Исцеление

      «Теплые чувства часто овладевают мной, мне бы хотелось говорить хорошие вещи, и Джинни даже не подозревала об этом. Она никогда не замечала того, как я смотрю на нее, когда она проходит мимо, но оно даже лучше. Я рассматривал каждый ее рыжий локон, пока она проходит мимо и не смотрит в мою сторону.       В ее глазах я выглядел эгоистом, а выражение чувств заканчивалось только раздражением по мелочам. Она милая девочка с искорками в глазах, с неподдельной добротой и прилежная ученица.       Я бы хотел измениться ради нее и ради того, чтобы люди вокруг не считали меня черствым, ведь я тайно в нее влюблен. Сегодня подбросил записку в ее сумку с брелком из какого то девчачьего журнала, назначив ей встречу в 17:05 около стадиона для квиддича, а в конце поставил подпись «твой тайный поклонник». — Не хочу ломать тебя своим поведением, Джинни Уизли, и сегодня ты в этом убедишься...»       Гарри скомкал записку почти двухлетней давности и убрал в карман джинс. Ему нравилось находиться в обычной, маггловской одежде. Это казалось чем-то до жути уютным и родным. Что ж, это отнюдь не удивительно.       Он вновь сидел на берегу того самого озера. Перед глазами снова появилось лицо Уизли. Ох, Джинни, милая Джинни... прости, что не смог уберечь тебя. Я отомщу Тому настолько, насколько он этого заслуживает. Правда.       Воспоминания нахлынули с новой силой, и Поттер не стал их останавливать. Где, если не здесь, думать о таких личных вещах? Гарри нравилось это место возможностью остаться с собой наедине.       Тут никогда никого не было. Сколько он себя помнит. — Рыжеволосая, кареглазая милая Гриффиндорка? — голос, перекрывший доступ к кислороду раздался почти в затылок, — А Уизли смогла произвести на себя впечатление, я смотрю. Какого-блять-нахуй-чëрта он тут забыл? Ëбаный легилимент. Так, Гарри, не думай ни о чём, он читает твои мысли. — Да, Гарри, не думай ни о чём, я читаю твои мысли, — с издëвкой сказал Реддл, садясь рядом и переводя свои ледяные глаза на Поттера. Он усмехался одним лишь взглядом. Как это вообще ему удаётся?       Он был одет в школьную мантию, на груди красовался серебристо-зелëный галстук, неподалёку от которого и сам герб факультета Слизерин - змея.       Его лицо было гладко побрито, в доказательство тому - лёгкий аромат средства для бритья, возникший вместе с появлением самого Тома. Гарри задержал взгляд на его скуле - острой и худой. Интересно, если до неë дотронуться, обрежешься? Поттер уже планировал коснуться рукой его щеки, но тут же вовремя выходит из своеобразного транса. — Неприлично так долго смотреть на человека, — кто бы говорил, — Я, кстати, так и не представился... Вот гадëныш. Опять свои фокусы устраивает. — Меня зовут... — Гарри не выдерживает. Что это за союз вообще такой идиотский? Мальчишка и поехавший пацан, который в будущем грохнет всех его близких. Да и уже его руки однозначно заляпаны кровью. Тошнота подступает к горлу, когда Поттер наконец отходит на достаточное расстояние от злополучного озера и сидящего рядом с ним, теперь в одиночку, Реддла, — Том. Вот и познакомились.

***

      Гарри забежал в комнату и рухнул на кровать. Сил больше не осталось, ни моральных, ни физических. Кажется, по дороге он сбил парочку третьекурсников... и, возможно, кого-то из преподавателей. По окну по-сентябрьски начал бить дождь, ещё глубже погружая в депрессивное состояние. Парень прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить бешеное сердце.       Реддл шёл медленно, не замечая дождя, глаза его ледяные, как и обычно, смотрели чётко вперёд, как будто перед ним что-то было. Изредка моргая, он не отнимал взгляда от гнетущей пустоты впереди себя. Он вымок насквозь, в доказательство тому была рубашка, находящаяся под плотной мантией, которая слегка отвратно прилипала к телу. Волосы намокли, становясь чернее чёрного, но не переставая быть такими же кудрявыми. Струйка то ли дождевой воды, то ли пота плавно стекала по лбу. Хотя, от чего ему потеть в прохладную погоду?       Том усмехнулся своим мыслям и ускорил шаг, с каждым шагом становясь всё меньше и меньше похожим на труп.

***

      Поттер лежал неподвижно уже около часа. Несколько студентов подозрительно поглядывали на него, наверняка думая что-то вроде: «Жив?». Но да, Гарри жив. По крайней мере, очень сильно старается так выглядеть. — Кларксон! — вначале Поттер никак не отреагировал, но спустя пару секунд вспомнил, что теперь это его фамилия. О таких вещах нельзя забывать, — Тебе записку передали... вот, — староста факультета протянул парню пожелтевший от старости кусок пергамента.       Гарри сомнительно взглянул на протянутый лист, затем перевёл такой же взгляд на старосту. — От кого? — Анонимная. Отправитель посчитал, что ты сам всё поймёшь, как только прочтешь. — Отправитель? Посчитал? — Поттер нахмурил брови, а его сонные глаза выдавали недовольство, — Это он? Неужели он? Внутри даже промчалось подобие злобной усмешки. — Как я и сказал, отправитель попросил о анонимности. Я не могу отказать, — последняя фраза вырвалась как-будто бы случайно, незапланированно. Ага, откажешь тут. — Благодарю.       Маклеод кивнул и вышел из спальни не проронив больше ни слова.       Так называемая «записка» была полностью пустой. Гарри не пришлось долго думать. — Апарекиум, — прошептал тот, направляя волшебную палочку на кусок пергамента и следя за тем, как текст сам вырисовывается на листе.       «Я сожалею, что отнял твою улыбку. Ты вроде бы был таким счастливым, когда думал о ней. Я правда не хотел. Я бы с радостью отдал тебе свою, но у меня настоящей никогда не было».       На последнем предложении почерк был настолько кривым и отличался от прежнего, что Поттер еле разобрал слова, что были там написаны. Видимо, руки дрожали жесть как сильно. Лицемер и манипулятор. Сукин сын.

***

      Гарри лежит без сна изредка поглядывая на жëлтую записку, исписанную тëмно-синими чернилами.       Том лежит без сна изредка поглядывая на орлиное перо, испачканное в тёмно-синих чернилах.       Где-то в лесу, около рокового озера мокнет под дождем пачка сигарет, однажды украденная Реддлом из маггловского ларька.