Жизнь в формате штрих-кода

— Машуля приехала-а! — на всех парах по садовой дорожке мчался к ней чумазый Стёпка, растопырив руки и крича во все горло. — Ой, Петя, Машенька приехала! — Где там дочь моя блудная? — Степан, не прыгай на Машу! Маш, он испачкался весь, осторожно! — Сестричка, давай сюда, я тебя уже сто лет жду. — Эй, где там племянница моя, сколько лет сколько зим! — Ой, Машенька, наконец-то, Вась, Маша приехала! Весь этот гвалт обрушился на Машу как весенний ливень, и она, подхватив под мышки угвазданного до макушки Стёпку, закружила его вокруг себя. Тот завизжал от восторга ещё громче, Маша хохотала вместе с ним. Потом, осторожно опустив на дорожку племянника, обняла подошедшего отца, расцеловала маму, которая, стягивая на ходу садовые резиновые перчатки, тоже прибежала сюда. Сергей поднял на руки Стёпку, который прыгал и мешался у всех под ногами. Лиза с полотенцем через плечо протиснулась между родственниками и крепко обняла сестру за шею. Подошли дядя Коля с тетей Раей, расцеловали племянницу в обе щеки, вдалеке на крылечке маячил их долговязый сын Василий. Маша почувствовала, как же её здесь ждали, и вся эта радостная кутерьма заставила события вчерашнего вечера полинять и съёжиться, и сердце перестало наконец-то щемить, и комок в горле растаял, а напряжение отпустило. Вот и правильно она сделала, что собралась-таки и приехала сюда, кое-как, едва ли не за шкирку вытащив себя из гадостной липкой хандры. Мама, отстранив всех от долгожданной гостьи, взяла её за руку и повела к дому: — Доченька, пойдем-ка со мной, перекусишь, чайку выпьешь. А то их шашлык ждать — это с голоду помереть вполне можно. — Чего это — помереть? Через часик-полтора уже всё зашкворчит! — Мам, я завтракала. Не беспокойся, дотерплю. Сто лет шашлыка не ела. — А потому что надо чаще приезжать к родителям. Что это за дела — так надолго пропадать! — Папуль, работы было полно. Командировки ещё. — Ну да, ну да. — Машенька, что-то ты бледненькая, ты здорова? — Да, теть Рая, все нормально. — Да где ж нормально? Девка худая, бледная. Вот в наше время невесты были — кровь с молоком, а нынешнее племя… — ДядьКоль, я же не невеста вроде бы. Вот когда стану… — А? Что? Кто тут невеста? Ты что, Маш, замуж идёшь? — Да не идет она замуж, ты что, Петро? Не, брат, надо это дело на самотёк не пускать, а то вон Лизавета привела Серёгу и безо всяких: муж мой и все тут. — Так, кто там на моего мужа нападает, а? Чем это он вам не угодил? Что за претензии? — О, Коляныч, видал, как прыгнула за своего? Серёга, иди-ка сюда! Отвечай, сватался ты к Лизке, как полагается? — Пап, ну что за предрассудки? — Петр Иваныч, как это я не сватался? А помните, на рыбалку мы ездили тогда. Рыбы приволокли целую ванну, Елена Петровна ещё так ругалась тогда, что мы ей работы на всю ночь привезли. — Ой, Сереж, и не говори! Я вас чуть тогда с вашей рыбой с третьего этажа не выбросила. Устала, помню, ужасно после ночного дежурства, и тут вы ещё! С уловом! — Ах, так это сватовство, что ли, было? Ну, прости, зять, не понял. Ладно, засчитано! Маша, задержавшись на крыльце, посмеиваясь, слушала привычную перепалку своего бурного семейства и параллельно тихонько переговаривалась с Василием, который учился на юридическом и планировал сегодня оккупировать двоюродную сестричку на часок в единоличное пользование на предмет консультации по римскому праву, которое надо было, кровь из носу, сдать в понедельник. Уже поздним вечером, — когда и шашлык был съеден, и вино выпито, и банька, изначально натопленная докрасна, уже остывала, и разговоры, долгие, застольные, были уже позади, и все, наконец-то, разошлись по комнатам и угомонились, — лежа на втором этаже, Маша лениво прислушивалась, как капризничает Стёпка за тонкой стенкой, уставший за день, но никак не желавший укладываться, как терпеливо увещевает его Лиза, как он, в конце концов, затихает, и уже ничего не мешает Маше вновь вернуться к мыслям о том самом «вчера», которые она так упорно гнала от себя. Только Лиза, хорошо знавшая свою сестричку, единственная почувствовала, что что-то не так с ней, что в глазах глубоко, на самом донышке прячется тоска. Но Маша только отшутилась, не готовая вот сейчас выложить всё даже самому близкому человеку. Когда же та отговорок не приняла, Маша только сказала, что потом, все потом, сейчас невозможно, нельзя рассказать, и что надо всё это самой обдумать. Лиза затревожилась, но Маша остановила её и, как могла, успокоила, что всё это не важно, не стоит такого уж внимания и беспокойства, что потом она всё расскажет и с непременными подробностями. Вообще при свете дня Маша даже решила, что не так уж тяжело ей будет побороть свою привязанность, которая оказалась гораздо глубже и сильнее, чем она предполагала, что пережить разрыв с Платоном — дело плевое, и уж она-то непременно справится сама со всеми этими переживаниями, даже без тяжелой артиллерии в виде домашнего психолога Лизы. Но сейчас ночные демоны приподняли поникшие было головы, повылезали изо всех щелей наружу, расправили свои когти и не спеша и с наслаждением принялись терзать её, да так сильно, что она едва сдерживалась, чтобы не застонать в голос. Оказывается, она уже и забыла, как же это больно бывает. И она вдруг пожалела, что осталась ночевать. Дома бы она вовсю поревела, до полного облегчения, здесь же, хотя она и легла одна в своей мансардной комнатке, рыдать в голос было никак невозможно: народ бы сбежался в панике. Чтобы избавиться от мыслей о Платоне, она включила на стене бра и вытащила какую-то потрепанную детскую книжку. Она долго пыталась понять, о чем написано в первой строке первого абзаца первой главы, после чего, наконец-то, поняв всю бессмысленность попыток отвлечься книгу, отложила и, выбравшись из-под одеяла, подошла к окну. Ночь была абсолютно темной, хотя — Маша прекрасно помнила — только вчера луна сидела в ВИП-ложе и, заготовив полное небо попкорна, открыв рот, заворожено следила, как они с Платоном выясняют отношения. Будто в ответ на её невысказанный вопрос в стекло тихонько стукнула капля, за ней другая, пошел дождь, бурный, весенний. И ей вдруг стало легче, словно этот дождик смывал все её боли, тревоги, нашептывая тихие слова сожаления и участия. Маша, постояв немного у окна, отправилась в постель и неожиданно быстро уснула, натянув одеяло повыше.