Пепел и птицы

      Друг Томрис и по совместительству владелец клиники пластической хирургии, решил устроить благотворительный вечер в помощь больным детям. Томрис, которая тоже частенько устраивает такие приемы, сегодня помогает другу с организацией и выступает одним из спонсоров.       Женщина надела красивейшее платье из черного шелка с неглубоким вырезом. Скромное, но притягивающее внимание: вручную вышитые птицы из бисера кружащей стаей опоясывали талию и поднимались к груди, словно желали улететь. Это платье пришло вчера утром вместе с двумя другими, что прислала дизайнер в качестве комплимента. Томрис, которая как раз не хотела идти по магазинам, была приятно удивлена и сразу же влюбилась в них: в эти линии, фактуру ткани и искусно вышитым деталям. Птицы были на каждом платье, правда везде разные. Она сразу выбрала черное, любимый цвет. — Госпожа Томрис, — постучала и, не дождавшись ответа, зашла юная помощница по дому. Томрис не могла на нее злиться, уж очень она напоминала ей так быстро подросшую дочь, которая теперь даже не слушала ее. Эта девочка копия Шималь в подростковом возрасте. Копна темных вьющихся волос, красивые глубокие глаза и такая дружелюбная и жизнерадостная улыбка. — Там… — она показывает жестом себе за спину, но не договорив, переходит на другую тему. — Давайте помогу, — Девушка подходит и застегивает ей замочек на спине. — Вы сегодня так красивы, госпожа Томрис. Эти наряды словно на вас шили… — Спасибо. — Улыбнулась она, ей самой тоже очень нравилось, — Ты что-то хотела сказать? — Ой, — опомнилась она и обернулась на дверь, — К вам курьер, ждёт внизу. — Она кивнула, — Я приберу? — спросила девушка, указывая на разбросанные на кровати вещи. — Если не затруднит, — кивнула Томрис и вышла. Девушка взяла в руки одно из платьев, изумрудное с открытой спиной, представляя, как бы оно сидело на Томрис, ведь обычно ее госпожа такое не надевает. Она вздыхает и, поправив его, вешает в шкаф. — Слушаю. — Человек внизу был больше похож на телохранителя, нежели на курьера. — Госпожа Томрис, с наилучшими пожеланиями. — Он передаёт ей огромный букет сирени. Необычно или она уже привыкла к розам… И крафтовый пакет, в котором была красивая коробка. — Спасибо. — На лице женщины появилась милая улыбка, — От кого? — поинтересовалась она, не найдя записки. — Наш господин будет на Вашем благотворительном вечере. И он был бы счастлив увидеть на Вас его подарок… — И кто он? — Прошу прощения. Но господин пожелал остаться неизвестным. — Что за загадки?! — нахмурилась она. — Хорошего вечера, госпожа, — мужчина склонил голову в знак почтения и поспешил уйти, чтобы она не стала задавать еще вопросы. Аромат стоял головокружительный. Сиренью пропах весь холл. Она закрыла дверь и положила цветы на стол, достала коробочку из пакета. Открыла ее и ахнула от восторга, глаза ее загорелись, отражая блеск украшений. Внутри был необычный набор ручной работы, отлично подходящий к ее платью. Странное совпадение, но какое приятное… Она осторожно прикасается к украшениям, что выглядят так хрупко и невесомо. На внутренней стороне крышки была надпись: «По-моему, твое тотемное животное — птица…» Томрис улыбнулась, нахмурив брови. — Кто же ты?..

***

      Вечер проходил как обычно, беседы ни о чем, все ни о чем… Джемре задумалась, затерявшись в компании знакомых. Среди них были жены и дочери известных и сильных мужчин, она в их числе. Джемре этот вечер напрягал, как и ее муж, к которому она давно уже не знает, что чувствует: то любит, то ненавидит, то он самый лучший, то омерзителен ей. Она устала. Среди стольких мужчин она выбрала себе стареющего, неуверенного в себе эгоиста… В последнее время он очень вспыльчив, порой, в его взгляде она читает что-то страшное, жуткое… Ее жизнь словно тихий ад: в доме постоянные скандалы, а на людях само очарование, мать Челеби, которая вечно смотрит на нее с немым укором и дядя, который был счастлив избавиться от сумасшедшей племянницы и скосил свои визиты до минимума… Джемре словно ходит по краю обрыва, неосторожно, неумело, вот-вот сорвется в пучину собственных страхов, итог которого безумие. Челеби начал настаивать на лечении, говоря, что таблетки давно не помогают. Она прекрасно знает, что он хочет упечь ее в психушку, чтобы развлекаться с любовницами, хоть он и слишком брезглив до такого, но и это случилось… Она берет бокал шампанского с подноса, проходящего мимо, официанта, сделала пару глотков и пошла к мужу, который отошел в сторону от коллег.       Какая болезнь, она чувствует себя прекрасно.       Муж оборачивается, чувствуя руку на плече и встречается с ней взглядом. Она обворожительно ему улыбается, а он смотрит с недоверием.       Что-то не так, он будто охладел, изменился… Так не должно быть. Ты не разлюбишь меня, Челеби. Она взяла его за руку и встала рядышком. Потянулась за поцелуем, но он отвернулся. — Джемре, ты в порядке? — голос его звучал настороженно. — Хочу поцеловать мужа. Нельзя?! — возмущенно прошипела она. — Я ведь говорил тебе не пить. Веди себя прилично, пожалуйста. — Уф… Я не пила. — Звезда моя, — Челеби улыбнулся, накрыв руку жены своей. — Я дома сам тебя зацелую… — сплел их пальцы и Джемре довольно улыбнулась. Он знал, что ей здесь скучно, но его положение обязывало присутствовать, а она не оставляет его на приемах. Жена его красавица, немного глупа, легкомысленна, но в этом вся ее прелесть. На ней синее платье, идеально севшее по стройной фигуре и бриллианты, от которых невозможно отвести глаз. Он не любил, когда на нее смотрят, но не мог ударить в грязь лицом. Его жена должна быть самой яркой и красивой, должна соответствовать...       Челеби сегодня баловался виски, откинувшись на спинку стула, слушая как Джемре уже полчаса болтает о скульптурах с одним из меценатов. И его это изрядно раздражает. Он смотрит на янтарную жидкость в бокале и в голове вспыхивает Томрис: глаза ее прикрыты, кусочки льда в ее бокале вот-вот коснуться приоткрытых губ, а он сидел и смотрел как завороженный… Что было бы в тот вечер, если бы не позвонила Джемре?..       Он прошелся по залу взглядом, ища среди гостей своё успокоение: женщину с красивыми лисьими глазами и скромной улыбкой. Говорят, кто ищет — тот найдет. Нашел. Она была великолепна. Челеби был готов смотреть на нее вечно, такая гармоничная, в ней нет ничего лишнего, ничего вульгарного и вызывающего… Сегодня перед ними была не замученная и уставшая владелица и действующий врач одной из лучших клиник Стамбула после очередной операции, а роскошная светская львица, притягивающая взгляды. На Томрис были длинные серьги из белого золота, с маленькими птичками, что делали ее шею длиннее и соблазнительнее, и цепочка с таким же кулоном, что прятался под платьем и иногда показывался особо любопытным на глаза. Томрис снова подвела глаза, чаруя ими. Она подошла к соседнему столу и о чем-то беседовала с Кенаном и Руей. Каябейли засмотрелся на то, как переливались ее светлые волосы, как она перекинула их на одну сторону, когда Кенан что-то сказал ей на ушко, как засмеялась потом.       Интересно, это Кенан говорил с ней той ночью, его она ждала?..       Челеби мог отличить этот взгляд из тысячи: друг смотрел на нее с таким восхищением и трепетом, с каким смотрят на тех, кто нравится… Это заставило Челеби невольно сжать челюсти, да так, что он услышал скрежет собственных зубов. Его от мыслей отвлекли, появившиеся из ниоткуда, журналисты.       Томрис беседовала с Кенаном, перекинулась парой слов и поняла, что подарок не от него. Улыбнулась и окончательно запуталась. Если это не Кенан, то кто? Томрис решила поболтать с гостями и не думать об этом. Собравшиеся здесь люди выглядели изумительно. Сегодня и она не отставала. Женщина чувствовала себя прекрасно и это было видно.       Томрис подходила к гостям, перекидывалась с ними парой вежливых фраз и уходила дальше. Здесь собралось почти все высшее общество Стамбула, в котором Томрис пользуется особым уважением: многие из присутствующих обслуживаются в ее клинике, кто-то работает, кому-то она и ее команда врачей спасли жизнь…       Взгляд ее падает в сторону столпившихся журналистов. Там были Челеби с Джемре, которая сверкала как хрустальная люстра, усыпанная бриллиантами, в откровенном платье, с широкой белоснежной улыбкой. Рядом с Челеби и должна быть такая женщина: роскошная, молодая и уверенная в себе. Он никогда не обращал внимания на серых мышек. Томрис закусила губу, синий шелк на тонких бретелях, длина чуть ниже колена, высокий разрез и открытая спина. Томрис почувствовала, что померкла на ее фоне. Ладно, Томрис, что с тобой?! Оставь девушку. Улыбнись и иди по делам.       Она оглядывает их пару, пальцы сплетены. Выглядели они счастливой семьей. И что-то в груди Томрис больно кольнуло, как и всегда, когда видела их вместе. Челеби имел странное влияние на нее. Она уважала его, он был заботлив к ней и внимателен, но было в нем что то еще, угрожающее, опасное, что так манило, было что-то, вызывающее внутри блаженный трепет.       В какой-то момент он посмотрел на нее со своей фирменной ухмылкой, и в Томрис словно ударила молния. Этот хищный оскал начал царапать кожу. Он кивнул ей, медленно опустив взгляд с лица на туфли и обратно. Томрис стало неловко от этого взгляда, совсем не по себе. Она растерянно улыбнулась, не зная в какую сторону пойти. Она не стала подходить к ним, чтобы ненароком не привлечь к себе журналистов, кивнула ему в ответ и в итоге пошла к своему столу.       Позже Джемре уехала, женщина плохо себя чувствовала. Челеби с кем-то общался, изредка поглядывая на Томрис. Он не подходил к ней и она не спешила, медленно потягивая вино в компании коллег. Они услышали голос ведущего. — Как насчет благотворительного аукциона в качестве завершающего номера, где лотами станут ужины с прекрасными незамужними дамами? — все захлопали. Гости были довольны. — Кто дал распоряжение? — спросила Томрис у организатора, это было не по плану. — Я дал, — ответил Гекхан, владелец второй клиники и ее друг. Они вместе организовали этот ужин. — Меня уговорили гости. — Она испепеляюще взглянула на него, — Ну не злись… — развел руки в стороны, — будет весело…       Томрис никогда не одобряла такие выходки и не понимала тех, кто встает на место лота, считая это унизительным занятием. — Начнем с самой смелой и красивой! — послышался голос ведущего, — Госпожа Эда?.. Окажете ли вы нам такую честь?.. — на сцену, не долго думая, поднялась ее подруга, которая это наверное и задумала. Она работала в клинике Гекхана. Женщина больше не злилась, а наоборот ей стало очень интересно. Томрис похлопала подруге вместе с остальными собравшимися. — Начальная цена… десять тысяч долларов… — Одиннадцать. — Кто даст больше? — Двенадцать. — Пятнадцать… — Кто даст больше? Пятнадцать раз, два… — Двадцать… — сказала Томрис, откинувшись на спинку стула. Все обернулись на нее, она в ответ пожала плечами. Она улыбнулась подруге, которая шутливо закатила глаза.       Челеби прищурился. Может ее не видели ни с кем давно, потому что она по женщинам?.. — от этой мысли захотелось ударить себя по лбу чем-то потяжелее…Хочет и платит. Как говорит его новая знакомая Эндер: «Я сама себе богатый муж». Жаль, они не встретились с ней до развода, будь он ее адвокатом, то ее престарелый и наглый муж остался бы ни с чем, уж он то это мог устроить. Они с Томрис похожи, только первая добилась всего хитростью, а Томрис трудом, она тоже «сама себе богатый муж», в отличии от большинства собравшихся женщин. Ей чертовски шло быть богатой, это придавало ей особой сексуальности. Ей уступали многие, она никому, ни в красоте, ни в состоянии, ни в силе. Она либо выше, либо на равных, в том числе и с мужчинами… Вокруг него сегодня крутилось столько красивых женщин, а он тайком наблюдал за давней подругой и не мог насмотреться… Пока он сидел, потерявшись в собственных мыслях, ценник то значительно вырос… — Сто тридцать… — не унимался мужчина за соседним третьим столиком. — Сто сорок… — Томрис заставляла нервничать старичка, чем веселила Челеби. — Сто пятьдесят… — А вы не сдаётесь… — хохотнула Томрис, она не может лишить подругу ужина с этим добряком. Поэтому решила не продолжать. Подруга довольно улыбалась, а мужчина с облегчением выдохнул, на самом деле он бы пошёл до победного, но тогда вместо ужина в дорогом ресторане ее бы ждали котлетки на пару… — Сто пятьдесят. Один, два, три… — тянул ведущий, — Проданооооо. — люди захлопали. Томрис откинула волосы назад и посмотрела в сторону, где стоял Челеби. Настроение его заметно улучшилось, он о чем-то беседовал с братом. — Ужин с госпожой Эдой, прекрасным кардиохирургом достается господину Кемалю, за чье сердце вы, госпожа Эда, боролись в прямом смысле этого слова.       Было действительно весело. Пока после очередного лота, кто-то из зала не выкрикнул ее имя, а толпа подхватила. Челеби сжал бокал в руках так, что костяшки побелели. — Брат! — позвал Искандер, отвлекая его, — Разобьешь, осторожнее. Челеби кивнул и осушил его. — Госпожа Томрис? — спросил ведущий, приглашая рукой на сцену. Но она недовольно покачала головой, отказываясь. Челеби в который раз за вечер заскрежетал зубами. Если он не выбросит из головы Томрис, то, вероятно, станет частым гостем в стоматологии. Что за выходки… Томрис захотели, может лучше по физиономии?! — Как же без самой завидной невесты? — к ней подошел Кенан, положив руки на плечи. — Как и всегда, — огрызнулась Томрис, и даже не удосужилась встать со своего места. Она ненавидела излишнее внимание к своей персоне. Ей было не по себе, а когда она чувствует себя не в своей тарелке, то выражение лица становится совсем другим. Поэтому она казалась слегка надменной, даже стервозной. — Хозяйка вечера сегодня отказывается. — Констатировал ведущий и пожал плечами. — Нет, так не пойдет, — услышала она из зала и обернулась, голос был знаком ей, — Госпожа Томрис, мы с Кенаном упустили столько красавиц, ожидая, что поборемся за ужин с тобой. — Голос принадлежал меценату, который весь вечер болтал с Джемре. Ожидайте дальше, господин Джемаль… — Она хотела огрызнуться, но не имела права, это бы унизило ее знакомых, с кем ужины уже пошли на благотворительность.       Зачем вообще придумали этот бред, кто захочет и так переведёт деньги, и без аукциона можно пойти поужинать, что за пошлость. Она уже чувствует себя куском мяса…       Челеби даже стало жаль Томрис. Он видел, что она не хочет, но ей всегда было сложно отказать, даже если придётся жертвовать своими интересами. Хотелось как-то поддержать ее, подбодрить… — Томрис! — они захлопали и ведущий спустился к ней, позволяя ей не подниматься со своего места. — Госпожа, вы же не откажете? —спросил ведущий. — Кажется сейчас будет жарко… — сказала женщина за столом, подмигнув ей. Томрис фыркнула и поймала взгляд Челеби, она видела, что он раздражен не меньше и ему тоже это не нравится, но он ободряюще улыбнулся ей и слегка кивнул. Ей необходима была поддержка, ведь не она одна считает это абсурдом. — Госпожа? — Раз вы настаиваете, господа… — обернулась она к мужчинам за соседним столиком, — то готовьтесь опустошить свои счета. — Усмехнулась она, не став применять слово кошельки, хотят поужинать с ней, то пусть снимают со счетов круглые суммы… Устроившись поудобнее, Томрис позвала ведущего поближе, он наклонился и тогда она сказала: — Начни со ста тысяч, — если что, сама и выкуплю свой вечер, — пусть быстрее закончится. — Вы уверены? — она кивает и он, взяв микрофон поудобнее, начал медленно обходить ее стол. Ей было интересно, заплатит ли кто-то больше ста тысяч за ужин с ней… — Вы готовы побороться за вечер со «Снежной королевой» Стамбула? — Томрис закатила глаза, ее раздражало, когда ее так называли, — Дама капризная, не всем по зубам… — Заканчивай, — тихо бросила она, ведущий пожал плечами, скорчив обиженную рожицу. — Начальная цена… Сто. Тысяч. Долларов. — Улыбки сползли с некоторых лиц. Но сползшие улыбки быстро начали превращаться в упавшие челюсти, когда перед ними развернулась самая настоящая гонка. Томрис и сама не ожидала, что кто-то готов вывалить такую сумму за обычный ужин… Но, завысив цену, она только разыграла в мужчинах аппетит. — 120 — сказал Кенан. — 130, — крикнул молодой парень из зала, наверное друг Шималь. — 150, — услышала голос Джемаля, тот самый богатый знакомый, глава нефтянного холдинга. — 200. — подняли Кенан и тот молодой человек. — 300. — Джем. Речь шла о тысячах долларов, а не трехста лирах и это немного пугало. — 350. — кто этот молодой человек из зала Томрис не знала. — 400. — Джемаль был спокоен. Для него это не деньги вовсе. Он за картины свои вываливает гораздо больше. — 500. — Кенан. Люди переглядывались. Женщины фыркали. Мужчины наблюдали. Томрис стало не по себе. Это ей не шло и совсем не льстило. Они будто пытались выкупить очередной тендер, словно и ее можно купить… — Господин Джемаль, готовы ли вы поднять цену? — Разумеется, — обворожительно улыбнулся ей. — 600. — Томрис улыбнулась ему в ответ. Кенан, досадно улыбнувшись, покачал головой и вышел из гонки. Сначала она хотела выкупить свой вечер, но раз пошли такие суммы, то она сходит с ним в ресторан. Он довольно улыбался ей, словно мальчишка.       Челеби фыркнул, Кенан не захотел вываливать столько денег. Хотя может. — 600 тысяч раз, два, т… — 700, — Услышала она голос Челеби, донесшийся с противоположного угла. Челеби жестокий, властный, беспринципный, но щедрый, это правда. Он не позволит этой говорящей горилле мучать Томрис своей болтовней, от которой он сам едва не уснул сегодня. Лицо Джема изменилось. Он прищурился, принимая вызов. Этого Томрис вообще не ожидала. Все начали переглядываться и перешептываться. — 800… — вскинул подбородок Джем. — Миллион. — Челеби ответил спокойным, ровным голосом, затем, ухмыляясь, одним глотком допил остаток виски. Его мать что-то говорила ему. Повисло недолгое молчание, люди переваривали сказанную цифру. — Полтора. — Джем. Томрис открыла рот. Ей это не нравилось с самого начала, теперь и вовсе… Это уже был спортивный интерес, два гиганта против друг друга. — Два миллиона. — В зале воцарилась тишина. Интересно, понимают ли они, что не просто выкрикивают суммы, а то, что ещё их нужно выплачивать. — Сынок, прекрати. — сказала ему Хулья, но он не слушал. — Пора это останавливать, — попросила Томрис ведущего. — Не могу. — Три… — Бысто отдавай. — Шипит она. — Три миллиона раз, два... — Пять миллионов, — успел Челеби. Джемаль был раздосадован, извинился перед Томрис и вышел из гонки. Он это затеял, вытащив Томрис на аукцион, но не смог идти до конца. — Пять миллионов раз, два, три, продано! — от победы ухмылка на лице Челеби стала самодовольным оскалом, — Поздравляем, господин Челеби. Ужин с госпожой Томрис обошелся вам в пять миллионов долларов.       Он пожал плечами и отсалютовал своей птичке бокалом. Она улыбнулась, каждый раз когда она улыбалась ему, в его голове будто щелкала камера, запечатывая ее образ в памяти. Эти птицы действительно ей шли: вышитые бисером и опоясывающие талию, нежно свисающие на ушах, они словно парили в воздухе. Когда Челеби с женой подбирали наряды на сегодняшний вечер, то ему на глаза вдруг попались три платья: красное с птичками на рукавах, черное, на поясе и изумрудное с открытой спиной, там птица была на пояснице. Джемре даже не обратила на них внимания, а он, смотря на одетые в эти платья манекены, сразу подумал о Томрис, и попросил отправить их по ее адресу якобы от имени этого модного дома. Ведь у Томрис, наверное, как всегда завал по работе и нет времени на шоппинг, что было правдой. Пока Джемре примеряла одежду, он подбирал к костюму запонки. На витрине стоял красивый набор из той же коллекции, что и платья… Он не сомневался в том, что она сегодня наденет одно из платьев, а ее шею и уши украсят украшения, что он выбрал. И он не прогадал… — Я и так собирался пожертвовать эту сумму, а так совмещу обед с давней подругой с благим делом. — Зал похлопал ему, он скромно опустил глаза, потом посмотрел на неё, — Госпожа Томрис, ты же приготовишь мне долму? — он улыбнулся ей. — Будто ты оставил мне выбор, господин Челеби. — она кивает. — Ты спятил, сынок… — сказала мама и пошла к выходу. Он решил проводить ее. — Будет скандал. На нее уже накидываются, смотри на этих змей, а завтра разнесут тебя. — Это благотворительность… Не волнуйся, мамочка. — Женщина фыркнула, попрощалась с Томрис и Гекханом и ушла.       Было еще пару лотов, последний отдали за полтора миллиона, но никто не повторил успеха Томрис. Все взгляды были обращены на нее, где-то завистливые, где-то осуждающие. Было действительно жарко. Было не по себе. Особенно, когда она заметила на рукавах Челеби запонки в виде птиц… Это ведь не мог быть он. Томрис встала, попрощалась с Гекханом, желая покинуть мероприятие, но, когда зашла в гардеробную, вдруг услышала: — Долма за пять миллионов, — фыркнул кто-то, — никогда не поверю. — Может Госпожа Томрис превосходно готовит… — саркастично произнёс второй голос. — Я тебя умоляю. Она ему себя приготовит, — мерзкий смех дошел до нее из-за стеллажа, — Жена же у него чокнутая… — Господин Сыткы, — услышала голос Кенана и прикрыла рот рукой, — Следите за словами. Госпожа Томрис одна из самых приличных женщин, которых я знаю… — Да брось, ты же и сам не прочь… — он не договорил, обернувшись на стук каблуков. Томрис не могла это стерпеть и подошла к мужчине почти вплотную. На каблуках она была значительно выше и сжигала его взглядом сверху вниз. Глаза, что были подведены чёрными тенями недобро сверкнули. — Даже не смей больше заикаться обо мне, господин Сыткы, — Сыткы стало не по себе, когда он понял, что та, о ком он сплетничал, услышала, — или тогда узнаешь, почему никто со мной не враждует. — А что, неправда? — Развел он руками, не думая останавливаться, он не хотел терять лицо перед своей шайкой, — Сколько ты стоишь, Томрис? Пять миллионов? — смерил ее взглядом, — Я бы за тебя дал больше… — на его лице появилась мерзкая грязная ухмылочка, которую так и хотелось размазать кулаком… Кем он себя возомнил, невоспитанный! — Да ты!.. — делает шаг к нему, но ее останавливает Кенан. — Сыткы… — голос Кенана был предупреждающий. Он принёс ей пальто и вовремя схватил за руку, удерживая на месте и не позволяя натворить глупостей, но он знает как это ее расстроило, — В последний раз предупреждаю: следи за языком. Мужчина ничего не ответил, но ухмылка никуда не исчезла. — Томрис, пойдем. — он накинул пальто ей на плечи. Придержал ее за талию, пытаясь увести. Томрис вроде бы развернулась, но вновь посмотрела на них. — Держись подальше от меня и моей клиники, проваливай с этого вечера и потаскух своих забери, — указала взглядом на его шайку. Эти дегенераты не сразу поняли, что комплимент предназначался им. — Томрис, не нужно, пошли… — И на Вашем месте, я бы даже шепотом не говорила такое о жене нашего мэра. — Сказала она чуть громче. Челеби, как раз вошедший в гардеробную, это услышал. И Сыткы покрылся испариной. — Я ухожу, но через пять минут позвоню охране и если ты все ещё будешь здесь, то тебя вышвырнут от сюда под щелчки камер журналистов… — мужчина краснел то ли от страха перед Челеби, то ли от злости, — Надеюсь, вам понравился вечер, господа. — Обворожительно улыбнулась и ушла под руку с Кенаном. Челеби смотрел им вслед, а потом слишком резко перевел взгляд на Сыткы, отчего тот вжал голову в шею…