Разные

- Когда ты в последний раз ел нормальную, домашнюю еду? - неожиданный вопрос привел комика в легкую растерянность. Он неуверенно пожал плечами, выруливая на трассу. - До расставания с Ирой. Она всегда готовила, - со странными заминками между словами проговорил Антон, в горле почему-то не кстати запершило. Девушка знала почти всю их историю с Кузнецовой, особенно конец, но сейчас говорить про бывшую казалось странным и неуместным. Актер сам не понял, откуда в нем появилось легкое смущение и внутреннее сопротивление при упоминании данной темы. А еще чувство острого одиночества, накрывшее резко, с головой, унося за собой в теплые, трогательные воспоминания, когда они с Ирой были по-настоящему счастливы. Шастун понимал, что это с непривычки, он всегда находился в отношениях, с небольшими перерывами между ними. Он тупо не знает, как быть один. Звучит ужасно. Взрослый, известный, самодостаточный мужчина глубоко внутри похож на маленького, потерявшегося ребенка в супермаркете, который не знает, как существовать без мамочки в этом страшном мире. - Жаренная картошка с грибами, мясом и салатом подойдет? - очередной, внезапный вопрос вытащил комика из раздумий и воспоминаний в реальность. - Я не очень привередлив в еде и вообще предпочитаю самые обычные, традиционные блюда. Так, что да, более чем подойдет, - уверенным тоном заверил Шастун, понимая к чему та клонит. Девушка никогда не поступала подобным образом. Не ездила в гости к малознакомым парням, не гуляла с ними допоздна и тем более не готовила им ужины. Но в каждом правиле есть исключение. Антон доказал чуть ли не с первой секунды их знакомства, что ему можно доверять, тем более импровизатор столько помогал, поддерживал её, даже сегодня не оставил в сложной ситуации, хотя самому совершенно точно необходим отдых. Он настолько часто жертвовал своим комфортом ради новой знакомой, что это уже становилось крайне неудобным. Данная мысль беспокойной птицей постоянно трепыхался в черепной коробке шатенки, не давая жить спокойно. Могла же она хоть как-то отплатить ему добром на добро? Сделать для парня хоть что-то приятное в ответ? Позаботиться? Определенно, да. В Москву их дуэт вернулся под вечер. Они успели зарулить в супермаркет, чтобы затарить пустой холодильник Антона. Перемещаясь между стеллажей, актер все ниже натягивал на голову, найденную в машине кепку с логотипом какой-то модной фирмы, не имея ни единого желания быть узнанным в подобный момент. Девушка молчаливо бродила рядом, внимательно всматриваясь в продукты на полках, читая их состав и срок годности, практически не обращая на Шастуна никакого внимания. Парень полагал, что они перешли этот странный рубеж непонятного затишья, но похоже, ошибся. Она казалась еще более отстраненной и задумчивой, чем в машине по пути в приют, только больше не морщила недовольно носик и не сводила хмуро брови у переносицы, наоборот выглядела притихшей и очень ровной, будто штиль на море. Комик решил, как и несколькими часами ранее, не трогать шатенку лишними вопросами или разговорами. Практика показывала, что если она хотела поделиться какими-то мыслями, то делала это без лишнего давления, а иного Антону и не надо. Спустя небольшое количество времени Шаст сидел на своей кухне, попивал свежий, почти не сладкий чай с какими-то успокаивающими травами, заваренный его новой знакомой. Импровизатор и не знал, что такой имеется в наличии, но девушка покопалась в шкафчиках, как у себя дома, и довольно проговорив: "То, что надо", поставила греться чайник. Видимо, Ира когда-то покупала и остались запасы. Парень с удовольствием вдыхал разнообразные запахи, разносившиеся в помещении: пряно-травяные, с паром исходившие из его теплой кружки, заманчивые, своеобразные от жаренных грибов в перемешу с мелко нарубленным луком и картошкой, свежие, легкие, напоминающие пикники летом, от овощей, слегка приправленных оливковым маслом, и заставляющие желудок завязываться в тугой узел, а слюну во рту выделяться само собой, от мяса, обмазанного душистыми приправами, из-за которых крылья носа трепетали, желая втягивать божественный аромат всё глубже. Антон наблюдал за тем, как у девушки ловко получалось ориентироваться в совершенно незнакомой кухне, как умеючи она управлялась с продуктами, параллельно ведя с актером диалог, и понимал, что давно в этом доме не было так до мурашек по коже уютно, комфортно и тепло. Шатенка вошла и словно оживила это место, пропитанные холодом прошлых отношений комнаты, вдохнула настоящие эмоции в атмосферу, отравленную безразличием, что мертвым грузом висела в квартире. И, кажется, готовка подняла ей настроение, новая подруга Шаста много юморила, сама смеялась с шуток актера, запрокидывая голову назад. Звонкий, девичий, переливчатый смех вызывал приятную щекотку у парня под ребрами. Ему нравилось смешить девушку, юмор давно для Шастуна стал лишь работой, некой хорошо знакомой субстанцией, не доставляющей больше тех радостных и лечебных для настроения свойств, как раньше. Но веселив данного человека, Антон ощущал, как оживал сам, в голове рождалось куча вариантов для их с ребятами шоу, появлялись новые идеи, импровизатор некоторые начал вбивать в заметки на телефоне. Актер даже не подозревал насколько соскучился по домашней пище, свежей, горячей, только что разложенной по тарелкам, он не заметил, как уплел всю сковородку с картошкой и грибами, прося добавку. Шаст оказался настолько голодный, что забыл про все правила приличия и, кажется, не стеснялся чавкать. Внутри расползалось сытое удовлетворение. Комик наворачивал остатки салата, от которого отказалась шатенка, с таким энтузиазмом, что трещало за ушами. Девушка поглядывала на парня с нежной полуулыбкой на устах, наслаждаясь картиной перед своим взором, говорящей лучше любых слов, что её стряпню восприняли на ура. Во время ужина они вели обычный, непринужденный разговор, Антон рассказывал о нюансах на съёмках, его новая подруга о своих ощущениях спустя пару недель после выписки. Ребра по-прежнему не болели, двигалась она уже намного увереннее, но Шастун замечал, если в непосредственной близости оказывалась какая-то преграда, неважно человек или предмет, шатенка в страхе, что заденут поврежденный участок, снова прикладывала ладони к уязвимому месту. Именно по этой причине комик старался ходить со стороны здоровых ребер, дабы не нервировать лишний раз. В моменты небольших пауз, которые никого не напрягали, пока находилась иная тема для разговора, молодые люди поочередно кидали друг на друга лукавые взгляды, полные задора, как у детей, которые вместе молча договариваются об очередной, веселой пакости. Вчерашняя укладка Антона, наконец, потеряла форму и локоны снова превратились в очаровательные кудри, иногда забавно подпрыгивающие от резких движений парня, что действительно превращало того в подростка. И только пугающие синяки под глазами портили этот образ милого, светлого мальчишки. Но даже сейчас, до ужаса уставший, не выспавшийся, замотанный Шастун источал свет, он походил на солнце, просто чуть приглушенное облаками и потому лучи, исходившие от комика, казались не столь яркими, но они были.