Моя прекрасная леди Беатрис

Замуж я выходил достаточно быстро. Не успел я толком сказать «да… да-да-давайте поговорим о свадьбе», как меня уже затолкнули в экипаж и повезли навстречу семейному счастью. Май дал мне что-то такое выпить, отчего я впал в полусонное состояние и перестал разговаривать с сестрой и родителями. Наверное, справедливо опасался, что я сболтну что-то не то, а уж матушка, желающая узнать подробности чего-либо, фору даст любому королевскому дознавателю. Так что я спал, пытаясь угукать в ответ на расспросы, но не понимал, что происходит вокруг. Меня куда-то вели, переодевали, причесывали. Я взирал на мир словно сквозь прозрачную вуаль, надежно отгородившую меня от мира. И никаких попыток не делал вырваться за ее пределы. Просто не хотел. Саму свадьбу я тоже запомнил достаточно плохо. Кажется, бормотал какие-то клятвы, повторяя за шепотом подсказывающим священником, которому явно не впервой было вот так помогать новобрачным. Потом мы с Маем обменялись кольцами, тоже роскошными, тяжелыми, но, к счастью, после заключения брака их куда-то утащили, заменив простыми золотыми ободками. — Моей прекрасной леди Беатрис не нравятся драгоценности, — во всеуслышание объявил Май. И поднял меня на руки, когда я, устав переминаться с ноги на ногу, просто на мужа облокотился как на колонну. — Я отнесу вас в наши покои. Я привалился головой к плечу Мая и закрыл глаза. Мне были безаразличны сплетни, пересуды и косые взгляды. В конце концов, Май сам виноват, не надо было меня опаивать. — Трис? Трис, вы в порядке? В спальне Май уложил меня на кровать, раздел, сразу же захлопотал надо мной, то давая понюхать что-то с таким запахом, что у меня на глаза слезы наворачивались, то растирая мне руки. — Я хочу спать, — вяло сказал я. — Зачем вы меня напоили этим? — Трис… Посмотрите же вы на меня. Я посмотрел. Видимо, что-то в моем взгляде Маю не понравилось, потому как обтирать меня прохладной водой и давать выпить еще какие-то настойки он принялся с утроенным энтузиазмом. Я покорно глотал, не чувствуя вкуса. — Трис, очнитесь. — Я в порядке, Май, — сообщил я, пробуя сесть. После пары попыток мне это даже удалось. Я осмотрел себя, отметил, что на постели нахожусь в одних подштанниках, но почему-то смущаться не стал. Это было словно бы в порядке вещей: у нас же первая брачная ночь. Это нормально, что я тут сижу почти раздетый. — Это должно было вас всего лишь ненадолго усыпить, — с отчаянием сказал Май. — Просто пара часов крепкого здорового сна. Почему настойка так странно подействовала? Я пожал плечами, не зная, что ответить, вернее, не понимая, требуется ли от меня какой-то ответ. Потом потянулся к Маю, неловко поцеловал. — Что вы делаете? — спросил тот. — У нас же первая брачная ночь, так? Я пытаюсь начать ее. Двигаться мне было трудно, я словно был в каком-то вязком прозрачном киселе, где на каждое движение требуется прикладывать куда больше усилий, чем обычно. Говорить тоже, язык был как каменный. Но я отчаянно сражался за каждое слово и действие. — Как вы себя чувствуете, Трис? Май придвинулся вплотную, но отнюдь не за брачными ласками, снова принялся ощупывать меня, потом приложился ухом к моей груди. — Странно, — честно признался я. — Я словно во сне, но не могу проснуться. Тяжело говорить. Тяжело ходить. Не могу думать. — Трис, скажите, — Май с отчаянием посмотрел мне в глаза, — вы ведь никогда не пили настой из змеиного корня? — Пил, каждый день. Май переменился в лице, побледнел, потом принялся нервно расстегивать свою сорочку, словно ему не хватало воздуха. Должно быть, в настое из змеиного корня было что-то плохое, хотя мне он нравился: отлично отбивал аппетит, утолял жажду. — Я вас отравил, — глухо сказал он. — Я вас навсегда отравил, Трис. Как же так… Мне в голову не пришло, что вы употребляете змеиный корень, он же такой редкий. — У нас его полно в саду, — сказал я. — Я люблю выращивать различные растения, вот и вырастил его, было интересно попробовать на вкус. В книгах писали… — мне пришлось сделать паузу, справляясь с языком, который из каменного решил стать металлическим и раскаленным, судя по ощущениям. Май подскочил, принес мне бокал холодной воды, унявшей это состояние. — Мне было любопытно попробовать, — закончил я мысль. — И вы пили его незадолго до нашей встречи, — сказал Май. — А потом я дал вам «хрустальные лепестки». И теперь вы навсегда будете моей хрустальной принцессой, Трис. Я снова пожал плечами. Отчего-то известие о том, что я навсегда лишен права чувствовать жизнь во всем ее великолепии, меня не трогала. Хоть что-то хорошее в моем состоянии было: не только мысли, но и эмоции таились за этим хрусталем. — Скоро пройдет эффект сонливости, — зачем-то просветил я Мая. — И я перестану хотеть спать. К тому же, в свое время я пил еще несколько редких трав, так что рассудок я не потеряю и в вечный сон не погружусь. Он кивнул, терзая в пальцах край покрывала. — Все хорошо, Май, — я поднял руку, положил поверх его руки. — Я стану для вас незаменимым помощником во всех делах. Подумайте сами: что ждало бы бедного провинциала в столице? И пусть я даже супруг герцога, но сколько было бы желающих попробовать меня на прочность? А у меня был достаточно вспыльчивый характер. Сейчас же меня не вывести из себя, меня ничем не удивить. И, как побочный эффект змеиного корня… — Вас нельзя отравить, — бледно усмехнулся Май. — Моя прекрасная леди Беатрис, мой хрустальный лепесток. — Я буду отличным шпионом. Никто не воспринимает всерьез бледную хрустальную тень, не стесняется в выражениях и мнениях, — сказал я и попробовал улыбнуться. Не получилось. Ничего страшного, однажды я смогу это сделать. Главное — не переставать пытаться. — И никто не знает, что на самом деле вы в полном рассудке и весьма цепко подмечаете различные мелочи, — закончил Май. — Но как мы объясним, почему моя супруга превратилась в тень себя прежней? — Очень просто, — я старательно приподнимал в улыбке углы губ, наконец, мне это удалось, — меня отравили. А вот кто, это мы выясним уже при дворе, мало ли у вас врагов, не желавших, чтобы вы женились. А теперь поцелуйте вашу супругу, герцог. Где-то далеко-далеко внутри я все же хотел, чтобы наша первая брачная ночь получилась. Да и в конце концов, помнится, в сказке принцессу, спавшую в хрустальном гробу, пробудил поцелуй любви. Маю, конечно, придется постараться чуть больше, чем дать мне один поцелуй, но я верю в то, что вместе мы сможем преодолеть заклятие хрусталя.