Пепел и птицы

***

— Ищите! — Грозно приказал мужчина, — Они не могли исчезнуть! — Надежда встретиться вновь все ещё теплилась. — Но… — Его люди давно опустили руки найти хоть одну зацепку. — Господин… — Челеби устало откинулся на спинку кожанного кресла и устало потер лицо руками. Вот уже полтора года от Томрис нет вестей. Просто исчезла, словно и не было ее…       На следующий день после их разговора он пришёл к ней, но палату занимал другой человек. На вопрос где Томрис, лечащий врач ответил, что ее выписали. Потом подошёл ее заместитель и сказал, что Томрис просила ему передать, что сожалеет, что так вышло, но в этом только его вина. Мужчина ничего не понял… Не понял, о чем она сожалеет и что бы это значило. Зам только пожал плечами. Мужчина хотел поехать к ней, но был остановлен все им же: «Она передала все полномочия мне вчера вечером, после вашего ухода. Сказала, что уедет на какое-то время. Дома ее нет и мы не можем дозвониться… Госпожа Шималь тоже не знает, где она.»       Челеби не помнил, как доехал до ее дома. Встретив на пороге, отёкшую от слез Шималь, он понял, что врач не солгал. Девушка покачала головой и пригласила его в дом. В гостиной уже были Кенан с дочкой, Искандер и Бюлент и никто и понятия не имел, куда пропала взрослая женщина, которую знала чуть ли не вся Турция…

Не уйдёшь ты, уйду я…

Во всем, что теперь будет, виноват только ты, Челеби!

— это были ее слова, что на протяжении всего этого времени сопровождали его пробуждение и отход ко сну.

      Бюлент уехал по работе. Так он сказал жене. На деле же, залёг на дно, прячась от букмекеров.       Томрис ведь уехала, долги оплачивать некому…       Через месяц после пропажи Томрис исчезла и Шималь, отправив сообщение Искандеру: «Я с мамой, не волнуйся… С нами все в порядке. Позвоню тебе, как смогу.»       Когда Искандер показал это брату, то Челеби сел на месте, благо за спиной было кресло. Томрис жива и с ней все в порядке.

***

      В жизни Челеби полнейший хаос. Джемре солгала о беременности, чтобы не ехать в клинику. Он больше ей не верил, относился с настороженностью…       После последних событий, она видит, что раздражает мужа просто своим присутствием и прекрасно знает, как его взбесить и зачем-то это делает. Это уже попахивает мазохизмом…       Каябейли в очередной раз не смог контролировать гнев. После того, как ушла Томрис, он словно сорвался с цепи… Раньше он мог дать Джемре лишь одну пощечину, а теперь синяки не успевали сходить с ее белоснежной кожи. Он ненавидит себя за то, что делает с ней, но не может это прекратить.

      Пусть лучше возненавидит и боится его, чем посмеет уйти. Она не поступит как своенравная Томрис. Не выбросит из своей жизни. Челеби этого не позволит.

Внутренний голос коварно шептал, заманивая Челеби в сети безумия и не позволяя трезво соображать. Никто больше не посмеет уйти…

Одна птичка свободно летает себе, вторая навеки будет заточена с ним в этой клетке.

      День за днем, петля на шее Джемре затягивается сильнее. Девушка и сама уже не рада, что не хотела разводиться. Теперь даже если захочет, то Челеби не отпустит…       День за днем, Челеби теряет рассудок.       День за днем, сердце Челеби постепенно заполняет тьма, превращая его в камень.

***

— Брат, — в кабинет забегает взволнованный Искандер, — Я узнал где Шималь. Наверное, и Томрис там. — Вот это была хорошая новость, взгляд Челеби прояснился. Как он был рад, наконец, услышать эти слова.       Искандер узнал о тайных отношениях брата. Челеби сам рассказал и, к его удивлению, братишка отнесся с пониманием. Он любил и уважал Томрис, а главное, уважал выбор брата, каким бы неправильным он ему не казался. — Ну, не тяни, — Челеби на радостях подскочил со своего места и подошел к брату. — Где она? — Челеби бы никогда не догадался…

***

Марокко

      Мужчина заходит в номер гостиницы: белые рельефные стены были украшены старинными картинами. Повсюду до пола доставали молочные тюли, что красиво раздувались от легкого ветерка и создавали очень уютную и спокойную атмосферу. Было тихо. Даже внутренний голос Челеби, что взял его разум в плен, сейчас молчал.       Мужчина замер на пороге большого и пустого холла, напоминающего декорацию для сказки «Тысяча и одна ночь». Под потолком висели причудливые витражные лампы, а мебель была обита фиолетовым бархатом.       Каябейли выглянул на террасу, куда была открыта приличных размеров витражная дверь. На душе стало легко, когда он увидел светлый затылок, остальное скрывало кресло, на котором она сидела. Чем ближе он подходил, тем яростнее билось сердце в его груди.             Волосы ее были заплетены в свободную медную косу из которой уже выбилось пару прядей.       Подходит бесшумно, чтобы не спугнуть и останавливается в шаге от нее. — Томрис, — тихо позвал он, но реакции не следует. — Томрис… — повторил немного громче. Ответом послужил какой-то непонятный звук, который повторился снова. Тогда он решает обойти кресло, чтобы наконец увидеть ее лицо. С детским трепетом, словно нашёл спрятанное сокровище, он не сводит с ее безмятежного лица взгляда.       Томрис спит, а за ее спиной от легкого ветерка раздуваются воздушные тюли, ее волосы колышатся в том же направлении и щекочат ребёнку на ее руках нос, от чего он издаёт странные звуки и тянется к прядям крохотными ручками. Ребёнок улыбается и жмурится, когда в очередной раз локон проходится по его щеке. Челеби улыбнулся вместе с ним.

Стоп. Ребёнок.

      Мужчина словно вышел из гипноза и осторожно подошёл ближе, чтобы не напугать малыша. Тихо опускается на корточки и вглядывается в его лицо. Малыш недоверчиво смотрит, потом улыбается и тянется к нему руками, невольно скатываясь с ее колен. Челеби, чтобы тот не упал, берет его на руки, тихо молясь, чтобы карапуз не заплакал. На удивление, Томрис этого не замечает, а ребенок спокойно находился у него на руках. Такой улыбчивый и с большими карими глазами. — Ну и чей же ты? — прошептал он, улыбаясь ребёнку. Судя по белому комбинезону, с вышитым на груди мишкой с мячом, то это мальчик. Убеждаться в этом он не стал, вместо этого вглядываясь в знакомые черты лица. Челеби кажется, что этот ребенок похож на Шималь, но есть и черты Гюнеш, когда та была такой же крохой… Хотя, говорят, в младенчестве все дети похожи. Он проводит пальцем по его щеке. Какая-то нежность растёт в нем при виде этого малыша, такое же ощущение он испытывал, когда впервые взял на руки дочь.       Каябейли нюхает голову малыша, прикрывая глаза. Наконец, тревога, что стала его спутницей, покорно отступила, уступая место спокойствию и умиротворению.       Он ходит по террасе с ребёнком на руках, не желая будить Томрис. То ли от того, что хочет подольше повозиться с малышом, толи от того, что не знает, как она себя поведёт, увидев его.       Тихо играя с ребенком, он не заметил, как пошевелилась Томрис и резко проснулась, ища что-то сонным взглядом. Она смотрит на свои руки, а потом, испугавшись, на пол. — Атлас? — она с ужасом вскакивает и смотрит по сторонам, и только тогда ее взгляд падает на Челеби, что стоял у перил с ребёнком на руках.

Все же мальчик. Значит тебя зовут Атлас, — мягко улыбнулся мужчина.

— Челеби? — недоверчиво спрашивает она, не сводя с них взгляда. Собственно, о взгляде: он был тревожный и испуганный. Но, заметив спокойного ребёнка на руках не менее спокойного и умиротворенного Челеби, и она смягчилась. Он идет к Томрис и останавливается на расстоянии пары шагов. Она переводит взгляд с него на ребёнка и обратно. Понимает, что это не сон и все реально. Сокращает оставшееся между ними расстояние и забирает Атласа. В нос ударил парфюм мужчины и она на секунду прикрывает глаза.       Как она скучала, если бы Челеби только знал. — Томрис… — прошептал он, касаясь рукой ее щеки. Мужчина, кажется, делал то же самое. Она слишком близко, что он едва может нормально соображать. — Томрис, — шепотом повторил он и в следующий раз когда он произнес ее имя, то голос стал твердым и даже угрожающим. — Томрис. — Его рука резко сжимает щеки, он грубо поднимает ее лицо, заставляя смотреть себе в глаза. — Почему ты бросила все и сбежала? — Она не имела права так поступать. Без неё он сошёл с ума. Исчезла, не обмолвившись и словом, оставляя его наедине со своими монстрами, с гнетущей пустотой внутри. Они сейчас были абсолютно разные: мужчина, что пытается контролировать внезапно проснувшийся гнев и женщина, что излучала спокойствие и гармонию. Они смотрят друг другу в глаза и он отпускает ее, понимая, что его агрессии здесь не место. — Ребёнок, — тихо говорит она. — Не было никакого ребенка, она солгала. — Томрис не была удивлена. Шималь рассказала ей. Но речь шла не об этом ребёнке. — Нет, — говорит она и опускает взгляд на мальчика. — Атлас. — Хотела бы признаться, но разве он поймёт ее. Челеби уничтожит ее, если узнает правду. В ее руках все ещё был Атлас. Ребёнок. На вопрос почему ты бросила всё, она ответила ребёнок. Не может же…       Видимо Томрис заметила, что он слишком долго думает о чем-то и добавила: — Я уложу его и мы поговорим.       Взгляд его прояснился и он отпустил Томрис. Он смотрит на мальчика, что прижался к ней и дергает за край выреза на платье, малыш кладёт ладонь ей на грудь и пару раз стукает по ней. Томрис поняла, что он проголодался. Но сейчас нельзя. Челеби ловил каждое движение и впитывал в себя как губка. Платье на ней как всегда длинное, скромное по его меркам, вот только надето было на голое тело, отчего все изгибы были четко очерчены. Томрис отчего-то испуганно поднимает на него глаза и быстро уходит с террасы, скрываясь за тюлями. Он следует за ней. Судя по количествам дверей, спален было две, конечно, есть ведь ещё Шималь. Женщина заходит в одну из них и кладёт Атласа в маленькую кроватку. У большой кровати стоял огромный букет сирени. Она склоняется над кроватью, целует малыша в лобик и даёт ему соску. Она включает ночник и в комнате появляется россыпь звёзд, чтобы отвлечь малыша на некоторое время. Мальчик довольный смотрит на потолок. Томрис оборачивается и ей становится неуютно от того, как он рассматривает ее. Челеби только сейчас заметил, что она внешне немного изменилась.

Грудь и бёдра стали немного больше или это разлука так подействовала на него? Нет. Марокканские сладости явно пошли на пользу ее фигуре.

— Зачем ты приехал? — Забрать тебя. — Ты зря проделал такой путь…       Вместо ответа Челеби в два шага сокращает расстояние и целует ее, показывая всю тоску. Томрис отступает, но он не позволяет ей выбраться. Челеби словно искал противоядие от своего безумия и это Томрис. Только она могла усмирить демонов внутри. Только ее глаза могли свести его сума и вернуть разум. Но она отворачивается, возвращая его на землю. — Не зря, если ты все ещё любишь меня, как и я тебя. Не было и дня, чтобы я не искал тебя! — он неосознанно повысил голос, эмоции брали своё. — Я спать не мог, есть не мог, я не знал что с тобой, где ты!.. — Томрис обернулась на ребёнка, посмотреть не испугался ли он. Челеби это заметил и снизил голос до шепота. — Томрис… Вернись ко мне, — просит он, взяв ее лицо в свои руки. — Я ведь не могу без тебя, — Женщина смотрит бесстрастно, словно не живая. Всколыхнуть бы ее, чтобы показала малейшие эмоции. — Уходи, Челеби, — Он хмурится, — Мы тогда решили, что это конец, пусть так и будет, не стоит… — Что ты несешь? Что мы решили? Ты пойдёшь со мной, — не дослушав, берет ее за предплечье и волочит за собой. — Челеби, отпусти меня! Ты сума сошёл! — она вырвалась. — Да, сошёл! — закричал он, — Ты свела. Не знаю почему ты так поступила, но сегодня все закончится. Мы вернёмся в Турцию. — он снова берет ее под руку и тащит за собой. — Ты насильно увезёшь меня?! — Если потребуется. — Отпусти! — ее охватывает паника, — Ребёнок один, — они уже дошли до холла. — У него есть мать! Она о нем сама позаботится. — Что? — не поняла Томрис. — Искандер внизу с Шималь. Увидят нас и поднимутся.

Что значит Шималь его мать?.. Челеби не почувствовал, не понял…

— Не поеду! Отпусти! — отталкивает его. — Отпусти меня! — Хорошо, хорошо… — выставляет ладони вперёд, успокаивая, — Не поедешь… Объясни хоть почему ты так поступила? — Потому что так было надо. Я ведь сказала, не уйдешь ты — уйду я. В отличии от тебя, я слов на ветер не бросаю. — Она оборачивается к нему и этим взглядом режет без ножа, но голос смягчается. — Так было правильно. Ты бы не смог жить на две семьи. К тому же, твоя жена ждала ребёнка, — Томрис прикусила губу, она всегда так делала когда нервничала. — Это должен был решить я… — Вот как? — иронично изогнула бровь, — Я сделала, я ушла, потому что у тебя не хватило бы смелости отказаться от одной из нас. Что, неправда?! — Неправда! Я выбрал тебя. Но Джемре была беременна! По крайней мере, мы так думали… — Я тоже!.. — Закричала она, но вовремя взяла себя в руки и спасла ситуацию. — Нуждалась в тебе! И где ты был?.. — он опустил глаза и смотрел в пол, — Я не виню тебя. И не злюсь. Но нам пора идти дальше. — Ты не изменишь решения? — она отрицательно качает головой. — Хорошо. Пусть будет так. — слова давались ему с трудом, — Но не нужно сбегать от меня, будь на виду, чтоб я был спокоен. Я больше не побеспокою тебя. — Голос его был печальным и выглядел он разбито. У неё нет сил что либо говорить ему. Ей было чертовски плохо. — Мама! — слышат они сначала голос, а потом и запыхавшуюся Шималь. — Господин Челеби?! — девушка напугана. — Добрый вечер. — Поприветствовал он, но она проигнорировала его. — Где малыш?! — настрой девушки был воинственным, словно Челеби мог причинить ему вред. — Шималь, — голос женщины был предупреждающим, — Атлас в комнате, — Томрис указала взглядом на дверь за спиной и девушка с облегчением побежала внутрь. — Атлас, единственный мой! Ты ждал меня? Проголодался, сыночек? — Томрис раздраженно прикрыла глаза, услышав слова дочери. И закрыла за ней дверь. — Ты стала бабушкой, даже не верится. У тебя замечательный внук. Поздравляю. — он выдавил улыбку — Спасибо. — отвечает она. — Ещё увидимся… — улыбнулась она.

Внук. Конечно… Это твой сын, Челеби.

— Ещё не раз… — Челеби вышел из ее номера. Каждый шаг давался с трудом, словно он увяз в болоте. Сразу как он ушел вышла Шималь. И обняла ее. — Ты в порядке? — Да… — Искандер подумал, что это мой сын… — А ты не возразила? Что я скажу Челеби теперь? — Прежде, чем что-то сказать, послушай Дядю Кенана. Именно он сказал Иско, что это мой сын. — Кенан? — Он сразу понял, что она уехала не просто так, и понял что она беременна ещё в Анкаре, — Что он скажет? — Что-то о Челеби. Не мог дозвониться до тебя и позвонил мне, он прилетит вечером. — Что такого важного, что он летит сюда… — а не по телефону.       Кенан включил записанный с Челеби разговор. С каждым услышанным словом, ладони Томрис сжимались в кулак. — Челеби не мог сказать такое… — Но сказал! — повысил голос мужчина, — Более того, смотря мне в лицо, сказал, что изменял моей племяннице с женщиной, в которою я был влюблен! — Дочь с матерью переглянулись. — Кенан?.. — Эти чувства в прошлом, Томрис, не волнуйся… Но Челеби ясно выразился насчет Ваших отношений. — Так правильнее, мама, пусть думает, что Атлас мой, а то заберёт… — Не поступит так… — Ты же поступила… — сказал Кенан. Он стал таким резким с ней. — Это другое… — Попробуешь обьяснить это Челеби… — Но Бюлент… — Я разберусь, он и не усомнится… — Оставьте меня… — Томрис открывает дверь и просит их покинуть ее комнату. — Шималь, присмотри за братом. — Я пойду к себе, — Томрис кивает, Кенан снял себе номер этажем ниже. — Мама? — но она не слышит, гул собственных мыслей заложил уши. — Пожалуйста, я должна побыть одна, — они уходят и Томрис оседает по двери, закрывая лицо руками. Слёзы душили.

Дура. Дура. Дура.

Зачем ты вообще уехала?! — корила себя женщина, — Что за обида была такая, что ты не сказала ему?!

      Томрис запирается в комнате, не в состоянии успокоиться.

***

      Через пару дней они вернулись в Стамбул. Но только совсем другими людьми: и Томрис и Шималь сильно изменились. Но если вторая просто стала взрослее и немного спокойнее, то вместо Томрис из солнечного Марокко вернулась «Снежная королева».       Когда Челеби увидел интервью Устуноглу, то не мог понять что не так, а потом до него дошло: в глазах Томрис больше нет присущей ей теплоты… Ведущая ежилась под холодным взглядом, как, собственно, и он…       Томрис, чья жизнь всегда была под семью замками, через силу отвечала на вопросы, а вот Шималь охотно общалась с интервьюерами. Создался некий контраст: высокомерная и холодная Томрис и жизнерадостная улыбчивая Шималь. Девушка рассказала немного о сыне. Каябейли заметил, что Томрис абсолютно некомфортно, и она почему-то пытается смотреть куда угодно, но не на дочь и внука.       Когда ведущая начала действовать Томрис на нервы, пытаясь разузнать о личной жизни, проигнорировав просьбу Шималь не затрагивать эту тему, то Томрис, смерив собеседницу ледяным взглядом, встала со своего места и попросила Шималь проводить гостей… Раньше Томрис никогда не могла отказать, уклончиво, но все же отвечая. То, что происходило сейчас, было на нее совсем не похоже, не этого ожидали журналисты, пытаясь надавить на нее. Раньше бы прокатило, теперь нет. Все это происходило в прямом эфире и это нельзя было вырезать. На следующий день журналы пестрили заголовками: «Золотые руки-ледяное сердце»…       Теперь в документах Атласа его родители Шималь и Бюлент, гори он синем пламенем. Но все для блага Атласа.       Близкие друзья семьи собрались на празднике в честь обрезания внука Томрис. Челеби не мог поверить, что ему уже пять лет… Его поражает ее любовь к внуку. Когда Томрис с ним, то совсем другая: от холодного взгляда не остается и следа… Он сидит во дворе за богато накрытым столом и наслаждается компанией собравшихся людей.       И пусть все дела подождут… Только бы видеть эту женщину чаще.       На Томрис был белый костюм и красная помада, от которой Челеби мог с трудом оторвать взгляд.       Он так хотел поговорить, попросить за все прощения, но за все это время перекинулся с ней только парой вежливых фраз, как и всегда. Как и все эти годы, что тянулись так долго, а обернувшись, оказались почти что мигом.       С ним были Гюнеш и Искандер, что души в парне не чаял, чем очень бесил Бюлента.       Праздник был шикарным. Разве могло быть иначе? Это ведь единственный внук Томрис.       На Атласе был роскошный белый наряд, сшитый специально по этому поводу. Парень проехал на лошади по двору. Играла живая музыка. Его проводили в комнату. Гостей было человек тридцать. Челеби тоже был там, и шёл по знакомым коридорам ее дома. Комната Атласа на втором этаже, но сегодня он останется на третьем. Насчёт передвижения они не беспокоились, в доме есть лифт, но обычно им не пользовались.       В комнате огромная кровать, застеленная белоснежным покрывалом. Челеби улыбнулся, когда на него нахлынули воспоминания шестилетней давности. Как он мог позволить ей уйти?       Организацией полностью занималась Томрис, потому что Шималь была против такого, считая это прошлым веком, но Томрис сама принимала решения по поводу судьбы своего ребёнка, поэтому дочь не возражала. Бюлент все никак не мог понять, почему теща так опекает его сына…       Начался самый волнительный момент. Атлас лежал в подготовленной комнате, потихоньку там собирались люди. Кто-то дарил золото и уходил, а кто-то оставался там. — Мама, — в кабинет зашла Шималь, — гости думают, что Кирва — Челеби. Да и Искандер кажется передумал… — Я разберусь, — Томрис в один глоток осушила бокал виски. — Мама, хватит, прошу. — взмолилась дочь, — Ты ведь сама говорила, что это священный праздник. — Прости. — они выходят к гостям, — Ты права. Пойдем. — указала она на двух братьев. — Искандер, — Женщина улыбнулась ему, — тебя ждут. — сказала Томрис, даже не взглянув на Челеби. — Тетя Томрис, может лучше брат? — попытался дать заднюю, но стушевался под холодным взглядом Томрис. — Ты ведь его крестный. — поддержал брат, — Не волнуйся, ты справишься. — Ох, легко сказать, — вздохнул парень, но он обещал Шималь, — и как мне его поддерживать?.. — Поймёшь по ходу дела, — ответила Томрис. — Иско, будь внимателен, пригодится в будущем. — похлопал брата по плечу, — Всевышний увы не дал мне сына, — Томрис взглянула на него. — Рад, что увижу обрезание твоего, Шималь. — Как будто ты хотел еще детей… — усмехнулась Томрис. Брови Челеби сошлись в переносице. Шималь нервно улыбнулась. — Что это значит? — потребовал объяснений. — Ничего, господин Челеби, мама просто нервничает. — Мужчина не сводил глаз с Устуноглу, не обратив внимания на ее дочь. Шималь обратилась к другу, который переводил взгляд с Томрис на брата и обратно. — Искандер, пора уже… — взмолилась Шималь. — Пусть уже закончится. — Девушка потащила его за собой.       Они остались вдвоём перед комнатой, где проходила церемония. — Что ты имела ввиду? — переспросил он. Томрис вновь усмехнулась, словно ответ очевиден. — Ты видишь в моих словах два смысла? — Вообще смысла в них не вижу. Ты знаешь все, чего я хотел и о чем мечтал, и что ты сделала? — Я сделала?! — внутри закипала злость от его несправедливости. Разве не он спал со своей женой, хотя обещал развестись?! Не он выбрал свою жену?! Разве не его слова она слышала на той проклятой записи?! — Томрис, Челеби, — услышали знакомый голос, и оба обернулись, — Что делаете? — подошла Айза, их общая подруга, предотвратив назревающую ссору. — Успокаиваю Томрис, она переживает, — частично солгал он. Айза погладила женщину по плечу. — Все будет хорошо, не переживай, — Томрис моргнула, соглашаясь, — Вы кстати Эврена не видели? — ее супруг. В последний раз они все вместе собирались у Кенана дома шесть лет назад. — Уже внутри, — ответила Томрис. — Когда успел, — буркнула подруга и зашла в спальню. — Челеби, — Устуноглу пригласила его рукой в комнату и развернулась, чтобы уйти. — А ты? — он ловит ее руку и сразу же отпускает. — Я выпила, — Он поднял брови. — Мне лучше не быть там, где читают молитву. — Он понимающе кивает. — Не волнуйся, я присмотрю за ними. — Томрис не понимала почему, не смотря на то, что она все эти годы ведет себя с ним холодно, Челеби всегда добр к ней? Единственный день в году, когда Томрис забывает об обиде — это день рождения Атласа и сегодня она старалась быть вежливой, но когда он заговорил о детях, не сдержалась. — Спасибо, — улыбнулась она, и в голове мужчины снова сработала камера, что молчала почти шесть лет. Словно они минуту назад не стояли на пороге очередной ссоры. Она отвернулась и из глаз сами по себе покатились слёзы. Она зашла в свой кабинет и рухнула на кресло, опустив лицо на руки. — Прости меня, Челеби. — каждый день Томрис сходила сума. Почему виноват он, но чувствует вину именно Томрис. Наверное потому, что Челеби был в праве узнать о рождении сына… Преступление, которое она совершила, не давало ей жить и спокойно спать. Совесть мучала ее и порой доводила до такого состояния, что хотелось вздернуться. Но она не имеет права. — Как я могла так поступить?! Как могла оставить сына без отца и матери… — Лучше бы он убил ее, но это бы случилось один раз, а не каждый день…  — Томрис, — она встала, заметив друга в дверях и смахнула слёзы. — Ты чего здесь сидишь? — Просто присела, устала немного. — Все началось? — Да. Я думала, ты уже там. — Что с лицом? Ты плакала? Челеби что-то сказал? — Кенан завалил ее вопросами. — Нет. — Она покачала головой. — Не бери в голову. Иди, а то все пропустишь. — Даже не думай ему рассказывать, Томрис. Хорошо? Не забывай, что он сказал тогда… — Мог и не напоминать, она помнила все наизусть…       Увидев изменения в ее лице, Кенан сжал ее плечо и удалился.

Ч: — Я люблю ее, Кенан! Она единственная женщина, с которой я хочу провести остаток дней. К: — Я рад это слышать. Надеюсь то, что произошло не повлияет на ваш брак?.. Ч: — Разумеется нет. К: — А что с Томрис? Ч: — Мы отлично проводили время. Но для меня это ничего не значит. К: — А если бы Томрис забеременела? Ч: — Да плевать мне на нее! К: — Как ты можешь такое говорить?! Ч: — Я не хочу детей. Если забеременеет, то вырву ребенка из ее живота, а если сумеет родить, то не увидит его… К: — И что ты сделаешь, сможешь забрать ребенка у Томрис? Ч: — Да. К чему этот разговор, Кенан? К: — Смотрю насколько далеко ты можешь зайти…       Челеби сидел рядом с Атласом и Искандером. В комнате так же были Мулла, врач, Эврен с женой, Шималь и Бюлент.       Во время этого процесса, мальчик сидел на коленях у Искандера который подбадривает и напоминает, что все настоящие мужчины должны пройти через это испытание.       В комнату вошёл Кенан и сел рядом с Челеби. — А дяде Кенану делали? — Искандер кивает. — И дяде Челеби? — Да. Твой Дядя Челеби истинный воин. Обрезание у нас было в один день. Он не показывал страха и я не боялся… — И я не боюсь! — уверенно сказал Атлас. Челеби подмигнул мальчику и обратил внимание на Кенана. — Почти все пропустил. — Я был с Томрис. Она плакала. — Что случилось? — Это у тебя узнать надо. — Кенан… — тон его был предупреждающим. Челеби и правда ничего не сделал, — Где она сейчас? — В кабинете, наверное. — Я поговорю с ней потом. — Держался бы ты от неё подальше. Она только вернулась к нормальной жизни. — Кенан. Я прихожу только тогда, когда она сама приглашает. Мы друзья, не забывай. — Мужчина промолчал. Кенану не нравилась сложившаяся ситуация с ним, Томрис и Джемре, которая все никак не закончится. С одной стороны его друзья, с которыми он общается почти тридцать лет, а с другой единственная племянница…       После завершения процесса обрезания, ребенка уложили на пышно застеленную постель, которая была вышита вручную по заказу Томрис. Она и сама тоже сделала пару стежков, как велят обычаи.       Челеби незаметно выскочил из комнаты и пошёл к Томрис. Постучался, и не дождавшись ответа, сразу зашел. Томрис сидела за столом, закинув на него ноги в белых босоножках. В руках был бокал виски. Увидев его, она быстро села нормально и смахнула пальцами слёзы. — Челеби? Что-то случилось? — она встала и обогнула стол. — Это я должен спросить у тебя. Что случилось? Почему ты плачешь?.. — Не бери в голову. Иди к гостям, развлекайся. — она убрала прядь коротких волос за ухо. Одно из новых изменений, Томрис отстригла свои длинные волосы, что раньше всегда были собраны в низкий хвост. — Томрис? — Он осторожно подошёл ближе. — Все в порядке. — она попыталась улыбнуться. Вышло плохо. На плечи опускаются его руки и легонько сжимают.       Сердце все никак не хотело поверить в то, что Челеби мог сказать те ужасные слова, но сказал. Она сама слышала. — Томрис, если что-то не так, или у тебя проблемы, не забывай, что я всегда рядом. Хорошо? — Нет проблем. — Уверена? — Томрис, наконец, поднимает на него свои заплаканные глаза, смотрит пару секунд и, не найдя что ответить, опускает глаза и смотрит на завязанный криво галстук. Он всегда был завязан криво, когда это делала Джемре. Но почему-то Челеби не поправлял его. Говорят, Джемре стало намного хуже, настолько плохо, что она перестала выходить из дома.       Она хочет пройти мимо, но он ловит ее руку и возвращает на место. — Томрис, — он чувствует кожей, что что-то не так и Томрис что-то от него скрывает. Адвокатское чутьё никогда его ещё не подводило, — Может есть что-то, что ты хочешь рассказать мне? — Ничего… — не выдержав его взгляд, она снова повторяет: — Нет ничего. — Хорошо. — Он стирает слёзы с ее лица пальцами и она на секунду закрывает глаза.       Воспоминания шлейфом тянутся, он всегда бережно брал ее лицо в свои руки и стирал слёзы. — Не говори. Я сам узнаю. — Если он начнёт копать под неё, то действительно все узнает. Пульс женщины значительно участился. Томрис испугалась и выпалила: — Шималь нужен хороший адвокат. Я беспокоюсь за дочь. Вот и все. — Почему не сказала сразу? — Томрис выдохнула, видя, что он ей поверил. Или не поверил? — Не хотела беспокоить. — он прищурился. Она никогда не умела врать. — Выбрось все эти мысли из головы. Я разберусь. Но на Атласа развод сильно повлияет, ты ведь понимаешь.?..       Зря Томрис выпила, слезы снова предательски хотят застелить пеленой глаза.       Она смотрит на него с такой виной, что Каябейли становится не по себе. — Челеби… Атлас… — Почему, когда речь заходит о детях, ты так смотришь на меня? — Как? — Виновато… Слушай, Томрис. Если есть что-то, что я должен знать. Скажи сейчас. — Челеби, я боюсь. Честно. Я очень боюсь потерять Атласа. — Не бойся, я снова стану адвокатом твоей дочери. Бюлент не получит сына, я не позволю… — Они стояли слишком близко. Томрис всего лишь наклонила голову и оказалась на его плече. Ей было тревожно, как собственно и ему. Томрис что-то скрывала, поэтому и уехала тогда. Но что?

***

      На следующее утро Челеби листал новости и наткнулся на статью под названием: «Светящаяся Томрис Устуноглу на вечеринке в честь обрезания внука»       Журналисты и тут сумели сделать пару фото, хотя их среди гостей не было. На экране его телефона было фото, где Томрис держит за руку внука, которого усадили на лошадь и следом вторая, сделанная три года назад, где держит на руках двухлетнего внука и улыбается ему, показывая пальцем на Челеби, пока он говорил с Кенаном. Кто не знает их, мог бы подумать, что они с Томрис счастливая семья.       Ей подошло бы материнство, — думает он, проведя пальцами по экрану телефона.

***

      Атласу шесть лет. Шималь мертва, а Бюлент хочет забрать сына. Признаться в том, что это ее ребёнок, она не может. Это будет скандал вселенского масштаба. Поэтому она обращается к единственному, кому доверяет несмотря ни на что. Напротив сидел Челеби. Они пожали друг другу руки. — Прости, мы побеспокоили тебя… — Ну что ты, Томрис, мы семья.       Если бы это было так, думает она про себя. Если бы…