Пепел и птицы

      Томрис лежала на диване в своем кабинете и читала книгу. От чтения ее отвлекли шаги за дверью, а следом послышался и стук в дверь. — Входи, — сказала она, садясь на диване.       В доме, кроме нее была только Биге, ее помощница по дому. — Госпожа Томрис, — быстро прошлась по ней взглядом и поняла, что госпожа снова о чем-то переживает, — Вы опять не спали? — Женщина отрицательно покачала головой, массируя поднывающее плечо.       За пару месяцев работы в этом доме Биге выучила все привычки Томрис, и знает, что если она не может уснуть, то читает, чтобы отвлечься от мыслей.       Когда девушка вернулась с выходного, на следующий день после ужина, на который госпожа приглашала семью Каябейли, она заметила, что Томрис сама не своя. Не пошла на работу, что ей абсолютно не свойственно и почти не выходила из своего кабинета. Она узнала от работников Каябейли, что на ужин пришел только Челеби и, видимо, они поссорились… потому-что и Челеби сам не свой: нервный, постоянно заглядывает в свой телефон, звонит кому-то… — Таблетки не помогли, решила почитать… — она зевнула, — Ты что-то хотела? — После той ночи с Челеби, у неё началась бессонница, в голове были тревожные мысли, которые пропадали только при чтении. — Да, к Вам курьер с цветами. Я хотела принять, но он сказал лично в руки…       Женщина лениво отложила книгу и со вздохом поднялась. — Хорошо, сейчас спущусь. — Девушка собиралась уйти, но Томрис окликнула ее, — Ты будешь дома сегодня? — Если нужна Вам, то я останусь. Госпожа Шималь ведь устраивает сегодня вечеринку в своём доме и просила им помочь, но я могу отправить кого-то, — протараторила она. — Нет-нет, она говорила, я просто забыла. Можешь ехать. — Хорошо, — Девушка улыбнулась, и оставила ее одну. Томрис бегло взглянула в своё отражение и спустилась вниз.       В дверях стоял тот же мужчина, что привез ей колье неделю назад. — Госпожа Томрис, доброе утро. — И Вам. — Вам просили передать, — протягивает букет белых лилий. Томрис попыталась улыбнуться, она ненавидит лилии… Женщина берет их, и следом, в руках курьера она замечает белую коробку, он открывает ее и даже силой натянутая улыбка сходит с ее лица. В свете утренних лучей солнечные зайчики запрыгали по стене, отражаясь от бриллиантового колье. Она достает открытку, что лежала рядом с украшением. На листке написано лишь одно слово: «Прости…»       Украшение было очень красивым, но Челеби прогадал, если подумал, что какая-то побрякушка усмирит ее злость по отношению к нему. Томрис бросила открытку обратно, захлопнув крышку коробки. — Как пошло… — Фыркнула она, вызывая недоумение на лице его человека, она протянула ему обратно букет Челеби, — Увези обратно, я не выношу лилии. И это забери. — указала взглядом на коробку, которую он чуть не выронил, когда она положила сверху цветы. — Госпожа, — растерянно начал он, — не могу, мне приказали… — Мне вызвать охрану? — когда мужчина не сдвинулся с места на Томрис нахлынуло раздражение, — Немедленно покиньте территорию моего дома. Вы и Ваш господин, держитесь от меня подальше, — она захлопнула дверь перед лицом мужчины. Ей было стыдно за своё поведение, она была слишком резка с ним, но ничего не могла с собой поделать… Достаточно было прийти и извиниться, а не пытаться купить ее прощение. Челеби снова умудрился испортить ей настроение… Два дня его не видела и не видела бы дальше. Спустя пару минут зазвонил телефон. Это был Каябейли. — Бессовестный… — Томрис заблокировала его контакт.       Она возвращается в свою комнату, чтобы переодеться, пора собираться на работу.

***

      Томрис проводила совещание, когда дверь распахнулась и в ее кабинет вошёл Челеби и резко остановился, увидев, что она не одна. — Господин Челеби? — удивился ее коллега внезапному появлению мэра в их клинике. Как и Томрис, которая попыталась не подавать вида и придала своему взгляду как можно больше твердости и безразличия. Она медленно подняла голову, оторвав взгляд от бумаг.       Челеби показалось, что женщина была крайне недовольна его визитом в клинику и смотрела свысока. Он немного растерялся. — Прошу прощения, господа, — прошёл он дальше, кивнув присутствующим в знак приветствия. Врачи собирались встать и оставить их, но Томрис осмотрела присутствующих и те, кто встал, сразу же сели на свои места. Челеби стало не по себе, — Госпожа Томрис, дело срочное. — Совещание, которое сейчас идет, не менее срочное. — Откинулась на спинку стула, смерив его взглядом. Коллеги посмотрели на нее с лёгким непониманием, ведь они просто пришли получить ее подпись, отказывать из-за этого мэру весьма сомнительная затея.       Челеби хотел что-то сказать, но Томрис опередила его: — Вы можете подождать за дверью, после совещания я постараюсь уделить вам пару минут, — Он зло ухмыльнулся. — Госпожа Томрис… — Начал ее заместитель, намереваясь встать, но поймав взгляд Томрис, сделал вид что поправляет галстук. — Чем скорее вы нас оставите, тем быстрее я освобожусь. — Хорошо, — согласился он и вышел, чем удивил ее коллег, которые не знали куда себя деть во время этой короткой беседы.       Челеби обязательно ей это припомнит. Он ненавидел две вещи: ждать и отказы, и Томрис это прекрасно знает, поэтому пятиминутное совещание растянула на пятнадцать. Для Челеби это время казалось бесконечным, и спустя долгих пятнадцать минут врачи наконец начали покидать ее кабинет.       Когда он хотел войти, то в проеме замаячила Томрис. — Прошу прощения, господин Челеби. Я заставила вас ждать, правда не думала, что вы настолько терпеливы… — улыбнулась она, но ее интонация ему совсем не понравилась, — Однако… У меня возникло срочное дело. — Она не хотела оставаться с ним наедине, поэтому придумала несуществующие неотложные дела. Женщина хотела пройти мимо, но он схватил ее под локоть и затолкал обратно в кабинет, терпение его иссякло. Томрис не привыкла к такой грубости, благо никого поблизости не было. — Челеби, увидят, — прошипела она, ему плевать. Он закрыл за собой дверь, испепеляя ее взглядом, Томрис сделала пару шагов назад. — Что ты себе позволяешь? — строго спросил он, сокращая расстояние. — И что я себе позволяю? — Что это за выходка?.. Ты заставила меня ждать! Что за поведение, Томрис? Женщина пожала плечами. — Пять человек. — Что? — не понял он. — Пять человек помимо меня было в этом кабинете. Ты хотел, чтобы я попросила их подождать, пока ты выскажешься? — Томрис! Не будь такой жестокой… — А ты не жесток ко мне? — Она непроизвольно повысила голос, — Не следишь за словами, — вспоминает, как Каябейли твёрдо называет ее любовницей, и внутри снова закипает злость, — поведением. Если ты думаешь, что я буду терпеть такое отношение, Челеби, то глубоко ошибаешься… — На лице его расползается улыбка, он больше не сердится. Зато Томрис сердится, — Не буду я любовницей… — Челеби смотрит на неё: такая милая, осталось только ножкой топнуть. Разумеется не будет, Челеби ценит ее гораздо больше, чем тех, с кем спал до неё. У него на Томрис другие планы… — Я погорячился тогда и неправильно выразился, — он взял ее за руки, но женщина отошла от него. — Томрис, — он снова упрямо взял ее руки, она в этот раз терпеливо ждала его слов, — Я разведусь и мы будем вместе, как нормальная пара… Немного терпения. — У тебя заела пластинка. — Со вздохом забирает руки и берет бумаги со стола, — Придешь, когда сделаешь. А сейчас уходи, у меня полно работы. — Не поступай так… — Как? — терпеливо смотрит ему в глаза, они у него такие грустные. — Не отказывайся от нас… Дай мне немного времени… — Нас? — переспросила она, не понимая, когда они стали кем-то больше, чем давние друзья, — Мы один раз переспали, Челеби. Нет такого понятия в моей жизни. И в твоей, кстати, тоже быть не должно. — Вот как? — Да, так. Ты женат, у тебя маленькая дочь, я не хочу, чтобы потом ты винил меня в том, что твоя семья разрушилась! — Я хочу, чтобы ты была в моей жизни, Томрис, не кто-то другой, а ты! — прикрикнул он. Устуноглу опустила глаза, что-то в сердце больно сжалось от этих слов, — Я хочу взять тебя за руку и, не опуская глаз, выйти в люди, чтобы все знали что мы вместе… — И она этого хочет, знал бы он как сильно. Но она не может себе этого позволить. У него семья. А развод, о котором он говорит, затянется надолго, потому что он не разведётся, пока его жена не будет полностью здорова… — У тебя было еще какое-то срочное дело? — Собственный голос звучал чуждо, — Или ты ради этого столько ждал у моей двери? — Томи, я тебя всю жизнь готов ждать, — она закатывает глаза. — Рассказывай или я ухожу. — Я выбрал для тебя прерасное колье, — убирает прядь светлых волос назад, она уворачивается. Он понимает, что она все ещё рассержена. — И? — Ты отослала моего человека. — И? — Томрис, хватит, пожалуйста… — устало вздохнул мужчина. — Я бы и первый не приняла, если бы знала, что от тебя… — Прищурилась Томрис. Ей хотелось убедиться, что это он. Когда он не стал отрицать, то она усмехнулась, поняв что мужчина давно все решил для себя. Челеби ждал, чтобы и она решилась на эти запретные отношения. Только Томрис не знает, нужно ли это ей.       Собрав остатки самообладания в кулак, она достала его запонку из кармана медицинского халата, которую почему-то носила с собой. Посмотрела свысока и, взяв его за руку, вложила ему в ладонь. — Я не люблю, когда мужчины забывают свои вещи в моем доме. — Челеби нахмурился. Она снова сказала мужчины… Много их бывает в ее доме… — В следующий раз брошу в камин. Если это все, мне пора, — указывает ему рукой на выход. — Не все, — К этой женщине нужен особый подход и он его знает…       Он хватает ее за вытянутое запястье и притягивает к себе. На секунду она растерялась, едва не выронив бумаги. — Челеби?! — теряя терпение, Томрис замахивается, но Челеби ловит ее руку и прикладывает к своим губам, улыбается и отпускает. — Птичка моя, — голос глубокий и манящий, — не зли меня. — Из губ Томрис вырвалась ироничная усмешка. — Что будет, если разозлю? — Лучше тебе не знать. — Челеби перевёл взгляд с губ на глаза и кровожадно улыбнулся, — Я приеду ближе к ночи…       Он немного склоняет голову в бок и целует ее шею, и Томрис закрывается плечом, он ухмыляется. Его уверенность пугает ее. Иногда ей кажется, что ее мнение ему неинтересно, он все равно сделает так, как хочет и получит то, что хочет, а ей останется лишь подчиняться его желаниям… Она делает шаг назад от него, чтобы иметь хоть какое-то личное пространство. Томрис хочется влепить ему пощечину, чтобы стереть с лица эту ухмылку. Только знает, что это его лишь позабавит, тогда она говорит то, что действительно может на него влиять: — Ночью меня не будет дома, — за пределами кабинета бурлит жизнь, а его мир словно остановился. Она наблюдает, как постепенно меняются черты его лица: в удивлении приподнимаются брови, губы приоткрываются, на лице появляется лёгкая усмешка, за которой он пытается скрыть злость и ревность. — Где же ты будешь, если не дома? — прищурился он, все ещё пытаясь контролировать свой гнев.       Он боится в порыве злости испортить это красивое лицо, ведь ему в последнее время все сложнее себя контролировать, и эти мысли пугают его... Он боится навредить ей или обидеть, не хочет, чтобы улыбка стала натянутой, а глаза потухшими, не хочет видеть ложные чувства. Томрис самая настоящая из всех кого он знает, и это пугает, все что она чувствует всегда на ее лице. Она не отвечает. — Я ведь сказал тебе!.. — И я сказала тебе. И скажу еще раз. Пока ты женат, я остаюсь свободной. С кем хочу… — он грубо схватил ее за шею, не позволив договорить и притянул к себе. Томрис не испугалась, но насторожилась. — Не будешь. — Твердо отвечает он, впиваясь в губы Томрис поцелуем.       Женщина отталкивает его, но сил не хватает, он ловко перехватывает ее руки, заводит их ей за спину. Бумаги, что она подписывала несколько минут назад, разлетелись по полу и это злило даже больше, чем неконтролируемая грубость Челеби. Она думала о том, сколько времени потратит на то, чтобы снова расставить их по порядку. В какой-то момент она перестает брыкаться, отвечает на поцелуй, в котором Челеби жадно показывает свою власть над ней, подчиняя себе. Когда поцелуй заканчивается, они оба тяжело дышат, он открывает глаза, опустив их: грудь Томрис вздымается, когда кислород наполняет легкие. Он поднял на нее свои голубые глаза, чистые и абсолютно не хитрые. А вот Томрис как бездна, затягивает его, сама того не понимая… — Не испытывай меня, Томрис… — он оставил невесомый поцелуй на бархатной щеке, она прикрыла глаза. Челеби отпустил ее и вышел из кабинета, пока она окончательно не свела его с ума.       Женщина присела в кресло. Она положила лицо на руки и затем пригладила волосы назад. Ей не нравится, что Челеби оказывает на неё такое влияние, что она не может прогнать его и с ее молчаливого согласия он становится смелее… Томрис помассировала горло, на котором минуту назад крепко сжалась рука мужчины, лишая кислорода и превращая поцелуй в сладкую муку.       Он слишком грубый и неконтролируемый, слишком властный…       Она принялась собирать бумаги с пола, но мысли то и дело возвращали ее к этому поцелую. Что это было, неужели есть то, чего она о нем еще не знает?..

***

      В конце рабочего дня, Томрис наконец сняла халат, под которым было чёрное платье немного ниже колена. Надела сверху твидовый жакет и на шею повязала платок, потому что косметики с собой не было, а там появились синяки. Томрис расчесала и распустила волосы, что делала крайне редко, но от бессонницы жутко болела голова и любое давление приносило дискомфорт, а она всегда предпочитает удобство, поэтому сегодня ее светлые волосы свободно опустились на спину. Из персонала в клинике почти никого не осталось, дежурные сновали туда-сюда, она попрощалась с охраной и вышла из клиники, завела свою машину.       Когда она выехала с парковки, одна из машин поехала следом за ней. Она развернулась, чтобы заехать в ближайший супермаркет, купила две бутылки крепленого вина и поехала на ужин. Томрис посмотрела в боковое зеркало: машина никуда не делась и следует за ней до сих пор. Она не была удивлена и даже знает, кто приказал за ней следить. — Господин Челеби, — позвонил человек своему работодателю, — Я слежу за Госпожой Томрис: минут десять назад она заехала в магазин, а сейчас мы проехали поворот… — Только не на соседнюю улицу, Томрис… — Он выглянул в окно своего кабинета, с которого открывался вид на город. Мужчина заметил припаркованный внизу соседней улицы красный BMW Томрис. — Мы подъехали к дому господина Кенана, — голос вырвал его из раздумий. Он это уже видит, в левой руке что-то жжёт, он опускает взгляд и разлепляет пальцы, ногти больно впились в кожу, оставив красные следы на ладони... Он и не понял, как сжал кулак с такой силой…