Пепел и птицы

      Вместе с Челеби ушел и сон, и время шло мучительно медленно. Томрис боялась браться за операции и подвергать пациентов риску из-за своего состояния. Она четвёртые сутки без сна и спокойствия. Он больше не приходил после того, как охрана не пустила его на следующий день после их ссоры. Томрис была все еще зла и не желала разговаривать, а теперь он словно забыл о ней.       Томрис сказала, что не обидится, если он выберет жену, но солгала. Она разрушается. Думала отдалит его и забудет или же он придет к ней с документом о разводе, но ничего из этого не произошло. Она ждала от Челеби поступков. Напрасно.       Женщина сидела в гостиной подобрав ноги под себя и смотрела сериал. В этот момент позвонил Челеби. — Слушаю, Челеби. — Внутри все еще теплилась надежда, что он наберется, наконец, смелости и примет решение. — Привет, — голос звучал устало, словно он тоже не спал пару ночей, — Как ты? — У меня полно работы, — солгала она, — Что-то срочное? — Нужно поговорить, если ты остыла...       Ох, Челеби, разве пламя, в которое ты меня безжалостно бросил, теперь погаснет?... — Ты подал на развод? — Томрис... — Вздохнул мужчина на другом конце. — Если бы ты правда любил меня... — он слышал горечь в ее певчем голосе и это убивало его, — Если бы. — Томи... — Он любит ее, в этом он не сомневается. — Считай, что меня не было в твоей жизни. — Вместо того, чтобы развестись, он тянет время. Пусть делает что хочет!.. Теперь ей все равно на Челеби Каябейли. Все равно ведь? — Потому что, впредь я не позволю тебе даже приблизиться ко мне, Челеби. — Женщина бросила трубку и отключила телефон. В ней говорила обида. Если она его знает, то сейчас он в бешенстве. Последнее слово осталось ведь не за ним.       Внезапно на нее накатила такая усталость. Женщина дошла до своей комнаты, рухнула на кровать и уснула.

***

      Челеби был разгневан, ведь Томрис сдержала слово. Не сумев дозвониться до неё, мужчина поехал к ней домой, но охрана вновь не пропустила его. Выпроводили его со словами: «Господин Челеби, не создавайте нам проблем, у нас приказ». Челеби понимает, это их работа, но почему в нем закипает эта обжигающая злость.       Эта женщина решила свести его с ума.       И на улице не мог подойти к ней, просто не успевал. Увидев его, она коротко кивала, быстро садилась в машину и уезжала. У неё появился водитель, сопровождающий ее всюду. Не то, чтобы его это могло остановить, но это привлечет внимание, а Томрис прекрасно знала, что он его сторонится и не станет лезть до неё прилюдно.       Даже в клинику не мог войти... Томрис закрыла ему и его людям вход во все, принадлежащие ей, места. Не ходит на приемы, не встречается с друзьями, не поднимает трубку.       Как же его это злит...

***

      С их последней встречи прошло ровно две недели. Каябейли все это время был с женой и дочерью, а Томрис с дочерью и горе-зятем, от которого ей так и не удалось пока избавиться.       Изо дня в день мужчина снова и снова смотрел в ее окно, наблюдая как постепенно гаснет свет в ее доме. Снова он чокается бокалом виски с окном. Он тосковал, эта женщина играла на его нервах ничего не делая, не попадаясь ему на глаза, поселилась в его голове.       Томрис прекрасная любовница и хороший человек. Челеби словно одержим ею и его это бесит. Она всюду: в мыслях, новостях, в разговорах друзей, стонах Джемре... Он сходит с ума от тоски. Томрис выбросила его из своей жизни, не позволяя даже взглянуть на себя. Он умирал без нее, словно она его воздух. Челеби готов был забыть все и сделал бы все, чтобы было как прежде, но не видеть ее больше не мог, как и развестись... Страх в конце остаться в одиночестве сводил с ума не меньше, чем отсутствие Томрис...       Полжизни за то, чтобы просто на секунду посмотреть в ее глаза.       Он вновь потерял счет времени, закрывшись в своем кабинете...

***

      В доме семьи Каябейли разразился очередной скандал, в котором молодая супруга кричала, что жалеет о том, что вышла за него, что он ужасный муж и прочие притензии... А он, почему-то, так просто взял и сказал, что хочет развестись, эти слова давно хотели освободиться. Стало так легко. На минуту в комнате воцарилось молчание. Как принято говорить, это было затишье перед бурей... Их ссора приняла масштабные обороты: билась посуда, ломалась мебель, их голоса были слышны во всех уголках особняка. Остальные жители слышали, но боялись вмешиваться в их отношения. Частые истерики Джемре они оставляли на ее супруга.       В какой-то момент он потерял контроль над собой и влепил ей пощечину с такой силой, что она с грохотом ударилась о шкаф. Статуэтки и вазы задрожали и попадали вниз. Джемре поранила руку о разбившуюся вазу и прикладывала здоровую к пылающему лицу.       Что ты делаешь Челеби?! Приди в себя, идиот. Это твоя жена...       Он смотрит на женщину, которая плачет и боится пошевелиться. — Джемре? — она осторожно обернулась на его голос, но боялась поднять глаза. Он протягивает ей руку, а потом подходит медленно, чтобы не напугать еще сильнее. — Прости меня. Прости, — поцеловал ее руку. — Ты же не разрушишь нашу семью? Челеби?! — Нет, прости меня, Джемре. Болит? — она кивает. — Прости...       Вместо ответа она обнимает его, а он стоит как вкопанный. — Челеби, — шепчет она, — ты нужен мне... — Мужчина опускает руки на ее спину и обнимает. Ему мерзко от самого себя, от того, кем он постепенно становится...

***

      Скандалы, примерения, скандалы... Все по кругу. В этот раз он был слишком жесток, кричал, что убьёт ее. Что она вернётся в дом дяди и больше не увидит свою дочь, потому что Челеби ее никогда не отдаст...       Понимая, что дальше так жить они не смогут, Челеби бросает перед Джемре протокол о разводе. Она безумно смеётся, а потом швыряет их ему в лицо и уходит из кабинета, хлопнув дверью слишком сильно. Рамка с их фотографией, украшавшая собой стену, упала и разбилась, разлетевшись мелкими осколками по темному паркету...

***

      Мэрия города организовала важное мероприятие, где соберется все высшее общество Стамбула. Мероприятие, на котором они должны быть всей семьей.       Он смотрит на жену, которая сидит рядом и смотрит в окно, два месяца назад на ее месте также сидела Томрис...       Томрис, волосы которой как предзакатное небо, а улыбка как... Опомнись, Челеби. Хватит. Хватит...

***

      Он осматривает присутствующих. Томрис нет, становится неинтересно. — Искандер, Шималь с матерью придут? — когда он задал этот вопрос, Хулья покачала головой и ушла в сторону своей невестки. — Шималь придет, а про Томрис не знаю, вроде была в Анкаре с дядей Кенаном. — С Кенаном? — И чего он постоянно крутится вокруг неё?! — Ага. Рюя должна приехать с минуты на минуту. Я пойду встречу ее. — Иди. — Челеби ослабил галстук.             Почему она полетела с ним в Анкару? Что произошло за эти два месяца, пока он топтался на одном месте?       Хулье было тяжело смотреть на то, как Челеби мучается. Сын сходит с ума: сначала помешался на Джемре, теперь на Томрис. Только Томрис не похожа на безмолвную Джемре. Если сын обидит ее, то Томрис и глазом не моргнёт, уничтожит ее сына. Она боялась за него...       Челеби все поглядывал на часы, поскорее бы закончился этот вечер, ещё и Джемре уехала, ничего ему не сказав. Он заметил Шималь, что стояла с мужем в компании Искандера и Рюи. Он пошел к ним, чтобы хоть как то скрасить этот скучный вечер. — Господин Челеби, — улыбнулась девушка. — Добрый вечер, Шималь, — Дочь Томрис очень милая девушка и Челеби все не может понять, что она нашла в этом стервятнике. Знала бы она, что он поцеловал ее мать, так бы и смотрела на него влюблёнными глазами? Вот бы и Томрис смотрела на него так, как ее дочь на своего супруга. — Бюлент. — Пожал парню руку, сквозь желание ее сломать, ведь этот негодяй часто проявляет неуважение к Томрис, которая ради дочери старается не лезть до него. — Как ты, Шималь? — Спасибо, господин Челеби, все хорошо. — Но в голосе проскальзывало беспокойство. — И почему ее все еще нет?.. — девушка не могла дозвониться до нее. — Она с папой, не волнуйся... — успокоила Руя. Челеби понял, что речь о Томрис. — У меня сегодня весь день какое-то тревожное чувство... — Любимая, это же госпожа Томрис, ничего с ней не случится. Не волнуйся... — Она жалобно посмотрела на мужа, — Вот и она... — Тетя Томс, — услышали он радостный голос дочери одного из их общих знакомых. Дети почему-то очень любили Томрис. Девочка отпустила руку своей мамы и побежала в сторону входа, быстро перебирая маленькими ножками. Он завидует этому ребёнку, который тянет к ней ручки и может обнять. Томрис, улыбаясь, присела на корточки. Свободное белое платье это ей позволяло, не сковывая движений. Женщина раскинула руки в стороны и обняла ребёнка. — Душа моя, — поднимает ее на руки и щипает за щечку, — Как ты выросла, я скучала по тебе.       Челеби улыбается вместе с ней до тех пор, пока Кенан не приобнимает за талию его Томрис... Что это было?!        Она так и идет с девочкой на руках навстречу дочке, которая, увидев маму, спокойно выдохнула. Она приветливо кивнула Челеби, что остался подальше, не став подходить к ним вместе с остальными.       Кенан, в свою очередь, подошёл к нему. Они пожали друг другу руки. — Как Анкара. — Я жутко устал, с аэропорта примчались сюда. — Примчались. Они все это время были вместе? — Ты был с Томрис? — Да, — мечтательно улыбнулся он, и посмотрел в ее сторону. — Жаль мы мало времени провели вместе, но работа есть работа...       Женщина отдаёт ребенка матери и подходит к ним. — Томс, — Невольно брови Челеби поползли вверх. Томс... Из уст ребёнка это звучало куда приятнее. — Сопровождала Кенана в Анкару? — насмешливо спросил он. Женщина подняла подбородок повыше, опуская его на землю холодным взглядом. — Да, и мы отлично провели время. — она берет у официанта бокал и не глядя подносит к губам. Пузырьки щекочат нос. Ненавижу шампанское.       Челеби смотрит слишком пристально, ухмыляется, словно знает, что это была очень сложная неделя, где работа занимала каждую свободную минуту, вопросы студентов не кончались. Не выдержав его взгляда, она решила оставить их. — Скоро вернусь. — солгала, так и не сделав глоток. Она возвращает бокал на место.       Каябейли стоял в компании друзей у фуршета и чувствовал присутствие Томрис спиной: ее парфюм ненавязчиво окутал пространство вокруг. Он понял, что она рядом. После, в подтверждение услышал ее голос, она разговаривала с одним из его коллег.       Устуноглу была в шаге от него, когда заметила неладное: рука официанта была подозрительно накрыта полотенцем. Отчего-то сердце словно оказалось в ушах, Томрис чувствовала опасность от этого человека, все звуки стихли, она могла слышать только свой пульс...

      Тук-тук, тук-тук...

      Женщина замечает что-то под съехавшим полотенцем. Она присмотрелась и ей показалось дуло пистолета.

Тук-тук, тук-тук...

      Словно в замедленной съемке смотрит, как официант направляет ему в спину пистолет.

Тук-тук, тук-тук...

— Челеби! — Прикрикнула она, официант резко посмотрел на нее. Томрис успела сделать пару шагов, и оттолкнуть его, прежде чем прозвучал оглушающий выстрел. Началась суматоха, вокруг были слышны крики, но уши Томрис словно заложило: участившееся сердцебиение било по ушам, и в какой-то момент перешел в гулкий звон, словно неподалеку кто-то ударил в колокола... Челеби обернулся к ней, быстро пройдясь по родному лицу глазами и взял пошатнувшуюся женщину под руку. — Мама! — закричала Шималь, прикрывая рот.       Официант не успел второй раз выстрелить в Челеби, охрана накинулась на него. Второй выстрел прозвучал в воздух. — Томрис? — Челеби видит ужас в глазах гостей. — Ты не ранен? — с трудом спросила она. — Нет... А ты? — Женщина с облегчением прикрыла глаза. — Томрис? — позвал Каябейли и она посмотрела на него, но не могла сфоскусироваться на его лице. Все плыло. Она нервно улыбнулась, — Ты спасла меня, — он не верил в происходящее...       Томрис хочет сказать, что у нее кружится голова, но поморщилась от внезапно пронзившей ее тело боли. Челеби очень испугался, когда увидел стекающую с уголка губ темную струйку крови. — Мама! — слышит крик Шималь, которая бежит в их сторону. Томрис сжимает его руку, он чувствует, как она слабеет. На его глазах она теряет сознание, Челеби подхватывает ее на руки, ощущая под рукой что-то теплое. — Мама, — Шималь берет ее лицо в свои руки. — Мама, приди в себя...       Он видит, как по белому платью расползалось багровое пятно. — Тетя Томрис? — испуганно подбежал Искандер и в ту же секунду взял Шималь под локоть, оттащив ее от матери на руках Челеби, — Брат?! — позвал Искандер и Челеби наконец отошел от первого шока. — Машину мне. — громко сказал он, — Кенан, — посмотрел прямо на друга, тот тоже был в шоке, — Кенан! — крикнул он, возвращая того в реальность, — Машина.       Кенан кивает и бежит к выходу. Челеби идет следом с Томрис на руках. — Искандер, звони в клинику, пусть готовят операционную. — Искандер открыл им двери, они аккуратно уложили Томрис. — Закончи прием и приезжай. Шималь, садись рядом с мамой. — Они с Кенаном сели спереди, до клиники быдо меньше десяти минут.

***

      Операция продлилась около двух часов. Время еще никогда не шло так мучительно медленно.       Каябейли сидел у ее койки держа в руках холодную руку Томрис, она еще никогда не была такой холодной. Мужчина пытался согреть ее руку. Пуля попала в бок, застряв в мягких тканях. Благо, жизненно важных органов не задела и врачи смогли извлечь ее без сложностей. Лица врачей, когда они увидели Томрис без сознания, с кровавым пятном на пол платья, были полны страха и ужаса. Стрелявшего сразу забрала полиция, сейчас следователь ведет допрос и обо всем докладывает ему.       Мужчину от мыслей отвлекает новое ощущение: Томрис несильно сжала его руку. Он посмотрел на руку и с облегчением выдохнул, когда она очнулась, открыв глаза, длинные реснички слабо затрепетали. Он приподнялся со своего места, ожидая ее слов. — Пить... — Сейчас. — он дрожащими руками наполняет бокал и подносит к ее губам, аккуратно приподнимая голову. Томрис набирает в рот воды, позволяя ей растечься по языку, щекам и только потом глотает, облизывая пересохшие губы. Он все еще держит ее голову приподнятой, а бокал у губ. — Все. — мужчина бережно укладывает Томрис обратно. Она прекрасно знает, что пить сейчас нежелательно, поэтому не накидывается на воду. — Спасибо. — Тебе спасибо... — Он проводит пальцами по щеке, она прикрывает глаза. — Чем ты думала, бросаясь под пули?!

Сердцем.

— Работа у меня такая. Людей спасть. — сказала Томрис, поморщившись. Он прикладывает тонкое запястье к губам. — Ты не должна была... — Я очень испугалась... — Она приподняла руку, пройдясь пальцами по подбородку, невесомо, но он почувствовал, — За тебя. — А я за тебя. — Мужчина не отпускает ее руку, приложив к своей щеке, наконец она стала теплой, — Что бы не случилось, больше никогда так не делай. Я не могу потерять тебя, Томрис. А сегодня чуть не потерял... — голос его звучал виновато. — Операция длилась почти два часа... — Это нормально, Челеби, — слабо засмеялась и застонала от боли. — Я виноват перед тобой. — Женщина ради него бросилась под пули, — Клянусь, я доберусь до этого негодяя. — Челеби, кто-то нанял его, чтобы убить тебя. Доберись раньше этого человека... — С трудом произнесла она, а мужчина взглянул на нее, будто впервые видел.       Неужели он не думал об этом?..       Челеби ни о чем, кроме состояния Томрис, думать не мог...       Дверь открылась, в палату вошёл лечащий врач, господин Умут. — Томрис, ты пришла в себя. Хорошо, — сделал какую-то пометочку в журнале, — как я и говорил. — Опять предсказываешь пробуждение по минутам? — Это же мое хобби, забыла?.. — Улыбка его была уставшая, — Ты нас всех очень напугала. Вся Турция стоит на ушах... — Что поделать... — Томрис выдавила из себя вымученную улыбку. Ужасная слабость сковала все тело. — Господин Челеби, мне нужно провести пару тестов, не могли бы вы выйти. — Конечно. — он поднялся с места, — Я вернусь через пару часов, Томрис. — Она кивнула, — Найду Кенана и разбужу Шималь, она уснула после успокоительного. — Хорошо, — мужчина вышел. — Сколько я ещё пролежу здесь? Я в порядке, хочу домой, Умут. — Будешь лежать здесь сколько потребуется. Пуля не повредила органы... — Ну вот и отлично. Царапина, — хохотнула она и закашлялась. — Хорошо, что не задела плод, Томрис. Она округлила глаза. — Вижу, ты не знала. Ты беременна. Срок два месяца. — Томрис словно упала во сне. Было такое ощущение. Ощущение падения. Новость выбила землю из под ног, а точнее, койку из под неё... — Ты ведь никому не говорил? — он отрицательно покачал головой, и Томрис кивнула. — Томрис, сейчас, ближайшие время аборт делать нельзя, а после плод уже станет большим... Сама понимаешь... — Умут, не глупи... — Томрис не хотела больше детей, но и не собиралась делать аборт. — Если это все, оставь меня. И не пускай никого, скажи, что я сплю. — Как скажешь. Выздоравливай. — она кивнула и улыбнулась.       Ох, Томрис, ты забеременела от женатого человека. Челеби будет ее ребёнку воскресным папой. Если конечно захочет им быть... Ведь, раз до сих пор не развёлся, то и после не бросит жену.

***

      Руки Челеби были в крови после визита в участок. Того официанта теперь не узнать. Мать в компании, Искандер с Шималь. Дома должны быть прислуга и Джемре с дочкой.       Он упечет ее в психушку.       Разъяренный приходит домой и идет в комнату дочери. Его жена должна быть там. Так и есть, сидит с дочерью на руках. Она видела по взгляду, что он узнал. — Папа, — девочка радостно топает к нему, он улыбнулся ей, поднял на руки и вышел, передал Нурхан. Женщина смотрела на руки с запекшейся кое-где кровью. — Отвези ее в компанию к маме. Я предупредил ее. — Хорошо, Господин.       Он возвращается к жене и закрывает за собой дверь. Она смотрела прямо на него, гордо вскинув голову. С ходу он влепляет ей пощечину, женщина падает на кровать, массируя щеку и смеется как сумасшедшая. — Ты кем себя возомнила, а? Тебе, с твоими куриными мозгами только людей убивать, — кричит он, а она смотрит и смеется. Он берет ее под локоть и ставит на ноги перед собой. — Испугался, муженёк? — хохочет она, отходя на пару шагов. — Ты жив, чего так злишься?... Твоя подружка спасла тебя... — Он быстро подходит больно взяв ее за подбородок. — Томрис могла умереть. — От осознания этого становится жутко: он ведь мог больше не услышать этот тихий смех, мог больше не взглянуть в горящие глаза. — Жаль, что осталась жива. — Он с размаху дает жене пощечину. Она усмехнулась, Челеби качает головой.       Так хочется придушить ее... — Сначала ты пройдешь лечение, а потом вернешься в дом дяди. — она хотела возразить, но он пригрозил ей пальцем, — Хватит, Джемре, хватит! А если ты посмеешь еще раз учинить подобное, то даже не пытайся, потому что я каждый твой вздох сделаю для тебя адом! Сегодня же поедешь на лечение! — Я мать твоей дочери, ты не поступишь так со мной! — Что-то ты забыла, что я отец Гюнеш, когда решила убить меня! — Челеби! — хватает его за рукав, — Не делай этого! — Из-за твоей выходки, Томрис едва осталась жива! Благодари Бога, что как ты выразилась, ты мать моей дочери, иначе... — Томрис! Томрис! Хватит! — она сбрасывет предметы со стола, — Хватит! Все из-за нее! Все было бы кончено... — Она слышит звук медицинской сирены. — Что это?! — Челеби молчит, глаза Джемре наполнились слезами. — Моя дочь!.. Ты не отнимешь ее!... — Мужчина молча вышел из комнаты, — Челеби! — закричала ему в след, — Я ненавижу тебя!

***

      Вечером он вернулся в клинику. Ее палата была усыпана сиренью, а рядом с супом в руках сидел Кенан. Он остановился, решив не выдавать себя раньше времени. — Я не могу больше... — Жаловалась она, отталкивая его руку.       Нужно пересмотреть меню этой клиники.       Мужчина убрал суп, и теперь смотрел на нее. — Кенан, привези мне запеченную перепелку. — Челеби вымученно улыбнулся. — Перепелку? — он убирает тарелку и ложку в сторону, — Хорошо. — Но та, которую я хочу, продается в Бурсе, в старом районе. — В Бурсе? — уточнил он, чтобы понять, не послышалось ли ему. — Почему ты переспрашиваешь, тебе с первого раза не понятно? — В тебя выстрелили или ты беременна? — хохотнул он, — Родная, ты всю Анкару жаловалась на мой парфюм, воротила нос от буреков, а теперь за перепелкой в Бурсу, может малины свежей или огурцы? — Соленые? — Глаза ее загорелись. — Томрис?! — он закатил глаза. Она могла думать только о еде, и уже готова признаться Кенану во всем, но видит в проеме Челеби: облокотившись о косяк, он наблюдал за ними. — Кенан, не неси чушь, это из-за препаратов! — Она посмотрела на него, потом вернула взгляд к Кенану. — Конечно, — он не стал спорить, расскажет, если сама захочет. — Все же проверься... — хохотнул он, проследив за ее взглядом и удивился. В такой поздний час их мер стоял в дверях потрёпанный и уставший. — Челеби? — Не помешаю? — прошёл внутрь, усаживаясь на диван напротив кровати Томрис. — Узнал что нибудь? Кто это был? — поинтересовался Кенан. — Джемре, — мужчина устало потёр лицо, а потом, глубоко вздохнув, устремил взор на друга. — Ну нет... — Томрис не верила сказанному. — Наняла, чтобы убить меня. — услышав это, Кенан прикрыл лицо руками. Она его племянница, то что доверил ему его брат... — Она не в себе, Кенан. Мне придётся отправить ее на лечение. — Это правильное решение, — поддержал Кенан.       Томрис нахмурилась.       Джемре. Она не была не в себе раньше, то есть была попытка суицида в девятнадцать, потом злоупотребление препаратами, потом встретила Челеби и стала другим человеком, подающим пример. Но, как ей сказали, психика не справилась с рождением дочери и организм начал давать сбои, вызывающие постоянные нервные срывы. Как ей рассказывали, наблюдающие ее болезнь специалисты не могут найти причину, говорят, стресс. Но ведь, чтобы убить человека должна быть причина... — Причина? Почему она хотела убить тебя? — Челеби перевел взгляд со своих рук на нее. — Я сказал о разводе, — рассказывать все он не стал, скрыв о побоях и ссорах, — Сказал, что Гюнеш останется со мной. Наверное поэтому. — То есть, из-за слов? — прищурилась Томрис. Что-то он не договаривал, судя по мимике и жестам. — Видимо. — отвечает Челеби, — Сейчас она в психиатрической клинике, — Томрис кивнула, в глазах ее читалось сожаление. Не только к Челеби, что ему приходится выносить выходки жены, но и саму Джемре тоже очень жаль. Девушке нужна помощь, у неё маленькая дочь. У Томрис на душе скреблись кошки. — Мне очень стыдно перед вами... — Кенан был очень подавлен этим известием. — В том нет твоей вины. Я ее муж. Ответственность на мне. — Господин Челеби, вы здесь, — вошла в палату медсестра. — Господин Челеби, нужно с вами поговорить, — он кивает, — с клиники не смогли до вас дозвониться. Вышло обстоятельство по которому они не смогут принять вашу супругу. Я могу говорить? — Спросила девушка у Каябейли и оглядела присутствующих.       Женщине стало интересно обстоятельство, ведь таких бывает мало... — Говори, Эмине. Здесь все свои. — ответила за Челеби Томрис. Отказать начальнице она не могла. — Господин Челеби, дело в том, что ваша жена беременна, срок три недели...       Эта новость ударила Томрис по затылку, стало дурно.

Все его слова ложь...

      Тошнота подкатила к горлу. Дальше она не слышала, пытаясь сдержать позывы. — Поздравляю Вас. Так как госпожа беременна ее пребывание там невозможно. — Беременна? — переспросил Челеби. Кенан встал и обнял его. — Моя жена беременна... — голос его был полон счастья и радости.       Челеби посмотрел на Томрис. Вид у неё был вызывающий беспокойство. Он понял, что взболтнул лишнего.       Она не могла его упрекнуть в том, что он счастлив. Но он солгал, причем лгал, видимо, постоянно... — Томрис? — Челеби подошёл к ней, когда Томрис со стоном перевернулась на бок, пытаясь дышать, руки ее дрожали. Он прикоснулся к плечу женщины, но Томрис дернулась, скинув его руку.       Три недели. Три. Когда он бегал за ней, он спал со своей женой. Все ложь...

Ничего нет, Томрис. Мне нужна ты, Томрис.

— Госпожа Томрис?! — взволнованно обратилась к ней медсестра, — вас тошнит? — Ты времени зря не терял... — вымученно посмотрела на него. — Томрис... Я не знаю, как это получилось... — Мужчина не знал что и сказать. Про дядю жены он и забыл. Кенан ничего не понимал, но его это настораживало. — Отойди, — прошипела она Челеби, но он не слушает, тогда она отталкивает его. — Отойди от меня! — Челеби делает пару шагов назад. Трмрис прикрывает рот дрожащими пальцами. — Нельзя! — подбежала медсестра, пытаясь усадить ее, но она была не в силах сопротивляться спазму. — Господин Врач!       Кенан, видя это, поднимает ее волосы, убирая от лица. Он вовремя успевает. И все, что она съела оказалось на полу. — Швы, Госпожа Томрис! — девушка нажала на кнопку, видя как красное пятно расползается по сорочке. — Томрис, милая! — Кенан испугался за неё, — Что это, — кричит на медсестру, — где доктор?! — Кенан... — она хватает его за руку, испытывая адские муки. — Мне очень больно, — не только телу, но и сердцу и душе. Больно.       Очередной рвотный позыв, разрывает швы окончательно, на губах Томрис выступила кровь. — Томрис? — Челеби делает шаг, но она остановила его взмахом руки. Он смотрит на ее лицо, по которому стекают слезы. — Выйдите. — В палату забегает доктор, что был здесь утром. — Немедленно. — обратился к нему с Кенаном. Началась суматоха. Откуда-то в его руке появляется шприц. Он вкалывает его Томрис. — В операционную. — командует он, — Срочно. Все будет хорошо. — обратился к женщине, — Не переживай. — Она кивает доктору. Обезболивающее начинает действовать.       Челеби стоял как вкопанный, он был испуган за Томрис и счастлив будущему ребенку. Он станет отцом во второй раз.       Томрис положили обратно на подушки, она зажмурилась, положив руки на живот. — Ты ведь сама знаешь, что нельзя... — они откатывают койку с ней, — В твоём положении... — Томрис зыркнула глазами и доктор замолчал. — Скоро станет легче. — сказал врач по пути в операционную.       Кенан посмотрел на Челеби. Слишком часто зять ошивается рядом с ней. — Я буду рядом с Томрис. Тебя ждёт Джемре с малышом. — Я не могу бросить ее в таком состоянии. — Тебе следует беспокоиться за состояние моей племянницы, — похлопал его по плечу. — Иди, не волнуйся, я буду здесь. — Позаботься о ней. — Челеби разрывался, сам намутил, теперь пожинай плоды. Томрис не простит ему этого. Он едет к Джемре. Каябейли попросил прощения и забрал жену домой, она очень сожалела о случившемся и тоже попросила прощения у мужа. Они с Джемре уехали домой. Девушка надеялась, что ребёнок спасёт их брак и они будут счастливы. Челеби бы тоже этого хотел, только вот на сердце неспокойно, потому что он не знал, как быть с Томрис, как объяснить, как не потерять ее?..

***

      Томрис очнулась рано утром. В палате сидел Кенан. Он уснул, сидя рядом с ее койкой. Чтобы не разбудить его, она тянется к кнопке, но Кенан ловит ее запястье. — Слава Аллаху, Томрис, — поднялся, поправив подушки. — Я даже не понял, что произошло. — Он набирает бокал воды и подносит к ее губам, Томрис делает пару глотков и благодарно кивает. — Шималь пошла за кофе, я задремал на секунду.       Она удивляется тому, что он понимает ее без слов и просто благодарно улыбается. Женщина смотрит на настенные часы, пытаясь сфокусироваться. — Семь часов утра. Болит? — она кивает. — Челеби? — с трудом произносит она. Где он?! — Он с Джемре и Гюнеш дома. Ради ребёнка простил ее, сияет от счастья. — глаза Томрис были уставшие и грустные. Кенан сел обратно на стул и сжал ее ладонь в своей. Он прекрасно понимал, что происходит и всячески пытался отвлечь Томрис от него. Всегда был рядом, чтобы не было необходимости в Челеби. Увёз в Анкару, попросил друга, чтоб тот позвал ее читать лекции. Он видел, что Томрис влюбляется в Челеби, и знал, что это опасно. — Томрис?! — Он погладил ее по волосам. — Мне очень больно, Кенан, — она улыбается, слезы скатываются с глаз, — очень больно. — Как мне помочь? — Позови врача, пусть вколет снотворное... — если не уснет, будет думать обо всем и станет еще хуже...       Челеби приехал вечером на следующий день. Томрис сидела, облокотившись на подушки. В палату входит Челеби и осторожно подходит к ней, садится на край койки. — Красавица моя, — она с ходу влепляет ему пощечину, — горяча как и всегда. — поглаживает опалённую щеку. — Возвращайся туда, откуда вылез, Челеби. — она хочет вытолкать его с койки, но сил не хватает. Он берет ее за руку. — Прости меня. Вчера нужно было идти. Я не мог быть рядом. — она закатывает глаза, — Но теперь я не оставлю тебя ни на секунду. — Правда? — в вопросе он словно слышит подвох. — Правда... — Ты правда думаешь, что я позволю прикасаться твоим грязным рукам к себе? — она отталкивает его и хватается за низ живота. В который раз разойдутся швы. Он поднимается, взволнованно оглядывая ее. — Не трогай меня. — Томрис! — Иди к жене. Ей ты нужен больше, чем мне. — Прости. Джемре... — Я знаю, что с ней. Не нужно повторять. — Королева моя, — он прикасается к ее волосам, но она одергивает голову, — Не злись на меня. Я очень люблю тебя. — Видно. — В глазах Томрис стояли слезы, которые она активно пыталась скрыть. — Женщины сами по себе не беременеют. Так ты любишь меня?! — бьет его по руке, — Уходи. Немедленно. — Указала на дверь. Он отрицательно качает головой. — Уходи. — Она морщится от боли. — Не уйду. Прогоняй сколько влезет. — Челеби! — прикрикнула она. — Не хочу тебя видеть, что не ясно?! Я не в силах встать и вытолкать тебя, сделай это сам! — Прости. Я думал, ты вычеркнула меня из своей жизни, и я с Джемре... Прости, я идиот... — он целует ее запястье. — Продолжай, что же ты?... Что же ты не говоришь, что сделал ей ребенка, пока я ждала вашего развода. Дура. Ты сказал, доверься мне. Молчи, Томрис. Подожди, Томрис. Мне ты нужна, Томрис. Люблю тебя, Томрис. — Он поднимает глаза на неё. — Я знаю, что подвёл твоё доверие, но обещаю, что такого больше не повторится... — Разумеется, потому что на этом все! — Не руби с горяча... — Если ты не оставишь меня в покое. Я сама уйду. — Разве я могу оставить тебя? — Будь мужчиной, имей храбрость хоть раз принять правильное решение. — Он опускает глаза. — На этом все... Во всем, что теперь будет, вини себя... Хватит с меня, Челеби! Хватит!       Она предупреждала, что эта ошибка дорого будет стоить. Но почему платить придётся за все ей. Они оба разрушены и как прежде уже не будет... В ней растет жизнь, о которой Челеби не суждено узнать...