Собственность

      Каждому порой необходима чья-то забота и нежность, хотя бы иногда, в перерыве между чередой несущихся друг за другом событий. И Кабуто не исключение. Быть рядом с одним из Легендарных Саннинов — большая честь, но вместе с тем, это невероятно утомляет. Орочимару требует немало, нужно всегда быть готовым к работе, выполнять все задания в срок и непременно успевать развиваться и самому, чтобы не стать попросту ненужным. Кабуто с этим справлялся, причём очень хорошо, однако отдачи никакой не получал. От Орочимару он и не ждал этой отдачи, но всё равно иногда тихо мечтал о нежности. Не от Орочимару, конечно — этот мужчина был явно не тем, в чьих объятиях Кабуто мог безопасно заснуть. Кабуто хотелось кого-то более близкого, простого, чтобы разница в возрасте, в конце-концов, была не столь велика.       Ожидаемую заботу Кабуто получил совершенно от неожиданного, по его мнению, человека — один из подчинённых Орочимару, парень по имени Шичиро из какой-то крохотной безымянной деревушки, был словно живым воплощением солнечного луча. Он был слишком улыбчивым на фоне всего того, что происходило в убежищах, слишком заботливым для того, кто безжалостно приводит для Орочимару новых подопытных. В общем — странный. Он с самого начала проявил к Кабуто больше интереса, чем к самому Орочимару, пытался сблизиться, проявить заботу. Якуши это не нравилось, он ожидал подвоха или «ножа в спину», однако, ничего не менялось в худшую сторону. Шичиро с первыми лучами солнца приходил с новым материалом и информацией для Орочимару, отсиживал в лаборатории с медиком до поздней ночи, а потом таинственно уходил, оставляя на лбу Кабуто мягкое касание тёплых губ.       И Кабуто решил принять его теплоту, подпустить ближе к себе, потому что это внимание, похвала, восхищение его способностями и, в конце-концов, простая человеческая нежность и забота, со временем начали ему нравиться. Даже слишком. Шичиро будто этого и ждал, потому что стоило Кабуто хоть немного открыться — заботы и внимания становилось в разы больше. Кабуто будто тонул в этой теплоте и нежности. Ему, впрочем, нравилось тонуть, нравилось чувствовать себя нужным и принимать заботу. Якуши никогда симпатии к Шичиро не испытывал, но со временем начинал понимать, что Шичиро в него, похоже, влюблён. Это не помешало Кабуто продолжать забирать и впитывать всё то тепло, что ему давали, а от редких проблесков совести, говорящих о том, что играть с чужими чувствами нехорошо, юноша защищался аргументом того, что он взамен на заботу позволяет Шичиро быть так близко к нему, позволяет касаться, открывает слабые уголки души, впускает в личное пространство.       Сегодня он снова должен прийти. У Кабуто не было времени проверить это утром, так как он был занят порученным ему заданием, однако закончил он с ним довольно быстро, и вернулся в лабораторию. Якуши, хоть и не любил самого Шичиро, любил его заботу, поэтому ждал его всегда с каким-то трепетом. Дверь в лабораторию с тихим скрипом открылась, и ожидаемый медиком гость зашёл в помещение, сияя лучезарной улыбкой на веснушчатом лице. — Кабуто-чан, здравствуй! — радостно поприветствовал медика он, поправляя свои непослушные волосы светло-каштанового цвета, облаком крупных кудрей обрамляющие его лицо. Это «-чан» Кабуто немного смущало, но он не противился, считая это ценой за всю теплоту, которую он бессовестно берёт у влюблённого в него парня. Шичиро подошёл к юноше ближе, утягивая его в нежные тёплые объятия. — Здравствуй, Шичиро-кун. — ответил ему Кабуто более спокойным тоном, осторожно прижимаясь ближе, вслушиваясь в ощущение чужого тепла. Эти нежные касания были одной из тех вещей, которых медику долгое время не хватало. — Как твои дела, как себя чувствуешь? Как успехи в медицине? Орочимару-сама не сильно нагружает? — Шичиро направил в сторону юноши целый шквал вопросов, мягко кладя тёплые ладони на его щёки и заглядывая в большие чёрные глаза своими, тёплого медового оттенка. — Всё…хорошо. — с лёгкой запинкой в голосе ответил Кабуто кратко, не прерывая зрительного контакта. Он знал, что Шичиро без ума от его чёрных глаз, и старался почаще смотреть на него, дать возможность поймать взгляд бездонных омутов. Просто чтобы ответить на заботу.       Шичиро приблизился к чужому лицу с мягкими чертами и оставил нежный поцелуй на щеке, кажется, ничуть не расстроившись от краткого ответа. — У меня тоже всё хорошо… Я соскучился по тебе, Кабуто-чан. — признался он, тепло улыбаясь, и вновь поцеловал медика, на этот раз в уголок губ. Кабуто нравилась эта нежность, нравилось, что в большинстве случаев ему не нужно давить из себя лживый интерес к Шичиро, потому что последний куда больше интересовался самим Кабуто. Однако, иногда тёплых поцелуев, чашки заботливо заваренного чая или домашнего печенья Якуши было мало. Он хотел удовлетворять не только потребности души, требующей тепла, но и потребности своего юного тела, слабого к похоти сознания. Шичиро с успехом предоставлял и это, единственный минус — он никогда не проявлял инициативу. Кабуто приходилось делать всё самому.       Медик ласково провёл ладонью по чужой щеке, оглаживая усыпанные веснушками скулы, и скользнул рукой к шее, чтобы затем притянуть парня к себе ближе, касаясь губами чужих, вовлечь его в глубокий, мокрый поцелуй, настойчиво толкнуться своим языком в чужой рот. Шичиро послушно ответил на поцелуй, прижимаясь губами к чужим, обвил руками талию Кабуто и прикрыл глаза, смущаясь такого напора. Кабуто целовал его долго, глубоко и пошло, а когда отстранился, между их губами возникла тонкая ниточка слюны. — Шичиро-кун… Мне было одиноко без твоих рук. — полушёпотом произнёс Якуши, томно смотря на партнёра из-под полуопущенных белых ресниц. Он знал, что надо делать, и как себя вести, чтобы Шичиро тоже захотел его, и умело совершал необходимые манипуляции, заставляя парня ублажать его. — Ты… Хочешь… Сейчас…? — как всегда смешно смущаясь, уточнил Шичиро, щёки которого порозовели от такого очевидного намёка.       Ответом на его вопрос послужил утвердительный кивок.       Кабуто не хотел ждать, пока Шичиро решится, он первым взял его за руку, уводя к дивану, стоящему у стены в лаборатории. Иногда Якуши хотелось бы, чтобы парень был увереннее, чтобы мог прижать его, толкнуть на диван, иногда заставить и принудить, но это шло бы вразрез с привычной мягкостью Шичиро. Вместо грубых движений, он уложил его на диван крайне бережно, словно боясь, что может сломать, и навис сверху, с нежностью заглядывая в чужие глаза. Кабуто приходилось терпеливо пережидать все эти слишком трепетные моменты, но оно того стоило. Медик первым начал раздеваться, он, приподнявшись, стянул верх своей одежды, а после приглашающе запрокинул голову, открывая шею для поцелуев. Шичиро намёк понял без слов, припадая тёплыми губами к тонкой коже, любовно целуя. Он никогда не оставлял засосов, не кусался, от его поцелуев оставались лишь влажные следы.       Кабуто сладко выдохнул, прикрывая глаза и расслабляясь в нежных руках. Шичиро продолжал зацеловывать его шею, понимая каждый намёк, когда медик поворачивал голову, подставляя под мягкие губы определённые участки. К касаниям губ Шичиро добавил язык, выводя невидимые влажные узоры на светлой коже, заставляя Якуши под ним расслабиться ещё больше, почти плавиться от такой горячей нежности к нему. Медик доверял ему, и, наверное, именно поэтому хотел порой принуждения, ведь знал — Шичиро остановится, если он попросит.       Шичиро знал все чувствительные места на теле юноши, или, может, Кабуто просто настолько вело от касаний, но с ним всегда было хорошо. Может, когда-то ему не хватало настойчивости, но его нежность компенсировала всё это. Шичиро повёл руками от талии к рёбрам медика, мягко перебирая подушечками пальцев и вызывая у Кабуто волны приятных мурашек. Якуши ухватился руками за его плечи, не сжимая, лишь цепляясь за него, чтобы показать свою отдачу, показать, что ему хорошо. Шичиро многого и не нужно было, он, оторвавшись от шеи, стал опускаться поцелуями ниже, провёл языком по впадинкам ключиц, оставил несколько невесомых, словно порхание бабочки, поцелуев, на чужих плечах, и повёл влажную дорожку ниже. Он мокро зацеловывал грудь, рассыпая тёплые нежные поцелуи по коже, руками продолжая касаться талии и рёбер, то перебирая пальцами, то настойчиво проводя тёплыми ладонями. Кабуто таял от этой ласки, купаясь в лучах чужой нежности, сам выгибался навстречу приятным касаниям, подставляясь, и чувствовал скорее сладкое расслабление, чем жгучую страсть. Страсти с Шичиро не было никогда.       Парень приподнялся, отстраняясь от груди медика, и мягко взял его руку в свою, поднося к губам. Он ласково поцеловал ладонь, чуть потираясь носом о мягкую кожу и вдыхая запах бинтов и медикаментов. — Я так люблю твои прекрасные нежные руки. Твой запах… Кабуто-чан, он успокаивает меня. — тихим ласковым голосом проговорил Шичиро, нежно целуя запястье. Кабуто чувственно вздохнул, заглядывая в чужие медовые глаза, и мягко улыбнулся партнёру. Ему нравилось, когда Шичиро говорил необычные комплименты. Это ощущалось как-то по-особенному тепло. Парень снова поцеловал запястье медика, мокро прижимаясь губами к тонкой коже, обводя венки кончиком языка. — Ах, Шичиро-кун… — тихо, жалобно простонал Кабуто от прикосновений к столь чувствительному месту на его теле.       Шичиро, видя, как это нравится партнёру, продолжил ласкать губами и языком запястье, иногда целуя ладонь, или её тыльную сторону. Он любил руки. Руки всегда казались ему самым красивым фрагментом человеческого тела, и рукам Кабуто он уделял особое внимание, зацеловывая их, касаясь тёплыми губами костяшек пальцев, вдыхая впитавшийся запах медикаментов и крови. Он целовал каждый палец, языком обводил венки запястья, заставляя Кабуто сладко выдыхать от приятных касаний. Медик сам вытянул руку из плена чужих пальцев, чтобы вместо неё протянуть другую, оставленную без внимания.       Шичиро снова принял немую просьбу послушно, целуя уже другую руку, подушечками пальцев поглаживая тыльную сторону ладони и ведя ниже, почти касаясь локтя. Он дарил Кабуто столько поцелуев, сколько юноша не получал на протяжении жизни даже простых приветствий. Якуши томно вздыхал, утопая в нежной похоти, пока Шичиро с упоением ласкал его ладонь и запястье. Кажется, он мог бы и дальше осыпать поцелуями красивые тонкие пальцы и вылизывать каждую венку, поэтому Кабуто снова сам подал руку назад, с тихой беззлобной усмешкой отбирая у Шичиро свою ладонь. — Пожалуйста, продолжай. — тихо напомнил ему медик, который начинал возбуждаться от такого обилия ласк, и тело его желало большего. Больше поцелуев, чтобы они рассыпались градом невесомых касаний по всему телу, больше тёплых ласковых рук, чтобы кожа впитала эти касания в себя, хотелось, в конце-концов, почувствовать партнёра в себе, ощутить плавные мягкие толчки, сводящие с ума своей нежностью. — Прости, я так люблю твои руки, что не могу от них оторваться… — неловко хихикнув, Шичиро чуть сощурился, огонь настенных факелов блеснул в его глазах. Он послушно продолжил, вновь склоняясь над юношей, осыпая его тело поцелуями, каждый миллиметр нежной кожи изучая губами.       Кабуто сладко выдыхал, жмурился, сминал ткань одежды на плечах Шичиро, плавясь под поцелуями, а когда тёплый мокрый язык коснулся низа живота, — ещё одного особенно чувствительного места — медик сорвался на тихий стон, выгибаясь навстречу мокрым прикосновениям, что усиливали возбуждение, делая его практически некомфортным. — Шичиро-кун… Хватит меня мучать. — проскулил медик капризным тоном, ломая брови и заглядывая в тёплые глаза партнёра, чтобы посмотреть самым умоляющим взглядом, на какой он был вообще способен. Кабуто не нужно было манипулировать, искать способ получить своё, Шичиро и так готов был дать ему всё и даже больше, но пользоваться тем, что природа одарила его миловидным лицом и большими глазами, Якуши любил, потому что работало всегда. Сработало и сейчас, Шичиро, нехотя отстраняясь от желанного тела, смущённо снял с себя мягкий свитер, — он всегда раздевался полностью, когда хотел раздеть полностью и своего партнёра, — а после потянулся к штанам Кабуто, даже их стягивая с какой-то странной бережностью, будто бы Якуши мог в последний момент сказать, что передумал.       Кабуто ничуть не стеснялся, когда лежал полностью обнажённый перед Шичиро, потому что от этого парня исходила особенная комфортная аура. Напротив, юноша сам нетерпеливо развёл ноги, откидываясь на диване, и привычно прикрыл глаза, расслабляясь в ожидании продолжения. — Кокосовое масло в верхнем ящике. — тихо сказал он, направляя партнёра, и затих, вслушиваясь в шорохи рядом.       Шичиро потянулся к невысокому узкому комоду возле дивана, выдвигая первый ящик и ожидаемо нашёл там небольшую бутылочку. Кабуто слышал, как парень открыл её, а после почувствовал тонкий кокосовый аромат, и нетерпение снова подогрело его желание. — Шичиро-кун, только пожалуйста, не тяни… Начни сразу с двух. — чуть хмурясь, но не открывая глаз, потребовал Якуши, не настроенный терпеть слишком долгую подготовку. Он, несомненно, ценил, как Шичиро всегда бережно к нему относился, начиная растяжку с всего одного пальца, но сегодня он не хотел ждать. Его снова послушали — сначала Кабуто ощутил мягкие губы на своей шее, отвлекающие от дискомфорта, а после почувствовал, как в него плавно проскользнули два смазанных пальца. С губ сорвался тихий вздох — было немного непривычно после длительного перерыва, но благодаря аккуратности скорее приятно, чем больно, а рассыпающиеся по шее поцелуи отвлекали, заставляя забыться в этой нежности.       Пальцы внутри скользили плавно, с невероятной аккуратностью. Кабуто почти сходил с ума от того, как Шичиро касался его там подушечками тёплых пальцев. Он мягко, с лёгким нажимом провёл по чувствительному комочку нервов внутри, проталкивая после пальцы глубже, и Якуши всхлипнул от пьянящего удовольствия, выгибаясь, и нетерпеливо подаваясь бёдрами навстречу в желании повторить это ощущение. Хотелось просить, умолять о настойчивости, произнести что-нибудь горячее и пошлое, но медик держался, зная, что такой порыв нарушит трепетность, которую давал ему Шичиро. Кабуто почти не чувствовал дискомфорта, когда Шичиро чуть согнул пальцы внутри него и, сделав пару движений в таком положении, добавил третий. Юноша снова выгнулся, сам двинул бёдрами, насаживаясь на чужие пальцы, тихо простонал, облизывая пересохшие от разгорячённого дыхания губы. И хотя Шичиро, подчиняясь немой просьбе, начал совершать движения более глубокие, Кабуто продолжил выгибаться навстречу, стараясь ускорить процесс. В какой-то момент чужая нежность превращалась в сладкую пытку, заставляющую жарко желать большего, но Якуши никогда не просил, старался не торопить партнёра, принимая отдаваемые ему ласки.       Кабуто разочарованно опустился обратно на диван, когда Шичиро плавно вытащил из него пальцы, и из-под полуопущенных светлых ресниц стал смотреть за дальнейшими действиями парня. Он снял свои штаны, невпопад краснея, и плавными движениями нанёс скользкое масло на свой возбуждённый член. Якуши был тихим, не издавал громких стонов, почти не касался чужого тела, но Шичиро всё равно возбуждался, лишь от возможности одарить медика ласками, доставить удовольствие. Кабуто приглашающе развёл ноги шире, улыбнулся самыми уголками губ, рассматривая смущённое веснушчатое лицо в огненном свете факелов. Парень устроился удобнее, ласково проводя тёплыми ладонями по обнажённым бёдрам медика, и плавным, аккуратным толчком вошёл в него едва на половину, тут же останавливаясь, давая привыкнуть. Благодаря хорошей подготовке Кабуто и так не чувствовал даже намёка на боль, но от такой внимательности к его удовольствию всё равно вело.       — Можешь начинать двигаться… — тихо напомнил Кабуто, вновь направляя партнёра. Он всегда почти полностью управлял процессом, словами, или одними лишь зазывающими движениями указывая Шичиро на то, чего он хочет. И парень, как всегда, прислушивался, прекрасно считывал каждый намёк, ему было достаточно даже простого взгляда. Он плавно двинул бёдрами, проникая на всю длину, и сорвался на тихий стон, ощущая то, как приятно чувствуется тепло чужого тела изнутри. Кабуто сладко выдохнул, когда твёрдый член вошёл в него полностью, и просяще посмотрел на партнёра. Шичиро взял юношу за руку, прижимая её к постели, прижался ладонью к ладони, переплетая их пальцы, и начал двигаться в плавном глубоком темпе. Взяв в свободную руку другую руку Кабуто, он вновь поднёс чужое запястье к губам, оставляя ласковый тёплый поцелуй на тонкой коже. Он всегда трогал его руки во время секса, тянулся к рукам и при разговорах, поначалу Кабуто казалось это странным, но со временем он начал получать удовольствие, особенно в тот момент, когда Шичиро неожиданно выяснил о чувствительности его запястий.       Выводя влажные узоры на чужой руке кончиком языка, Шичиро неотрывно смотрел на лицо Кабуто, скользя взглядом тёплых медовых глаз по мягким чертам. Ему нравилось ловить самые малейшие изменения милого лица, нравилось видеть, как отражается в мимике то удовольствие, что он дарит медику. От плавного темпа Якуши почти таял, а мокрые касания к запястью делали ощущения ещё ярче. Страсти между ними не было. Даже дыхание у Кабуто никогда не сбивалось, секс с Шичиро был чем-то невероятно расслабляющим, как тело, так и душу. Кабуто закинул одну ногу на талию партнёра, чтобы двинуться навстречу его толчкам, насадиться глубже, получить большего. Улавливая в движениях немую просьбу, Шичиро чуть увеличил темп, подбирая теперь более удачный угол проникновения — с каждым толчком он задевал чувствительную точку, от стимуляций которой Кабуто выгибался и тихо стонал, сладко выдыхая. — Ты невероятный, Кабуто-чан. — тихо на выдохе прошептал Шичиро, чуть сжимая тёплую ладонь медика и вновь глубоко толкаясь. С его губ срывались тихие стоны, а лицо залил возбуждённый румянец. — Тебе хорошо со мной? — спросил он, смотря прямо в большие чёрные глаза Кабуто. — Мне хорошо… с тобой. — чуть помедлив, ответил ему Якуши, выгибаясь от очередного скользящего толчка. Немного растрёпанный, покрасневший, с раздвинутыми ногами и съехавшими очками, он чувствовал себя сейчас особенным, восхитительно прекрасным от того, как смотрел на него Шичиро. Ему правда было хорошо. От плавного темпа, от касаний тёплых губ к запястью, от полного нежности и восхищения взгляда тёплых медовых глаз. Кабуто мягко вытянул своё запястье из кольца чужих пальцев, взял Шичиро за руку, переплетая пальцы в замочек, потянул его руку на себя, чтобы и сам парень наклонился. Кабуто запрокинул голову — хотелось поцелуев в шею. И он их получил, такие нежные и влажные, заставляющие забыть на время обо всём, что происходит за пределами лаборатории.       Мягкие, но такие правильные и точные глубокие толчки, соприкосновение ладоней и нежные поцелуи, всё это плавно доводило медика до конца. Шичиро, как обычно, слишком хорошо считывал желания Кабуто, и выпустил одну из его ладоней, чтобы освободившейся рукой обхватить член юноши, начиная делать плавные движения в такт своим толчкам, водя рукой вверх вниз поначалу почти невесомо, едва касаясь возбуждённой плоти. Якуши под ним жалобно заскулил, выгибаясь и ёрзая в попытке толкнуться в руку и навстречу толчкам одновременно, и Шичиро, повинуясь, повёл рукой уже более настойчиво, чуть задерживаясь каждый раз, чтобы подушечками пальцев настойчиво, с приятным давлением пройтись по головке. Кабуто пошло выгнулся, запрокидывая голову, и кончил, срываясь на тихий протяжный стон.       Шичиро, сделав ещё несколько плавных толчков, вышел, доводя себя до конца уже рукой, пачкая живот медика и свои пальцы. Кабуто расслабленно улёгся на диване, смотря из-под полуопущенных ресниц за тем, как Шичиро тянется за салфетками, чтобы всё вытереть, а затем лениво надевает штаны и ложится на диван. Якуши последовал его примеру, натягивая штаны, и вновь опустился на диван, утянутый в объятия партнёра.       Кабуто всегда чувствовал себя нужным и особенным рядом с Шичиро, настолько, что временами юноша задумывался о том, что этот парень слишком хороший для их мира. Якуши, даже спустя довольно длительной игры в любовь с Шичиро, всё ещё не понимал, как такой ласковый человек, похожий на маленькое тёплое солнце, может совершать преступления. Они лежали совсем близко, почти вплотную. Шичиро взял его руку в свою, нежно целуя ладонь, и прижался к ней щекой, мягко улыбаясь своим мыслям. — Кабуто-чан, люблю тебя. — произнёс он ласковым полушёпотом, оставляя ещё один поцелуй на щеке медика.       Кабуто не ответил. Он не любил Шичиро, он любил то, как Шичиро любит его. И лгать почему-то не мог, поэтому в такие моменты просто молчал, слушая мягкий тёплый голос солнечного парня. Вместо слов Кабуто сам поцеловал Шичиро в уголок губ, чуть улыбаясь ему, но лжи не произнёс. Он и так пользовался этой любовью, поэтому считал, что лучше недоговаривать, чем лгать. И Шичиро, кажется, вполне хватало и молчания. Он прижал медика ближе к себе, выпуская его руку, чтобы зарыться пальцами в мягкие серебристые волосы, находя в возлюбленном умиротворение и своё счастье.       На несколько коротких минут между ними повисло молчание. Шичиро продолжал ласково перебирать светлые волосы, зарываясь пальцами в мягкие прядки. — Кабуто-чан… — он тихо позвал медика, чуть отодвигаясь, чтобы заглянуть в его большие чёрные глаза. — М? — Кабуто вопросительно посмотрел на него полусонным взглядом, совсем растаявший под нежными прикосновениями. — Давай убежим..? Я хочу быть счастливым с тобой. На свободе. Я знаю, куда мы можем пойти, я готов защищать тебя! Обещаю, мы справимся, Кабуто-чан, я сделаю тебя счастливым. — смотря на него взглядом, полным надежды, горящей в тёплом медовом цвете его глаз, предложил Шичиро, всем своим сердцем желающий счастья для них двоих. Он хотел, чтобы они были всегда вдвоём, чтобы были свободны. — Прости, Шичиро-кун, я не могу… — тихо, с толиками вины в голосе ответил Кабуто, почему чувствуя стыд перед парнем за то, что не мог пойти с ним. Якуши, чтобы спрятаться от нежеланно нахлынувшей вины, уткнулся лицом в веснушчатое плечо, пряча взгляд. — Ничего страшного. Главное, чтобы ты был счастлив. — как всегда ласково произнёс Шичиро в ответ, лишь ближе прижимая медика к себе. Он не хотел навязывать Кабуто своё счастье, и готов был согласиться с любыми условиями.       Он любил его.