Пепел и птицы

— Мы подъехали к дому господина Кенана, — голос вырвал его из раздумий, он разлепляет пальцы, что больно впились в кожу и оставили на ладони красные следы. Он и не понял, когда сжал кулак с такой силой. — Продолжай следить. — Челеби положил трубку, голова начала гудеть и он со злостью пернвернул журнальный столик. Стекло разбилось и разлетелось осколками в разные стороны.       Дверь открывается и Хулья видит представшую картину: сын сидит в своем кресле, уперевшись локтями в колени и сжав пальцами виски. Повсюду осколки, а в центре опрокинутый стол. Вот, что это был за шум. — Сынок, — женщина прикрыла за собой дверь и подошла к нему, — Что случилось?!       Он замучено поднял на неё глаза и тут же их опустил, боясь, что она поймёт, что он тоже сходит с ума. — Как это произошло? Кто довёл тебя?! — Она с Кенаном… — едва различимо прошептал он скорее для себя, нежели для матери. — С ума сошёл?! — Неужели так видно? Мама дружелюбно сжала его плечи и продолжила, — Джемре спит в своей комнате. — Да какая Джемре, Мама?! — он взялся рукой за голову, ее словно раздирали изнутри. — Сынок, о ком ты тогда?! — Хулья очень переживала за своего мальчика.       В ушах стоял шум, а в голове пульс бил набатом так громко, что он едва слышит маму. У него зазвонил телефон, он взглянул на издающий неприятный звук предмет, и удивился. Звонит Кенан. Теперь он совсем ничего не понимает, зато шум в ушах и пульс постепенно начали стихать. — Слушаю. — Челеби, ты ещё не спишь? — Задаёт вопрос старый друг и он мельком слышит знакомые голоса, которые что-то бурно обсуждают. — Что-то случилось, Кенан? — Разве обязательно должно что-то случиться? Приезжай ко мне. Эврен с женой и Томрис тоже тут. — При упоминании старых друзей внутри все отпустило, — Выпьем, посидим, как раньше. Мы не хотели отвлекать тебя от дел, но тебя не хватает. — Конечно, — с облегчением выдохнул он, — Я сейчас приеду. Томрис ещё не опустошила твои запасы вермута? — Зная вашу любовь к крепленому вину, она привезла с собой две бутылки, так что Вам двоим хватит…  — Какая предусмотрительность, — Челеби удивленно приподнял брови. Она знала, что он придёт или это стечение обстоятельств?.. — Через десять минут буду. — Давай, ждем.       Он кладёт трубку и улыбается. Внутри такое облегчение. Это всего лишь дружеские посиделки. Ночью, — вел он диалог сам с собой, — а когда еще, она ведь днём на работе. — Сынок, ты пугаешь меня! — Все в порядке, мама, — успокоил он, — теперь все в порядке. Я поеду к Кенану, встречусь со старыми друзьями. — Секунду назад ты готов был убить его. О ком шла речь? — Не думай об этом, — Он достал из шкафа пальто, взял со стола ключи от машины и, поцеловав ее в щеку, вышел из кабинета.              Хулья вспоминает взгляд ее сына, когда она вошла: он был безумным. Тут в мысли ее закрадывается одна мысль. Она выходит следом и окликает его. — Это Томрис?.. — сын обернулся к ней, — Ты что, злишься из-за того, что Томрис и Кенан вместе? Какое тебе дело до этой женщины? — Хулья была в ужасе. Неужели ее сын и Томрис… Не может быть…       Он ничего не ответил, ведь она и так все поняла. Челеби вышел из дома, вдыхая ночной воздух. — Мы думали, ты с Джемре придёшь. — Кенан пропустил Челеби в дом. — Она уже спит, не стал будить. — Снимает пальто и вешает его в шкаф. Эврен и Айза поднялись и поприветствовали старого друга, которого давно не видели. Вернулись в Турцию буквально на пару дней.       Челеби обратился к Томрис: — Томрис, боишься двигаться в этом платье? — Женщина сидела в коротком по его меркам чёрном платье, ведь обычно она такое не носит. Устуноглу подняла бровь и поднялась, откинув светлые пряди назад. Челеби был приятно удивлен изменениям, только пару часов назад он видел ее совсем другую. Она хотела съязвить, но подруга сделала за нее. — Боится вбить тебе комплексы. В этих сапогах, Томрис как модель и порядком выше тебя. — Он оглядел ее и только сейчас заметил, что на ногах были ботфорты из чёрной рельефной кожи и заканчивались они там, где начиналось платье. Челеби это не нравилось и, заметив его взгляд, она поправила одежду, немного спуская юбку платья вниз. — Рада, что ты пришел… — улыбнулась она. — Я тоже рад тебя видеть, — он приобнял ее и сел на диван, на который приземлилась Устуноглу. — Нет, правда, Томрис, это же не твой стиль, может в твоей жизни кто-то появился? Рассказывай. — Айза… — взмолилась она… — Томрис, мне тоже стало интересно, — сказал Челеби, ухмыляясь. — Ничего такого. А это просто подарок дочери, подумала почему бы и нет. — Правильно сделала. — поддержал Кенан, видя, что ей неловко от такого внимания, — Тебе очень идет.       Разумеется ей идет, даже очень, это Челеби и не нравится, потому что Кенан так нагло ее разглядывает при каждом удобном случае. — Мы с Шималь виделись в Италии, она уже вернулась с медового месяца? — Да, пару дней назад. Вермут? — обратилась к Челеби, не желая продолжать разговор о себе. — Не откажусь, — когда Томрис налила ему выпить, то он заметил, что она взяла его любимое вино, а не свое… Неужели он так предсказуем? Томрис определенно знала, что он придёт. Челеби улыбнулся и положил руку за спину Томрис на спинку дивана. Для остальных это было не видно, но Томрис заметно нервничала, когда он играл с прядками светлых волос.       Они словно вернулись на двадцать лет назад, когда был жив муж Томрис и жена Кенана. У Челеби в то время была другая девушка, имени ее уже и не вспомнить. — Я сейчас вернусь, — сказала Томрис и встала с диванчика, положила бокал на стол и пошла в сторону уборной.       Когда она исчезла из виду, Челеби обратился к друзьям. — У Томрис все в порядке? Никаких проблем? — Ему нужен был повод пойти за ней и не вызвать никаких подозрений. — С чего ты взял? — насторожился Кенан, — Вроде все нормально… — Мне она показалась грустной, — продолжил гнуть свою линию. — Она со свадьбы дочери грустная, Челеби, тебе ли не знать… — отозвалась Айза, — Наверное опять Бюлент доводит, лучше бы уже оставались в Италии… — Пойду поговорю с ней. — Он поднялся со своего места. — Хорошо. — Одобрительно кивнул Кенан, — Потом расскажешь и нам, может действительно что-то не так... — Челеби кивнул и пошёл за ней.       Единственное, что с ней может произойти, это — я… Он ухмыльнулся своим мыслям, но друзья этого уже не видели.       Каябейли прошел пару коридоров и остановился за поворотом. Томрис выходит из уборной и идёт обратно, повернув за угол, она охает, врезаясь в него. — Челеби?! — растерянно произносит она, не ожидая увидеть его здесь.       Мужчина дергает ее за руку и заталкивает в ближайшую комнату, силой впечатывая ее в стену. Томрис с глухим стуком врезалась в стену и прикрыла глаза. Встал напротив, окидывая взглядом. Челеби не подрасчитал и, кажется, сделал ей больно. — Почему ты здесь, а не дома?… Я ведь сказал тебе... — Ты забываешься, Челеби. — В глазах ее разгорается адское пламя. Так смотрит только одна женщина — Томрис. Она хотела уйти, но Челеби не позволил, положив руку на живот и прижав к стене. Она скинула его руку с себя, — Не смей прикасаться ко мне…       Это что, вызов?..       Губы Челеби изогнулись в легкой усмешке, а в глазах отражалось ее пламя. — И кто мне запретит?.. — Он сжимает ее щеки пальцами. Женщина пытается увернуться, но он, причиняя боль, притягивает ее лицо к своему. Она хочет ответить ему, но он прикладывает пальцы к губам. — Дай угадаю… Ты? — Она молчит, тогда он продолжает. Рука, что была на губах, соскользнула вниз, стягивая платок с шеи. Он смотрит на синяки, понимая, что не рассчитал силы в ее кабинете, как и сейчас, впрочем, тоже. Целует ее шею, вдыхая терпкий парфюм. Она замирает, кажется даже не дышит.       Томрис берет его за запястье и убирает с себя его руку. Тогда он кладёт их на стену за ее спиной по обе стороны от лица. Женщина поднимает глаза, встречаясь с ним взглядом. Он немного наклоняется, чтобы их лица были на одном уровне. — Ты мне принадлежишь, голубка… — слова ударяются о губы, следом он целует ее. Кажется, она ненавидела себя за эту слабость. Она отворачивается и снова пытается уйти, но Челеби опять толкает ее к стене, она стискивает зубы, чтобы не испустить болезненный стон. Томрис — загнанная в угол птичка, очень привлекательная и желанная, Челеби помешался на ней, боготворя в ней все. Медленно поднимается руками выше, обводя талию. — Это тело… — прошептал ей на ухо. От его прикосновений у неё перехватывает дыхание и она с шумом выдыхает. Он гладит рукой лицо и пальцем проводит по губам, — Эти губы. Это сердце, — целует немного ниже ключицы, — все мое. Чувствуешь? — спросил он, когда по рукам пробегают мурашки. — Ты трепещешь в моих руках… Так и будешь молчать или признаешь… — Хватит. Дай пройти. — Она отталкивает его, но Челеби вновь возвращает ее на место, с каждым разом было больнее прикладываться лопатками о стену. — Да что ты хочешь услышать?! — Что ты влюбилась. Правду… — она закатила глаза. — Видимо, у нас разная правда, Челеби… — Она снова режет без ножа. — А теперь уйди с дороги. Томрис обходит его, Каябейли ловит ее за руку выше локтя и поворачивается к ней. — Отпусти меня! — Никогда. — Он притягивает ее к себе и сгребает в обьятия. Такие перемены в поведении пугают ее. — Не отпущу… — Отстраняется, взяв ее лицо в свои руки. Смотрит в глаза, — Не отпущу твою руку. — Сплетает их пальцы, Томрис посмотрела на их руки, — Слишком поздно обрёл и не намерен тебя терять. — Он упирается лбом в ее висок. — Слишком поздно понял, что люблю тебя… — Не говори того, в чем не уверен, Челеби… — смотрит в глаза, — потому что если я в это поверю, то потом буду жалеть… — Люблю… — находит ее губы и целует. — Не мучай меня, Челеби… — шепчет она, — Найди себе другое развлечение… Он мотает головой, стирая ее слезинку пальцем. — Верь мне, хорошо?.. — Челеби подносит ее руки к лицу и целует, следом снова обнимает и она обнимает в ответ, зарываясь лицом в его плечо. — Ты ничего не скажешь?       Томрис понимает что он ждёт ответа, но она лишь смотрит в голубые глаза, не в силах произнести и слова. Откладывать неизбежное нет смысла. — Челеби, — она кладет руки ему на воротник и поправляет его, — Ты и сам знаешь, что я чувствую. Не заставляй меня произносить это вслух. — Да и не место и не время для таких разговоров. Их ждут. Но пора расставить точки над «и»… — Ты ведь собирался сегодня заехать… — Мне приехать к тебе, сегодня? — он хочет уточнить, правильно ли он понял. — Да. — улыбнулась она, — А теперь пошли, нас ждут. — Он об этом и забыл.       Когда они вернулись, друзья устремили на них взгляды, Челеби кивнул им. — Я пожалуй поеду, друзья. — Почему?.. Мы ведь так хорошо сидели. — Уже очень поздно, у меня завтра с утра операция. Еще увидимся, — обняла подругу. — Хорошо       Они попрощались и Томрис уехала. Через десять минут, под предлогом того, что Джемре нездоровится уехал и Челеби. Томрис добралась домой первая. И минут пятнадцать ждала его, нервно теребя рукав платья.       Охрана была предупреждена и пропустила Челеби без вопросов. Он понял, что дом пуст: в гостиной Томрис не оказалось, и Челеби поднялся наверх. Она была в своей комнате и расхаживала взад-вперед. Дверь была приоткрыта и Челеби зашел не постучав. Он подходит ближе и останавливается перед ней. Женщина стоит секунду задумавшись и будто что-то вспоминает. — Убери своего человека, Челеби. — негромко но твердо попросила она. — Не нужно следить за мной. — Это для твоей безопасности. — Тянет руку, чтобы поправить ей волосы, но она уворачивается и делает это за него. — Скорее для твоего спокойствия. — усмехнулась женщина, — Если это не прекратится, то в следующий раз, когда Кенан решит устроить нам свидание, я не стану приглашать друзей, чтобы уберечь твою неокрепшую психику. Ты понял меня? Значит ради него она отказалась от Кенана, ему льстило, что Томрис выбрала его. Выбрала, хотя боится в этом признаться. — Теперь к основному. — Но прежде, чем начать, она помедлила, собираясь с мыслями, — Я боюсь. Честно. Потому что все, что я выстраивала годами, перечеркнёт эта любовь. — Пусть перечеркнёт, мы напишем все заново. — Она отрицательно качает головой, тогда он берет ее лицо в свои руки и смотрит в самые красивые глаза, что видел в своей жизни, — Мне ты нужна, Томрис… Плевать на все остальное, — Наклонившись, он шепчет ей это в губы, — Я люблю тебя… — Томрис ловит эти слова приоткрытыми губами, когда он целует ее. Он доказывает свою любовь этой нежностью, которая вскоре перерастает в безумие…       Томрис свой выбор сделала. И Челеби был очень счастлив…       Он проснулся в тот момент, когда она выходила из душа, закутавшись в халат. — Джемре не дозвонилась до тебя и позвонила мне. — В голосе Томрис сквозило раздражением. После добавила, — Твой телефон был отключён, я поставила его на зарядку. — Он моргнул ей, потянувшись в постели. Голос его жены был первым, что Томрис услышала утром. — Перезвони ей, она была рассержена на тебя и очень раздражена, — Повела плечами, словно пытаясь сбросить их разговор со своих плеч. — Ты ей рассказала? — ухмыляясь, поинтересовался мужчина. — Ага. Сказала, что твой муж утомился ночью и приедет как проснется.       Он успел представить в голове скандал, ну ладно, правда все равно рано или поздно всплывет. — Она что ответила?.. На лице Томрис была хитрая улыбка. — Ты по утрам всегда туго соображаешь?.. Расслабься, Челеби. Я сказала, что мы все перебрали и остались у Кенана. — Звонить дяде с кторым у нее плохие отношения она не будет. Он улыбнулся и ей это не понравилось. — Джемре даже не подозревает, какой ты подлец и мерзавец… — Челеби закатил глаза.       Знала бы Томрис, что Джемре прекрасно знает о его похождениях. Это не милая Томрис, все мысли и действия которой открыты и такие как есть. Если Томрис ненавидит, это сразу видно, злится — видно, а что творится в голове Джемре для него — дремучий лес… — Главное, я твой подлец и мерзавец. — довольно улыбнулся он.       Томрис подошла к будуару и села на пуфик. Открыла какую-то баночку и помазала на лицо и шею. Джемре никогда при нем даже не красилась, поэтому Челеби чуть ли не заворожённый следил за ее действиями. Как пальцы нежно массирующими движениями касаются кожи, как она вновь макает их в баночку и теперь растирает руки… Он поднимается с постели и накидывает предложенный ранее халат, видит через отражение взгляд Томрис из-под опущенных ресниц, словно она о чем-то задумалась. Она, заметив, что Каябейли застукал ее за подглядыванием, закусила губу и опустила взгляд на руки. Когда он направился в ее сторону, она повернула к нему голову и сказала: — Не тяни с разводом. — Томрис, не начинай. — Я еще не заканчивала. — Буркнула она и отвернулась. — Все, не раздражай меня, одевайся и уходи. — Когда ты так говоришь я чувствую себя мальчиком по вызову. — Он подходит и целует ее в щеку. — Для мальчика ты староват… — прошептала она. — Что? — тихо засмеялся он, обнимаяя ее со спины. — Всегда будешь прогонять меня, когда злишься? Она такая сладкая, когда злится. — Тогда не зли меня… — посмотрела в его лицо через зеркало и он снова целует в щеку. Томрис закрывает один глаз, легкая щетина немного колется. Он не может удержаться, и чмокает снова… — Челеби, нуу… — Бурчит она, уворачиваясь. Поднимается со своего места и смотрит в своё отражение, поправляя халат, — Ты как кактус… — она легонько почесала свою щеку. — Ну почему ты такая, Томрис? — восхищенно спрашивает он, переведя взгляд с их отражения на неё. Она поворачивает лицо в его сторону. — Какая? — Если бы он мог описать это одним словом. Как уместить в один ответ все, что он думает о ней: роскошная, желанная, нежная, милая, честная… Идеальная, словно создана для него… — Моя… — Томрис растерянно смотрит ему в глаза. Мужчина кладет руку на ее щеку погладив большим пальцем. — Ты та, с кем я чувствую себя собой, с кем мои мысли спокойны… — На лице Томрис это вызвало улыбку, она поднимает руку, касаясь его волос. Он снова тонет в этих глазах. Томрис улыбается и зарывается в его объятия. Он крепко обнимает ее в ответ. Большего ему и не надо. Его Томрис, словно живая вода, возвращает ему вкус жизни, она рядом с ним, она всецело его… Он чувствует легкий поцелуй на своей шее и опускает взгляд на светлую макушку. — Что ты со мной делаешь, Челеби? — Поднимает на него глаза. Взгляд у неё такой счастливый и одновременно печальный. Он знает откуда эта печаль, что не позволяет ей полностью погрузиться в чувства и светиться от счастья и от этого на его душе скребут кошки… Он берет ее лицо в обе руки. Такие родные глаза, что стали ему домом, смотрят так преданно и наивно. — Люблю, — отвечает он, и он ни капельки не солгал. От этого слова Томрис расцветает, улыбка на лице становится шире, а поцелуй с которым она припала к его губам гораздо слаще…