Наше место под солнцем

Печальное утро окрасилось цветами тысячей поцелуев. Субин очнулся от глубоко сна, взглянул на рассвет, на сестру, что лежала в нелепой позе, скинув одеяло, и улыбнулся собственным мыслям. Этой ночью Субину снилось, как он преодолевал пустыни и горы, скакал на лошади сквозь поля и луга, пальцами касаясь колосьев. Проснулся он же от того, что сердце гулко стучало в груди: не выдержало такой красоты. Чхве медленно поднялся. Спина затекла, домашняя майка прилипла к спине. Он укрыл Йену, осушил стакан воды, заглянул в блокнот и проверил содержимое холодильника. Сквозь закрытое настежь окно пробивался холодный утренний ветер, морозил босые ноги. Субин подумал, что было бы неплохо отработать свою смену в магазинчике прямо сейчас, но идея показалась слишком абсурдной, чтохбы позволить ей плотно засесть в голове. Недавно он нашел новую подработку как раз недалеко от дома Бомгю и иногда заглядывал к нему через задний двор, слушал, как тот играет на гитаре, а потом, как влюбленный мальчишка, кидал камешки в окно. Рассчитывал силу так, чтобы те попали прямо по оконной раме, и Бомгю, удивленный, распахнул настежь окно. Каждый божий день при виде Чхве Бомгю сердце Субина сжималось, а тело требовало новых прикосновений. Субин стеснялся каждый раз, смотрел тайком на Гю, пока тот не замечает, будто они не целовались часами напролет, когда оставались одни. Су выучил каждую пластинку на стене парня, а тот, в свою очередь, запомнил дорожку из родинок на спине Субина. Бомгю писал песни, а потом исполнял их для Субина. Бомгю нелепо шутил, а потом сам же смеялся, добавляя, какой он остроумный и смешной. Субин перестал бояться быть преданным, перестал опасаться быть брошенным. Прошло не так много времени со свидания с Минджу, но Йена, казалось, уже и забыла про это. Держать дистанцию она не перестала: всё также запиралась в ванной, хихикала, а однажды Субин даже слышал её стоны, но очень надеялся, что это слух его подвёл. «Точно с кем-то встречается, — думал он, но не расспрашивал. – Влюбленная дурочка». А разве сам он не был таким? Разве сам не вёл себя, как идиот, при виде Бомгю в коридоре? Разве сам еле не сдерживался, когда Чхве проходил мимо с Джеем, бросая на него многозначные взгляды, будто напоминая, чем они могут заняться. Да Субин же такой, как сестра: такой же нерешительный, такой же стеснительный и неловкий, такой же скрытный и нелепый, когда дело доходит до любви. Когда Йена проснулась, Субин уже приготовил завтрак. Сбегал к открытию магазина, набрал продуктов на четверть зарплаты и ждал прихода сестры. Нарочно не смотрел на неё, делал вид, словно она его вовсе не интересует, пока девушка восторгалась от свежеиспеченного хлеба и ломтиков сыра. Когда с завтраком было покончено, парень наконец спросил: – Ты влюбилась? – Эй, Чхве Субин! – взорвалась Йена. Субин по привычке отставил в сторону стакан с соком. – Да что за чушь ты несёшь? Мне нужно собираться. «Точно влюбилась. Подумала о нем, когда я спросил». Субин знал, потому что именно с таким взглядом думал о Бомгю.

***

Рабочий день тянулся медленнее, чем обычно, так что, когда часы пробили об окончании смены, Субин чуть не грохнулся на прилавок от усталости. Ему пришлось разгружать коробки с товарами и одновременно решать задачи по тригонометрии. Бомгю пообещал проводить, но парень покачал головой: куда это он в такую темень пойдет? Сейчас, запрыгивая на сиденье в автобусе, Субин мечтал грохнуться в постель и крепко заснуть, снова оказавшись в сегодняшнем сне. Уж больно ему понравилась мысль о том, что он может оседлать зверя, которого с детства побаивался: как-то, когда их семью ещё можно было отнести к дружной и любящей, родители взяли его с сестрой в конюшню. Маленький Субин в ужасе бежал и вопил, когда лошадь чуть не прокусила ему руку вместо яблока, а отец лишь смеялся, повторяя, что это только сделает сына сильным. Мерзкий ублюдок разу не помог ему справиться со своими страхами, а только болтал несуразную чушь. На пороге дома Субин чуть не свалился на колени. Прямо на него смотрело лицо из прошлого. Из того прошлого, забыть которое он так усердно пытался, и почти смог, благодаря теплым чувствам к Бомгю. – Оппа, чёрт, ну зачем ты так рано, — Йена прижималась к высокому темноволосому парню, не выпуская его руку. Волосы сестры разметались по плечам, губы распухли, а глаза лихорадочно горели, словно она только что пробежала марафон. Пуговицы рубашки расстегнуты, показывая лямки бюстгальтера и светлую кожу. – Я не так представляла вашу встречу. Это мой парень, Ёнджун. Ёнджун, это мой старший брат... Ёнджун хмыкнул, не дав девушке продолжить. Он вальяжно запустил одну руку в карман джинсов, натянутых в спешке из-за внезапного прихода Субина, а второй притянул Йену к себе. – Так ты её брат? Серьезно, из всех людей это именно ты? Чертов гомик, я думал, что не увижу тебя больше, но ваша семейка не перестаёт меня удивлять. Йена, — он взглянул на девушку, – почему ты не сказала, что твой брат – это гей Чхве Субин из средней школы Миран? – Ёнджун, что ты говоришь, — она пыталась отойти, но парень удерживал её мертвой хваткой. Йена переводила непонимающий взгляд с брата на парня. – Ты что-то перепутал. Субин не... – Какого черта ты здесь забыл? - Субин, словно очнувшись от сна, схватил Джуна за руку и дёрнул на себя. Йена, бедная малышка Йена, спряталась за спину старшего брата, не понимая, что только что услышала. Неужели Субин знаком с ее парнем? Почему ничего не объясняет? – Кто дал тебе право касаться моей сестры в моем доме?! Субин краснел от злости, но Ёнджуна это лишь смешило. Он самодовольно усмехнулся, выдернул руку и улыбнулся. – Знал бы, кто её брат, то ни разу бы не взглянул в сторону этой девчонки. Она, кстати, на всё готова была, чтобы переспать со мной. Мы бы и успели, если бы не твой приход, — Джун запустил руку в волосы, словно стыдился. И снова он делает это. – Йена, ты знала, что твой брат сексуальный маньяк? Знала, что он преследовал меня, а потом поцеловал, хотя я отказывался, как мог? Вот же гомик ебаный. – Чхве Ёнджун! Удар – и Субин тяжело дышал. Отрезвил крик Йены, которая сначала кинулась к Ёнджуну, но, увидев его горящие злобой глаза, отошла. Синяк изуродовал лицо Джуна, а Субин, будто в замедленной съёмке, рассматривал побитые костяшки. Ещё никогда в жизни он не избивал человека и уж точно не предполагал, что первым станет Ёнджун. Чхве Ёнджун. Призрак из прошлого. Тот, из-за кого Субина начал ненавидеть себя и потерял веру в людей. Тот, из-за которого Субину пришлось скрываться в туалетной кабинке на обеденном перерыве, а дома твердить сестре, что день прошел замечательно. Тот, из-за которого Субин не раз смотрел на нож, но каждый раз останавливался из-за младшей сестры. Чхве Ёнджун. Человек, который играл и насмехался над его чувствами. Ёнджун замахнулся, сбивая Субина с ног. Повалил на пол, наносил удар за ударом, сплевывал кровь и продолжал бить. Субин так долго строил из себя сильного, что наконец сдался. Снова позволил Ёнджуну унизить его на глазах у других, снова позволить выбить всю дурь. – Хватит! Прекрати! – кричала Йена. Девушка проглотила ком ужаса. – Я вызвала полицию! Она сейчас приедет! Хватит, я вызвала полицию! Ёнджун остановился. Окинул Йену невидящим взглядом, а потом, переводя дыхание после драки, сплюнул прямо в лицо Субину. Чхве Ёнджун поднялся, собирался замахнуться на Йену, мол, чтобы не болтала, но сдержался и убежал, опасаясь приезда полиции. Сестра помогла брату подняться, придерживая рукой. В каждой клеточке тела отдавалась ужасная, невыносимая боль, и Субин был бы рад, если бы она была только физическая. Внутри его словно растоптали, искалечили, вырезали. Он будто превратился в мешок с костями, невесомый и совершенно ничего из себя не представляющий. Благодаря Йене он оказался в комнате, изнемогая от боли, лег на кровать и, пряча глаза в согнутом локте, зарыдал. – Субин-а, пожалуйста, я ничего не понимаю... — запаниковала Йена, теребя подол его рубашки. – Мне так страшно, Субин! Не вызывала я никакой полиции, просто соврала. Что он имел в виду? Почему говорил такое о тебе? – Йена, — прохрипел Су, – оставь меня одного. Мне... нужно побыть одному. Йена ушла. Поднялась и закрыла дверь. Тихо заплакала на кухне, пряча лицо в ладонях. Субин сгорал от собственной ничтожности. Он будто снова оказался в том переулке несколько лет назад. Будто снова увидел Чхве Ёнджуна. Свою первую любовь. Чхве Ёнджун пленил его с первого взгляда. С первого взгляда понравился ему, потому что выделялся среди остальных детей. Яркий, активный, душа любой компании, Ёнджун слишком быстро заполнил ещё никогда до этого не влюбляющееся сердце Субина. Именно он первым подсел к нему за обедом, угостил напитком из автомата, рассказал про заветные мечты. До этого Субин и не осознавал, что можно любить кого-то лишь за то, что этот человек просто есть в его жизни. Но с Ёнджуном именно так и было. Каждое его присутствие заставляло Су испытывать странное, жгучее чувство в груди, желать проводить с Чхве больше времени. Ёнджун смеялся заразительно, а шутил так, что смеялись все. Субин завидовал остальным из-за того, что те тоже слышат шутки Джуна, тоже разделяют с ним смех. В глубине души Субин хотел, чтобы этот смех предназначался лишь ему. А когда в один тёплый день Ёнджун предложил Субину пойти домой вместе, тот не смог отказаться. Ради такого Субин готов был на всё, лишь бы быть ближе к парню, лишь бы знать, чем тот дышит, чем живёт, что делает его счастливым и грустным. Разве можно хотеть узнать о человеке абсолютно всё? Но Чхве Субин хотел. Хотел знать всё, что касается Джуна. Джун предложил свернуть в переулок. «Я знаю дорогу короче», – сказал он, а потом потянул в тупик. Субин огляделся по сторонам, собираясь возразить, что ничего здесь нет, когда Джун внезапно взял его за руку и спросил: «Я нравлюсь тебе? – Субин так заметно смутился, что Ёнджун сразу же отпустил руку и запустил пятерню в волосы. – Я просто подумал, что нравлюсь тебе, поэтому решил спросить. Знаешь, что не хорошо играть с чужими чувствами?» И боясь, что сейчас Джун уйдет, Субин почти что выкрикнул: «Ты мне нравишься! Нравишься», — добавил уже менее тихо. Вот и всё. Вот оно, его первое и сокровенное чувство. Такое новое, невинное. Субин почувствовал, как что-то приятное разлилось по телу и улыбнулся. Ёнджун смотрел на него с воодушевлением. Тоже счастлив? «Правда? Я и не думал. Хочу услышать это от тебя ещё раз». «Ты мне нравишься, Чхве Ёнджун. Ты мне правда очень... Ёнджун?» Джун взорвался смехом. Теперь этот смех больше не казался таким звонким и искренним. Наоборот, Субин испугался, отпрянул, смотрела на парня так, словно тот сошел с ума. Ёнджун продолжал смеяться, держась за живот, на глазах выступили слезы. Только потом Субин подумал, что что-то пошло не так. «Почему он смеётся? Что смешного я сказал? Почему он не говорит ничего в ответ?» Чхве Ёнджун покрутил телефон у лица Субина. «Я записал твои слова. Не бойся, только друзьям послушать дам. Ну ты даёшь, Чхве Субин! Я и не знал, что ты из этих гомиков. Может, хотел ещё, чтобы я тебе поцеловал? – с этими словами Джун засунул два пальца в рот, изображая рвотные позывы. – И как ты только мог подумать, что я один из этих? Вы, гомосеки, даже гроша ломаного не стоите! Боже, ну ты и кретин! Действительно думал, что я один из этих? Не говори только, что ты и обнаженным меня представлял? Хотел, наверное, на мой член посмотреть, да? Фу, Чхве Субин, меня от тебя воротит!» Тогда впервые Субин задумался о том, что такие, как он, не заслуживают любви. И каждый раз, проходя в школе мимо Ёнджуна, который провожал его косым взглядом и что-то шептал стоящим рядом друзьям, Субин думал о том, насколько жалок и ничтожен. Разве может он быть любим? Чем заслужил эту любовь? Чхве Ёнджун уничтожил не только последние крупицы Субина, но и посмел коснуться его сестры, посмел говорить о ней такие вещи, а потом врать в лицо! Сейчас как никогда Чхве испытал желание увидеть Бомгю. Избитый, он с трудом вылез через окно, потому что слишком боялся снова взглянуть в лицо сестры, и побрел к дому Гю. В этот раз позвонил в звонок, больше не опасаясь быть замеченным, и, потеряв равновесие, осел на порог. Чхве Бомгю встретил парня в домашних шортах и рубашке телесного цвета. Запаниковал, опустился рядом, осторожно коснулся раненого подбородка. – Субин, что с тобой?.. – Бомгю, извини, — голос сорвался на плач. – Мне так жаль, Бомгю! Мне очень жаль! – слёзы бежали по лицу. Бомгю не говорил ни слова, лишь крепче заключил парня в свои теплые объятия и гладил по спине. С гостиной доносилась громкая музыка, но сейчас Субин не слышал ничего, кроме стука сердце Бомгю. – Мне так плохо и я так устал! Мне страшно, Гю. Страшно. Страшно. Страшно. Я просто хочу... Хочу домой. – Мой мыльный мальчик, я не знаю, что произошло, но я здесь, с тобой, - тихо промолвил Гю. – Тебе больше не нужно казаться сильным, потому что у тебя есть я, самый смешной человек на этой планете. Я даже отца строгого не боюсь, так что смогу постоять за нас обоих. Ты знаешь, что такое место под солнцем? – глаза Субина блеснули. Он с надеждой глянул на Бомгю, а тот вытер его слезы, как всегда улыбаясь. – Субин? – Что это? Что такое место под солнцем? Бомгю сцепил их пальцы вместе, продолжая улыбаться. – Место, где ты чувствуешь себя комфортнее всего. Где ты нужен и важен, где ты любим. Я буду твоим местом под солнцем, мальчик с уборной. Чхве Бомгю никогда не давал повода сомневаться в нём. Именно поэтому Субин и влюбился. В этом парне не было ни капли предубеждения или сомнений. Джей всегда твердил, что Бомгю говорит лишь то, что думает. А сейчас Бомгю говорил от всего сердца.