Опасная зона

Самое обычное скучное утро прорезал резкий сигнал тревоги. Перед этим где то бахнуло. Совсем не сильно. Может военные что подорвали. К такому люди привыкли за много лет беспределов. Жизнь и не думала налаживаться, она просто становилась обычной. В здании фельдшерской службы оживленнее становилось к вечеру. Словно в трактире. Сюда подтягивались подвыпившие и подравшиеся военные, которым влетело бы за появление в таком виде в госпитале гарнизона. Или охотники, по пьяни выпускающие пар на друг друге. Казалось бы жесткий цейтнот буквально во всем. За окном разруха и зомби гуляют за городом. Натуральный пост-ап. Но, что выпить и чем закусить всегда найдется. Мирное население захаживало, больше за советом и добрым словом. Лечить, как раньше, людей было нечем. Само понятие медицины больше приравнивалось к знахарству и тугим перевязкам порванными на ленты полосками ткани. Деградация на лицо. Цзинъи — паренек 17 лет, в камуфляже веселой раскраски скучал под окном в приемной отца, типа дежурил. Мирную жизнь, такой, как ее описывал отец он не помнил. Его отец — фельдшер, единственный доктор с дипломом на весь в город. Цзинъи считал, что диплом что то вроде магического жезла. Который дает права и уважение, но его никому не показывают. Никогда в глаза это чудо не видел. Малышом он считал, что папа ему рассказывал сказки, описывая прошлую жизнь с интернетом, регулярным общественным транспортом, супермаркетами, кинотеатрами и школами. Но подрастая и даже походив в какую то само организованную школу с десятком разновозрастных мальчишек, он понял, что это все реально существовало. Остались предметы былой роскоши. Учебники, половину которых он не понимал. Атласы с картами. Энциклопедии. Научиться читать было определенно полезным навыком, которому Цзинъи отдавал все свободное время. Он осознал, что раньше мир был совершенно другим. Без опасности заражения и свирепых монстров. В том мире у него была мама и игрушки. Теплое молоко — наверно это очень вкусно. Раньше, по рассказам взрослых дети учились на много больше, целые годы просиживая на уроках. Какой кошмар! Столько времени тратить на сидячие упражнения и пачкать каракулями драгоценные тетради! Все же, с детской непосредственностью, он считал эту жизнь лучше. Свободнее, но скучнее. Уйти погулять нельзя. Опасно. Разговаривать с незнакомцами тоже. Трогать папин ноутбук нельзя, сломаешь. Цзинъи был послушным мальчиком и выполнял все требования отца. Иногда, конечно, кровь бурлила и хотелось сотворить что — ни будь этакое, но подводить отца — себе дороже. Он был очень уважаемым человеком. Отец обучил его многому на практике и на словах. Он старался запомнить непонятные термины, читал этикетки на лекарствах. С памятью у него было отлично. Но в голове больше оставалось из прочитанных книг. Читать он страстно любил. Читал он много и все подряд. Любой клочок годного текста. Особенно любил художественные книги из старой библиотеки. Когда он открывал пожелтевшие страницы, окружение расцвело яркими красками фантазии. Воображение юноши легко рисовало дальние страны, города с миллионами жителей, воздушный транспорт и космические корабли. Как то отец принес маленький кусочек пластмасы. Цзинъи потом удивлялся мастерству предков творить чудеса с помощью «микрочипов». Отец вставил эту маленькую штучку в ноутбук и открыл для Цзинъи еще один сказочный мир! Мультики и фильмы, драмы, документалка, несколько детективных сериалов про полицейских. О врачах ничего не было, но парень не огорчался. Он ночами напролет, тайком от отца включал ноутбук и смотрел-пересматривал все содержимое флешки. Парень сидел, подложив ладонь под голову, и ковырял ножом торец подоконника, вырезая последнюю букву своего имени. Кстати, писать, считать и читать он умел на приличном уровне. Отец постарался, задалбывая его арифметикой и грамматикой. Вот он и вырезал, что на ум пришло: свое имя. Образованный! Когда вдруг все быстро изменилось. Зазвучала тревога. Цзинъи не мог поверить своему счастью. Наконец то движ! На его памяти подобного давно не было. В комнату вбежал отец, кинулся к шкафу с лекарствами, стал собирать холщовую сумку с красным крестом на боку. — Что то случилось? — скрывая надежду, спросил Цзинъи. — Скорее, малыш! ЧП в городе! — не отрываясь от сборов, ответил отец. — Я не малыш! ЧП это кто? Начальство? — Не кто, а что. Беда. Стену подорвали. Из штаба дадут горючее, поедешь с Ляном сам. Я буду здесь встречать. Не могу оставить больницу без врача. Цзинъи навострил уши, быстренько зашел в уголок, вымыть руки и натянуть поверх униформы белую куртку медика. Новости все интересней и интересней! Он поедет на вызов один! Кому беда, а кому приключения! [I]Он, как Джеймс Бонд будет на крутом корвете рулить по сельве, отстреливая кенгуру! Пусть этот Бонд не врач, корвет корабль и сельва — тропический лес, а кенгуру просто звучит здорово — Цзинъи был вне себя от радости, выдумывая на ходу себе свою историю. По улице бегали люди. Торговцев как ветром сдуло. Надрывалась сирена и все машины ехали в одну сторону. Их побитая и залатанная неотложка подпрыгивала на рессорах по колдобинам в колонне военных машин. Взрослые были нешуточно напуганы и скрывали страх за громкой руганью. Инъи держался серьезно, подыгрывая настроению взрослых, но ни капельки не боялся. Цзинъи выглянул из окна машины и увидел впереди столбы то ли дыма, то ли пыли. Не смотря на возраст, статус сына фельдшера придавал ему авторитет. Водитель и военные, видя белую куртку врача, достающую парню до колен, уважительно уступали дорогу и помогали ему с двумя полными медикаментов сумками. *** Поднятый по тревоге гарнизон Шудуна, все, кроме стоящих на постах, занимали позиции вокруг разлома, взяли в полукруг развалины башни от одного края разрушенной стены до другого. Пустые грузовики вернулись в центр города. Громкие команды офицеров доносились до оказавшейся раньше всех здесь компании. Их почти сразу заметили и из командирского бобика в их сторону поспешили солдаты с винтовками наперевес, посчитав виновниками взрыва. Но уже на подходе Ванъина узнали да и Сичень был знаком. Лица людей расслабились, а винтовки вернулись на плечи. — Здравия. — козырнул офицер. Сичень его помнил по вечернему посещению штаба, поэтому многие вопросы к нему отпадали. — И вам того и туда же. — пошутил Сичень. Офицер на миг завис с рукой у виска, переваривая шутку. Это вам не Гусу, где к манере охотника Ланя шутить по делу и без уже давно привыкли. Их расспросили по быстрому. Времечко поджимало. На заднем фоне уже звучали одиночные выстрелы, отпугивающие первых голодающих мертвецов. Выяснилась причина и следствие взрыва. Командир гарнизона попросил всех взрослых свидетелей позже зайти в штаб, записать показания. Цзян Чен, не перестающий хмуриться при приближении военных, очень скептично хмыкнул, на счет ближайшего будущего города в общем и штаба в частности, но смолчал ради Лина. Не хотел пугать его еще больше мрачными предсказаниями. Они попрощались. Офицер посоветовал не вооруженным и раненым держаться подальше от этой местности, пожал здоровую руку Сиченю, кивнул, прикоснувшись к козырьку Чену и отчалил. Зомби стали появляться чаще, целыми кучками по 5-10 особей. *** Обстановка за стенами была той же, которую отметили раньше участники последних приключений у ворот. Очень много зомби разной комплекции, свежести и харизмы толпились вокруг города. С самого верха сторожевых башен было заметно, как к стенам со всех сторон мигрировали целые стада свежих живчиков. Их отстреливали, но зомби, словно разумные, стали держатся от пулеметчиков дальше, обходя стороной, лезли к стенам, куда пулеметы не доставали. Толпились, выли и пытались вскарабкаться вверх. Пока это им не удавалось. Как отмечалось раннее, обычно зомби вели себя пассивно, стояли или бродили без цели, если в ближнем радиусе не появлялись живые люди. Их можно было иногда обмануть, запахом или укрытием. Явно, не гнилыми зенками они находили добычу. А сейчас их словно что то вело к городу, к глухим стенам, за которыми скрывались люди. Прошлая ночь оказалась очень тревожной для дежурства. Взрыв пробил здоровый провал в стене почти до уровня земли. Распуганные и оглушенные взрывом мертвецы в эту брешь полезли первыми. Это их отстреливали одиночными. Уже покалеченные, они не представляли опасности для людей, кроме как шансов умереть от омерзения. Зато спустя пол часа со всей округи, как предсказывал Цзян Чен, подтянулись свежеприбывшие. Теперь бойцам только подавай обоймы. Оказывается, у штаба был план, завалить этот пролом всяким хламом, который могут найти. Грузовики привезли солдат и вернулись в город, где их уже нагружали добровольцы всем, что можно было собрать. Мешками с мусором, кусками кирпичей и бетона, досками, ржавыми остатками от автомобилей. Предлагали это потом поджечь, чтоб отпугивать ходячие трупы. Горючку жалко, но жизнь дороже. *** Цзян Чен, получивший официальное разрешение «валить по дальше», подсадил мелкого на задний край сидения, показав великолепную растяжку, как у гимнаста, перекидывая ногу через руль своего байка, усаживаясь перед Лином. — Все будет хорошо, не переживай, — сказал он притихшему парню, огорченно оглянувшись на остающихся на месте братьев, свистнув Принцессе, рванул обратно по тому же пути, по которому сюда приехали. Когда ж, глядя на путь под колесами, отъехал достаточно, чтоб его лица никто не мог рассмотреть, нервно закусил губу. Да, казалось, он сейчас просто струсил. Ванъин давно забил на репутацию. Кому другому довелось хлебнуть потерь щедрой горстью, как ему? Сейчас он отвечает за жизнь Лина и не собирается допускать даже призрак потери. «Хорошо» -странное слово, когда слышишь его, почему-то думаешь ровно наоборот. Оно настолько приелось, что принимать его за истину стало практически невозможно. Волей неволей мы обманываем других, скрывая боль за этой фразой, предполагая, что никто ни о чём не догадается. Вот только фраза заезжена до дыр, поэтому, каким бы искусным актёром ты бы не был, твое «хорошо» воспринимается, как попытка скрыть боль и страх, которые ты не хочешь показывать. «Такой пришибленный этот мир» — рассуждал про себя Цзинь Лин. Он привык, смирился, что после таких успокоительных фраз, от него не ждут клятвенных заверений в доверии. И все на время становится спокойным. Хотя где-то в глубине сознания он хотел не притянутого за уши успокоения, а внимания к себе и вопросов о самочувствии, чтоб знать, что кому то ты, показав, что ты небезразличен. Он не подал виду, что его состояние несколько серьёзнее, чем кажется с виду, не желая причинять лишнего беспокойства дяде. Сердце сбоило, тянуло болью под лопаткой, перед глазами мелькали темные мушки и кажется он побледнел. Руки и ноги покалывало холодом. Остаточная реакция после шока. Видимо давление падает и он скоро отключится. Заработал себе психовегетативный синдром, как выразился доктор в приюте: «от хорошей жизни» в кавычках. Сичень встал и проверил совместное с братом творение. Запястье и ладонь были перемотаны тканевым бинтом. Пальцы двигались нормально. Сжимать пока тяжело, как и двигать кистью, но можно считать руку рабочей. С ногой было сложнее. Он сам вколол оставленное на черный день обезболивающее, дезинфицировал, стянул края раны пластырем, перемотал по верху штанины, чтоб дыра не отвлекала. — Брат, Сичень, ты точно сможешь с этим сражаться? — спросил тихо Ванцзи, догадавшийся, что Сичень умышленно игнорирует его тревожные взгляды. — Ванцзи, у меня отобрали в штабе меч. Я без такого оружия, как без штанов. Как думаешь наш проводник Цзян поделится со мной одной из катан? Вопрос Сиченя был риторическим, он глянул в след отъезжающих дяди с племянником и вздохнул. За периметром оцепления, на приличном расстоянии от боевых действий остановился пикап санитарной машины. Развалины стен без крыши и окон стали для патронажной службы прикрытием. В ожидании раненых и новых распоряжений, Цзинъи выпрыгнул из кабины, открыл задние двери в салон и подготовил тесты для укушенных, как тренировал его отец. Вроде бы у солдат все под контролем, больших потерь не предвидится. В реалиях ситуации на всем острове все могло поменяться в любую минуту. Не был исключением и этот раз. Сначала послышались возбужденные крики людей, привлекающих к чему то на стене внимание, потом началась беспорядочная пальба. Оказалось, периметр защиты внешней стороны нарушен, зомби взбирались на стены. Но не это так напугало людей. Среди медленно шевелящейся массы появились слишком прыткие с гипертрофированными конечностями. Цепкие и верткие, как обезьяны. Они, на глазах удивленных солдат, выпрыгивали из толпы гигантскими скачками, быстро приближаясь к огневому заслону, взбираясь по стенам и соскакивая вниз, в тыл оцепления. Какой то неизвестный охотникам вид. Как человекообразные животные, покрытые темной кожей, тощие, с полной пастью зубов и красными склерами глаз. Такое чудовище могло привидится только в кошмаре. Они сильно отличались от гнилых собратьев, бывших когда то людьми, словно творения безумного ученого. Становилось понятным, каким образом так быстро исчезали человеческие города. Сичень задрал голову вверх, поняв, что его риторический вопрос стал насущным. Ванцзи вцепился в предплечье брата от всплеска эмоций. Удивление, опасение, какая то гибельная решительность тлела в его глазах, когда он видел скачущих зомби. Все больше их появлялось и все ближе они припрыгивали. — Это какой то новый вид. — констатировал факт Сичень, лишь бы что то сказать вслух. — Черт! Мне нужен меч. Ваши стрелки за ними не успевают. Ванцзи, твой лев пусть лучше туда не суется. Его могут задеть пулями. — Мгм. Вейж… Молодой человек тронул льва за загривок. Большой кот, песочной окраски оклемался, подобрался ближе к хозяину и нервничал, хлеща себя по бокам хвостом. Люди кричат, звери (именно так он расценивал зомби) подбираются ближе, а хозяин стоит на месте. Вейж переступил передними лапами, выпустив когти и царапая грунт. «Р-няв» — выразился он недовольно. Взаимопонимание между львом и человеком было за гранью разумного. Льву тоже передалась тревога людей. Вдали стих звук мотоцикла Цзян Чена. Было заметно, что они остановились у неотложки и пара медик снимал с байка Лина без чувств. — Брат, я остаюсь здесь.- с выразительной артикуляцией произнес Ванцзи, догадываясь, что сейчас начнется, чуть отступил от харлея, позволяя Сиченю уехать. Бичень легко покинул ножны, бликанув в лучах солнца гладкими гранями. Ванцзи запрыгнул на возвышающуюся плиту, чтоб иметь свободу движений и быть более вкусной приманкой, чем стреляющие в небо, как в копеечку, люди. Вейж остался внизу, прикрывать хозяина. Благодарить за понимание старший не стал. Завел харлей и направился к скорой у развалин. По прямой это было недалеко, но если объезжать завалы по следам Чена, то быстрее на мотоцикле. Ну и старый надежный транспорт не хотелось терять. — Чен! Нужно задержать прорыв. Одолжи меч! Пожалуйста! — крикнул он подъезжая к ним и сразу разворачиваясь на одном месте. *** Цзян видел подъехавшую машину с медиком и собирался объехать, как ощутил слишком большой наклон Лина. Руки, держащие его за пояс опустились, Лин стал заваливаться. -Эй, кто там? На помощь! Чен подрулил к открытым дверцам, увидев, что врач слишком молод. Почти сверстник Лину. — Он не ранен. Не был. Я не заметил, — волнуясь частил Чен, пока юноша деловито стягивал племянника с байка. Ему помог взрослый. Вроде водитель. Оставив байк, он поспешил следом, наблюдая как мелкого, бледного, как утопленник, ложат в носилки внутри фургона. А тут Сичень чуть ли не по ногам колесами проехался. — Катана тебе не меч, там только одна сторона режущая, и с ней надо уметь обращаться. — нахмурившись, высказался Чен, но понимал: ситуация требует. Отстегнув на груди ремень с ножнами бросил в протянутую руку. — Она хрупкая и сломается, если сильно согнуть. Бей наотмашь. Она мне дорога, голову снесу, если не вернёшь мне её.- полушутя прокричал он в спину охотнику. Впереди, куда унесся Сичень бой разгорался с новой силой. Старались отстреливать прежде всего прыгунов, очень мешались медленные, но нагло ползущие, без самосохранения зомби. На два фронта не повоюешь. Солдаты оказались зажаты со всех сторон. И не в любую сторону можно было стрелять, чтоб не ранить своих. Завязалось рукопашное избиение. Вот тут вышло на первое место колюще-режущее оружие. Особенно не у кадровых военных. Добровольцы из местных отлично показывали, что не зря жрут харчи. Совесть загрызла Чена в самый не подходящий момент. Что то случилось с Лином, его бы к натуральному врачу, а не этому пацаненку. А там рвут жилы новые знакомые, бывшие сослуживцы и просто отважные люди. Даже понимая, что сопротивляться такому нашествию бес толку. Цзинь Лин не заметил, как «отъехал». Очнулся, перед глазами небо и ему в лицо заглядывает улыбчивое лицо незнакомого парня. Мозги встали на место от неожиданности. Он понял что лежит головой на предплечье этого парня, а позади взволнованно что то кричит дядя. Только б не по его душу. — Очухался, спящая красавица? — улыбнулся шире Цзинъи, — горазд ты в обморок падать посреди боевой тревоги. Как принцесса. Настоящая Принцесса тут же гавкнула, завиляв хвостом на свою кличку. Цзинъи усмехнулся собаке, помог Лину сесть. Какой то дядька взволнованный больше всех принес пузырек, протянул парню. Тот покачал головой. — Не нужно. Сам очнулся. Та-ак… Ловкие пальцы Цзинъи быстро задрали толстовку Лина вместе с майкой, обнажая чуть впалый живот и заметные ребра. Было заметно несколько старых ссадин. Синяк на боку. Ничего смертельного или требующего срочного внимания. — Эээ. — попробовал сопротивляться Лин, в отчаянье глянув на дядю. Тот сосредоточенно наблюдал за чужим парнем лапающем ноги Лина сквозь джинсу до самых ботинок. — Пациент больше жив, чем мертв, — весело выдал Цзинъи, поправляя одежду на Лине, убирая со лба челку, придержав голову, заглянул в глаза. — Тц. Кто так тебя разукрасил? — чуть склонив к плечу голову и корча из себя добрую фею-крестную, он прищелкнул языком разглядывая красную щеку Лина, которая стала еще заметнее на бледной коже. Не дожидаясь ответа и поймав направление взгляда Лина за свою спину, обернулся, увидел взрослого, хмуро за ним следящего. Не стушевался, продолжил балагурить: — Внутренних кровотечений нет, глаза чистые. Вес умеренный. Недокармливаете вы его, дяденька. Забираете или упаковать? Во многом он копировал поведение с малолетними пациентами у своего отца. Детей в городе было мало, как и женщин. Поэтому каждый младший получал массу внимания и опеки. Сам таким опекаемым был, пока не взялся отцу помогать. Отсюда и взялись сказочные сравнения и глупые причитания. Хотя Инъи понимал, что потерпевший ему почти ровесник, удержаться от подтрунивания не мог. Можно ему отыграться на ком то кто младше? А этот новенький раньше в городе видно не было. — Вы можете его у себя оставить? Я помогу там отбиться. — спросил Цзян, нервно тиская в ладони рукоять второй катаны, глядя но на смешливого паренька, то на взрослого, но не медика. — Дядя! — возмутился Лин, порываясь встать. Вторая щека, что была бледной порозовела. Чен, подвинув плечом Цзинъи, остановил Лина, усаживая обратно, заглянул в глаза: — Лин, слушай внимательно. Я уже знаю, что инстинкт самосохранения у тебя отсутствует и что глаза у тебя на жопе, но прошу, останься с медиками. Помоги лучше им. Я с ума сойду от беспокойства за тебя, если ты будешь рядом. Он попробовал улыбнуться, но лицо опять забыло, как это делается. Получилась кривая гримаса, страдающего от зубной боли. Он обнял Дина по быстрому, похлопал по плечу. — Оставайся. Я обещаю, что вернусь за тобой. Разыщу опять, если понадобится. И мы свалим с тобой куда-то, где будет безопасно, где все у нас будет хорошо. Вместе. Обещаю. Присмотрите за ним. Цзян толкнул в плечо парнишку-медика, кивнул взрослому, схватил байк за руль, поднимая с земли и скидывая с него сумки, приказал собаке «охранять», уселся верхом на мотоцикл. — Помирать я не собираюсь. Схожу надеру мертвые задницы и вернусь. На этой бодрой ноте он завел байк и подняв колесами пыль, рванул за Сиченем. Почти все действующие лица снова сражались вместе. Вжикал направо налево танцуя на ребре бетонной плиты Ванцзи. Лев, как мух лапами оглушал недобитых. Сичень чуть в стороне, оттаскивая раненых в кучку, успевал подрезать на ходу катаной слишком живучих. Особенно длинноногих попрыгунчиков. То, что сам ранен и вторая рука только за загривок кого нибудь могла взять, он не замечал. Забыл в пылу боя. Чен пристроился третьим в ряду, оставив байк на подходе. Взмахом от себя рассек башку первому на сегодня зомбику. — Поиграем, дорогие мои. К ним пристраивались с обеих сторон остальные охотники, используя отвал земли вдоль дороги как границу обороны. Это давало возможность солдатам со стрелковым оружием перегруппироваться, заняться дальними целями.