Пепел и птицы

      Женщин в своем окружении Челеби делил на три типа. Первые его боялись, вторые ненавидели, а третьи, в свою очередь, восхищались. Джемре, по мнению Челеби, постепенно прошла все три стадии: сначала восхищение, после ненависть и, в завершении, его величество — страх. Впрочем, как и многие другие до неё, и даже те, что были после…       Но есть все-таки в его жизни женщина, которая стояла особняком, отказываясь вписываться в какие-либо рамки. Они просто не для неё, ведь рамки — своего рода оковы, а Томрис Устуноглу — птица вольная и бесстрашная.       Томрис Устуноглу. Они с Челеби даже похожи. Ею тоже восхищаются, ненавидят и боятся. Начав свой путь с низов, она зубами карабкалась в мире мужчин, завоевав заслуженное уважение и признание. Каябейли считает ее ровней, более того, считает ее другом… Томрис и дружба… Это ли ему нужно?       Челеби в очередной раз разозлила жена, она будто специально испытывает его… Джемре душит его бесконечными претензиями (по его мнению, необоснованными, ведь если верить ей, то он плохой отец и еще куда более плохой муж) из-за чего он спешно уходит в свой кабинет, хлопнув дверью так, что окна едва не рассыпались. Надоела. Все надоело. Мужчина усмехнулся тому, что по итогу в их семье будет два сумасшедших… Как говорится, муж да жена — одна сатана… Ему было не по себе от того, что было сильное желание ударить ее. От чувства, что сковало грудь и слепило глаза, он морщится, чувствуя вину. Так не должно быть. Насилие — это плохо.       Нервно расхаживая по комнате, он снова прокручивает в голове прилагательные и примеряет их на Томрис. Это успокаивает, на последней букве он обычно приходит в себя. Такая у Челеби считалочка — разбирать Томрис по буквам… Томрис. Словно тлеющий костер, стоит лишь подуть и она разгорится, обжигая его своим пламенем. Одинокая. Много лет с ней не видят ни мужчин, ни женщин… Томрис никого к себе не подпускает, но почему?.. Манкая. Лишь один взгляд и он попадается на крючок, готовый барахтаться под ее ногами, забыв о семье и положении. Роскошная. Ей не нужны бриллианты, чтобы быть самой яркой на вечере. Достаточно будет подвести лисьи глаза, сверкающие в полутьме ярче любых украшений и надеть излюбленное Томрис длинное платье, любимого Челеби чёрного цвета. Иррациональная. Абсолютно не вписывающаяся, другая, и тем самым завоевывает его внимание. Сексуальная. Причём сама она об этом не знает, в своих нелепых закрытых нарядах. Надела бы она хоть раз одежду, что он выбирает для Джемре? Конечно нет…       Придумывая прилагательные, он успокаивается. Догадывается ли Томрис, что является его успокоением, что он зациклен на ней уже несколько лет. После стольких лет дружбы в один день он понимает, что ему нужно не это, он хочет большего. Но у него три года как есть жена. У неё двадцать лет как погиб муж… Странно, Томрис старше его на пять месяцев, а ее дочь старше Гюнеш на двадцать лет. Он поздно стал отцом — в сорок, она слишком рано матерью — в двадцать. Им обоим сейчас по сорок три. И большую половину своей жизни он знает ее…        Особняк Каябейли стоял на возвышенности, отчего соседние дома были прекрасно просматриваемы, в том числе и особняк Устуноглу. Успокоившись, Челеби стоит у панорамного окна с бокалом виски и наблюдает за одним из красивейших домов в их районе. Он под стать своей хозяйке. Чокается с окном бокалом и вдруг замечает ее. Улыбка сама расползалась по его лицу, когда он видел ее или когда она вспыхивала в его мыслях, подобно фениксу. Но на этот раз, вместо постепенно расползающейся по лицу улыбки, его окутало тягучее и вязкое, как смола, беспокойство. Он стал свидетелем того, как женщина выволакивает из дома зятя. Явно что-то произошло. Во двор забегает охрана и вытаскивает того за ворота. Томрис кладёт руки на голову, стоит пару секунд, осматривается по сторонам и быстро заходит в дом, будто он способен защитить ее.       Наверное, так и есть, она построила себе крепость, а он тюрьму, в которой задыхается.       Челеби внезапно захотел прогуляться, освободиться от заточения, поговорить… У Искандера были такие подруги, с кем он просто мог проводить время. У него только Томрис, к которой просто так не подберешься, исключительно по работе.       А пытался ли он?       Каябейли бредёт по пустым улицам своего района. Из людей здесь — только охрана у ворот каждого дома. Ее дом — не исключение: два поджарых парня, несмотря на поздний час, недоверчиво, но все же пропускают своего мэра во двор без лишних вопросов. Он звонит в дверь и слышит раздраженный голос Томрис: — Я тебе устрою, — видимо говорит сама с собой. Через секунду слышит, как поворачивается ключ в замке. Еще мгновение и она нервно открывает дверь и замахивается, чтобы вытолкать его, но Челеби ловит ее руку. Сначала взгляд ее падает на ботинки, потом на костюм. — Челеби? — испуганно произносит она ещё даже не увидев лица, потом поднимает глаза и прикрывает рот рукой, — Прости, я… — Ждала кого-то другого? — понимающе улыбается и отпускает руку. Женщина лишь отмахнулась, подарив ему такую добрую и уставшую улыбку. — А ты что здесь делаешь? Что-то случилось? — в ее голосе сквозит тревога, да и в глазах тоже.       Она беспокоится о нем? От осознания, что ей не все равно, на душе словно стало теплее.       Томрис пропускает его внутрь. Ее дом такой уютный и тёплый, что хочется остаться здесь подольше. Мужчина проходит в гостиную и оборачивается. Томрис идет следом и улыбается ему, почему-то опуская глаза. Он понял, что придает уют этому месту — его хозяйка, такая домашняя и по-своему простая: в пижаме, поверх которой надет длинный чёрный халат, пушистые тапки и распущенные мокрые волосы, волнами спадающие ниже плеч. Домашняя Томрис, ещё одно прилагательное в ее копилку. — Я беспокоился за тебя, — честно отвечает он, замечая как меняются черты ее лица. Она мягко улыбнулась и опустила взгляд. Несмотря на то, что Томрис пытается казаться строгой, ее очень легко смутить, и всегда она опускает глаза в такие моменты. — Видел в окно? — спрашивает она, сбивая его с толку. Теперь смущён и он.       Она знает, что он следит за ее домом или видела только сегодня?.. — Я… — не зная, что ответить в своё оправдание, он решает признаться, — да. — Нехорошо подсматривать за соседями, — шутливо пихает рукой в бок и приглашает его присесть. — Бюлент опять донимает? Что ему нужно? — Садится на диван, куда обычно приземлялся. — Что может быть… Шималь… — она устало садится рядом, потянувшись к чистому бокалу. — Ох, как он меня раздражает. Угораздило же, назло мне вышла за него. Теперь обе мучаемся… — Бросила пару кубиков льда и плеснула виски в бокалы. — Быстрее бы она поняла, какой он идиот… — подает ему и берет свой. Она не спрашивает будет ли он, знает, что не откажется. Он присматривается к ней. Изучает, словно видит впервые. Слишком много думает о ней, и чем больше думает, тем сильнее его затягивает… Наверное, он так тепло к ней относится, потому что она всегда верила в него… Томрис верила в него тогда, когда остальные с усмешкой отворачивались, тогда, когда даже Джемре советовала оставить желание стать мэром. Откуда в ней такая преданность?.. — Будь терпеливее, мы ничего не можем сделать. Расторгнуть этот брак без желания Шималь я не смогу, — Томрис попросила его найти выход, после того, как узнала, что они тайком поженились, просила как нибудь аннулировать брак, но в этом даже он был бессилен, — это затянется надолго… Она и сама это знает. Ещё знает, что из-за дочери во время бракоразводного процесса, который рано или поздно наступит, потеряет немалые суммы. — Если бы тебя не было, — Смотрит в самую душу. — Я бы не выдержала всего этого… Спасибо, что поддерживаешь меня, Челеби, — она дружески сжимает его плечо, он прикрывает глаза, пытаясь понять, что чувствует. Место под ее рукой будто греется под солнцем и тепло быстро растекается по всему телу. — Челеби? Ты уснул? — хохотнула Томрис. — Челеби… — она потрясла его за плечо. Он открыл глаза и посмотрел на нее. Она, встретившись с ним взглядом, то ли смущенно, то ли растерянно улыбнулась, и быстро убрала руку, словно он застукал ее за чем-то неприличным.       Забавная. Почему он раньше не замечал ее, почему именно сейчас?.. — Нет, Томрис… Я задумался… — Ты в последнее время очень странный. У тебя все в порядке? — улыбнувшись, кивает, — Или что-то с Джемре? — правда только отчасти, поэтому он снова кивает. — Я устал, — говорит он и откидывается на спинку. Это правда. Он на последнем издыхании, высосали из него все соки…— Этот брак, — о своём состоянии он говорить не стал, — От всего. Устал. Сто раз пожалел, что женился. — А чего ты хотел, ты сам выбрал себе молодую жену. Кенан тебя предупреждал. — А ты, Томрис? Почему не вышла замуж? — она поменялась в лице. Своё личное раскрывать она не любила, поэтому, прежде чем ответить, немного пригубила алкоголя. — У меня не было времени строить отношения, я строила карьеру. А теперь, скажи мне, какой мужчина сможет завоевать мое уважение настолько, чтобы я разделила с ним жизнь? Я могу позволить себе все, что хочу, поэтому подарками меня не купишь, спать с кем-то для здоровья — сомнительное занятие и не про меня. Комфортнее так, как есть сейчас. — А любовь? — Челеби, какая любовь… — спустя короткое молчание продолжила, — Если и бывает, то раз в жизни. Моя покинула меня очень рано. — Он кивает, соглашаясь. Двадцать лет назад, если быть точнее. Аднан, покойный супруг, был старше Томрис на пятнадцать лет… — Честно, у меня столько забот. Совсем не до этого. С одной стороны клиника, с другой Бюлент… — Потом ее понесло, сама не знает как, — Деньги требует от меня, ещё и заваливается посреди ночи ко мне… — Он обидел тебя? — перебивает ее. Она поняла, что взболтнула лишнего, — Сделал что-то? — Нет. — Томрис увела взгляд и залпом осушила бокал. Он прикасается к ее лицу, никогда раньше так не делал и поворачивает к себе. Томрис вздрогнула и посмотрела на него, не понимая, что происходит… Она была растеряна, а он потерян. Потерялся в ней, канул в бездну. Глаза его темнеют от злости, когда она молчит. — Томрис? — Ничего не сделал, — мотнула головой. Взгляд Челеби упал на ее шею и тогда он понял, что что-то все-таки было. Рука переместилась на ворот пижамы, немного убирая его. Красные следы пальцев отчетливо виднелись на коже. Томрис резко поднимает руку, прикрывая их ладонью. Поднимает глаза, требуя объяснения. Она понимает без слов. — Он требовал, чтобы я отвезла его к жене, я сказала, чтоб шел куда подальше. Он разозлился и схватил меня за горло. А потом… Представляешь, этот невоспитанный поцеловал меня, — едва слышно произнесла она, боясь что он не поверит. Этот безродный сделал то, что Челеби так и не осмелился, — Я ударила его вазой и выгнала. — Она наполняет свой бокал. Она и его выгонит, если он так сделает?.. Наверное, убьет на месте… Челеби смотрит, как жидкость переливается, как мокнут губы, как глотки проходят по шее и исчезают в ключицах. Как кусочки льда упираются в губы. Он чувствует легкий дискомфорт и закидывает ногу на ногу. — Как я Шималь в глаза смотреть буду?.. — обреченно вздыхает. — Так, как умеешь только ты: честно и преданно. — Губы Томрис тронула легкая улыбка, — Ты не виновата, все сделала правильно. А за это, — показал на ее шею, — мы можем его засудить.       Он не может упрекнуть Бюлента, ведь и сам едва сдерживается, чтобы не броситься по наклонной. Почему Томрис смотрит на него с такой нежностью? Или он просто привык к холодному взгляду жены. — Не надо. — устало прикрыла глаза, устраиваясь на диване поудобнее. Рука свисает с подлокотника, едва придерживая бокал. Уставшая Томрис. Правильно, она столько лет остается сильной, несгибаемой. Но даже у гор наступает момент, когда они разрушаются. — Шималь расстроится, она ведь любит этого типа… Я ему преподам другой урок. — Вот она, мстительная черта госпожи Томрис… — Он надолго это запомнит, — Челеби не сомневается в правдивости ее слов и улыбается краешком губ. Она одна из немногих, к кому он испытывает уважение. Но к ней, помимо этого чувства, прибавилась странная привязанность. Он вытягивает руку и осторожно кладет ей на волосы, убирая мокрые пряди от лица. Томрис не отворачивается, позволяя ему лениво перебирать их. Она слишком много выпила, поэтому чувствует себя расслабленно и непринужденно. Смотрит на него своими большими глазами и он не может не смотреть в них в ответ. Странная атмосфера, они будто сто раз так встречались и сидели, распивая алкоголь, подаренный ее пациентами. На деле, они впервые так расслабленны и говорят о чем-то кроме работы, хотя, это тоже работа. — Не лезь в это. — Смотрит слишком нежно на неё. Глаза его полуприкрыты, так спокойно ему не было давно. — Я разберусь. — Почему ты носишься с нами? — спрашивает она, лениво поворачивая голову в его сторону. Она очень благодарна ему. Очень. Томрис понимает, почему относится к нему по-особенному, но он почему выделяет ее? Он пожимает плечами, и смотрит на нее, запоминая такой. Хочется забыться и посидеть так подольше.       У Челеби зазвонил телефон, вырывая его из этого момента. Джемре. Он сбрасывает звонок, откладывает в сторону бокал и устало поднимается. — Мне нужно идти. — говорит Челеби, — не вставай, — сжал ее плечо и улыбнулся. Она похлопала его по руке и посмотрела ему вслед. — Пока… — сказала Томрис и потянулась к своему телефону, ответила на звонок. — Да… Никого, совсем одна. — тихо засмеялась, — Жду. — Челеби как раз только выходил и слышал три эти слова. Никого, совсем одна. Я есть Томрис. Я. Он шёл домой с мыслями о ней. От осознания, что в ее жизни кто-то есть, становилось зябко и одиноко. — Дома тебя ждёт Джемре, приди в себя, Челеби! Приди в себя! — бубнит себе под нос. Челеби любит жену, она родила ему дочь.       Любит. Разве может быть иначе?..       Тогда почему в мыслях поселилась другая женщина? Та, которая зачастую смотрит свысока, встречает взглядом сверху-вниз и говорит порой так, словно у нее вместо слов лезвия. Такие не ломаются, такие как она ломают. Не боятся, пугают. Не дрожат от страха, только от чувственных прикосновений… Он мотнул головой, шумно вдыхая ночной воздух.       Джемре уснула на полу в комнате дочери рядом с маленькой кроваткой. В ее руках была книга со сказками. Он поцеловал ее в макушку, женщина что-то промычала и открыла глаза. — Дорогой… Я читала Гюнеш сказку… — Хорошо. Пошли спать, — он поднимает свою пушинку на руки. Она обожает это. Проходит в соседнюю комнату, что была их спальней и укладывает супругу на кровать. Накрывает одеялом. — Отдыхай, — снова целует в макушку и собирается уйти. Она ловит его руку. — А ты? — Поработаю немного, — мимолетно погладил щеку жены костяшками пальцев и пошёл в свой кабинет.