Разные

Молодые люди, наконец, разговорились, что не могло не радовать Шаста, ибо от легкого напряжения, повисшего в салоне до этого, головная боль снова начинала потихоньку сверлить невидимым сверлом в районе темечка. Беззаботные обсуждения обыденных вещей расслабили комика, позволяя мышцам распрямиться и избавиться от внутренних, непроизвольных зажимов. Мелодичный, негромкий голос попутчицы рядом привносил в уставшее сознание Шастуна давно забытую легкость, ее приятный тон действовал, как лекарство на больные места. Антон даже почувствовал себя вполне сносно, поэтому начал обращать внимание на пейзажи за окном автомобиля. Картинка за городом резко отличалась от картинки в столице. Осень в Москве - это перманентная серость и временами проливающиеся дожди, зажатые в мире бесконечного бетона и стекла. Здесь же глаз радовали разнообразные цвета. Ярко оранжевые и желтые кроны деревьев необъятным морем обрамляли по обе стороны серую ленту дороги. Во всем этом великолепии кое где взрывались бордовые всполохи из листьев, проглядывались черно-белые стволы тонких березок и пожухлой травы, а вкрапления вечно зеленых хвойных растений напоминали зеленые прожилки в глазах шатенки. И самое главное - вокруг такая безмятежность. Нет раздражающих пробок, безликих, постоянно куда-то бегущих, опаздывающих людей и бессмысленной суеты. Шастун понимает именно в эту секунду, что ему чаще хочется бывать на природе, вдыхать полной грудью запах прелой листвы, летающий в осеннем, прохладном воздухе, слушать убаюкивающий шелест редеющих ветвей и лучше осознавать свои собственные желания, а не заменять их поставленными задачами, что сулят тот самый злополучный, карьерный рост. Долбанное выгорание. Прилежно слушая навигатор, они завернули в нужный населенный пункт. Антон по пути заметил небольшой зоомагазин с выцветшей табличкой на входе. Парень предложил закупить немного корма для приюта, раз уж приехали, то почему бы не помочь хвостатым? В ответ на сказанное девушка одарила его таким благодарным взглядом, какого Шаст, наверное, никогда в своей жизни не видел. Весь её взор просто кричал о искренней признательности, от чего у комика слегка сперло воздух в груди, никакие "спасибо" импровизатору были не нужны, реакция всё сказала лучше любых слов. Оказавшись на грунтовой дороге, которая вела к дворам частных домов, Шастун остановил свой Тахо у высокого, длинного, железного забора, окрашенного в грязно бордовый оттенок. Его попутчица сделала звонок, сказав, что они прибыли. Когда дверь забора скрипнула перед молодыми людьми, актер быстро вышел из салона, помог выбраться шатенке с щенком из машины и направился доставать из багажника корм. Выгрузив несколько мешков, Антон выпрямился и тут же зажмурил веки. Игривые, солнечные лучи беспардонно лезли в глаза. Яркие блики на черной, глянцевой поверхности автомобиля переливались, отражаясь от широкой крыши, словно подмигивая ее хозяину. Все таки, распогодилось. Их встретила улыбчивая женщина средних лет с неаккуратным хвостиком, завязанным на голове, и долго благодарила ребят за привезенный корм для приюта. За забором слышалась несмолкаемая какофония из разнообразного, но очень звонкого лая и в какой-то момент из-за шума у парня снова разболелась голова. Хорошо, что он оказался предусмотрительным и взял с собой обезболивающее. Прощание с маленьким, хвостатым другом затянулось. Даже Антону, который провел с ним в одной машине не более четырех часов, немного взгрустнулось. В каре зеленых, больших глазах своей подруги комик заметил еле заметную тень страха и плохо скрываемую тоску. Она очень переживала за щенка, буквально заставляя себя передать собаку в чужие руки. Шастун крайне деликатно, едва касаясь, опустил широкую ладонь на худенькое, миниатюрное плечо девушки, дабы поддержать её и отметил про себя, что шатенка даже не дрогнула от внезапного прикосновения, продолжая смотреть на песика. Молодые люди, наконец, простились с милой женщиной, имени которой актер не успел расслышать и зашагали по направлению к машине. Опустившись в кожаное сидение, парень тут же посмотрел на свою попутчицу, которая с поникшей головой сидела рядом, смотря куда-то себе под ноги. Шасту очень хотелось её как-то поддержать, но головная боль вернулась окончательно, пронзая виски, словно пуля, насквозь. Он вытащил из кармана блистер, выдавил из него таблетку и запил остатками воды из бутылки, что стояла в подлокотнике уже хрен знает сколько времени. - Ну, что? Может, в бар? Я же обещал сводить, - хлопнув в ладоши, внезапно проговорил Антон, придавая тону наигранной веселости и бодрости. Самое тупое, что можно было предложить в такой момент, но не выспавшийся организм, плюс усталость и боль в висках сделали своё черное дело, мозг отказывался нормально соображать. - Какой тебе бар? Тебе бы в люльку и проспать часов десять точно, - абсолютно с бесцветной интонацией в голосе произнесла шатенка, глянув на импровизатора скептически из под опущенных ресниц. Шастун не отрывая усталого взгляда от миловидного лица, тяжело вздохнул и завел автомобиль. Крыть было нечем. Проблема в том, что этот сон всё никак не хотел к нему приходить, не смотря на жуткую измотанность. Парень знал, что даже если сейчас приедет домой и упадет в кровать, то уснуть не получится.