Визави

Саша не помнит, когда закончился их конфетно-букетный период. Он и не помнит, когда на него в первый раз повысили голос или дали оплеуху. Единственное, что он помнил, это то, что человека которого он знал раньше, больше нет. Нет того Лёши, который целовал бы его в щёку, брал за руку или смотрел на него с нежностью. Их романтика прошла, и осталась лишь привязанность. Лёша быстро догадался, что Санечку можно под себя подмять, сделать послушным, научить не перечить. Стоило лишь перехватить его запястье или схватить за волосы, как конфликт исчерпан. Сашенька просто боится того, что может случится, поэтому решает не рисковать. Лёша доводил. Лёша смотрел на реакцию, ловил на себе непонимающие взгляды, но не прекращал. Ему нравилось наблюдать за эмоциями. Когда Долгополов начинал отстаивать свои права, то Лёша просто заливался смехом. — Нет, ну ты правда думаешь, что я плохо к тебе отношусь? — Алексей смотрел на Сашу с слегка безумной улыбкой. — Я же тебе хорошего хочу, — его взгляд сменился на более суровый. — Ты этого просто пока не понимаешь. Если он подставит руки, то Саша обязательно примет объятия, если Лёша сожмёт его рёбра сильнее обычного, то он и не пискнет. Любовь — это работа обоих. Но где начиналась любовь Лёши? Может, он любил Сашу за его милую улыбку и саркастичные шутки. А может быть, за его покорный характер и неумение перечить. Долгополов знал, куда он влез. Но он также испытывал сильный страх от мысли, что он может расстроить своего партнёра. Он часто чувствовал себя виноватым. Эти страхи ему долго внушали, что теперь даже думать об этом становилось тревожно.  — Са-аш, ты куда собрался? — Лёша  поворачивает голову в сторону, заметив, что брюнет стоит у входной двери и надевает на голову шапку. — Я сегодня договорился встретиться с друзьями вечером, — Саша натягивает на себя кривую улыбку. — А ты у меня разрешения спросил? — голос Лёши громкий и хриплый. Его вопрос ставит в тупик своей абсурдностью, а сверлящий взгляд заставляет сглотнуть. — Ты шутишь? — Долгополов пытается разрядить обстановку смехом. — Я, блять, не шучу. Нет, сегодня ты никуда не пойдёшь. — Лёх, что за приколы, почему я не могу погулять один? — Может я ревную? Не хочу, чтобы ты гулял с плохой компанией. Это просто забота, — вскидывая брови отвечает он, пытаясь сгладить углы. — Это уже слишком.  — Слишком? — Лёша ближе подходит к Саше и хватает того за волосы, заставляя посмотреть в глаза. Это ещё не слишком, — второй рукой он перехватывает шею. Саша начинает отбиваться, бить кулаками по груди, царапать кожу, но хватка слишком крепкая. — Я же могу задушить тебя, Саш. Прямо сейчас. И ты ничего не сможешь с этим сделать, — на него пугающие смотрели пустые голубые глаза. — Давай, — выдавил из себя брюнет и ослабил руки. Лёша почувствовал власть, он понял, что может управлять чьей-то жизнью и это решение сейчас зависит только от него. Но он не готов был отпускать Сашку, нет, он ещё не наигрался.  — Дрянь. Пальцы резко отпускают горло. Саша падает и ударяется спиной о бетонную стену, заходясь в кашле. Лёша смотрит на него сверху вниз, то-ли с жалостью, а то-ли с превосходством. Откашлявшись, Александр хватает приготовленный рюкзак с ключами и отворяет дверь в подъезд. Он быстро выбегает, закрывая за собой замок. Лёше только и остаётся, что слышать тихие хрипы и стук шагов по лестнице. Он не волнуется, потому что знает, что Саша вернётся под утро, словно потерявшийся  щенок, и сделает вид, будто ничего не было. Они слишком погрязли в этой грязи. Их отношения слишком созависимы, чтобы что-то менять, и пока Саша будет терпеть, Лёша будет смеяться.