Разные

Мягкие подушечки пальцев плавно скользят по гладкой коже от основания шеи, вдоль плавной линии хрупкого плеча, чуть ниже к локтю и обратно. Антон дарит невесомую, успокаивающую ласку, периодически коротко целуя подругу в скулу и куда-то за ухом, по прежнему держа её в кольце своих рук, сплетаясь длинными ногами под пледом. Они лежат так уже минут пятнадцать, молча, разомлевшие и абсолютно пришибленные недавним экстазом. Наслаждаясь застывшей, но потихоньку испаряющейся в пространстве завесой страсти, словно баюкающей двоих в своих призрачных объятиях, не давая внешнему миру прорваться в этот теплый кокон умиротворения. - Если ты скажешь, что жалеешь о случившимся, я застрелюсь, - в тихом, чуть хриплом голосе слышатся ироничные нотки. Девушка утыкается лицом в уголок подушки, на которой покоилась ее голова и глухо хихикает. - Вряд ли о таком можно жалеть, - со знанием дела произносит она, широко улыбаясь. Шастун был уверен, что всё прошло отлично. Его замечание носило исключительно шуточный характер, но услышав подтверждение собственным мыслям, на удивление, отметил, что только после этого внутреннее напряжение окончательно улетучилось, как внезапно проходит головная боль после принятия таблетки. Появляется приятная легкость и чувство освобождения. Он сам не подозревал, что настолько загонялся где-то на подсознательном уровне, раз не смог проследить данный момент. Антон не помнил, когда в последний раз от близости буквально тонул в эйфории, когда каждый миллиметр чужого тела волновал до легкого тремора рук, от замутненного желанием взгляда сладостная вибрация скручивалась тугой пружиной в паху, а её стоны пробуждали в груди жгучую лаву, казалось, давно застывшую, но раскаленная магма снова вырвалась наружу, снося горячим потоком все воспоминания о прошлых. Как было с Ниной парень забыл уже давно, из памяти стерлось даже, как выглядит брюнетка, остались лишь общие, размытые черты, а секс с Ирой последний год превратился в рутину, обязалавку. Каждый знал, что нужно делать, на автомате отыгрывая заученные роли, без эмоций и каких либо ярких всплесков. Если бы процесс в половом акте оценивали технически, возможно, они бы с Кузнецовой получили высшие баллы, но какой в этом толк, если все остальное не тянуло даже на слабую тройку? Наверняка, в их хорошие времена бывшая парочка отжигала невероятно, но Шаст не был уверен, что хочет выуживать из своих чертогов данные картинки. Импровизатор коснулся сухими губами левой лопатки, очертив после выступающую косточку пальцем. Самым ценным являлся факт, что все произошло, потому что шатенка, наконец, открылась ему, отпустила тревоги, смогла довериться. Антон считал это личной победой, он столько времени проигрывал так или иначе сражение за сражением в их метафоричной битве мрака и света. Где светом выступал Шастун и его абсолютная искренность, честность, а мраком бесконечные сомнения и подозрительность с противоположной стороны. Эти мерзкие демоны заперли прекрасную принцессу в своей промозглой темнице, выстроенной из опасений, страха новой боли и предательства, а данные материалы иногда крепче любого камня. Она там настолько обжилась, что холодная, убогая обитель казалась вполне уютной, даже комфортной. В этом месте её ни одна живая душа не могла достать, задеть, потому что неустанные стражи по имени Недоверие и Скептицизм несли свой пост без перерывов. Возможно, никто и не пытался сунуться даже на порог невидимой, но реально существующей тюрьмы, от которой веяло ледяным безразличием. И только, когда с принцессой случилась беда и та сама робко потянулась к яркому пламени добра, веры, надежды, как и почти любой человек в тяжелых обстоятельствах, отсыревшие стены темницы стали разрушаться, покрываться множеством тонких паутинок из пробрешин, сквозь которые показались согревающие, но не обжигающие лучи приветливого солнца. Этими лучами оказалась забота и неподдельный интерес со стороны Антона. Кажется, сегодня рухнули последние оставшиеся заслоны в процессе победного сражения и принц, наконец, вывел красавицу на волю, в мир полный удивительных и приятных вещей. Дальше бы следовала прощальная строка: "И жили они долго и счастливо", предполагающая, что все беды навсегда позади. Но так бывает только в сказках. В жизни после одного препятствия обычно образуется новое и так до бесконечности. Думать об этом Шаст сейчас не желал. К сожалению, оставалась одна загвоздка, мешающая двигаться ровно, без шероховатостей и ям по дороге, названной взаимопониманием. Даже небольшой участок пути выстроен был с таким трудом, что испортить эти усилия казалось смерти подобным, а сколько всего ещё там впереди страшно представить. Поэтому и не хотелось бы угодить колесом в какую-нибудь внезапно образовавшуюся канаву, а потом снова выяснять отношения под проливным дождем. Парень обреченно прикрывает глаза, опуская ладонь на чужое голое, шелковистое на ощупь плечо, будто это как-то поможет остановить возможную бурю из эмоций и негромко, осторожно, словно ступая языком по звуковому минному полю интересуется: - Скажи, что ты отказалась дать ход делу по дтп не ради того, чтобы забрать компенсацию и вернуть этими деньгами мне долг? Тело в его руках моментально напрягается, вытягиваясь тугой, тонкой струной. Антон и сам подбирается, ощущая, как тревожно набирает ритм сердце под ребрами, боясь услышать неприятный ответ. - Нет. Я сделала это, потому что считаю данный поступок правильным, - шатенка отзывается практически сразу, голос девушки бесцветным, тихим эхом расходится в спальне. Шаст и по тону и по реакции понимает, что произнесенные слова - правда. Вздох облегчения срывается с губ актера, а с груди плита весом в тонну. Он чуть крепче прижимает к торсу стройную фигурку, обхватывая её одной рукой поперек живота, а другую по-прежнему оставив под длинной, изящной девичьей шеей. - Тогда слушай внимательно и не пытайся возмущаться, брыкаться или перебивать меня, - громкий, властный шепот прямо над ухом проходится будоражащим, ласкающим ветерком по коже, вызывая приятную, слабую щекотку в районе паха. - Я переведу всю сумму обратно. Эти деньги не мои. Шатенка пытается вывернуться из объятий, чему комик не удивляется, ибо ожидал сопротивления, не смотря на предупреждение, поэтому конечность под шеей тут же сгибается в локте, обхватывая подругу в районе ключиц, обвивая оба предплечья крепко, не давая шевельнуть ими. Ладонь на плоском животе фиксируется довольно ощутимо, впечатываясь в мягкую плоть. Импровизатор чуть наваливается сверху, практически погребая девушку под собой, окончательно парализуя и пресекая любые поползновения к непослушанию. Актеру надо, чтобы его выслушали. - Эти деньги не мои, потому что это не я лежал там на асфальте, мучаясь от боли, не способный пошевелиться, охваченный страхом и агонией. Не я потом боролся за свою жизнь в операционной. И не я мучительно долго восстанавливался после этого ужаса, приобретя бонусом птср. Ты до сих пор в панике иногда хватаешься за ребра в абсолютно нормальных ситуациях, боясь просто резких движений. Так что прекрати упрямится, данные деньги справедливая компенсация за страдания, а я не страдал, ну, только если, видя, как плохо тебе, но это уже другая история. Антон немного сильнее сжимает кольца своей хватки вокруг худенького туловища, словно змея, опасаясь, что строптивая натура взбунтуется, но та наоборот замирает. Она затихает, цепенея изнутри, замедляя даже дыхание, делая его более поверхностным и редким, разжимая как пружину затвердевшие мышцы, готовые к ответному выпаду. Шастун это чувствует и торопится закрепить первый результат. - Просто хватит сопротивляться. Мне ничего от тебя не нужно, кроме двух вещей: чтобы ты была жива и здорова и рядом со мной, - сквозь уже горячий, частый шепот прорывался низкий, хрипловатый голос, однако, звучащий достаточно убедительно. Тишина во мраке дождливого вечера кажется слишком громкой, давящей, смешиваясь с напряженным ожиданием, отдаваясь в горле противной, царапающей сухостью. Парень тяжело сглатывает, от чего закладывает уши. Это не помогает, очень хочется пить и чтобы некая вредная особа произнесла хоть звук. - Я не буду вырываться или ругаться, обещаю. Дай мне развернуться к тебе лицом, - её тон ровный и спокойный, даже мягкий, с просящими нотками на последней реплике. Комик разжимает объятия, позволяя подруге сменить положение, а потом кладет ладонь на чужое бедро, обтянутое тканью тонкого пледа. Девушка молча подтягивается вверх и щемяще нежно, коротко чмокает Шаста в уголок рта. Он теряется от неожиданности, наблюдая, как шатенка сворачивается практически в клубочек, поджимая колени, прижимаясь к его груди, словно ища защиты. Его длинные руки снова обвивают хрупкую фигуру, а нос зарывается в копне спутанных, русых волос. - У меня есть одна просьба, - не отрываясь, Антон проговорил прямо куда-то в пряди, согревая кожу головы теплым дыханием. - Послезавтра я уезжаю на недельные гастроли, но мне очень хотелось бы по возвращению застать тебя здесь. Смогла бы меня встретить в этот день? Я отдам запасной ключ. Чужие слова почему-то комом застревают у нее в горле. Если бы молодая особа могла, то выпустила иголки, как делают ежики при опасности. Именно такую реакцию вызвало пожелание импровизатора. Хотелось защититься. Внутри образовалось неприятное, колючее чувство, мелкой, липкой моросью пронизывая организм. После физической близости потребность стать еще ближе в эмоциональном, ментальном плане совершенно понятна, но вызывала страх. Она обещала больше никогда не привязываться, никого не выделять, потому что всё это потом приводит лишь к страданиям. Не готовая вслух признавать собственную слабость, не твердость духа, шатенка просто кивает в знак согласия.