Меняющая реальность

      Корвин оказался рядом почти сразу после того, как Ланали отключилась. Первой реакцией мужчины был ступор. Его дочь была мертвецки бледной, лицо перепачкано кровью. А Макс, что баюкал её, весь дрожал. На мгновение сердце Корвина остановилось. Она погибла. Победила Синтестера ценой собственной жизни. Именно этого он и боялся больше всего на свете. Потерять самое дорогое, что у него осталось. Корвин дёрнулся всем телом, выходя из оцепенения. Нет! Она не погибла. Она должна жить. Рано он опустил руки. Он опустился на колени пред Максом и Лали, и первым делом отыскал сонную артерию. Секунда, и ничего. Сердце камнем рухнуло вниз, и тут под его пальцами удар.       — Жива, — выдохнул Корвин.       — Жива? — переспросил Макс, с надеждой посмотрев на него.       — Да. Но очень слаба. Нужно срочно поместить в неё исцеляющую сферу. Сможешь её донести?       — Да, конечно.       — Тогда за мной! — скомандовал Корвин, рывком поднявшись с земли.       Они быстро пересекли футбольное поле, найдя Лиама. Всем, кто интересовался, что с Ланали, отвечали, что сейчас каждая секунда на счету, и все подробности потом. Корвин попросил Лиама открыть им портал в штаб. Ведь именно там он держал древний артефакт, способный создать нужную сферу. До кабинета Корвина они практически бежали.       — Положи её на диван, — скомандовал он, роясь в секретном ящике стола.       Пока Макс бережно укладывал тело Ланали, Корвин уже нашёл заветный предмет. Полоснув себя ножом по ладони, он активировал его заклинанием.       — Redde mihi vitam meam!       Алое пламя охватило ладонь и кристалл. Корвин приложил его к груди дочери, и тот стал медленно погружаться в её тело. Когда артефакт полностью исчез, Ланали дёрнулась, как от удара электрошоком. Макс ринулся к ней, но Корвин удержал его.       — Так и должно быть. Не мешай ритуалу.       Макс остался стоять на месте, устремив свой взор на возлюбленную. Её тело расслабилось, цвет лица перестал быть бледным, дыхание стало ровным и видным невооружённым взглядом. Только вот в сознании Ланали не пришла.       — Получилось? — в голосе Макса сквозила паника.       — Думаю, что да.       — Тогда почему она не очнулась?       Корвин тоже задавался этим вопросом. Ему бы очень хотелось, чтобы дочь, как по волшебству, сразу же открыла глаза и чувствовала себя отлично. Но приходилось мыслить здраво, проанализировав неутешительные факты.       — Через неё прошёл большой поток энергии. Именно поэтому вас должно было быть двое. Для одного выдержать подобное практически нереально.       — Корвин, я… метка вернулась, и я еле стоял на ногах. Но я не отступал. Ланали сама вытолкнула меня из круга. Я бы никогда… — Макс запинался, пытаясь объяснить, что произошло.       Вид у него был виноватый и очень опечаленный. Корвин жестом попросил его остановиться. Того и гляди сам сейчас рухнет от переизбытка эмоций.       — Я знаю, что ты бы её не бросил. Но она же у нас упрямая и ставит безопасность любимых превыше всего, даже своей собственной, — ободряюще похлопал он его по плечу.       — И что нам теперь делать?       — Только ждать, Максимус. Только ждать. Теперь всё зависит от её воли к жизни, — ответил Корвин, устало опустившись рядом с Ланали на диван.       Минуты превратились в часы, но она так и не очнулась. Было принято решение перевести её домой. Макс попросил у Корвина разрешения остаться с ней в его доме. Он возражать не стал. Аспер за время их ожидания несколько раз связывался с ним по негласной речи и просил, как это станет возможным, прибыть в Совет. Поэтому когда они доехали до дома и разместили Лали в её комнате, с тяжёлым сердцем он уехал. И попросил связаться с ним, если будут какие-либо изменения в состоянии Ланали.        Корвин связывался с Максом каждые два часа. Настолько неспокойно было отцовское сердце. Только вот ничего не менялось. Ланали не приходила в себя, хотя выглядела уже хорошо. Даже синяки и ссадины исчезли с её кожи. Макс не ел и не спал, находясь всё время рядом. Боялся отойти даже на минуту. Сидел у её кровати, держа за руку, и время от времени повторял:       — Вернись ко мне, любимая.       К вечеру второго дня вернулся Корвин. Он сообщил Максу, что до момента, как Ланали очнётся, он больше не покинет дом. И практически насильно заставил Макса покинуть спальню Ланани и пойти отдохнуть и привести себя в порядок. Тот нехотя согласился, но обещал, что уже утром сменит его.       — Ещё один упрямец, — проворчал Корвин, когда за Максом закрылась дверь. — Вы стоите друг друга, родная.       На этих словах отец уже мягко улыбнулся и погладил дочь по щеке. То ли от усталости, то ли это случилось на самом деле, но ему показалось, что на мгновение уголок её губ дрогнул в улыбке. Он стал всматриваться в её лицо, но больше ничего подобного не заметил. Корвин, решив, что всё же это усталость, устроился в кресле рядом с её кроватью и задремал.       Ланали пришла в себя, но совершенно не поняла, где находится. Кругом была непроглядная темнота, но как ни странно, она её не пугала, а скорее умиротворяла. Лали не чувствовала ни своего тела, ни боли, совершенно ничего. Сколько длилось её нахождение в этом странном месте она тоже не знала. Может быть минуты, а может быть часы или дни. Времени тут совершенно не ощущалось.       «Интересно я умерла? Если так, не так уж и страшно», — подумала она и удивилась тому, как спокойно отнеслась к своим мыслям.       Лали помнила всё, что с ней произошло до того как оказалась с здесь. Ритуал, её решение нарушить правило, обретенная мощь, победа. И самое грустное воспоминание: его печальное лицо.       «Максимус».       Имя любимого и его образ яркой вспышкой озарило сознание. А дальше калейдоскопом пронесло все их лучшие и не только моменты. Их первая встреча. Его попытки сблизится и её отстранённость. Первый поцелуй. Тайны и недомолвки. Её признание, его в ответ. Чувства, что вспыхнули между ними, и противится им не было сил. И все события после: его плен, молчание, что ранило её так сильно, как она ринулась его спасать и дальше и дальше, до его последних ей слов и самого красивого, но наполненного тревогой, взгляда изумрудных глаз.       «Мы с тобой бойцы. Только вот я, кажется, не справилась», — подумала она, печально улыбнувшись.       Но Ланали не жалела. Да, она нарушила порядок ритуала, вытолкнув Макса из круга. Вобрала в себя всю силу, которая была рассчитана на двоих. Тогда время шло на секунды, и объяснить ему, что она почувствовала, что может справится одна, не было возможности. Он чах у неё на глазах. И она практически физически ощущала, что Макс не выдержит. Именно тогда словно сама сила магии, проникающая в неё, убедила Лали, что можно поменять правила, что озвучил Аспер. Что даже без Макса ритуал завершится, и даст им ту мощь и силу, которая необходима для победы.       «Может я ошиблась? И это было вовсе не чутьё, а лишь моё желание защитить любимого? Но тогда ритуал бы не сработал. А у меня же всё получилось».       Ланали продолжала прокручивать в голове события решающей битвы и всё же пришла к выводу, что поступила правильно. Как и предположила, что сила, позволившая ей победить Синтестера, забрала её в темноту, как плату за нарушение.       «Что же, если такова цена, я готова её заплатить. Я спасла много жизней. Теперь у всех впереди светлое будущее. Мои родные и близкие будут счастливы. А значит я прожила свою жизнь не зря».       Эти мысли окончательно успокоили Ланали, которая до конца не понимала, что с ней сейчас происходит. Она расслабилась, все мысли улетучились, и Лали уснула в невесомости темноты, где оказалась. Когда она вновь пришла в себя, ничего не изменилось. Всё та же темень вокруг, всё та же тишина и лишь она и её мысли. И она продолжила вспоминать самые тёплые моменты своей жизни. Вот она играет в саду с Лиамом и Фреей, и они пробуют воспроизвести заклинание, которое она стащила у отца из кабинета. А Корвин ловит их на этом и отчитывает. Голос его строг, но глаза добрые. И Лали понимает, что он по-настоящему не сердится, а лишь поучает их.       «Хорошо, что я успела сказать отцу, что люблю его. Он и так это знал, но мне немного легче от того, что я всё же успела».       Эта мысль светлой печалью озарила сознание Ланали. Как бы не умиротворяла тишина и темнота вокруг, она скучала по дорогим ей людям.       «Видимо это моё искупление: помнить их всех и грустить. Но пока я помню, я ещё существую. А вот если начну забывать, видимо, полностью растворюсь здесь», — пришла к очередному заключению Ланали.       «Не растворишься. И это не наказание», — раздался женский голос.       Если бы Ланали ощущала своё тело, сейчас бы точно почувствовала, как сердце в груди заколотилось, как ненормальное. Она что, здесь не одна? И нечто, что заговорило с ней, умеет читать мысли?       «Я часть тебя, точнее правильно сказать это ты часть меня, поэтому всё, что ты вспоминаешь и о чём думаешь, вижу и я», — ответили ей.       Общение с неизвестной напоминало негласную речь. За одним исключением, Ланали слышала интонацию с которой были произнесены слова.       «Можно узнать, кто вы?»       «Я магия».       «Магия? Но как…»       «Как возможно, что мы с тобой общаемся. Всё просто. Ты обратилась к моей силе, чтобы победить врага. И теперь на время мы одно целое, и твоя речь доступна и мне».       «Можно ещё вопрос?»       «Задавай».       «Почему мы в темноте?»       «А это вопрос к тебе, дитя».       Ланали готова была поклясться, что услышала усмешку в речи магии. Только вот никак не могла понять причину. И если бы сейчас могла видеть себя, точно бы нахмурилась и надула губы.       «Мы в твоём сознании и только тебе определять, как в нём всё будет», — снисходительно попробовала объяснить ей магия.       «Не понимаю».       «Попробуй представить себе любое любимое место и что ты там», — подсказала она.       Ланали сосредоточилась, подумала о солнечном луге, усеянном подсолнухами, которой они отыскали в пригороде недалеко от дома. И как только она ярко представила его в своих воспоминаниях, темнота начала меняться. Лали продолжала думать о луге, не отпуская его образ, и уже через пару минут стояла на нём, ощущая и своё тело, и лёгкий тёплый ветер в волосах.       — Ух ты! — не сдержала она восторга.       Здесь Ланали нравилось куда больше, чем в кромешной невесомости. Если бы она знала, что способна оказаться в любом месте, давно бы это сделала. Но ведь она думала, что умерла, и темнота что-то вроде чистилища.       — Спасибо вам, — искренне поблагодарила она древнюю силу.       — Не за что. Это место прекрасно, и мне самой нравится больше предыдущего, — голос магии, как дуновение ветра, коснулся слуха Лали. И был он мелодичным и нежным, как трель соловья.       — А я могу вас увидеть?       — У меня нет облика. Я существую во всём живом.       — Но у вас же женский голос.       — Я проанализировала тебя и решила, что обратись я к тебе мужским, ты бы испугалась, но мой голос может быть любым.       — Тут вы не ошиблись, спасибо, что поберегли мои нервы.       — Ты уже достаточно напереживалась, дитя. Теперь тебя ждёт хорошая жизнь.       — Хотелось бы в это верить, только вот… — Ланали запнулась. У неё было столько вопросов. Права ли она в своих выводах про ритуал? Что сейчас происходит дома? И как ей очнуться, чтобы встретится с теми, по кому она очень скучает? Но может ли она донимать расспросами магию? Или же должна просто поблагодарить за помощь, и на этом унять своё любопытство?       Магия сама заговорила с ней, отвечая на вопросы, ведь все мысли Лали были для неё открытой книгой.       — Я позволила ритуалу состояться, потому что чувствовала, как твоя душа беспокоилась за любимого. У тебя чистое сердце, хоть и успевшее повидать горести. Поэтому я решила, что ты выдержишь.       — Спасибо вам за этот дар. Я действительно очень переживала за Макса, но и не хотела всех подводить.       — Поэтому я и показала тебе, что ты можешь его отпустить.       — Потоки энергии, что почти перестали тянуться к нему. Значит, я всё правильно поняла.       — Да, ты молодец. А он, в данную минуту, не отходит от тебя и просит вернуться к нему.       Сердце Ланали сжалось в груди до боли. Макс так переживает за неё и рядом. Наверное сходит с ума от мучительного ожидания и неведения, очнётся она или нет. Как же она хочет успокоить его. Только вот сама ещё не понимает, когда очнётся, и как ей поспособствовать этому.       — Твоё тело уже почти полностью восстановилось, ждать пробуждения осталось не долго, — ответила на её немые терзания магия. — У меня есть для тебя ещё один подарок, дитя.       — Ещё? — неподдельно удивилась Лали. Куда уж больше? Она и так не знает, как отблагодарить за всё, что ей даровали.       Магия мягко рассмеялась её мыслям. И этот смех был таким уютный и чистый, что становилось теплее на душе. Словно ты дома, укутанный пледом смотришь любимое кино.       — Рано или поздно, желаю, чтобы в твоём случае всё же поздно, твоя душа станет частью меня. Проживи жизнь достойно. До свидания, Ланали. — последние слова магии коснулись слуха, и Лали поняла, она ушла из её сознания насовсем.       Отчего-то после её ухода Ланали стало грустно. Она обхватила себя руками, пытаясь унять внезапно обрушившуюся на неё тоску. Это не особо помогло, но всё же хоть немного успокоило. Лали сделала шаг в сторону распустившегося цветка подсолнуха. Погладила пальцами нежные, яркие лепестки, пытаясь отключить мысли и сконцентрироваться на ощущениях. Тоска начала отступать. Ланали сделала глубокий вдох, а вот выдохнуть уже не смогла. За её спиной послышались слова. А голос, что их произнёс, был до боли знаком.       — Ланали, какой красавицей ты выросла.       Лали замерла, не в силах повернуться. Рука, что до этого оглаживала лепестки, задрожала. Пальцы поледенели на руках и ногах. Этот голос ничуть не изменился. Она узнала его, хоть и слышала в последний раз ещё совсем малышкой. Так вот о каком подарке сказала ей магия. Это встреча, которую Ланали считала невозможной. Но при этом всем сердцем мечтала о ней. И сейчас ей очень страшно обернуться. Вдруг это лишь плод её воображения? Вдруг ей почудилось?       — Ну же, посмотри на меня, родная, — ласковая просьба обращается к ней.       На негнущихся ногах Ланали развернулась. Её взгляд встретился с точно такими же, как у неё, голубыми глазами. Непрошеные слёзы побежали по щекам, а с уст сорвалось одно-единственное слово:       — Мама…       Она улыбнулась ей нежно и немного печально и раскрыла руки для объятий. В следующее мгновение Ланали уже подбежала к ней и крепко обняла, содрогаясь от рыданий. Мама гладила её по волосам, позволяя дать волю эмоциям. Её девочка была очень сильной, она это знала.       Лали чувствовала тепло её тела, аромат спелых яблок и заботу, и постепенно начала успокаиваться. Когда поток рыданий стих, а тело перестало дрожать, она нашла в себе силы немного отстраниться и снова взглянуть на маму.       — Стало легче? — с улыбкой на лице спросила она, стерев последние слёзы со щеки.       — Угу. — пробормотала Ланали, шмыгая носом.       — Это хорошо, моя девочка. Я хочу поговорить, пока у нас есть ещё время.       Мама выпустила её из объятий. Опустилась на траву, похлопав рядом с собой, чтобы и Лали последовала её примеру. И она это сделала. В голове ворошился рой вопросов, но Ланали не знала, с чего начать. О чём спросить сначала? Хватит ли у них времени поговорить обо всём, о чём ей бы хотелось? Столько времени утекло, и ей так много хочется рассказать маме.       — Я знаю, у тебя много вопросов, родная. И я бы хотела ответить на каждый, но сейчас это невозможно. Ты скоро очнёшься. Твоё время ещё не пришло.       — Я только встретила тебя, и скоро нам придётся снова проститься? — дрогнувшим голосом спросила она.       — Да, это так. Но не печалься, прошу. Ты же знаешь, что мы все часть магии. И когда придёт своё время, и ты, и твой отец, вы присоединитесь ко мне, и мы снова будем вместе. Но сейчас у нас есть с тобой короткий миг, чтобы я могла сказать тебе кое-что очень важное. Попроси Корвина, — мама с таким трепетом произнесла имя отца, что защемило в душе. Она до сих пор любила его и не забыла, — чтобы он перестал винить себя за всё, что случилось, и прожил остаток своей жизни с хорошими воспоминаниями. Мне больно смотреть на то, как он страдает. Он скрывает это от тебя, он скрывает это от всех. Но я теперь часть магии, и я чувствую это. Я хочу, чтобы он был счастлив. Как и хочу, чтобы ты была счастлива. Для меня это очень важно. Поэтому, пожалуйста, Ланали, родная моя, не горюйте. Мы всё равно, в своё время, будем все вместе. И только это имеет значение.       — Я обязательно передам ему твои слова, мама. И обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы ты не переживала за нас.       — Это именно то, что я хотела услышать. — Погладила она её по щеке. — На счёт тебя я не сомневаюсь Максимус замечательный.       — Что? Как? Ты всё знаешь?       Мама озорно ей подмигнула. В уголках глаз проступили неглубокие морщины.       — Я немножко подглядела. Магия позволила это сделать. Он чудесный и очень тебя любит. Такие чувства просто так не проходят. Надеюсь, в будущем я увижу вашу свадьбу и внуков.       — Мама! — Ланали покраснела от макушки до пят, представив, что мама могла увидеть то, чего родителям видеть не стоит.       Мама искренне засмеялась. И ещё раз крепко обняла дочь. Она склонилась к её уху и почти шёпотом произнесла:       — Прислушайся. Он зовёт тебя. Тебе пора проснуться.       Ланали попыталась отстраниться, чтобы ещё раз взглянуть на маму. Но она не позволила, крепче прижав её к себе.       — Не нужно, родная. Не люблю прощаться. Закрой глаза и слушай. А я ещё немного побуду рядом.       Ланали послушно прикрыла глаза, как и попросила мама. Ей так хотелось побыть с ней ещё. Поговорить по душам. Многим поделиться. Но она понимала и принимала, что сейчас это невозможно. Их встреча это и так большой подарок. Она мысленно поблагодарила магию за это, а потом обратилась к своим чувствам. Все звуки исчезли, как и тепло объятий мамы. Но лишь на секунды она осталась в тишине. А потом Лали услышала шёпот, такой родной и приятный сердцу.       — Любимая, вернись ко мне.       Ланали всем своим естеством потянулась к этому голосу. И он становился всё громче. Когда просьба Макса была слышна, как будто он сидит или стоит с ней совсем рядом, Ланали распахнула глаза. Солнечный свет из окна заставил её обратно зажмурится и застонать.       Макс подскочил на месте, услышав это. Тут же оказался рядом. Его холодные подрагивающие пальцы коснулись её ладони.       — Ланали, — осипшим голосом позвал он её.       Она в этот раз уже медленно открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Его зелёные глазах, что до этого потускнели, засияли. Он прижал её к себе очень аккуратно. Зарылся новом в растрёпанные волосы, вдыхая её аромат.       — Маленькая, как же я рад, что ты очнулась.       — Я скучала, — ответила Ланали и прижалась к Максу теснее, обвив руки вокруг шеи.       Чувствовать его рядом, слышать его голос, иметь возможность обнять — это было так ценно. Ведь на короткий миг Ланали думала, что уже больше не увидит его. Но сейчас он был рядом. И именно его голос и просьба вели её в реальный мир из забвения сознания.       — Как ты себя чувствуешь? — немного отстранившись и заглянув ей в лицо, спросил Макс.       — Хорошо, — улыбнулась ему Лали.       — Точно? Ничего не болит? Может есть какие-то неприятные ощущения?       — Точно, — она погладила его по щеке.       Макс прижался к её руке так отчаянно, прикрыл глаза, а затем оставил на ладони трепетный поцелуй. Ланали видела, как часто вздымается его грудь. Он до сих пор был слишком взволнован. Ей даже казалось, что она слышит, как бешено колотится его сердце в груди.       — Долго я была без сознания? — нарушила тишину Ланали.       — Сегодня десятый день.       Лали поджала губы и округлила глаза. Десять дней за неё переживали родные и близкие. Она думала, что прошло куда меньше времени. Хоть время и не ощущалось в забвении, но когда она оказалась на поле подсолнухов, по её ощущениям прошла всего пара часов.       — Надо сообщить всем, что я очнулась. Папа в Совете?       — Нет. Он здесь. Я сменил его утром и отправил поспать. Ночью он был с тобой, а меня выгнал отдохнуть.       — Вы не отходили от меня всё это время?       — А как иначе? Разве мы могли оставить тебя. Корвин и я не теряли надежду, что ты вот-вот придёшь в себя, и мы хотели быть рядом, когда это случится.       — Прости, что заставила вас так волноваться, — Ланали отвела свой взгляд, кусая губы.       Она уже успела разглядеть любимого: мешки под глазами, бедность лица. Ей показалось, что он даже похудел. И всё из-за неё. Наверняка Максимус злится, только вот не показывает этого из-за усталости и боязни за её состояние. А он имеет полное право обругать её. Она бы на его месте себя обругала.       — Главное, ты очнулась и с тобой всё в порядке, — мягко приподнял он её подбородок, чтобы она вновь посмотрела на него.       И когда она это сделала, он поцеловал её, очень трепетно и нежно, почти сразу попытавшись отстраниться. Только Ланали ему не позволила. Схватила за ворот рубашки, так, что тот затрещал, прижалась к нему всем телом и жадно завладела губами. Она вложила в свой поцелуй всё: страх потерять его, тоску, радость долгожданной встречи и немое обещание быть отныне рядом. И Макс понял каждую её эмоцию, отвечая на её порыв. Ведь сам прочувствовал каждую из них, сидя у её кровати. Его руки сомкнулись на её талии, пока их губы терзали друг друга не в силах оторваться. И лишь необходимость сделать вздох заставила их прерваться. Они уткнулись лбами, тяжело дыша, но не разрывая объятий.       — Пообещай мне больше так не делать, — прошептал Макс.       — Как?       — Рисковать собой ради других. Я чуть с ума не сошёл от мысли, что могу потерять тебя, — наконец озвучил он то, что пожирало его изнутри все эти дни.       — Обещаю, — на выдохе произнесла Лали.       Ещё несколько минут они просидели в тишине, обнимаясь. Давая себе возможность насладиться долгожданной близостью любимого человека. Успокаивая мысли и колотящиеся в груди сердца. Позволяя себе поверить в то, что самое плохое осталось позади.        А после Макс отправился разбудить Корвина. Не прошло и пары минут, Ланали лишь успела сесть на кровати, как отец практически выбежал в её комнату. Он сразу бросился обнимать её с таким напором, что Лали закряхтела в его руках.       — Папа, задушишь!       — Прости, родная, — ослабил хватку Корвин.       А затем, в отличие от Макса, сразу засыпала её вопросами, попутно разглядывая её. Что она чувствовала, когда была без сознания? Как чувствует себя сейчас? Нет ли какого-то дискомфорта? Не кружится ли голова? Чувствует ли она свою магию?       Ланали поспешила успокоить встревоженного отца, что с её самочувствием всё в порядке. А потом поделилась с ним и Максом своей встречей с магией. Объяснила и свой поступок на поле боя и то, что ей поведала древняя сила, подбираясь к самой сложной части рассказа для отца — встречей с мамой. И Ланали не ошиблась: когда она озвучила, что встретила маму, лицо отца побледнело.        Корвин отвёл от дочери свой взгляд, а руки его сжались в кулак, с такой силой, что побледнели костяшки на пальцах. Ланали взяла его за руку, погладила с особой нежностью и передала послание мамы. Когда последние слова сорвались с её уст, Корвин посмотрел на неё. В его тёмных глаза блестели слёзы, но кроме печали, сожаления и злости на самого себя, Ланали смогла разглядеть в его взгляде искру надежды на прощение.       — Амелия, я обещаю при нашей дочери, постараться прожить остаток своей жизни, так, чтобы ты не переживала за меня, — дал Корвин обещание вслух, в надежде, что может именно сейчас она смотрит на них.       Ланали печально улыбнулась, в уголках глаз защипало от слёз. Но то были не слёзы горести, а слёзы надежды на счастливое будущее для всех, кто был ей так дорог. Она порывисто обняла отца. Не самый простой, но такой нужный разговор состоялся.       Остаток дня Ланали, Макс и Корвин провели дома. Ведь стоило им по негласной речи сообщить, что Лали очнулась, как друзья без промедления прибывали к ним, чтобы её увидеть. Радостные возгласы друзей, объятия, искренние улыбки стали спутниками их вечера. Тяжёлый груз неизвестности из-за состояния Ланали покинул их сердца.       Ещё несколько раз Лали пришлось повторить свой рассказ про встречу с магией, ведь именно в нём были ответы, которые так интересовали всех. Совсем без сил, но в хорошем настроении почти в полночь Ланали, Корвин и Макс проводили последних гостей и отправились спать. Уже завтра и в последующие дни и недели их ждало ещё не мало дел.       Корвину необходимо было присоединиться к Асперу, ведь только его глава Совета желал видеть своей правой рукой, и совместно они должны были наладить работу. Выпустить ряд поправок в законы. Объявить во всеуслышание об отмене закона о смешанных и ещё множество изменений, которые улучшат жизни каждого мага на земле.       Ланали и Максимусу предстояло сообщить команде своё решение покинуть её состав. Пара решила попробовать себя в ином амплуа, а именно преподавании в особом центре для смешанных магов. Эту идею озвучил Макс. Он как никто другой знал, каково это, понять, что ты не такой как все, но не понимать, что с этим делать. А до сих пор неизвестно, всех ли смешанных магов собрал Синтестер. Возможно есть ещё те, кто скитаются по миру, совершенно не понимая, что с ними происходит. И вот таким магам нужна помощь в адаптации в их родном мире. Как и новому поколению смешанных магов, которые со временем появятся на свет.       Ланали поддержала идею Макса сразу, как только услышала. С командованием штаба отлично справлялись Лиам и Ингрид. Их уважали и прислушивались. Новые члены команды стали достойными приемниками. И оставить свой пост Лали могла с лёгким сердцем. Да и самой ей хотелось более спокойной жизни. Осесть на одном месте рядом с любимым, но при этом иметь возможность творить во благо их мира.       Аксель и Фрея вслед за Ланали и Максимусом изъявили желание покинуть ряды команды. Их светлым натурам хотелось помогать. Они подали прошение вступить в специально организованный корпус помощи пострадавшим от сражения с Синтестером людям. Совет единогласно одобрил их кандидатуры. Попутно помогая людям, Акс и Фрея готовились к свадьбе. Своего решения и желания связать судьбу вместе они не поменяли.       Майра, Амана и Шейн взяли на себя заботу об остальных смешанных магах, которые были сильно травмированы после подчинения воли. Им предстояли долгие месяцы восстановления после случившегося. Но с поддержкой и заботой шанс на полное выздоровление был почти стопроцентный. Совет полностью оправдал их. И нужно было лишь, чтобы они сами перестали корить себя за содеянное. А после, полностью оправившись, они были вольны решать, чем хотят заниматься.

***

       В воздухе витал запах цветущих яблонь. Майское солнце согревало своими лучами. Ласковый ветер путался в волосах. Макс и Ланали стояли в обнимку перед достроенным зданием центр для смешанных магов. Уже завтра будет грандиозное открытие. Первые маги ступят на порог и обратятся за помощью, и им обязательно её окажут. Ведь Макс оказался прав. И после того, как во всеуслышание закон отменили, смешанные маги с разных уголков мира явились в поисках правды о себе.        Глаза Макса и Лали сияли от осознания, что больше никому не нужно прятаться. Что такие, как они, теперь полноправные члены общества. То, что ещё недавно казалось неосуществимым, стало нынешней реальностью. И они приложили к этим хорошим изменениям свою руку. А ещё они были счастливы, что они есть друг у друга. Что несмотря на смутное время и все преграды и трудности, их сердца не очерствели. Что они не побоялись открыться, обнажить душу и сердце перед друг другом. Что не утратили способности любить искренне и нежно. И время, проведённое вместе, лишь укрепило и приумножило их чувства.       Впереди был ещё долгий путь, не без сложностей и испытаний. Но в глазах каждого, кто пережил тот злополучный день, теперь горела надежда. Они выиграли главное сражение. Получили шанс всё исправить. Не без потерь и горести, но всё же сумели и выстояли. И каждый из них был готов потрудиться, чтобы отныне и впредь мир больше не подвергался подобному испытанию. Новые законы с равными возможностями для всех. Новое правление. Новые надежды и мечты, которые обязательно сбудутся. Новое начало, как белый холст. И только им решать, какими красками он будет расписан.

Конец.