Опасная зона

      Когда Цзян Чен уехал, Лин проводил его напряженным взглядом. Повторять, что он снова один, он не стал даже мысленно. От нового волнения его опять потянуло в серую пелену обморока. Он обмяк, падая на спину. Благо Цзинъи вовремя подхватил. — Э, ты чего? Хотя ситуация не располагала, Цзиньи опять улыбнулся, поймав мальчишку по имени Лин за плечи. Он устроил его поудобнее положив под голову твердую подушку. Попробовал вспомнить, что еще, кроме жидкости, воняющей тухлыми яйцами можно давать при обмороке.  — Я ничего. Я сейчас… — слабо отозвался Лин. Его слегка мутило и утренняя булочка просилась наружу. — …сейчас блевану, — предупредил он, начав приподниматься на бок. — Но-но-но… не в мою смену! Держи! Цзиньи сунул прям в приоткрытый рот Лина мятно пахнущий леденец. Это отец ему выдавал, как зарплату по одной в день, а он копил. Как раз парочка таких конфет лежала в кармане медицинской куртки. Лин чуть не поперхнулся, но распробовав вкус передумал блевать. Такую вкуснятину он вместе с языком проглотит. — Мн. Шпасибо. Я Цзинь Лин. А ты, типа врач? — Ах-ха-хах, — весело рассмеялся Цзинъи, — Врач мой папа, а я просто Цзинъи. Как это называют: прак-ти-кант. Водитель неотложки дядюшка Лянь был из неробкого десятка. Бывший сапожник. Любил хвастаться, что своего первого зомби убил своим молотком. Так вот ему сегодня не повезло. Отец Цзинъи встретил его утром, разговорились о припарках на колени, как сработала общая тревога. Отказать доктору Лянь не мог. Тот ему самое дорогое доверил. Увы, это не единственный сын, а машина. Старый фургон пикап, переделанный под санитарную. А невезение было в том, что ехать пришлось не забирать тело безвременно усопшего, как обычно, а отвезти парня с бинтами почти на передовую. Очко играло походный марш у старика. В начале вроде бы выглядело, что гарнизонные солдаты справятся с проблемой. А потом обстановка сильно накалилась. Ему, пацифисту в натуре, было стремно, как все расшумелись. Когда капитан Чен оставил им паренька, Лянь в этом увидел повод вернутся поближе к безопасности. Уговорить Цзинъи было просто, соврать, что так приказали. В суматохе никто разбираться не будет. — Ребят, дела — жопа! Простите, но какой то офицер сказал уезжать! Едем обратно в город! — заявил водитель, перегнувшись в салон через переборку. Завел мотор и машину стало нещадно трясти. Лин, глотая обильную слюну попытался сказать: «приятно познакомиться». Цзиньи снова рассмеялся весело, приобнимая его за плечи, чтоб не скинуло с носилок. — Жуй давай, а то подавишься. Ха-ха, прям как девчонка! Лин хотел возразить, но вцепился в край носилок, ощутив синяки в тех местах, где их быть не могло. Поэтому промолчал, грозно сверкая глазами, как ему казалось, подражая гневному взгляду дяди. *** В существовании местного самоуправления был такой небольшой, но обидный нюанс: рабство. О нем вслух на улицах не упоминали. Большинство не подозревало даже. В само назначенной элите городов, как нечто, что обычно не тонет в воде и дурно воняет, всплывали повыше к власти люди невысокой морали. В угоду тяжелым временам, (а когда они были легкими?) был черный рынок, контрабанда, а так же торговля живыми людьми, как товаром. Ведь отрабатывать высокий статус «отцов народа» надо, хоть от народа оставалось с гулькин хвост. Наводить порядок на захламленных улицах, чистить общественные нужники (это могли быть как любые укромные местечки, так и посреди улицы), выполнять черновую работу, за которую не всякий возьмется. И если в мирное время такое «рабство» называлось низкооплачиваемой работой, то сейчас проще было экономить на зарплате и средствах, ее заменяющих. Поэтому, не афишируя неблаговидных проступков, почти каждая мэрия в городах содержала рабов. С виду обычных людей, просто одетых хуже и с ограниченным доступом к перемещению. *** Утро у Яо началось с подъема, умывания холодной стоячей водой из бочки, переклички и похода на огород. А завтрак? Завтрак будет в обед. Водички попил там же где умывался и хватит. Благо в огороде много чего росло, пусть и не дозревшее, спозаранку пару бледных овоща найти можно. В это утро что то не задалось. Только Яо успел отдалиться от группы таких же бедняг, примерился к кустику с помидорками, как всех позвали обратно. Над городом выла сирена. История его попаданства в ряды низших существ, замыкающих цепочку человекообразных прям перед зомби, была очень длинной и полной ожидаемых поворотов судьбы. Если коротко — сдали его свои же, обязанные прикрывать, чтоб не нести ответственность всей гурьбой. Нашли мелкую сошку и слили, как говно в унитаз. Хотя Яо мелким ни в чем не был. И статный и красивый и умный молодой человек с высшим образованием. Перспективы повыше, чем у некоторых. Восход его солнца прервался разгромным закатом, когда еще в мирное время существовали законы и ответственность за их нарушение. Статья: «хранение и распространение», имела несколько ступеней наказания. Яо досталось всего 5 лет, как грянула катастрофа. В навыках мистера Цзинь не было рукопашных навыков и оружие он видел только в чужих руках. Он был медиком, лаборантом-биологом. С успехом окончил университет Бэйхуа, по профилю «клиническая медицина и био-инженерия». Куда там драться с его аккуратными пальцами, способными твердо сжимать только скальпель? Да и злости к своим тюремщикам он не испытывал. Они лишь исполнители чужой воли. Так получилось, что масса заключенных сбежала, а он и другие пацифисты-интеллигенты задержались, попали в руки работорговцев. Хозяев сменил он за годы не мало, научился и землю копать, и одежду стирать, и подшивать для себя. Мысли о побеге посещали его умную голову, но мешал дух безысходности. Куда бежать, если везде требуется постоять за себя?. А тут у хозяина хоть кормят и одевают. Поколачивали иногда и не только, но это в сравнении с творящимся повсюду беспределом, меньшее из всех зол. Всю группу вместе с Яо заставили наполнять мешки битым кирпичом и грузить в машины. Не с его комплекцией таскать тяжести, но, умудренный опытом, он молча старался как следует, иногда шатаясь под тяжестью мешков. Вскоре полные грузовики отправили куда то к северной стене и всех рабов заставили влезть сверху кучи и ехать туда же. Оказалось, кто то взорвал часть стены и туда толпами перли зомби. Пока военные и частные лица пытались не пропустить мертвецов в город, группе Яо приказали хватать мешки и тащить их в пролом, закладывать стену. Яо трусил. А кто б не струсил, понимая, что шансов выжить в той бойне под стеной у него нет? Мешком, который больше твоего веса отбиваться что ли? Это конец. Их жизни в глазах бригадира ничего не стоят. Тот сам напуган, бледен и зол, как ракшас. Некоторые стали возмущаться. Кто то просто попробовал бежать, но были и те, кто вместе с Яо стаскивал мешки, взваливал их на спину и нес прямо мимо дерущихся, под пули, через трупы выпотрошенных зомби… *** Ванцзи с легкостью удерживал против прорыва зомби свой участок периметра. Пусть побегать приходилось и даже попрыгать. Со временем застоявшаяся кровь горячилась, мышцы согрелись и он смог выдать все на что был способен. Особенно помогал ему в этом душевный подъем. Рядом с ним был его брат. Ванцзи распирало от гордости и «смотри, а ты не знал, что я так умею?» Может ребячество и присутствовало в этой манере, но польза была существенной. Конечно же, союзник в лице Ванъина с его дерзкой манерой обругивать мертвых живчиков, ещё больше поднимал настроение. Биться втроём ведь намного лучше. А сейчас вокруг сражался не один десяток и боевой дух у обороняющихся был на высоком уровне. Сичень прекрасно владел мечом обоими руками, поэтому легкая катана Чена его нисколько не утомляла, несмотря на перебинтованную кисть. Он приноравливался к чужому оружию буквально пару секунд, «поиграв» с катаной пару секунд в правой руке, сменил руку и ринулся в бой. Только вот главное, что нельзя было в пылу забывать, это не доблесть и отвага, а жизни людей, пусть обреченных еще в самом начале заражения, но суть охотника такова: сражаться до последнего выжившего. Поэтому, собственно, он и сменил в свое время стандартный автомат, глотающий горстями пули, на старый добрый меч с двухсторонней заточкой. Самое действенное против зомби — это отсекать головы. А для этого нужно подпускать почти вплотную. Не только смелость нужна, но и гибкость, мобильность, полный набор великолепного фехтовальщика. Это все имел Лань Сичень и с удовольствием пользовался. Огнестрельное оружие конечно хорошо, но ему нужен уход и шумное оно. Альтернатива в виде меча очень помогала. Сражаться рядом с теми, кто знает с какой стороны хвататься за холодное оружие — одно удовольствие. Лишь бы под ногами любители огнестрелов не мешались. Солдаты, притесняемые волнами зомби отступали под прикрытие мечников. Но эти зомбо-гады все прибывали и прибывали. Каждый взмах Сиченя попадал точно в цель не зависимо от того какой рукой он был сделан. За отвалом земли, возле которого они с ребятами держали оборону скопилось не мало военных, потерявших оружие, выбежавших к ним в последний момент, спасая жизни. Чего они ждут? Уходили бы, под ногами поменьше мешали. Ответ оказался простым: стена, на которой словно падальщики-гарпии скапливался особо прыткий и умный вид. Как только от группы мечников кто то бежал в сторону города, они совершали гигантский прыжок, прямо на спину беззащитному человеку. Сичень выругался: " Это что за чертовщина еще?» Тень промелькнула в воздухе, растопырив конечности рухнула на какого то беднягу в метрах двадцати за спиной Сиченя. На его глазах человека порвало в клочья. Движения «зомби нового поколения» оказались намного быстрее. Эта зверюга оглянулась на мечников окровавленной мордой, потом в сторону города. Хитрая тварь! Догнать ее Сичень не успевал. От неловкого движения, при наблюдении за полетом твари в ноге больно кольнуло. Черт! Еще и за небом теперь следить. — Ванцзи! Там! — крикнул брату Сичень, рассчитывая, что тот успеет. *** Чен рубил зомбарей одного за другим. Отслеживал попутно положение Сиченя и своей катаны. Кого не успевал достать катаной, валил хуком механической руки. От такой манеры боя: «грубо и не эстетично», рука по плечо была вся в крови ошметках мозгов. Его крайний участок, почти у самой стены уцелевшие солдаты не привечали, путая наверно Ванъина с зомбарем, как тот ревел иногда от натуги и матерился. Зато зомбям настоящим было без разницы куда переться. Тупые… но не все. На него неожиданно выкатился мутант. В том то и дело, что в прямом смысле, покатом, как шар. Чен сначала не понял, что это, живое ли оно или кусок отвалился со стены. Такой правильный холмик круглой формы, цвета обожженного кирпича, с наростами, похожими на панцирь черепахи и сухую корку каштана одновременно. Валун покатился в его сторону, не доходя пары метров раскрылся словно бутон. Оказалось эта штука имеет конечности, руки от ног не отличить, голова не угадывается. Видимо срослась с толстым телом и скрывается среди наростов кожи. Глаз не видно, но чувствуется свирепый взгляд полу разумного. Заорав что есть мочи, Цзян с разбегу подпрыгнул, рубанул наотмашь, в руку ударила жесткая отдача, кисть здоровой руки онемела, лезвие выбило искры и отскочило, загудев в руке. " Что за проё*? Бронированная?!» Чуть растерявшись и содрогаясь от омерзения Ванъин боднул эту тварь ногой с разворота. Та отлетела, пробороздив сухой грунт, противно заверещав. И Чена накрыло воспоминание: Тот же скрежещущий на грани ультразвука визг…  — Эта хрень! Что это за хрень?!  — Что это за хрень? — почти одновременно выкрикнули они оба: капитан Ванъин и сержант Ли. Из рыхлого грунта, нанесенного ветром по краю дороги начали появляться гигантские черепахи. Смердящие, вопящие, с кривыми лапами, вооруженными короткими изогнутыми когтями. Пластины панциря сдвигались, словно самостоятельные части, как бокуган в детских игрушках, тварь разворачивала массивное тело в подобие сухопутного краба и кидалась на солдат. Габариты ей не мешали, обилие коротких ног помогало перемещаться со скоростью шара бля боулинга. Раз — и человека нет, только отзвук посмертного крика.  — Шмаляй в него чем нибудь, я таких ещё не видел! — крикнул Чен и сам выжал курок автомата. Затарабанила очередь. Пули пропадали в толстой коже, не доставляя заметного повреждения. Летели ошметки в стороны.  — Гранаты!  — Давай! Гулкие взрывы подняли в воздух почву вместе с кусками тел. Он резко вспомнил как «ЭТО» поглотило его товарищей, и как потом он остался один среди трупов. Ли прикрыл его буквально за секунду до взрыва, чуть ли не прямо руками впихнув гранату в жерло твари. Со стороны города показалось несколько грузовиков. Казалось это подкрепление, но облегчение, хлынувшее на обороняющихся быстро пропало, оставив осадок разочарования. Из кузова попрыгали какие то люди в обносках оранжевой формы и стали тянуть мешки на спинах прямо в опасность. Солдаты, уцелевшие до сих пор быстро сообразили в чем дело. Они ж знали о планах штаба завалитььпровал, но в существующей ситуации это нереально было исполнить. Опасаясь прыгунов со стены, они ползком и перебежками двинулись к машинам. С одной целью: сбежать быстрее и дальше. Грузовики же пересекли ту невидимую черту, которую опасались пересечь люди. Твари на стене начали завывать. К машинам пока что они относились с опаской. — Выгружай! — Бегите! — Разворачивайтесь! Звучали противоречивые команды. А штатские в робах обреченно тащили на спинах мешки в сторону зомби. — Они сумасшедшие? — Что они делают? — Бегите, бросайте мешки, идиоты! — Забей это ОНИ! Ясное дело, раба в тюремной робе мог узнать не каждый. Яо смотрел только под ноги, тащась по следам впередиидущего. Крики их не касались. Все знали, слово бригадира это закон, иначе не поздоровится. Страшно воняло падалью. В воздухе висела пыль и гарь автоматного выхлопа. Сичень заметил, что люди отступают, за ними прислали машины. Если б он знал настоящее положение дел. Их, мечников, охотников передовой линии солдаты бросали на произвол, прикрываясь и условно записывая в вынужденные потери. Ванцзи оставался на рубеже, рядом с братом. Льва видно не было. Он послал его в сторону прыткого зомби поохотиться. Чен кромсал катаной, избивая какую то крупную тушу с особым остервенением. Когда вдруг почти искромсанная туша оживилась, выплюнув в сторону Чена длинный жгут, обмотавшийся вокруг его бедра и медленно подползала к жертве. Катана перерезать его была не способна. Чен не мог сдвинуться с места, определив эту гадость как язык, в панике оглянулся. Какой то человек брел в его сторону с тяжелым мешком. — Эй, Эй! Ты! Сюда давай. Лица щуплого паренька видно не было. Чен бы решил, что это подросток. Но послать на передовую детей слишком даже для такого идиотского руководства, как в Шудуне. Язык становился короче, сокращая растояние между ним и крючковатыми лапами. Сичень занят, Ванцзи еще дальше. Не успеют. Бывшие сослуживцы, наяривая лопатками, ползут к грузовикам. «Хоть что то смогли в штабе придумать нормального — организовать эвакуацию» — решил Чен. Он отбивался от когтей, не позволяя себя цапнуть, отмахивался катаной, как мог. Может его услышали, может совпало, хилый чудак с мешком перся прямо под зомбей мимо Чена. Тот, убрав катану за спину, изловчился, чуть ли не на одной ноге подпрыгнув, схватил за край мешка, дернул, срывая его со спины бедняги и огрел этим грузом тушу монстра сверху. Мешок от удара развалился, тварь заверещала, как то просела. Жгут ослаб и Чен вырвался, собираясь хватать неловкого помощника и бежать к остальным. *** [I]Высокая стена периметра превышала все строения в городе. Как ее возводили — отдельная история. В те времена еще работала строительная техника. Людям было, чем заняться, разбираясь в лезущими в пролом зомбиками и разгружая грузовики. А зря. Спустя час после первого взрыва, совершенно без всякого предупреждения на воздух взлетели все остальные дозорные башни и это ощутил каждый человек в городе. Взрывы, целой чередой раздавались то там, то тут, огненными грибами поднимаясь в воздух. Иногда синхронно, иногда с задержкой. С этого момента все в городе поняли: каждый сам за себя. Власти больше не контролируют город. Фактически, дело времени, когда тут все опустеет. *** Взрывы раздались издалека, затягивая горизонт тучами дыма. Оглянувшись, теперь уже и Сичень понимал, что город не спасти. Кто бы ни был этот подрывник, но он явно хотел уничтожить этот город. — Чен! Ванцзи! Уходим! — заорал он. Словно как издевательство над отстающими, заревели моторы грузовиков и те один за другим сдавали назад, уезжая в город. У Сиченя было пару секунд на осознание ситуации. Его харлей! Оглянувшись на шевелящуюся в проломе массу и заволновавшихся прыгунов на стене, он бегом, в припрыжку, оберегая ногу направился к своему байку. Вдруг чуть не упал, перецепивши за чье то порванное прыгуном тело. Изувеченный до неузнаваемости труп перевернулся, а под ним блеснул отшлифованной гардой лежал его меч в ножнах. Крайне удивленный Сичень тут же поднял его, отряхивая от обрывков ткани и мяса. — Фу, так обращаться с оружием! — проворчал он, а на душе потеплело. Он тихо прославил жадность местных офицеров, улыбаясь на всю челюсть. Значит присвоили его меч. Позарились на ухоженное оружие, а использовать не смогли? Конечно. В ножнах был секрет, при котором меч не вынимался так просто, если не знать как нажать на рукоять. Ванцзи, услышав брата, добрался к нему, освобождая его руки от меча, подхватил под плечо, помогая. На голени поверх повязки проступала кровь. Чен тянул за собой какого то тощего аборигена. Иначе не скажешь. То Лина нашел в подобной ситуации, то еще одного. Где он их собирает? Карма такая у человека, постоянно кого нибудь подбирать. Братьев, бегущих в обнимку встретил Вейж, выскочивший со стороны, весь в пыли и темных пятнах. Ванцзи не хотел задумываться о их происхождении. Одно ухо у льва кровоточило, чуть надорванное на кончике. Досталось всем. — Мне надо в больницу за мелким, а вы выбирайтесь. — заорал Чен, приближаясь к братьям. — Едем в город сначала. — согласился Сичень и закашлялся. — Ты в порядке? — заволновался Ванцзи, заглядывая брату в лицо. Тот кивнул, знаком попросил передать катану Чену, стал поднимать и разворачивать харлей, что в его состоянии было трудно. Но «волнушку» брата он отвлек поручением и справился сам. Чен забрал оружие, словно подачку. Сейчас не об этом думать надо, а о том, как свалить побыстрее. Скоро город станет тарелкой кровавой каши, а ему прошлых впечатлений хватает на всю оставшуюся жизнь. Снедала тревога за Лина. Оставил же с незнакомцами. Вроде бы из местного госпиталя парнишка. Надо будет там поискать. Яо совсем отказывался воспринимать действительность. Он устал от такой собачьей жизни и решил, что покончит с ней сам, понес мешок в самую гущу сражения. Его кто то позвал впереди. И голос. Яо решил это бред. Это не может быть настоящим. Говорят, перед смертью многое мерещится. Но постарался пробраться поближе к этому голосу. Мешок лежал во всю спину, не позволяя поднять голову. Если бы он разогнулся, то не устоял бы на ногах. Он устал, был голоден и его трясло от страха. Все равно шел, не чуя ног. Как вдруг мешок куда то улетел. Яо от неожиданности и облегчения упал на колени. Что то совсем рядом ухнуло. Он втянул голову в плечи, прикрывая ее руками. Больше он не поднимется! Не может. Не хочет! Но его желаний никто не спрашивал. Железная хватка сомкнулась на предплечье, его оторвали от земли потащили кудато. Яо резко поднял голову, всматриваясь в спину тащившего за собой человека. Голос ему не мерещился! ВАНЪИН! Он изменился, огрубел, что то неправильное с рукой. Яо перевел взгляд на запястье, стиснутое чужими пальцами. Сквозь порванную на костяшках перчатку просвечивал металл. Яо забился в мысленной панике. Если это Цзян Чен, то узнает его и узнает, что он оставил Лина чужим людям! Ну почему он раньше не сдох! Не в тюрьме от издевательств, ни в сарае рабов от тухлой еды? Почему сейчас так сложилось, что его не сожрали зомби? Фактически он его спас? Или наоборот? Яо вспомнил историю с мешком и оглянулся с трудом узнавая содержимое мешка на трупе какого то монструозного зомби. Он не готов лицом к лицу сейчас разговаривать с Ченом! Он прижал к груди подбородок, низко опустив голову, изображая шок и истощение. В принципе можно было не сильно стараться, эффект многих лет рабства на лицо. — Уйдем через вчерашний выход? Из-за взрывов, скорей всего зомбаки будут подтягиваться к новым брешам. — У нас есть шанс выехать из ворот. Спасибо за катану, выручил. — На том свете зачтется. — Брось. Еще погуляем на этом. — Ага, спасая чьи то трусливые задницы много не нагуляешь. — С твоей я б загулял. Ха-ха. — Лань, твою мать! Под рев двигателей мотоциклов четверо человек выбирались из запутанных развалин старого дока, словно соревновались на состязании, кто кого обгонит на словах или на деле. Ванцзи сидел за Сиченем на харлее. Лев бежал рядом. Чен не глядя, просто устал, дернул спасенного беднягу за собой следом на байк. Едва тот осторожно вцепился в его ремни на спине, выжал газ и стал догонять Сиченя, перекрикиваясь с ним по дороге. Адреналин не отпускал, выплескиваясь в задорных фразах с двойным смыслом, несмотря на патовость обстановки. Постоянно ныть на тяжесть условий — можно с ума сойти. Ванцзи помалкивал в силу характера. А незнакомец, чем то зацепивший Чена и того тише воды себя вел, скорчившись за его спиной. Чен считал, что обязан этому бедняге если не жизнью, то избавлением его ноги от хари монстра. Ведь убить эту тварь можно было изнутри, когда она раскрывает пасть. Как это для него сержант Ли сделал. Поэтому без разговоров усадил за спиной, собираясь оставить поближе к людям где то в городе. Про спарк Лина они позабыли. Слишком много сразу все навалилось.