Жизнь в формате штрих-кода

— Нет, это невозможно! Антон, ну и куда, скажи на милость, запропала опять твоя непоседа секретарша?! — с недовольным видом заглянула Маша в кабинет своего шефа. Тот, подняв голову от бумаг на столе, посмотрел на неё поверх очков, чудом державшихся на кончике носа: — Ну, чего ты шумишь, Марья? Могла бы догадаться, что она укатила с документами к нотариусу, потом на почту. Не ты ли собственной персоной вчера приволокла ворох корреспонденции и припадала к Юлькиным стопам, чтобы письма, наконец, нашли своих адресатов? Или то был шах персидский? Видя, что начальник не теряет своего благодушия, Маша дёрнула головой и, воздев очи горе, отправилась в приёмную к столу секретарши Юли. Маша ворчала, скорее, «согласно обычаям делового оборота», как чопорно выражался их юрисконсульт-стажёр, а сама прекрасно знала, что Юля — редкий подарок. С приходом этой девочки в их юридической конторе наконец-то был наведён порядок: как-то сама собой заправлялась бумага в принтеры и факсы, сами собой заменялись исписанные ручки новыми, на столах возникали словно бы ниоткуда яркие, как карамельки, канцелярские принадлежности, с которыми работа начинала лучше спориться. Когда приходила весна и на улицах появлялись первые цветы, утром в приемной у Антона, — шефа их юридической конторы, — непременно возникал маленький букетик мимозы, нарциссов или первоцветов. Летом же Юля притаскивала из-за города, с дачи своих родителей, букеты садовых цветов, которые сама там и взращивала. Вообще вся эта растительность — был её особый пунктик. Так что, помимо цветов приносимых, в их офисе появились цветы горшечные, и Маша неожиданно для себя вдруг так этому обрадовалась, что по секрету от всех подружилась с высоким важным фикусом с блестящими овальными листьями. Каждое утро, приходя чуть раньше других, Маша обязательно здоровалась со своим новым приятелем и тихонько проводила ладошкой по его гладкому листу. Вот и сейчас она не преминула мимоходом тронуть протянутую ветку, от чего настроение вроде бы немного поднялось, и подпрыгнула от неожиданно прозвучавшего за спиной: — Опять с Федей любезничаешь? — Шеф знал её страсть к фикусу и прозвал его Федором, после чего периодически иронизировал над забавной привязанностью своей обычно строгой коллеги. Маша через секунду снова обрела уверенность и бросила через плечо: — А нечего за нами с Федором шпионничать! — Ну, и чего хотела-то от Юли? — Чего-чего, — продолжала ворчать уже по инерции Маша, открывая дверцы высокого шкафа в приёмной. — Договоры-то все она у нас коллекционирует, а мне к процессу по земельным участкам надо готовиться. Ладно, сейчас попробую отыскать сама. Шеф, удовлетворённо хмыкнув, скрылся за дверью своего кабинета, а Маша погрузилась в недра шкафа и довольно быстро нашла нужный договор. В шкафах у Юльки, как и в остальном хозяйстве конторы, царил образцовый порядок. Не успела она уйти к себе, как в коридоре послышался какой-то шум, и в приемную не вошел, — ворвался посетитель — мужчина высокого роста, темноглазый, с взъерошенной шевелюрой, который орал в прижатую к уху трубку: — Ты что, не понял меня? Завтра! К восьми! Документы должны лежать у меня на столе, иначе ты меня знаешь!… Ах, ты не знаешь? Ну, ничего, милый, узнаешь, мало не покажется, — с нежностью охотящегося льва пророкотал он таким голосом, что у Маши даже спина похолодела. Она уже давно забыла о своих срочных делах и во все глаза смотрела на шумного посетителя. Может быть, он даже мог бы сойти за симпатичного, если бы не жесткий взгляд из-под насупленных бровей. — В рейдерство захотел поиграть? — продолжал тем временем вещать грозный господин. — О`кей! Я тебе такой рейдерский захват устрою!… И маски-шоу в придачу! С отбыванием на лесоповале! … Да, да!… Обязательно!… Так! Короче, я всё сказал! И если ты не понял, во что вляпался, мне тебя жаль! Всё! Он нажал на отбой и, скорее, по инерции разговора на повышенных тонах рявкнул на неё: — Шеф у себя?! Маша подпрыгнула на месте, подавив горячее желание забиться под стол, постаралась обрести хладнокровие и строго спросила: — Может быть, вы не станете здесь так кричать? Посетитель выдвинул вперед подбородок и, сверля её глазами, зловещим голосом произнес: — Я. Задал. Простой. Вопрос. Какого чёрта вы мне тут замечания делаете? Ну, никто не хочет работать! Он не успел ничего больше сказать, как из-за двери на шум выглянул шеф и заторопился: — О! Платон! Давай, заходи, я тебя уже полчаса жду! Маша, всё ещё кипя от возмущения из-за манер этого жуткого Платона, исподлобья наблюдала, как он исчезает в кабинете у шефа, но не тут-то было. Он снова выглянул и распорядился тоном, не терпящим возражений: — Девушка, кофейку сделайте! — после чего уже окончательно исчез. Первым порывом было запустить в закрывшуюся дверь папкой, но Маша постаралась взять себя в руки. В конце концов, посетители подобного рода у них в конторе — не такая уж большая редкость. Просто этот казался слишком уж неприятным. Но, судя по тому, как выпрыгнул ему навстречу из кабинета Громов, этот Платон точно был кем-то из ряда вон выходящим. Только вот что интересно, — почему это она, Маша, о новом клиенте ни сном, ни духом? Хотя (она была в этом абсолютно уверена!) уже к вечеру, если не раньше, Громов непременно притащит ей на стол гору папок, документов, выписок, определений и решений судебных инстанций, и она, позабыв о сне и отдыхе, с головой закопается во всю эту юридическую макулатуру, чтобы спасти очередной тонущий корабль. Ладно, ничего не поделаешь, нужно сделать этому хаму кофе. В конце концов, у него явно какие-то неприятности. Рейдерство вон поминал, лесоповалом грозил. Это Маша так наступала на горло собственной гордости, одновременно загружая в «Ароматику» свежие кофейные зерна. Автомат всхлипнул, заурчал, зарычал и, похрюкивая, исторг из своих недр пенящуюся порцию кофе, наполнившего приемную восхитительным ароматом. Она поставила чашку с блюдцем на маленький поднос, положила сбоку сахар, пристроила ложечку и осторожно понесла это хлипкое сооруженьице к кабинету шефа. В этот момент дверь с силой распахнулась, поднос полетел в одну сторону, Маша отпрыгнула в другую, часть кофе выплеснулась на пол, а часть оказалась на Машином новеньком джинсовом пиджаке. Благо, реакция у неё была превосходной, пиджак — плотным, и взвыла она не от ожога, а от неожиданности. Платон, — а это именно его понесла нелёгкая открыть дверь в самый неподходящий момент, — громко чертыхнулся и попытался поймать всё одновременно: и поднос, и чашку, и Машу. Естественно, это ему никак не удалось, и он, недовольно поморщившись, проворчал: — Ну и тарарам вы тут устроили! Глаза у Маши стали размером с уроненное блюдце от беспримерной наглости этого типа, и она, кипя от возмущения и с трудом сдерживаясь, окинула гневным взором разрушения в своем костюме. В дверях за спиной Платона появился Громов и, открыв рот, уставился на локальный атомный взрыв, происшедший в его приёмной, бывшей буквально пять минут назад вполне респектабельной комнатой в бежево-золотистых тонах. Маша в это время стаскивала испорченный пиджак, произнося с паузами от нецензурных слов, которые она проговаривала про себя, всё, что она думает о ненормальных господах, которые врываются в приличный офис, орут как резаные, потом портят одежду, имущество и настроение добрым людям. Наглый тип взирал на неё с безмерным удивлением и, кажется, слышал не только то, что она говорила, но и то, что пряталось в многозначительных паузах, а потом заявил её шефу: — И где ты такую нервную секретаршу-то откопал? Ну, это уже было последней каплей, и Маша, обращаясь уже только к своему директору, сжав зубы, тихим от бешенства голосом проговорила: — Значит так. Я ухожу. Мой костюм — новый! — пришел в полную негодность и требует немедленной замены. А ты тут сам разбирайся с…, — она сделала энергичный жест в сторону посетителя, — гостями! Но меня попрошу в свои дела не вовлекать! Я этими твоими…, — она опять махнула на Платона, — делами заниматься не буду! — Марья! — суровый клич шефа напоминал трубный воинственный глас оленей во время весенних боёв на лесной опушке, но Маша, не обращая внимания ни на какие «гласы», влетела в свой кабинет, сгребла сумочку со стола, сдернула с вешалки плащ и прошествовала через приемную мимо застывших в молчании мужчин, с силой шарахнув за собой дверью. Мужчины помолчали, потом один из них, встряхнувшись, спросил: — Ну, ладно, так где тот твой супер-юрист, который разрулит мои дела и выиграет все суды на свете? Второй задумчиво кивнул на дверь: — Так вот это она и была… Немая сцена, последовавшая за этими словами, завершила так неудачно начавшееся знакомство.