Исцеление

      Бывает и так.       Иногда нам не становится лучше, потому что боль оказывается единственным связующим звеном между нами и кем-то, кого мы однажды потеряли. Мы вымаливаем осколки счастья у разбитого сознания, выпрашивая крупицы тепла из оставшихся воспоминаний, а затем ломаемся-ломаемся, крошимся на осколки, отказываясь двигаться дальше.       Злость утихает со временем, со временем уходят и эфемерные сожаления, но эта боль, эта разрывающая нутро боль — она остаётся. Липким осадком на душе, раскалённой иглой где-то в сердце. Воспоминаниями о солнце и весне — почти что невыносимо.       Эта боль остаётся.       Светлая и родная, она растёт внутри тебя, улыбчиво сжимает горло. Ты тонешь в её объятиях, забываешься, как в самом сладком сне, потому что эта боль — она нужна, она важна, конечно же, безумно важна.       Потому что эта боль всё, что у тебя осталось.       Бывает и так.       Ты готов к исцелению, готов отпустить, готов стать кем-то, кем всегда мечтал, идти вперёд, мечтать, жить, смеяться, дышать.

***

      Гарри лежал на просторной кровати в абсолютно пустой спальне для мальчиков факультета Гриффиндор. Его грудь медленно вздымалась вверх и опускалась вниз, плакать уже не хотелось. Он ждал завтрашнего дня, потому что находиться в одном замке наедине с Реддлом не доставляло абсолютно никакого удовольствия. Он все летние каникулы не покидал Хогвартс. Завтра первое сентября, а значит, количество студентов возрастёт до, вероятно, трëхста волшебников. Будет меньше шансов столкнуться с Томом в коридоре.       Как вообще произошло, что они встретились? Замок гигантский.       Поттер равнодушно пожал плечами, для него это не имело какого-то значения. Но эта мысль пугала. Пугало ещё и то, что меньше чем через сутки в спальне будет ещё куча других парней-колдунов, а не он один. Но это не так страшно, есть вещи и пострашнее...       Перед Дамблдором Гарри оправдался тем, что портал принёс его не туда, и он абсолютно точно никак не сможет попасть обратно, очень аккуратно намекая на то, что у профессора нет выбора, и он должен оставить мальчишку в школе. — Да, мне семнадцать лет. Исполнилось тридцать первого июля, — по правде говоря, Гарри и сам не знал своего возраста. Когда он сидел на берегу озера и в панике крутил колесико на маховике времени, было второе мая, и ему было семнадцать. Но сегодня уже тридцать первое августа, и рассуждая по логике, его восемнадцатый день рождения был ровно месяц назад, но загвоздка в том, что сейчас тысяча девятьсот сорок четвёртый год, а не прежний, девяносто восьмой. Да, ему всё же семнадцать.       Солнце давно зашло за горизонт. Часы на прикроватной тумбочке бесстрастно показывали полночь. Гарри принял душ, пытаясь вместе с физическим следом войны - кровью и грязью, смыть и душевный. Не получилось. Он даже побрился. — Ах вот почему Дамблдор не хотел верить, что мне всего семнадцать, — пробубнил сам себе Поттер, глядя на отражение бородатого мужчины в запотевшем зеркале. Он давно не брился.       Через некоторое время Гарри снова смотрит в зеркало и видит там семнадцатилетнего мальчика с мамиными глазами-изумрудами. Мама...       В голове мелькает лицо Реддла. Его ледяные глаза, смотрящие в самое нутро, будто в саму душу, будто он смотрит на свой будущий крестраж. Хотя, почему «как будто»... Поттер горько усмехается. Усмехается и вспоминает ощущение его груди на своей щеке. Какая же мерзость... И чертовски повезло встретить его в первый же день.       Уснуть получается, и на удивление - очень быстро. Последняя мысль, промелькнувшая в сознании перед тем, как погрузиться в царство Морфея: как хорошо, что я сейчас на Гриффиндоре.

***

      Гарри впервые за очень долгое время высыпается.       Новая и чистая форма смотрится на нём просто превосходно - он впервые не может оторвать от себя взгляда.       Полностью довольный собой, Поттер спускается в большой зал на завтрак. Вновь замечает, какой Хогвартс светлый и красивый. Перед глазами мелькают серые, почти чёрно-белые картинки разломленного замка вперемешку с трупами. Гарри тут же трясёт головой, пытаясь прогнать дурные мысли и не испортить хорошее настроение, которое по неведомым причинам, возникло впервые за долгое время.       Войдя в зал, он даже не смотрит по сторонам, целенаправленно двигаясь в сторону Гриффиндорского стола. — Привет! — неожиданно раздаётся девчачий голос неподалёку, Поттер переводит взгляд на источник звука и видит кудрявую рыжеволосую девушку с карими глазами и россыпью веснушек на лице. Она кажется милой. Он садится рядом с ней и вглядываясь в еë лицо замечает, что она чертовски похожа на Рона и Гермиону одновременно. Как бы глупо это не звучало, но она будто бы... их дочь. — Привет, я Гарри... Кларксон.       Он конечно идиот, но не настолько, что бы называть свою настоящую фамилию. Тут он Кларксон. — Я Роза Уизли. Сука. — Не видела тебя раньше, ты новенький? — Да. Новенький.       Глаза сами падают на Слизеринский стол, как бы Поттер этого не хотел.       Интересно, там есть кто-нибудь из Малфоев, допустим? Он обводит глазами стол, пытаясь найти хотя бы одну белую макушку, вместо этого утыкается взглядом в уже упорно смотрящего на него Тома. В ушах гудит. Вот чёрт. — Приятно познакомиться! — раздается по левое плечо. — И мне, — отвечает парень, не переставая прожигать взглядом Реддла в ответ.