Разные

Антон часто руководствовался импульсами, эмоциями, что жили внутри в определенный отрезок времени, а если порывы подкреплялись убедительными доводами, то для комика это вообще был необходимый знак. Так парень размышлял, пробираясь в пробке по дороге к больнице, и остановившись недалеко от стеклянной витрины, на которой красовался логотип белого, надкушенного яблока. Он вспомнил, что выписка через два дня и еще, как девушка недавно со смехом рассказывала, что у старого телефона подруги поломанный динамик, поэтому сложно разговаривать с родителями, очень мешали всякие хрипы, но она не жаловалась, наоборот хихикала над тем, что получалось из-за неполадки расслышать всякие нелепые слова, которые родные точно не произносили. В мозгу Шастуна все сложилось и получилось руководство к действию. Он аккуратно припарковался у обочины, втиснувшись между чужими машинами и забежал в магазин. Заходя в палату, Антон практически столкнулся нос к носу с уже знакомым следователем. Актер посторонился и пропустил брюнета, тот почти не глянул в его сторону, лишь кивком головы поприветствовал Шаста. - Добрый день, - задумчиво протянул комик, глядя мужчине в след. Парень, наконец, зашел в помещение, весело дернув бровями вместо приветствия. Девушка сидела на краю постели, держась за надоевший корсет, увидев гостя, она широко улыбнулась тому в ответ. Антон положил небольшой, белоснежный пакет, в котором лежала заветная коробочка на столик и по привычке подтянул бежевое кресло к койке пациентки. - Расскажешь, что здесь дядя следователь забыл? - опускаясь напротив шатенки, упираясь коленями ей в ноги, весело поинтересовался Шастун. Новая знакомая чуть морщится, когда пытается переместиться в глубь постели, чтобы улечься поудобнее. Туловище в фиксирующей повязке не слушается, ей кажется, что оно давно закаменело и больше никогда не придет в естественную форму, поясница останется деревянной, о прежней пластичности и мечтать не стоит. Девушка вспоминает роботов из старых фильмов, которые двигали только руками и ногами, именно такое будущее ей светит, похоже. - Поможешь? - тихо спрашивает шатенка, недовольно надув щеки. Антон встает и уже привычно протягивает руку. Она не любила, когда помогали полноценно, поддерживая за талию или плечи, однажды комик предложил передвигаться в случае необходимости в специальной коляске, чтобы испытывать меньше дискомфорта, в ответ Шастуна прожгли настолько осуждающим взглядом, что его передернуло. Поэтому актер любезно предлагает свою ладонь, девушка вцепляется в нее своими тонкими пальчиками, от чего у молодого человека внизу живота пробегает приятная щекотка, она переносит вес на руку Антона, буквально опираясь на запястье, обвитое холодным серебром браслетов. Облокотившись левым боком о множество подушек, шатенка осталась в полусидящем положении, подтянув под себя ноги в белых носках. - Я подписывала документы о том, что отказываюсь от обвинений и соглашаюсь на компенсацию, - спокойной проговорила новая знакомая комика, но от чего то глаза на него так и не подняла. Шастун продолжил стоять у больничной койки, разом помрачнев за несколько секунд. Брови надвинулись над глазами, лицо исказилось от острого непонимания. - Почему? - выдавил он, слегка разведя руками в стороны. - Потому что это моя ошибка. Я стала переходить на красный. Никто не сбивал меня намеренно или нарушая правила. Этот мужчина обычный человек, семьянин, у него дети, не собираюсь разрушать чужую семью из-за своей тупости, - твердо проговорила девушка, глянув на Антона исподлобья, обняв руками колени. У парня, словно вышибло воздух из груди, он делал вдох и тот с трудом проходил во внутрь, хотелось что-то сказать, но слова не формировались в осмысленные предложения. Первая реакция Шастуна - негодование, которое рвалось из всего его естества, но актер понимал, что не может себе позволить излить эту эмоцию на и без того пострадавшего человека, взрослого человека, умеющего принимать решения самостоятельно и все еще мало знакомого человека для Антона. Последнее неприятно резануло в сознании, но это было правдой. В карих глазах напротив отражалась уверенность, изумрудные прожилки гипнотизировали, комик не мигая наблюдал за тем, как с каждым новым мгновением выражение лица девушки становилось более упрямым, будто предупреждая, что спорить на данную тему она не собирается. - Уверена? - спрашивает Шаст, мысленно цокая, потому что тон прозвучал очень недовольно и скрыть этого не получилось. - Да, - коротко, настороженно произносит шатенка, видимо, все еще ожидая выпада в свою сторону. Антон шумно выдыхает, смотря куда-то в сторону, пытаясь успокоиться. Горячая, клокочущая злость ворочалась в районе солнечного сплетения. Комик не особо понимает, откуда такая реакция. Возможно, потому что он видел, как та поломанная лежала на грязном асфальте, как половина миловидного лица была обезображена глубокими, кровоточащими ссадинами, как во взгляде напротив потихоньку угасал свет и это вывернуло душу молодого человека наизнанку. Один из самых больших стрессов в его жизни. Актер справедливо полагал, что за подобное виновник обязан отвечать, невозможно покалечить кого-то и выйти сухим из воды. Но Шастун оказался очень вовлечен, смотреть объективно на данную ситуацию парень не мог, временами проживая её снова и снова. Авария болезненным клеймом отпечаталась у него в подсознании, холодные пальцы девушки, цепляющиеся за ладонь молодого человека, снились ему довольно часто. Поразительно, что главная пострадавшая сумела адекватно рассудить, случившееся с ней. Люди удивительные существа. Или удивительная она.