зданию, ожидая (надеясь) увидеть там Шиничиро, раненого, или курящего, или что-то объясняющего, или чинящего мотоцикл, или что-то еще, или что-то еще, просто чтобы он был там. Майки никогда не заходил в магазин мотоциклов. Вместо этого кто-то кладет руку ему на плечо, Майки пытается отмахнуться, его не нужно останавливать, ему нужно увидеть своего брата, но рука сжимается, удерживая его на месте. Он знает, что мог бы легко отделаться, он знает, хорошо поставленный удар, как и все его удары, и он может уйти, он знает, но что-то есть, в ушах звенит, "Прости!" удерживая его на месте. (Майки двенадцать, и он боится увидеть, что случилось.) Он оборачивается, и кто-то в униформе смотрит на него, в его глазах есть что-то похожее на жалость, и Майки чувствует, как у него скрутило живот. -“Ты знаешь Сано Шиничиро?” Майки вглядывался и смотрел, беспокойство растет и растет, он не хочет отвечать на этот вопрос, но ему нужно знать, что случилось здесь, с Казуторой, с Баджи, с Шиничиро, почему его нигде нет, когда он должен быть где-то здесь, где-то. Как будто его язык застрял у него во рту, но, в конце концов, с таким большим усилием, слова кажутся бетонными(2), он отвечает. -“Он мой брат". Человек в форме (офицер полиции? фельдшер? Почему здесь есть парамедики?) ругается и глубоко вдыхает, открывает и закрывает рот и оборачивается, чтобы увидеть другого человека. Они чем-то обмениваются, Майки не знает чем, в ушах у него звенит, и желудок опускается, дыхание прерывается, и в ушах звенит, где Шиничиро? Он уже пошел домой? Его дедушка послал Майки посмотреть, что заставило его так долго не возвращаться к обеду, возможно, он уже пошел домой, а Майки здесь, ничего не ожидая. (Он отталкивает Казутору, он отталкивает плачущее лицо Баджи, он отталкивает "Прости", но оно продолжает звенеть у него в ушах, он отталкивает полицию, он отталкивает чувство, что что то не так.) -“Они убили его". Резкий, внезапный голос прерывает его мысли, и он резко открывает глаза и видит извиняющееся лицо мужчины. Некоторые другие люди кричат на него: "Что, черт возьми, с тобой не так?", " зачем ты ему так сказал?", "чертов такт, чувак". но Майки их не слышит. Убит? Мертв? Шиничиро был убит? Шиничиро мертв? Он не может быть мертв, он его брат, только сегодня утром он рассказывал ему о CB25OT, он собирался подарить его ему: "Почти готово, Майки", он не может быть мертв, он не может быть, с чего бы ему быть мертвым? его брат не может сражаться, но он силен, он никому не позволил бы убить его, он не может быть мертв, ложь, вот что это такое, верно? он не может быть мертв, Шиничиро не мертв, он не, он не, он не, он не, он не, он не, он не. Зачем кому - то понадобилось это делать? Кто бы мог─ - Прости!’ Казутора был здесь. Баджи был здесь. Баджи плакал. Казуторы не было, но он был здесь. Они были здесь. ‘Они убили его", - сказал мужчина. Они были здесь. Баджи и Кадзутора, Кадзутора и Баджи, они были здесь, зачем им быть здесь? "Прости!’, " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!". - Они убили его. Как будто кто-то оторвал ему ноги от пола, он бросает взгляд на магазин мотоциклов, руки на его плече больше нет, но Майки не двигается, не будет двигаться, не может двигаться. Его ноги не двигаются, если он сделает шаг туда, он упадет, застыв на месте, он не может оторвать глаз от магазина мотоциклов, его брат выйдет в любую секунду, в любую минуту, он выйдет, потому что он не мертв, он не может быть мертв, он не мертв, не мертв, он не мертв. (Его брат мертв, и Майки не может дышать, Кадзутора убил его, и Майки не может дышать, Баджи убил его, и Майки не может дышать.) "Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!", " Прости!" ‘Мне очень жаль!’ Майки оборачивается, и его тошнит. Его отвезли в больницу, и он ждет, и ждет, и ждет чего-то, чтобы Шиничиро был там, чтобы проснуться, чтобы был там. Он ждет, ждет, ждет, и вдруг его Дедушка тут, и Эмма там, и они волнуются, и они в бешенстве, кто-то только что позвонил им, не сказав им ни хрена. -"Что случилось, Майки, где Шиничиро? " - спрашивают его, но Майки не может выговорить ни слова, все еще как статуя и с давлением в груди. (Мне действительно трудно дышать.) Кто-то входит, врач, думает он, или фельдшер, это не тот человек, который схватил его за плечо, думает он, форма не голубая. Она открывает рот и спрашивает, принадлежат ли они Сано, и после подтверждения она начинает с -“Мы с сожалением сообщаем вам, что...” Майки больше ничего не слышит, подносит руки к ушам, как будто это остановит слова, слетающие с ее губ, как будто это заставит Шиничиро проснуться, это просто помогает заглушить их. Он прикрывает уши, но не закрывает глаза, в мельчайших деталях видит, как хмурый взгляд его дедушки превращается из недоверия в гнев, в печаль. Видит, как глаза Эммы широко открываются и превращаются из беспокойства в искреннюю боль, слезы льются водопадами, из нее вырывается уродливое рыдание. Хорошо, что Майки уделяет так много внимания этому (и все же так мало внимания всему остальному), потому что он видит тот самый момент, когда ноги Эммы начинают подкашиваться. Его тело движется до того, как его догоняет разум (как это всегда бывает, как это всегда будет), в один момент он садится, а в следующий он держит Эмму, успешно останавливая ее от удара о землю. Она прижимается к нему, а Майки прижимается к ней. Ее ногти так крепко сжимают его руку, что оставляют следы, Майки все равно, он крепко обнимает ее и прячет лицо в ее волосах. Шиничиро мертв. Секунды, минуты, часы, дни, он не знает, сколько они там провели, в какой-то момент Майки понимает, что они на полу. Голова Эммы на его шее, теплые слезы на его рубашке, слюна и сопли, уродливые рыдания и пограничные крики, а ее руки сжимаются все сильнее и сильнее, иногда ее тошнит. Шиничиро мертв. Голова Майки на ее волосах, неподвижная, как статуя, теплые слезы с острой болью в груди, крепко обнимая ее, он плачет и не издает ни единого звука. (Он ненавидит плакать перед людьми, но это Эмма, так что все в порядке.) Шиничиро мертв. Секунды, минуты, часы, дни, он не знает, сколько времени они провели там, достаточно долго, чтобы взошло солнце, и Эмма сжимает его так сильно, что грудь начинает отдавать такой сильной болью, как будто шипы впиваются в его сердце, как будто виноградные лозы обвивают его легкие. Шиничиро должен быть здесь, почему он не здесь, он должен быть здесь, курить, разговаривать, делать что угодно, но здесь. Почему его здесь нет? А потом... вдруг что-то происходит, они возвращаются домой, и внезапно снова наступает ночь, Майки даже не может вспомнить, ел ли он что-нибудь. Дом тот же самый, но он чувствует что что то не так, Майки этого не выносит и проводит остаток дня (дней?) в комнате Шиничиро. Следующие мгновения─ следующие дни проходят как в тумане. События и моменты разбились и смешались воедино, он не знает, что на первом месте, а что на последнем, он не знает, что произошло, и в то же время он знает. Шиничиро нет дома. В какой-то момент приходит Дракен, плачет после того, как ему говорят, что да, Шиничиро действительно умер. Такое чувство, что он работает на автопилоте, несколько дней никто не готовит, какое-то время они едят еду на вынос. В какой-то момент появляется Мицуя. В какой-то момент приходит полицейский, говорит им, что Казутора был тем, кто, блядь, убил Шиничиро, Баджи просто потащили за собой. В какой-то момент появляется Па-чин. Возможно, они трое были здесь в одно и то же время, Майки не уверен. В какой-то момент приходит Баджи, опускается на колени, прижимается лбом к земле. Извиняется, извиняется, извиняется, запинается изо рта, в горле так пересохло, что его голос звучит так, как будто он не выпил ни капли воды, икота обрывает почти каждое сказанное им слово, его глаза красные, и он выглядит так, как будто он не закрывал глаза более одной секунды. Майки, конечно, прощает его, как он мог не простить? Останавливает его извинения на середине тирады, обнимая. Его дедушка тоже прощает его, и Эмма тоже, было бы трудно не простить, видя, как он был здесь с четырех лет, видя, как он не хотел этого, видя, как явно это разрывает его на части, видя, как он не был тем, кто изо всех сил замахивался чем-то над головой Шиничиро. (Мгновенная смерть, сказали ему, он не страдал, но сделать это одним ударом, как сильно Казутора ударил его? Он не страдал, говорят ему, Майки в это не верит, секунда ослепляющей боли все равно секунда.) В его горле стоит ком, который не проходит, сколько бы воды он ни пил, как будто там что-то застряло. Где Шиничиро? Майки испытывает(3)…с Казуторой сложнее, он не прощает его, проводит целый день, пиная каратэ манекенов в Додзе после того, как ему сказали, что Казутора был тем, кто ударил Шиничиро по голове, ломая по меньшей мере девять, и его дедушка, хотя и понимает все, злится, потому что, черт возьми, Мандзиро, эти вещи стоят дорого. В какой-то момент он дает показания, и хотя, увидев лицо Казуторы, он покраснел, ногти впиваются в ладони с такой силой, что начинает сочиться кровь, не хочется ничего более чем разбить его лицо напополам, за раз по одной раздавить его кости, заставить его погрязнуть в той боли, похожей на то, что чувствует он, убить его прямо сейчас, и Майки знает, что он может это сделать, это будет так чертовски легко. Ему даже не нужно делать это напрямую, оружие или что-нибудь еще сработает, что угодно, что заставит его заплатить. Он, конечно, этого не делает, Шиничиро это не понравилось бы, голос его брата напоминает ему, что нужно остановиться, что это нехорошо. Баджи напоминает: -"Он сделал это для тебя, он не хотел этого, Майки, пожалуйста, не делай глупостей, пожалуйста, он не хотел этого, тебе не нужно прощать его, но Майки не делай ничего, о чем ты пожалеешь". В какой-то момент он дает показания, и хотя, видя лицо Казуторы, он зачем-то часами пинает дерево (он не знает, что чувствует, он просто хочет причинить кому-то боль, и этот кто-то - Майки), пока у него не пойдет кровь из колена, он все равно дает хорошие показания. То ли из-за остатков дружбы, которая когда-то была, то ли Баджи ссылается что он не имел этого в виду(4), Майки дает показания в пользу Казуторы, и его срок сокращается всего до двух лет. По-прежнему трудно дышать правильно. Это происходит только на похоронах Шиничиро, после того, как он увидел лицо своего брата спустя, как ему кажется, целую вечность, увидел его лицо в последний раз, в окружении цветов, и увидел, гроб, в который навсегда ложится его брат (он не должен быть там, он должен быть здесь, почему его здесь нет? он должен быть дома, в своей комнате, спать в своей постели, а не в гробу, почему он не здесь?) Только тогда приходит осознание того, что Шиничиро ушел. Навсегда. (“Кто знает? Ханахаки работает странными способами, но это всегда связано с любовью”.) Шиничиро погружают на более чем шесть футов, и Майки начинает кашлять. Похороны заканчиваются, и они возвращаются домой, и он кашлял без остановки всю дорогу, и независимо от того, сколько воды он пьет, это не прекращается, это все равно, что подавиться едой, но Майки ничего не ел весь день, так что это не имеет смысла. Он снова и снова откашливается, и Эмма пару раз бьет его по спине в надежде, что это поможет, но это ничего не дает. Его дедушка предполагает, что он прибывает с какой-то болезнью, и говорит ему лечь в постель и отдохнуть, пока он ищет что-нибудь, что могло бы ему помочь. Шиничиро должен быть дома. Почему его здесь нет? Только когда он добирается до своей комнаты, что-то пузырится у него во рту, и Майки кашляет, кашляет и кашляет, и что-то начинает выходить из его рта с влажным звуком. Горло чувствует, как что то тащит свои когти вниз медленно, но свирепо, разрывая его и делая это снова и снова, и снова, и это адски больно, независимо от того, сколько он пытается проглотить, это не проходит, и это причиняет еще большую боль, и её все больше и больше и больше и что вообще происходит, он умирает? Его грудь отдает острой болью от интенсивности, с которой Майки кашляет, и ему так, так трудно дышать, рот широко открыт, чтобы попытаться набрать воздуха, но это не помогает, потому что что-то выходит у него изо рта. Его руки взлетают вверх, чтобы поймать то, что, черт возьми, из него выходит, и он чувствует, как что-то мокрое падает в его руки. Сначала он думает, что это рвота, но во рту привкус меди, и он понимает, что только что, блядь, откашлялся кровью, и это больно, и что, черт возьми, что он должен делать? что же ему делать? он просто кашлял кровью, что ему делать? что, черт возьми, с ним не так? Однако есть еще одна вещь, еще один аромат, который он не узнает, не знает, как описать, еще одна вещь у него во рту и в руках. Майки открывает глаза, и в его руках лепестки. Что? Майки моргает раз, другой, смотрит на маленькие фиолетовые лепестки в своих руках. Он сплевывает, потому что чувствует что-то на языке, и еще немного смотрит на вылезшие лепестки. Он только что выкашлял лепестки. Лепестки. Он стоит в изумлении, один, в своей комнате, с окровавленными маленькими лепестками во рту, на руках и на полу. Он смутно узнает, какому цветку принадлежат лепестки, это не то, что Шиничиро кашлял раньше (и никогда не будет, потому что он ушел). С чего бы Майки...? Он думает, думает и выходит абсолютно ни с чем, первоначальная паника сменяется простым замешательством. В его руках лепестки, а на сердце боль. В руках у него лепестки, а в легких-виноградные лозы. Лепестки в его руках, лепестки во рту, лепестки на полу. И Майки даже не может понять, почему. (Или, возможно,─) Но, в общем, он пожимает плечами и идет к мусорному ведру, беспокоясь, что это ничего не решит. Он думал, что это серьезно, но это не более чем Ханахаки. Это пройдет через два или три дня, четыре, если будет особенно плохо, Шиничиро болеет этим─ привыкает болеть этим каждую неделю, тогда с Майки не случится ничего плохого. Ничего серьезного, не о чем беспокоиться, думает он, выбрасывая лепестки, и плюет туда тоже для пущей убедительности. Он оглядывается и замечает старую грязную рубашку, он вытирает ею рот и руки. Смотрит на маленькую лужицу крови, которая не соответствует первоначальной панике Майки, и маленькие фиолетовые лепестки, плавающие в ней, быстро становящиеся темно-коричневыми, впитывая его кровь. Он бросает в нее рубашку и делает все возможное, чтобы отмыть ее, ничего серьезного, не о чем беспокоиться, просто чертовски больно и очень, очень отвратительно, это пройдет само по себе. Ему ничего не нужно рассказывать своей семье, смерть Шиничиро сейчас тяжело висит над всеми ними, им не нужен Майки и его глупые лепестки, создающие еще больше проблем. На полу нет следов крови, не больше чем темное пятно, которое она оставила, но Майки не думает, что они подумают, что это была кровь, он может просто сказать, что уронил еду или что-то в этом роде. Он плюхается в кровать пряча под неё рубашку, её нужно будет выбросить позже. Прошло всего два или три дня, и смерть Шиничиро вечна, Майки может справиться с этим и в одиночку.

━━━━━━━━━━

Два-три дня превращаются в два-три месяца. Только после того, как он склонился над унитазом, с лепестками, лепестками и еще большим количеством лепестков, которые просто не перестают приходить, нежные, маленькие, красивые лепестки, окрашенные его кровью, выходящие изо рта, грудь болезненно сжимается, по крайней мере, в течение часа, Майки начинает думать, что, возможно, это немного серьезнее, чем он думал изначально. Живокость¹, он узнает, обратив на это пристальное внимание, он не специалист по цветам, но для него невозможно не знать, что это за цветок. Майки не знает, кто заставляет его выращивать сад в своем сердце, но знает, что живокость была любимыми цветами Шиничиро, он откладывает эту информацию и продолжает убеждать себя, что это лишь совпадение, потому что если бы это было так, это означало бы─ он каждый раз подавляет эту мысль и продолжая ломать голову в поисках несуществующего романтического интереса. Итак, теперь он не знает, что делать. Все его сведенья пришли в виде еженедельного кашля Шиничиро, фильмов и того небольшого внимания, которое он уделял своим учителям. Неправильное знание, о том что должно пройти - это все, что есть.(5) В настоящее время он освоился с приемом лекарств, коричневого сиропа, который помогает уменьшить цветение (он был прав, вкус чертовски отвратительный, и, честно говоря, он не хочет его принимать, но так или иначе, он рискует, что Эмма или дедушка обнаружат его, так что придется обойтись сиропом), некоторые таблетки, которые Майки не совсем уверен, что делают, но на коробке написано, что это помогает, так что, к черту всё, и какой-то другой сироп, который, опять же, он не совсем уверен, что делает, но, неважно. Он еще не умер, так что он предполагает, что это работает. Все гораздо серьезнее, чем он изначально думал, но такого же и странное сочетание мыслей и чувств, которые он испытывает каждый раз, когда причиняет кому-то боль, странная смесь удовольствия и вины, то, как он забывает, где он и почему он не должен этого делать, эта отстраненность от всего и всех, что бы ни было с ним, это как вторая кожа, которая практически умоляет его пойти и убить Казутору. (Отвратительно и страшно.) Майки просто должен с этим смириться. В любом случае есть более важные дела, всё начинает, наконец, снова налаживаться. Если в целом рассматривать ситуацию(6) с его братом, разумно говоря, она бросила на всех них какую-то тень, не помогло и то, что Казутора был убийцей, и хотя все еще кажется странным тусоваться вместе, все снова начинает становиться более легкомысленным. Двигаясь дальше, он догадывается, шаг за шагом, они начали это делать. (Майки не может.) Все начинает выглядеть лучше, настроение, кажется, начинает проясняться, кто такой Майки, чтобы пойти и испортить всё своими дурацкими лепестками? Это не стоит того, чтобы волновать их из-за чего-то подобного, в любом случае, они ничего не могли с этим поделать. В конце концов, это пройдет само по себе. Томан тоже начинает расти. Друг Па-чина, Пе-ян, недавно присоединился к ним. Несколько близнецов, Улыбчивый и Злой, и друг Мицуи Хаккай. Несколько других людей тоже, Майки на самом деле не знает их имен, но дело в том, что в Томане сейчас около 20 человек. Майки-лидер. Как таковой, он не может позволить себе проявить слабость, Томан рухнет, если он это сделает, как это делает каждая банда, когда лидер падает. То, что лидер выкашливает лепестки в разгаре драки или встречи, будет просто проявлением слабости. Майки слаб, он это знает, но остальным этого знать не нужно. Они доверили ему быть лидером, столпом(7), и он их не разочарует. Чтобы руководить ими, защищать их, им нужен кто-то сильный, Майки слаб, но если это физическая борьба, он не проиграет, так что следуя этой логике Томан никогда не проиграет. Майки слаб, но для них Майки будет притворяться, что это не так. Майки слаб, но он хочет построить новую эру. Итак, он ведет их, стоит на этих ступеньках и повышает голос. Он руководит ими, распределяет их по подразделениям и учитывает предложения других капитанов. Он принимает решения о том, что они будут делать, а что нет. Он идет в бой, с шипами в легких, с людьми, идущими рядом, с высоко поднятым флагом. Он ведет их, и они следуют за ним. Он говорит, глотая лепестки и кровь каждое слово, во рту постоянно ощущается привкус меди, и они слушают, ловя каждое его слово. И это весело-проводить с ними время, кататься с ними, сражаться с ними. И ему это нравится-тусоваться с ними, шутить с ними, драться с ними, руководить ими. И все же это странно естественно-оказаться в роли лидера. Поэтому он сдерживает кашель, оставляя в стороне то, как от этого его горло наполняется цветами, как от этого сильнее болит грудь, оставляя в стороне то, как трудно дышать, ничего не выпуская наружу. Глотает, глотает и глотает, пока у него не заболит горло, кровь и лепестки царапают горло, возвращаясь внутрь него, он глотает и глотает, пока не задохнется и не придется притвориться, что снова подавился собственной слюной, пьет и пьет все больше и больше воды. Он говорит, что скоро вернется с улыбкой, и требуется некоторое время, чтобы покрыть пол в каком-нибудь темном переулке красивыми, красочными лепестками, брызжа на них красным, иногда рвотой, горло горит, и горит, и дышит глубоко, потому что не хватает воздуха, и он собирается умереть, тщетно пытаясь сдержать панику от ощущение чего-то выходящего из его рта. Одной рукой упираясь о стену, держась прямо со всем, что он имеет и тем что застряло в горле, и притворяется, что слезы не текут от чистой боли, после, он возвращается как ни в чем не бывало. (Мандзиро идет впереди, и все слишком заняты глядя на него снизу вверх, чтобы потратить секунду, чтобы посмотреть вниз на дорожку из цветов, которую он оставляет позади.)

━━━━━━━━━━

Эмма обнаруживает это. Всё не так, как он ожидал, потому что он действительно этого ожидал, ему никогда не удавалось что-то скрыть от своих братьев и сестер, не то чтобы он на самом деле что-то от них скрывает, для этого тоже нет причин, но то немногое, в очень редких случаях, когда он действительно пытался, это было незадолго до того когда один из них был пойман на лжи. Итак, все не так, как он ожидал, он думал, что Эмма либо наткнется на него, когда он выбрасывает цветы, либо просто потому, что он внезапно начал кашлять намного сильнее, чем раньше, или он буквально умрет от этого. В любом случае, он был более склонен к первому варианту. Прошло семь месяцев со смерти Шиничиро. Прошло семь месяцев с тех пор, как он получил это, больше времени, чем ожидал Майки чтобы она узнала, и он не сказал бы, что его состояние ухудшилось, оно, конечно, не улучшилось, но он еще не выкашливал целый цветок, который он считает победой. Возможно, ему не следовало так считать(8). Но, ну, он действительно мало что об этом знает, нормально это или нет, затишье перед бурей или оно исчезнет само по себе, честно говоря, он не проводил никаких исследований по этому поводу. Эмма обнаруживает это, и это можно назвать несчастным случаем. Видите ли, у них кончились лекарства, и Майки не рискует проснуться мертвым из-за гребаных цветов, поэтому, вполне разумно, что он пошел купить еще. В аптеку, подальше от дома, чтобы старушка, которая там работает (Майки почти уверен, что она влюблена в его дедушку), случайно не предала его с -"Один из твоих маленьких негодяев недавно пришел купить что-нибудь против цветов, ему сейчас лучше?" или что-то в этом роде. Итак, сегодня суббота, днем чертовски холодно, и Майки вроде как далеко от дома, готовый сделать всё, что ему нужно, и окунуться, когда он сталкивается с Эммой в прилавке, технически. Майки был там первым, так что это больше похоже на то, что Эмма столкнулась с ним, неважно. Они пялятся друг с другом, и оба замирают. Эмма видит, как кассир кладет в сумку с очень, очень очевидным и совсем не сдержанным способом какие-то коробки с какими-то большими, яркими и очень заметными цветами, помеченными большой, красной, очень заметной буквой " x’, и протягивает ему. Майки, как и Эмма, видит коробки, которые она держит в руках, с какими-то большими, яркими и очень заметными цветами, помеченными большой, красной, очень заметной буквой "x". Мгновение.       -“А”.       -“А”. Это сказано одновременно, и оба они сразу понимают, что практически бесполезно пытаться найти оправдание, другой в это не поверит. Итак, Эмма идет прямо к прилавку и расплачивается за свои вещи, а Майки ждет ее, чтобы они могли уйти. Теперь у Майки есть ответ на вопрос, почему лекарство, казалось, никогда не хранилось больше месяца. Возвращаться домой, проще говоря, неловко. Есть что-то в том, что кто-то знает, что вы кашляете цветами, и в то же время знаете, что другой тоже кашляет цветами, и что этот другой-ваш брат или сестра, что заставляет вас не знать, что, черт возьми, делать. Он смотрит на нее, она не перестает возиться со своей сумкой, и думает: "Кто сделал это с Эммой... забуть об этом, он уже знает, это довольно очевидно, он просто не думал, что это так серьёзно. -"Итак, Кен-чин, ха?” Она чуть не роняет свою сумку, оборачивается, чтобы посмотреть на него, руки пытаются поймать сумку, которая уже у нее в руках, и ее лицо так быстро краснеет, и она похожа на помидор, и Майки не может ничего с этим поделать, он начинает смеяться. -"Как ты ... с чего бы мне ... это не совсем так ... я имею в виду”. Она даже не может составить полное предложение. Это смешно. -“Не стесняйся, Эмма, тебе нравится такой, как он?"       -"Я─ ты не должен так говорить─ я имею в виду─ перестань смеяться, ты делаешь это нарочно, прекрати".       -“Это значит "да"?”       -“Сейчас не я отвечаю."       -”Значит, это "да"?" Она смотрит на него со смесью раздражения и смущения, и Майки не думал, что ее лицо может покраснеть еще больше, но он был неправ. Это действительно, действительно смешно, и ему требуется секунда, чтобы действительно заставить слова слететь с его губ из-за того, как сильно он смеется. -”Твое ... твое лицо такое красное".       -“Оно не красное”.       -“Оно красное”.       -” Это не так! " -Голос становится выше, Эмма начинает идти быстрее, лицо настолько красное, что оно похоже на красный свет светофора.- “Я ненавижу тебя, не разговаривай со мной".       -" Я тоже тебя люблю!" Майки приходится немного пробежать, чтобы догнать ее, между смехом он берет ее под руку. “Хорошо, ты победила, да, Эмма, конечно, оно не красное".       -” Не говори так". Они на мгновение замолкают в уютной тишине, лицо Эммы снова возвращается к тому как должно выглядеть настоящее лицо и меньше похоже на то, что кто-то облил ее красной краской. Тем не менее, они идут еще немного, пока Эмма неохотно не спрашивает: “Это так очевидно?”       - Ну да.       -“Да?!”       - Ну да.       -“Почему?!       -”Ты причесываешь его при каждом удобном случае".       -“Тебе я тоже делаю прическу”.       -”Иногда, и я твой брат".       -“Прошло ещё недостаточно времени, чтобы действительно что-то с этим делать!” -Майки приподнимает бровь, глядя на нее, и отказ Эммы, кажется, замирает во рту. -"Ну и что? Этого недостаточно, чтобы это сделалось очевидным.”       -“Ты не перестаешь пялится на него, ты начинаешь по-настоящему нервничать рядом с ним, ты стараешься общаться с ним чаще, ты пытаешься вести себя круто─”       -“Я не пытаюсь вести себя круто”.       -“Да, ты пытаешься”.       -“Нет, не пытаюсь.       -“Да, ты пытаешься”.       -“Нет, я не пытаюсь”. -Эмма, кажется, хочет еще поспорить, но ее рука поднимается ко рту, пара кашлей, и они оба морщатся, когда он кончается с выходом белых маленьких вещиц, смешанных с красным. -”Если это так очевидно, то почему Дракен, похоже, не замечает?"       -"Кен-чин действительно тупой”. Эмма фыркает. -“Не говори этого так!”       -" Я просто говорю правду, Эмма." -Честно говоря, называть его тупым-значит приписывать ему слишком много заслуг, Кен-чин-это в основном кирпичная стена, когда дело касается родственных чувств или слишком смущён, чтобы действительно сказать что-то о них, что глупо. -"Да, я действительно крутой парень."- он говорит это так, словно у него нет стены, увешанной их фотографиями. -“Почему бы тебе не сказать ему? Ее лицо снова краснеет, но на этот раз он ничего не говорит, она смотрит на свои туфли и бормочет. -“Он, вероятно, не чувствует того же самого”.       -“Ты этого не знаешь, возможно, он знает. Он просто не так открыт со своими эмоциями". Эмма не выглядит убежденной. -“Хочешь, я ему скажу?       -"нет!”       -“А почему бы и нет?"       -“Потому что тогда он узнает!"       -“Да, в том-то и дело”.       - "Но нет! Не говори ему, я не хочу, чтобы он знал. Ну, да, но ... это так не работает,Я сама хочу быть тем, кто скажет ему, или он сам всё расскажет, но─ если он не чувствует того же, то это будет неловко, и он больше не захочет быть друзьями, и тогда мы не будем больше разговаривать, а что, если он возненавидит меня?” Майки иногда забывает, что Эмма тоже может быть очень глупой.       -“Ты же знаешь, какой Кен-чин, он не будет ненавидеть тебя, даже если не будет чувствовать того же”.       -"...Только не говори ему”. -Эмма смотрит на свою сумку и поворачивается к нему. -“Ни о цветах, я не хочу, чтобы он говорил, что любит меня только из-за этого, что я хочу, чтобы это было искренне”. Майки может сказать, откуда исходят такие мысли(9), но в то же время ему все еще не нравится, что она это скрывает. -”Хорошо, я не буду, но если станет хуже, тебе лучше знать, что я не буду дважды думать, прежде чем сказать ему”. Она не выглядит радостной из-за этого-“...Вполне справедливо.       -“Если это заставит тебя чувствовать себя лучше, я думаю, у тебя есть с ним шанс”.       -“Неужели?" -Он кивает, и это, кажется, немного ее развеселило. В конце концов они отправились в небольшую пекарню, которая недавно открылась, подруга Эммы порекомендовала ей ее, сказала, что здесь действительно хорошие торты и что он был по пути домой, и ну, почему бы и нет? В это хорошее время, как и в любое другое, Майки уверен, что не откажется от предложения торта. Только после того, как они остепенились и Майки допивает молочный коктейль Эммы, они снова поднимают эту тему. -“Шиничиро, верно?” Мозг Майки на секунду останавливается. -«что?»       -“Ты знаешь, о чем я говорю". Он знает, но не хочет этого признавать, вместо этого он играет с соломинкой молочного коктейля. Эмма обеспокоена, но строгий голос однако не позволяет ему молчать. -“Майки”. Он вздыхает. -“Я не знаю. На мгновение она выглядит смущенной, но, похоже, ее осенило какое-то осознание, Майки не может понять, какое именно, но она меняет свой подход. “Это не просто предмет романтики, ты знаешь, условия для того, чтобы это произошло, определяются как "сильное негативное чувство, рожденное любовью", которое крайне расплывчато”.       -”Я знаю это”. Он также знает, что по какой-то причине это странно -родиться в результате платонической любви. Странно, но не неслыханно.       -”Шиничиро“, - она облизывает губы и глубоко вздыхает, прежде чем продолжить, - " Его любимым цветком была живокость”.       -“Я это знаю."       -"А твои цветы?” Майки не отрывает глаз от стакана, продолжая играть с соломинкой, перемешивая и перемешивая оставшееся содержимое. Он бормочет: -“Живокость, но...”       -“Но?       -“Это, должно быть, совпадение”. -Несмотря на то, как много он об этом думает, думает, и думает, выходит ни с чем, ни с кем другим он не мог бы кашлять, ни с кем из его близких друзей, у которых живокость-их любимый цветок, чтобы она прошла как безответная, неизвестная влюбленность, и всё же, всё же, это должно быть что-то другое. -“Правильно? Эмма не отвечает, кладет свою руку поверх его в молчаливом утешении, и Майки знает, что, даже если он лжет себе, он никогда не сможет солгать ей. -“Я не хочу, чтобы это было из-за него”. Он откашливается и пьет молочный коктейль Эммы, пытаясь прогнать комок в горле. Эмма следит за каждым его движением и вздыхает, не спрашивая -"почему бы и нет?". Вместо этого она говорит: -“Он не вернется, Майки, ты должен это принять”. (Потому что, если Майки кашляет любовью к своему брату, это значит, что он действительно безнадёжен и гонится за призраком. Любовь, которая не может быть взаимной, потому что другого больше нет.) Это не то, что он хочет услышать (но ему нужно услышать), он упирается лбом в стол и хватает ее за руку мертвой хваткой, ему трудно дышать, и то ли это из-за виноградных лоз, сжимающих его горло, то ли просто потому, что ему хочется плакать, Майки не знает. Шиничиро ушел. Почему он ушел? Он должен быть здесь, почему его здесь нет? Он скучает по нему. Шиничиро ушел, и то, что Майки выкашливает цветы, является доказательством этого. Кто-то сжимает его руку, и Майки не знает, сможет ли он двигаться дальше, он восхищается своим братом, он любит своего брата, он скучает по своему брату, продолжает искать и искать его. Спит в его комнате с надеждой, тщетной и жалкой надеждой, что он будет там, когда проснется. Он не может лгать Эмме, но он не думает, что сможет двигаться дальше, но он может попытаться, по крайней мере, он так думает. -" Ладно". Он слегка поворачивается и смотрит на нее снизу вверх, и она улыбается ему. -"Ладно." (Это так приятно, давать знать кому-то, знать, что он не один, иметь возможность положиться на нее.) Он возвращает ей молочный коктейль в знак благодарности. Эмма смотрит на стакан, а затем снова на него. -“Стакан пуст, Майки”.

━━━━━━━━━━

(-“Эмма, я знаю, что это серьезно и чёрт, но, пожалуйста, скажи мне, что ты кашляешь львиным зевом”. -“Нет, это не львиный зев”. -“Черт возьми, что же ты тогда выращиваешь? Кактус?” -“Кактус? Это даже не цветы. Это камелии².” Проходит минута молчания, прежде чем он говорит, и это все, что Эмме нужно что бы понять. “Верно, верно, камелии”. -“Ты не знаешь, что такое камелии, не так ли?” -“Конечно, я знаю. -“Тогда как выглядят камелии?” -“Уже довольно поздно, дедушка, должно быть, очень беспокоится о том, где мы находимся, мы должны поторопиться”. -“Как выглядят камелии, Майки?” )

━━━━━━━━━━

Наступает август, и нет нужды говорить, что это не лучший месяц для Майки, это не лучший месяц для всей его семьи в целом. Начиная со дня рождения Шиничиро, первого числа месяца, в доме становится мрачнее, чем когда-либо. Майки проводит весь день в комнате Шиничиро, и люди могут сказать, что в основном это комната Майки, но это не так и никогда не будет. Кроме кровати, у него ничего нет, кроме Шиничиро. Никто в доме не пытается выбросить его вещи, и это нормально. Наступает 1 августа, день рождения Шиничиро, и Майки проводит весь день в комнате своего брата, неспособный правильно дышать, горло саднит от того, как много из него выходит, кашляя с такой интенсивностью, что он почти падает на пол. Мешки за мешками, наполненные пурпурным, мешки за мешками, наполненные синим, мешки за мешками, наполненные белым, наполненные такими же лепестками неправильной формы и собственной кровью Майки. Здесь нет ванной комнаты, поэтому Майки кладет новую мешок в маленькую мусорную корзину, которая есть у его брата, заполняет ее, вынимает и помещает другой, заполняет и повторяет это снова и снова. Это один из худших приступов, которые были у Майки, главным образом потому, что он длится весь день. (“Он не собирается возвращаться”.) Это не мешает Майки вытирать пыль с вещей своего брата. В какой-то момент входит Эмма и проводит с ним некоторое время, растирая круги на его спине, одной рукой откидывая назад волосы, чтобы не испачкать их кровью,уходит выбросить лепестки и возвращается. Майки не знает, сколько раз она это делает, слишком сосредоточенный на том, чтобы глотнуть воздуха. Они идут на могилу его брата, хотя это единственная причина, по которой он выходит в тот день. Они почти ничего не делают, да и делать особо нечего, все равно через пару дней вернутся. Тем не менее, они приносят ему цветы и маленький торт, Эмма плачет и говорит, что она скучает по нему. Вскоре после этого наступает 13 августа. Исполняется год со дня смерти Шиничиро. День начинается ужасно хорошо, на небе ни облачка, все освещает солнце, и, несмотря на август, погода не такая уж жаркая, как в последние несколько дней. Сегодня хороший день, ужасно хороший день. Майки ненавидит это. Похоже на какую-то насмешку. Тем не менее, он ничего не может сделать больше, чем сердито смотреть на солнце, что объективно является плохой идеей. Они идут навестить могилу после обеда, и, в отличие от прошлого раза, их дедушка идет с ними. Точно так же, как в его день рождения, лепестки не перестают появляться, снова, и снова, и снова. Майки это не беспокоит, хотя, после года борьбы с этим, он плюет, когда его дедушка не смотрит, вдыхает и выдыхает, медленно и глубоко, глотает и глотает, как бы это ни было неудобно, как бы это ни заставляло его горло сжиматься, постарайся не подавиться. Они приезжают, и его дедушка болтает без умолку, говорит, говорит и говорит, и это самое большее, что Майки слышал от него, что не является руганью, пока он зажигал благовония. Рассказывает о том, как они жили, что произошло за этот год, о новых вещах, старых вещах, о том, как его не хватает, как его любят. Его дедушка плачет, и ни один из них не знает, что делать. Итак, они тоже начинают говорить о том, что произошло, как у них дела, Эмма предаёт его и говорит, что он спал в его комнате, что, грубо. Итак, Майки предает её и говорит ему, что она украла его диски. Они тоже разговаривают и меняют засохшие цветы с прошлого раза на новые. Майки очень пристально игнорирует маленькие и фиолетовые, которые он очень хорошо узнал за последний год. В какой-то момент ему приходится отойти и пойти в ванную, чтобы выблевать волну лепестков, которые он не смог проглотить, у него постоянно болит горло и грудь, и он так сильно скучает по брату, что это причиняет боль. Он бывает здесь не так часто, как ему хотелось бы, он не может провести здесь полдня и ожидать, что его дедушка ничего не заподозрит. Он плачет, нет никакой спешки в том, чтобы он обнаружил его прямо сейчас (или когда-либо), что он не в идеальном состоянии со здоровьем. Он дергает за цепочку и немного паникует, видя, что кровь не перестает идти, и есть некоторые лепестки, которые на самом деле не уходят, и, чёрт возьми, ты знаешь что, ванная пустует, поэтому он быстро моет руки и убирается к восвояси. Они уходят, когда солнце начинает садиться, и дорога домой проходит в тишине. Майки проводит остаток ночи в ванной, выключив свет и стараясь производить как можно меньше шума, хотя ему хочется кричать. Фиолетовое горе по всему полу. (Майки бросает взгляд на могилу Шиничиро и приходится проглотить необходимость сказать ему, пожалуйста, вернись.)

(В такие дни, как этот, трудно напоминать себе, почему он не может просто пойти и забить его до смерти.)

Через неделю наступает 20-е число. Сегодня день рождения Майки. Первый день рождения без него. Технически, это было бы второе, но Майки не думает, что прошлое имеет значение. Видя, как он даже не заметил этого, смерть Шиничиро стала внезапной и суровой реальностью, которая просто не могла осознаться всего за одну неделю. Кроме того, его дедушка был занят организацией похорон, и незадолго до этого они получили уведомление о том, как и кто его убил, и вдруг наступило 21-е число, а Майки уже исполнилось тринадцать. (Даже ни от кого не было послания "с днем рождения", это было бы жестоко, думает он.) Ему исполняется четырнадцать, Майки не может сказать, что он рад этому, возможно, если бы его день рождения был на месяц позже, он мог бы это сделать. (Вероятно, нет, независимо от даты, это не меняет того факта, что Шиничиро ушел.) В прошлом году абсолютно ничего не произошло в его день рождения, в этом году всё по-другому. Он просыпается от того, что Баджи со всей силы разбивает торт о его лицо, что заканчивается дракой, в которой Майки, несомненно, победил бы, если бы не вмешался его дедушка. Баджи лучше спать с открытым глазом за день до своего дня рождения, потому что Майки будет мстить. У него даже нет возможности нормально позавтракать, он едва успевает переодеться из пижамы во что-то другое из-за нетерпения Баджи, в основном его выносят из его же комнаты. Майки понятия не имеет, куда они направляются, но он знает, что Баджи не позволил ему взять даже несколько шлепанцев, поэтому он босиком, и ему приходится остановить его и потребовать, чтобы он купил ему обувь.       -“Почему ты не схватил какие-нибудь гребаные ботинки?”       -”Почему ты мне это не позволил?"       -“Ты просто слишком медлительный”. -Как будто Баджи когда-либо выигрывал у него гонку, Баджи бросает ему пакет прежде, чем он успевает это озвучить. Майки ловит его и всматривается во внутрь, просто чтобы увидеть пару туфелек с маленькими ягодками клубничками и самым ярким блеском, который он когда-либо видел в своей жизни, на них даже шнурков нет. -”Я предположил, что для тебя больше нигде ничего не будет, поэтому я пошел прямо в детский отдел, надеюсь, они тебе понравятся".       -“Ты гребаный мудак”.       -“Я не виноват, что ты такой маленький, что едва достаешь мне до бедер─”       -“Скажи это, когда станешь таким же высоким, как Кен-чин”.       -“Дракен здесь не в счет".       -"Почему нет?"       -“Потому что я так сказал".       -“Но я достаю до твоего плеча, а не до бедер”.       -“Всё ещё карлик. Твоя нога даже не больше мыши”. Майки показывает ему язык, Баджи делает то же самое, он снова смотрит на туфли. -“Ты не мог найти что-нибудь с динозаврами?”       -”Я мог бы". -Он практически видит улыбку в его речи, какая сука, но Майки не позволит Баджи или паре ботинок его победить. Он достает пару носков, носки "Дора-путешественница", какого черта, так вот почему он провел там так много времени? Он слышит, как Баджи начинает смеяться. Майки усмехается, но надевает носки, хотя выбора особого нет, и он не собирается снова рисковать порезать ноги из-за то, что ходит босиком, а затем надевает туфли с клубникой. Он спрыгивает с байка Баджи с розовой вспышкой и готов─ задержаться, блядь, на секунду. Майки на какое-то мгновение тупо смотрит в землю, внимательно разглядывая туфли, поднимает ногу и топает ею по полу. Подошва обуви загорается розовым, зеленым и святое дерьмо. Он делает это снова, другой ногой, и в изумлении смотрит вниз, когда она делает то же самое.       -“Они светятся”. Смех становится громче, и он краем глаза видит, как Баджи опирается на стену, чтобы не упасть, Майки было все равно, потому что его ботинки светятся, это так круто, он подпрыгивает и смотрит, как они снова загораются. “Теперь это мои любимые туфли”. Баджи смеется так сильно, что из его глаз текут слезы, Майки не может понять, почему ему так смешно. Поэтому он игнорирует его, снова прыгает и улыбается, когда туфли загораются зеленым и розовым. Оказывается, Баджи вёл его в небольшой парк развлечений, который недавно открылся. Кен-чин, Мицуя и Па-чин уже там. Кен-чин беззастенчиво смеется над его ботинками.       -“У Маны точно такие же”.       -"Эй, нет, они на самом деле довольно крутые”.       -“Спасибо, Па-чин, я всегда знал, что у тебя хороший вкус”.       -“Ты должен чувствовать себя неловко, а не уверенным в себе”.       -”Просто скажи, что ты завидуешь, что твои ботинки не светятся, и уходи”. Это оказывается действительно приятно, несмотря на первоначальные мысли Майки. Они пропускают каждую очередь, игнорируя жалобы немногих людей, у которых хватает смелости рассказать о группе детей с парнем в два раза больше их и татуировкой дракона, но в какой-то момент Баджи кого-то бьет. Исключение-когда охранник находится рядом, они усвоили свой урок с первого раза, лучше не попадать под запрет в ещё одном парке развлечений. У них есть только одна проблема, ну, технически, только у Майки, и она проявляется в том, что он недостаточно высок для американских горок. Это просто смешно, они выглядят потрясающе, а Майки не может попробовать, потому что он не достиг минимального роста, разница не такая уж большая, всего лишь три или пять сантиметров, ну же.       -”Ма─ Майки, ты не можешь стоять на цыпочках", -умудряется выдавить Мицуя между приступами смеха. -“Ты ведь это знаешь?       -“Я не стою на цыпочках”.       -“Малыш, брось это”.       -“Ты не доходишь до черты”, - говорит Баджи с различной степенью недоверия, смешанного с весельем. Па-чин слишком далеко зашел в своем смехе, чтобы сделать комментарий, но над словами сильнее всего смеётся Баджи. Кен-чин подходит туда, где проходит маленькая красная линия, отступает к стене и кладет руку себе на голову, затем отступает, не убирая руки из стены. Смотрит вниз на красную линию, затем на свою руку, секунду что-то обдумывает и поворачивается обратно. -“Эй, ребята, я думаю, что еле достаю”. Придурок, его рука как будто прямо на потолке.       -“Просто подождите, пока я не достигну своего скачка роста, ребята, просто подождите”. (Всплеск роста, который, кстати, никогда не наступит, к его большому разочарованию и буквально всеобщему веселью.) В целом, это был хороший день, в конце концов, они уходят под вечер, и они дают ему мешок, полный Дораяки и Такаяки в подарок, еду, которая не переживает поездки домой. Улыбка Майки такая широкая, что она могла бы расколоть ему лицо надвое, его щеки болели от того, как он улыбался весь день. Баджи подбрасывает его домой, и они с Эммой идут за мороженым, и она не жалуется, когда он неизбежно крадет что-то у нее. -“Просто потому, что сегодня твой день рождения”. -Говорит она ему. (И хотя это хороший день, отличный день, и даже если он не может полностью избавиться от мыслей, которые возвращают его брату, это самое веселое, что у него произошло с тех пор, как наступил август. Но он не может справиться с волной печали, которая внезапно накатывает на него, когда он входит в комнату Шиничиро той ночью. Итак, он садится на свой CB25OT и уезжает на пару часов, луна ярко светит в небе, воздух бьет ему в лицо, только Майки и его мотоцикл, только Манджиро и Шиничиро. В каком-то смысле Шиничиро тоже дарит ему что-то, потому что Майки кашляет своим первым целым цветком в тот день, нежным и маленьким фиолетовым цветком, капли крови окрашивают его края, каким-то нездоровым образом, но он думает, что он выглядит красиво. Он кашляет этим посреди ночи, в одиночестве, на какой-то улице рядом с магазином своего брата.)

━━━━━━━━━━

(Несущественное событие, в какой-то момент, в какое-то время, которое Майки запомнит только через несколько лет. По прошествии года Томан становился все больше и больше, теперь в нем было около девяноста человек. Это огромное количество людей, но ими все ещё относительно легко управлять. Какой-то новый друг Баджи, Чифую, один из последних присоединившихся и значительно выделяющийся, учитывая, как быстро он стал вице-капитаном. Через год, через некоторое время после того, как Мучо поклянется ему в верности, опустившись на колени и склонив голову. Через некоторое время после того, как он дал ему должность капитана в 5-м дивизионе. Майки на самом деле не помнит, когда и почему Санзу присоединился, возможно, он был в первых двадцати, возможно, ему когда их было за пятьдесят, он не помнит, но он тут. Однако, он уже некоторое время создает проблемы для других капитанов, поэтому он предполагает, что присоединился примерно к семидесяти. Майки не помнит, когда и почему Санзу присоединился к ним, но всегда знал об огромной преданности, которую он питает к Томану, или, возможно, только к Майки конкретно. Преданность, которая могла бы соперничать с преданностью всего Томана вместе взятых, которая могла бы соперничать с членами-основателями, которая могла бы соперничать с Кен-чином. (До такой степени, что страшно, спустя годы, люди будут шептаться, но Майки будет слишком далеко в тот момент, чтобы беспокоиться об этом.) Незначительное событие, в какой-то момент, в какой-то момент, ничего, что выделялось бы во всей картине. Кажущийся случайным разговор, кажущийся случайным вопрос, который Майки запомнит через несколько лет, его волосы будут коротко подстрижены и выкрашены в белый цвет, татуировка на шеи, когда он это сделает. Это начинается после того, как Па-чин подходит к нему, за несколько часов до встречи с каким-то Томаном, с извинением во рту и просьбой одновременно. - Майки, мне очень жаль, но я не могу держать его в узде. Я кажется потерял Санзу, и у меня не хватает ума понять, куда он мог подеваться.       -"Все в порядке, Па-чин, он довольно дикий, не так ли?” - Пауза. - Я сейчас вернусь.       -“Куда ты направляешься?”       -“К Санзу”. Улицы за улицами, и несколько часов поисков, достаточно долгих, чтобы солнце начало садиться, ему придется вернуться, если он не найдет его в ближайшее время. Примерно через полчаса он находит его сидящим на какой-то лестнице старого здания, обкатывающим руки марлей и неудавшейся правой рукой. Он слышит, как он приближается, останавливается в движении, он не поворачивается к нему, не сводит глаз с его руки. Майки зовет его. -“Санзу. Сразу же его голова вскидывается, окружение забыто, травмы забыты, его внимание сосредоточено исключительно на нем. -“Майки”. Майки подходит ближе, садится рядом с ним и осматривает его с ног до головы. Если не считать нескольких царапин на лице и нескольких синяков тут и там, плюс порванной кожи на костяшках пальцев, он кажется относительно здоровым. -“Ещё одна драка?       -“Да, но они продолжают неуважительно относиться к Томану, Майки!” Он напевает, ему не нравится, когда люди неуважительно относятся к Томану, но, тем не менее, идти одному к тому, кто это сказал, не лучший вариант, не все в Томане так сильны как он, и хотя Санзу в некотором роде боец, это не меняет того факта, что он все еще пытался справиться с целой группой или бандой в одиночку. -“Ты снова пошёл один?”       -”Капитана не был близко, так что я должен был что-то сделать".       -”Тогда Па-чин нашел тебя и позвал, а ты не слышал, верно?"       -"...Простите”. Майки вздыхает, он понимает, почему Па-чин не вмешался, он многого не знает, но он описал несколько мундиров, возможно, часть более крупной банды, если бы в дело был вовлечен капитан, в основном это было бы объявлением войны. Майки не возражает, они все равно выиграли бы, но Па-Чин никогда не затевает ничего подобного без разрешения и не хочет создавать проблем, говорит он. С другой стороны, Санзу пытался защитить достоинство Томана, пусть в небольшой степени, но все же в какой-то. Он все ещё не повиновался капитану, снова, и это снова стало для него последней каплей. Ему придется снова назначить его на другую должность. Он смотрит на его правую руку, видит порванную кожу на костяшках пальцев, и, хотя Майки не проводит с Санзу много времени, не назвал бы его другом, но он член Томана, и Майки заботится обо всех своих членах. Итак, он поднимает руку с открытой ладонью. Санзу смотрит на него растерянным взглядом, опускает глаза на его руку и снова поднимает на него. -”Дай мне марлю". Его глаза безумно широко раскрываются, и он начинает тараторить, понимая, что он собирается сделает. -“Что?! Нет, Майки, я в порядке, я могу сделать это сам, серьезно, Майки, вам не нужно так пачкать руки, вы не можешь делать это только ради кого-то вроде меня ... ”       -“Санзу. Это мгновенно заставляет его замолчать, его рот закрывается со слышимым щелчком, и он безмолвно кладет марлю ему в руку. Майки не сказал бы, что находит это странным, скорее интересным, думает он, почему у других капитанов так много проблем с Санзу, когда он подчиняется всему, что говорит Майки. Он хватает Санзу за руку и начинает обматывать ее. Он стоит неподвижно, как статуя, и невероятно напряжен, Майки кажется, что он вообще не дышит. Куда ему его девать? Это его вторая попытка с Па-чином. Баджи недолюбливает Санзу, и в последний раз, когда он подставил его под него, они в итоге больше дрались друг с другом, чем с другими бандами. Мицуя не доверяет ему и тоже не может держать его в узде. Следует ли ему попробовать со Смайли еще раз?       -"Майки”,- внезапно говорит Санзу, вырвав его из своих мыслей, он мурлычет в качестве показателя, что бы тот продолжил, он слышит, как другой глубоко вздохнул, прежде чем начать. -“Могу я задать вам вопрос? Вы не обязаны отвечать, если не хотите!” Последняя часть тороплива, слова перекатываются через друг друга. Майки моргает, на мгновение останавливаясь, прежде чем продолжить работу. -“В чем дело?" Санзу облизывает губы и сглатывает. -" Какой ваш любимый цветок?" Майки смеется, несмотря на все вопросы, которые он надумал, он не ожидал, что всё будет именно так. -" А? С ним что то случилось?"       "-Вы можете не отвечать, если не хотите. Я не должен был спрашивать, это не мое дело, чтобы я спрашивал вас, Майки, простите ... ”       -“Мой любимый цветок, хм?” -Он заканчивает перевязывать руку Санзу и встает. Он чувствует, как глаза Санзу прикованы к нему, едва моргают и ловят каждое его слово и действие. -"Цинния³, я думаю”.       -” ...Цинния, он". Он оборачивается на легкомысленный тон, просто чтобы увидеть странно благоговейное лицо Санзу, руку, которой он только что обхватил шею, огромная улыбка, растягивающая шрамы на его губах, как будто он что-то выиграл, глаза широко открыты, сияя чем-то (почти сумасшедшие), странно поставленные друг с другом. Майки игнорирует это, игнорирует все это, игнорирует последствия этого.       - "Пошли отсюда." Ему еще предстоит попробовать с Мучо, возможно, 5-й дивизион сможет с ним справиться.)

━━━━━━━━━━

Для любого из членов-основателей было бы слишком наивно думать, что никто из них ничего не узнает. Само по себе чудо, что Кен-чин не узнал об этом сразу, и еще то, что он не узнал об этом и потом. И вопреки тому, во что кто-то поверит, это узнает не Кен-Чин, к счастью, Майки не уверен, что бы он сделал, если бы узнал об этом сам, и не ждет этого с нетерпением. Нет, это узнает не Кен-Чин. Это происходит в особенно плохой день, без всякой причины. Он кашлял целыми цветами с самого своего дня рождения. Различные типы лепестков также соединяются. Честно говоря, Майки было интересно, почему он кашляет только одним видом цветов, он понимает, что, кроме любимых цветов другого, вы кашляете и другими, они отражают ваши чувства или что-то в этом роде, он не уверен. Сейчас это не важно, не так ли? Потому что теперь, рядом с живокостью, он кашляет какими-то лепестками, которые своей формой напоминают Майки маленькие веера с ручками, с белым⁴ и красным⁵, отхаркивая с небольшим зеленым в конце. Розовые⁶ и фиолетовые⁷ цинний тоже, что его немного смущает, он не понимает, почему он кашляет цинниями, своими любимыми цветами, но он предполагает, что это связано с тем, что они отражают. Ради собственного здравомыслия он не станет узнавать об этом. Дело в том, что становится всё хуже. И это в особенно плохой день, в плохой день, у которого нет никаких причин быть плохим днём, он знает это. Цветы расцветают в его крови, красивые цвета расцветают в его боли, и Майки не может дышать. Он не может дышать, каждый вдох вызывает резкую боль в груди, и что-то блокирует доступ воздуху в легкие, грудь сжимается и сжимается, как будто кто-то сжимает его сердце и выжимает, и это больно, и это больно, и он, чёрт возьми, не может дышать. Он бьет себя кулаком в грудь, надеясь, что это поможет заставить цветы выйти, он бьет, бьет, бьет и бьет, с каждым разом все сильнее и сильнее, он надеется, что после этого синяков не останется, но Майки всегда был сильнее среднего, и с той интенсивностью, с которой он бьет, точно неизбежно, что он будет в синяках. Это не имеет значения, пока появляются цветы, и он бьет и пытается дышать, и бьет, и вдыхает, и бьет, и вдыхает, и ничего не выходит, он задыхается и не может дышать, он умрет? нет, он не сделает этого, он сделает, он совсем не может дышать. Он пытается вызвать у себя рвоту, но его просто тошнит, и ничего не выходит, и он давится, и бьет, и вдыхает, и давится, и ничего не помогает. В уголках его глаз темнеют пятна, и он вот-вот потеряет сознание, он вот-вот умрёт, он ничего не может сделать, он вот-вот умрет, он задыхается, он задыхается, он задыхается, он задыхается, он задыхается, он бьет все сильнее и сильнее, с каждой секундой становится все безумнее, и бьет, и бьет, и бьет, и бьет, и ему не хватает воздуха, и ему больно, больно, больно, больно, больно.       -”Майки?! " - спрашивает глубокий голос, Майки смутно узнает в нем голос Баджи. Ну, это похоже на Баджи, но Майки на самом деле не уверен, он очень занят, задыхаясь здесь до смерти. Он продолжает задыхаться и пытается дышать, когда внезапно к его спине прижимается чье-то тело, а пара рук обхватывает его живот, и внезапно оно очень агрессивно прижимается к нему, снова, снова и снова. Это пугает его, и в обычных обстоятельствах тот, кто стоит за ним, уже был бы на полу, но даже если бы это был не Баджи, и Майки хотел ударить его, он не мог в своей нынешней ситуации. Все это происходит относительно быстро, руки обхватывают его грудь, давят и сжимают с такой интенсивностью, что кажется, будто что-то треснет, давят и давят так неистово, что это поднимает его с пола, давит и давит еще раз пять. Затем Майки кашляет, давится и его тошнит. Пурпурные, белые, красные и синие, падающие с него каскадом. Пурпурные, белые, красные и синие цвета расцветают под его кровью, выходят из него безостановочно, его горло горит, и кажется, что оно разрывается на части. Пурпурный, белый, красный и синий, цветы вырываются из его сердца, и Майки может дышать. Баджи слегка подпрыгивает у него за спиной, но не отпускает, во всяком случае, кажется, что он еще крепче прижимается к нему. Кровь брызжет на пол ванной, как дождь, а изо рта у него все еще торчат цветы. Баджи снова кладет его на пол, и Майки хватается за углы сиденья унитаза, как за спасательный круг. Краем глаза он замечает какое-то движение и, слегка повернувшись, видит, что Баджи садится. Он давится, и рука начинает бить его по спине, и из него вываливается все больше и больше цветов. Он чувствует руки Баджи на своей голове, откидывающие назад его волосы и завязывающие их. Они делают нечто вроде этого: Майки рвет легкими в виде цветов, а Баджи бьет его по спине. -“Я позову на помощь”. Майки кашляет. -“Нет."       -“Но─”       -“Не надо”. Баджи хмурится, и над ними воцаряется тишина, в конце концов, Майки перестает блевать и облокачивается на стену. -“Кто это?”       -“Ты собираешься искать его и драться с ним?”       -“Держу пари, я выбью из них всё дерьмо”. Он слегка посмеивается над этим. Он на самом деле не хочет говорить об этом Баджи, он начнёт чувствовать себя еще более виноватым, чем сейчас, но: -“Майки, кто это?” Из этого ничего не выйдет. Что бы он ни говорил, Баджи не остановится, пока не получит ответ. Он вздыхает. -“...Мой брат”. Баджи, кажется, смущен на секунду, прежде чем его лицо меняется на осознание и после превращается в ужас. Он сразу это понимает, и его глаза выглядят точно так же, как в ту ночь. -“Прости”.       -“Всё в порядке”.       -“Нет, это не так, Майки, я─ Шиничиро, он─ у тебя цветы─ Я просто ... ” -Он не знает, что делать, и его голос становится выше с каждым словом. Майки этого не выносит, ему так больно видеть Баджи в таком состоянии. Он приподнимается и обхватывает его руками. Баджи немедленно обнимает его в ответ, немного слишком крепко, но все в порядке, кладет голову ему на плечо.       -"Мне очень жаль."       -"Все в порядке. Я уже простил тебя, помнишь?” -Баджи кивает и крепче прижимается к нему, Майки не знает, плачет он или нет, изо всех сил старается не знать, ему никогда не нравилось видеть, как плачут его друзья. Итак, он втирает круги в спину Баджи и ждет, пока тот успокоится. (У него во рту привкус крови.) Через мгновение Майки заговаривает. -”Если тебе от этого станет легче, ты можешь пойти и сразиться с дедушкой, вместо него".       -“Дедушка будет подметать пол вместе со мной". -Он хихикает, затем поднимает голову и смотрит на него слегка влажными глазами. -“Неужели он─”       -“Он не знает, и не говори ему”.       -"Майки, ты же не думаешь, что это хорошая идея”.       -“Это не так серьезно─”       -"Майки, несколько мгновений назад ты был на волосок от того, чтобы задохнуться, кто знает, что бы случилось, если бы меня здесь не было. Майки, это серьезно.”       -“Это пройдет само по себе”.       -” Но это длится...", - Баджи содрогается. -“уже больше года, Майки, тебе наверняка нужна помощь.”       -“Только не говори дедушке. Я не хочу, чтобы он волновался из-за этого, и если он узнает, ты это знаешь, он заставит меня сделать операцию”. -Для его же блага, он знает, и все же, он не может заставить себя. Майки никогда не умолял, но это может быть исключением. - "Пожалуйста." Баджи кажется сконфуженным, и в других случаях он не стал бы раздумывать дважды, сказав "нет", и пошел бы рассказать всё ему сейчас, но, возможно, это чувство вины, которое он испытывает из-за Шиничиро, из-за того, что Майки стал таким из-за этого. Возможно, потому, что заставить Майки забыть о ком-то, о ком он так сильно заботится, одному из самых важных людей в его жизни, не менее, будет настоящей пыткой. Он не знает почему, но соглашается. -“Мне это не нравится, но я не сделаю это".       -"Спасибо тебе."       -”Мне это очень, очень не нравится, и если станет хуже, я расскажу маме." -Что еще хуже, мама Баджи потащит его в больницу за волосы. Она милый человек, и Майки точно знает, что, если она узнает, она заплачет, и ради его собственного благополучия она сделает то, что необходимо. Он не хочет этого, но знает, что Баджи не передумает на этот счет. "Отлично. Убери это.”       -"Мерзость. Почему я должен это делать?”       -“Потому что я не хочу."       -“По крайней мере, помоги мне, парень."       -“Нет."       -”Помоги мне, или я скажу Дракену".       -"Это несправедливо." После этого ничего особо не меняется, и в то же время это происходит. Он все еще сдерживает кашель, глотает и глотает, его горло наполняется цветами, он глотает и делает вид, что давится собственной слюной. Но каждый раз, когда он говорит, что скоро вернется, и уходит от группы, чтобы покрыть пол какой-нибудь темной аллеи красивыми разноцветными цветами разных видов, обрызганными красным, Баджи следует за ним. Он помогает ему держаться прямо и убирает волосы назад, чтобы они не были залиты кровью, внимательно следит за тем, чтобы он не задохнулся, и просто остается там. Майки всегда будет поражен тем, как ему помогает то, что рядом с ним есть еще один человек, которому он доверяет. Эмма знает, и теперь Баджи знает, и это так, так утешительно, справляться с этим не в одиночку.

━━━━━━━━━━

(Примерно в июле 2005 года, когда он тусовался с Кен-чином, что-то изменилось в середине дня. Майки не может понять, в чем дело, на самом деле ничего не происходит, нет никакой разницы в том, как все было секунду назад. Кен-чин, похоже, ничего не замечает, продолжая говорить, погода не меняется, и люди, мимо которых они проходят, похоже, тоже не понимают. Это все и то же самое, но в то же время это не так. Небольшая разница в мире, что-то внезапно происходит (что-то, чего не должно было произойти, но Майки никогда об этом не узнает), Майки едет на байке, Кен-чин рядом с ним, когда что-то меняется. Оно слегка смещается, такое ощущение, что его ударило легким электрическим током, Майки, кажется, не может понять почему, но в нем тоже что-то меняется. Он смотрит туда, куда они идут, и не знает почему, но его мысли от чего-то меняются. Итак, он останавливает свой мотоцикл и меняет направление. -“Поедим в ту сторону”. Кен-чин смотрит на него, приподняв бровь, но он пожимает плечами и следует за ним. В конечном итоге они сталкиваются с боевым рингом. Какой-то парень, которого, как он помнит, видел на встречах Томана, Киемаса, они обнаруживают под крики людей, избивающего маленького светловолосого парня, который не отступает. Майки на мгновение смотрит, как он получает удар за ударом, удар за ударом, и ни капли не отступает. Киемаса кричит что-то о гулянке, Майки слезает со своего мотоцикла, и Кен-чину не нужно ничего говорить, прежде чем он вмешивается. Какой интересный человек этот Такемичи. Значит, решено. -“Такемичи, с сегодняшнего дня и впредь ты моя сучка!” И так весь мир меняется.) . . . P/s тут идут уже мои пометки во время перевода, поэтому вы можете это просто не читать. Добавлю что тут только основные изменения.Кроме того что внизу я так же добавлял местоимения, частицы и прочие детали для ясности текста. Так же в комментарии после текста идут пометки самого автора фф. (1) -тут была идиома trainwreck - крушение поезда которую было сложно перевести для более понятного смысла, так что я перевел ее как катастрофу, хотя идиома очень красивая. особенно мне понравился пример который дал переводчик: This is gonna be a trainwreck. Поезд их мечт навернется. (2)concrete- конкретный, бетонный, железобетонный, цемент. Сложно сказать что автор имел ввиду и я думал о том что бы заменить на что то более понятное но решил оставить все как есть. Я думаю что имелось в вижу "слова кажутся невыносимо тяжелыми." (3)Mikey has…-У Майки есть/Майки испытывает. Немного сложно сказать что имеет автор. Надрывает ли он ход мысли или может вообще имел в виду просто Майки. Кроме того мне пришлось смотреть другие значения Has тк перевод ЕСТЬ звучит странно, но надеюсь я смог уловить суть. (4)Baji pleads that he didn’t mean it-Баджи умоляет, чтобы он не имел этого в виду. Из этого не совсем понятно что имеется в виду так что я разобрал каждые слова и заменил перевод слова pleads, на ссылаться . Кроме того перефразировал фразу что бы она могла что то значить. (5)Knowledge that was wrong, with how it hasn’t gone yet is anything to go by.-Знание, которое было неправильным, с тем, как оно еще не ушло, - это все, что нужно. С дословного перевода мало что можно понять так что я долго ломая голову, пошел во все тяжкие дабы более менее разобрать смысл и подать его вам. (6)whole deal - сделка. Так это переводится в целом, но к тексту это совсем не походит, так что я решил разделить слова и смотреть на другие значение, так что из этого и вышло словосочетание "в целом рассматривать". Кроме того я добавил от себя слово "ситуацию" тк даже с разобранным переводом не совсем понятно как должно читаться предложение. (7)the pillar- столб. Так же это можно перевести как опора, что так же может подойти под контекст, но я решил оставить изначальный вариант, так что может быть небольшое расхождения смысла. (8)Perhaps he shouldn’t -Возможно, ему не следовало этого делать. Тут имеется в виду что майки не стоит думать что выкашлять целый цветок это победа, но фраза немного сложна к понимаю и кажется более не уместной и не совсем понятной к чему относящиеся. Поэтому я немного видоизменил фразу для более четкого понимания. (9)Mikey can tell where she’s coming from-Майки может сказать, откуда она исходит. Перевод этой фразы слегка некорректен, поэтому в тексте я заменил фразу на более понятную "откуда исходят такие мысли", стараясь сохранять оригинал, но сделать его более читабельным.