До дрожи: неизвестные чувства

- Волнуешься? - Чайлд поправил сползающую лямку рюкзака. Лёгкий ветерок трепал рыжие волосы и слегка предподнимал неплотно застегнутый пиджак оголяя светлую кожу, покрытую мелкими шрамами. - Ещё чего - Альберих с усилием отрывает взгляд от прекрасной картины, привычно заматывая шарф. И замечает странный взгляд. Вначале брови Тартальи поползли к переносице, вздымаясь домиком. Затем его персиковые губы вдруг растянулись забавной насмешкой. - Голубчик, а ты ничего не забыл? Резким движением фатуи хватает свисающий с плеч Кейи конец ткани, моментально подтягивает обмякшую тушку капитана к себе. Однако вовремя прийдя в себя тот перехватывает инициативу. - Ты так то тоже запамятовал. С этими словами пальцы Альбериха мягко зарываются в пышный сине-белый комок на плечах юного воина. Так они стоят секунд тридцать напротив друг друга, пытаясь разглядеть на партнёре сегодняшней миссии каждый волосок. Кейя чувствовал как от глуповатой улыбки начинают трещать щеки. Когда в последний раз он позволял себе настолько... Искренние эмоции? Наконец двоицу разрывает приступом хохота. Шелест листвы подхватывает их веселье унося далеко далеко за горизонт. Слегка успокоившись Чайлд кладёт руку на подбородок рыцаря, затем мягко поворачивая в свою сторону и заставляя вновь встретиться взглядами. - Хорошо, давай так - рыжий ловко ловит секундное замешательство Кейи и именно в этот момент сокращает расстояние между ними до минимально приличного - Если меня как военного специалиста фатуи устроит твоя работа на сегодняшнем задании, мы так уж и быть вернём всё на свои места. Прежде чем капитан кавалерии успевает как либо прокоментировать внезапный выпад, снеженский специалист благополучно поворачивает в сторону выхода из гавани, усиленно игнорируя произошедшее. В конце концов останется лишь тихо размышляя двинуться вслед за Тартальей из страха отстать. Они быстро минули узкие улицы, шли не в молчание, но сопровождение бесконечных историй. Обсуждая всё на свете, что то важное, всякое глупости. Всё что душа пожелает. Но смотря на дружелюбие повисшее сладкой пеленой в воздухе, капитан прекрасно понимает, он не сможет забыть как ёкнуло сердце когда щеки окрапило жаркое дыхание. Уши до сих пор горели, в горле висел ком, волна незнакомых ощущений заставляла колени предательски трястись. Возможно ли что странная приятная боль внизу живота - и есть те самые бабочки? Время, расстояние, средь приятного разговора всё утекает быстрее нежели в одиночку. Несмотря на слегка сжимающие странные глюки сердца, капитан кавалерии в компании молодого Фатуи чувствовал себя развязанно, спокойно. В подобной обстановке и битва шла на лад, особенно хорошо ложиться клинок в ладонь этим жарким летним днём. Пот затекал в глаза, щипал слизистую, Альберих лишь отмахивается, его не заботит! Лезвие весело позвякивает средь голов похитителей, небрежным движением Кейя отгонит их, а может и положит замертво. Чайлд вторил капитану, прижимался близко, позволяя ощущать рокот его лёгких. Спина к спине они отсекают очередную волну врагов будто сражавшийся бок о бок всю жизнь. Они доверяют друг другу, читают движения партнёра. Как ледяная луна, будто дождь в ясную ночь. Они танцевали отбивая противника за противником чувствуя другого без слов, сливаясь мысленно, становясь единым целым. На своей шкуре подобное ощущалось ими впервые. Смотрели будто дети сквозь пелену счастья они полными восторга глазами. Как ночное небо и как озера. Россыпь звёзд и тайны глубин. Птица и кит. Увлечённые собой забывали Тарталья и Кейя остальной мир, осознав горы трупов рядом лишь когда второй споткнулся об руку одного из мертвецов. - Первая точка... Зачищена! - с придыханием выдавил Чайлд, размышления давались натужно, голова концентрировала внимание лишь на невероятном лице напротив. - Ага... Пойдём дальше? - Альберих натягивает улыбку и подходит к краю выступа, ожидая действий компаньона. Что это было? Сердце потеряло собственный ритм, становясь частью их общего существа! Душа таяла, тело было ли оно вообще? Впервые он чувствовал всё сущее в одном человеке, такую странную сильную связь. Во время битвы хотелось отдать себя целиком, перенести в жертву, очутиться лишь рядом с ним, не было важного за пределами Чайлда, не было и быть не могло. Люди всегда просто дополнение, встреча, механизм заученных действий, но рядом с Тартальей этого нет! Что то томящее, приятное, душившее ароматами роз, чая и прелых листьев. Как назвать эту эмоцию, ощущение, чувство? Что это? Что это? Что это ? Что это? Внезапно неприметный куст где то за спиной Кейи зашуршал. Скудная листва тихо дёрнулась, максимально стараясь не привлекать внимания. Чайлд слегка скованно с непривычки к тяжёлому меху на плечах повернул голову в сторону источника звука. Кустарник вновь слегка шелохнулся и.... Нескладный человек вылетел из своего убежища, с душераздирающим воплем метнув маленькую бутылочку в сторону Альбериха : - За моих товарищей! Единственный видный зрачок испуганно сужается, растерянно монштадец взирает на своего партнёра, и даже в это роковое мгновение Тарталья, о Боже, не может не думать о том насколько вычурно красив этот экстравагантный человек. Капитан ловко отскакивает от кипящего электро зелья, однако не успев сориентироваться оступается и....

***

У Фатуи не было и секунды на размышление, тело рефлекторно, не озабоченное не единым размышлением метнулось к падающему капитану кавалерии. Обхватив плечи компаньона приходится всё же судорожно соображать. Мелькнула мысль об активации грязного наследия, но её пришлось быстро смахнуть - перейдёт в эту форму сейчас точно вырубиться, да и Кейю чего доброго напугает. Выкручиваться надо на правах глаза Бога и порчи. Прижав рыцаря одной рукой, он вытягивает другую, из последних сил натужно создовая водяную оболочку. Кокон оборачивает их, заставляя сделать и так до неприличия тесный физический контакт ещё ближе. Когда до земли остаётся жалких полтора метра рыжий как то совсем сжимается, вдавливая голову Кейи себе в свой живот. Не будь его тело так измотанно, Чайлд бы обязательно сделал что то ещё, помог, обязательно, обязательно бы обратился духом. Но если потеряет сознание, если станет совсем слабым... Кто защитит, поможет, спасёт этого так зажатого в своей маске молодого капитана? Водяной шар плюхнулся с характерным звуком, помогло же хоть немного? Воздух резко выбивает из лёгких, Альберих взвывает в объятиях Тартальи. Слышать, это так отвратительно, до слез, ужасно, крик такого близкого человека хуже собственной боли. - Кейя? Кейя, скажи ты живой? Безрезультатно. Дрожащими руками Фатуи судорожно проверяет пульс, облегченно вздыхает. Он кладёт прелестную голову на колени, вглядываясь в мягкие, даже немного мальчишеские черты смуглого лица. Синие локаны вились, обрамляя всё это великолепие. Брови сведены к переносице, глаз закрыт неплотно, веко нездорово дёргается. С беспокойством приходится отложить ставшего в момент таким же хрупким, как весенний лёд, Альбериха. Куда же они всё таки попали? Место это напоминало ущелье, " Стены" нависали, давя монотонностью каменных глыб. Пахло сыростью, грязью, землёй. Вскарабкаться не представлялось возможным. Отчаяние липко покусывает пятки, наровиться всполсти выше, захватить горло, тело, голову. Залить своей чёрной пустотой сердце выжигая любой свет... Нет нет, Тарталья встряхивается прогоняя деприсивные мысли. Кейя здесь, Кейя рядом, живой, дышащий Кейя, поиски которого он начал стоило лишь занять должность предвестника. Интрижки, ночи проведённые с кем попало, навеянные желанием задушить проблески чувств давней встречи. Только как не старался Чайлд забыть худого, синевласого парнишку - не выходило. И так убивая время либо битвами, либо бесмысленными забавами, либо работой он убегал от мысли, прятался не желал видеть. Пока однажды не приметил Луну сидя на подоконнике в своей аскетичной комнате. Тем вечером он вернулся домой не Аяксом, но Чайлдом Тартальей, одинадцатым, последним, самым молодым. Хорошее было время для размышлений, о будущем, о себе, о работе, о семье. Только вот незадача, небесное светило одноглазо щурилось, улыбалось, будто смеясь над наивным юным воином. " Думал забыть меня, а? Перекрыть очередным серотониновым выбросом от чего попало? " Тогда Тарталья понял, если не встретить вновь этого удивительного человека, если хотя бы просто не поговорить - жить нормально дальше не выйдет. Он не знал с какими чувствами идёт на эту авантюру, не знал чего хочет добиться. Чего ожидает от Монштадского кадета? Битвы? Секса?... Любви? Скорее всего тогда Фатуи желал лишь вновь увидеть его, просто посмотреть как изменился прекрасный незнакомец, как он возмужал, каким ныне стал голос, а причёска? Ох, каким же довольным парень остался после секундной встречи взглядов на постоялом дворе. Высокий, стройный, с длинными длинными локонами, длинее чем у Тони и матери вместе взятых мужчина зияет в лифте. Хотелось подбежать, обняться, обсудить многое. Только тот растворился на этаже комнат, закрытый на всё замки, в объятиях Богатырского сна. Однако ж, вечер не был бесмысленен, Тарталья узнал имя своих задумчивых ночей - порывшись пред отездом в книге постояльцев. Напротив графы " Комната номер шесть" аккуратным курсивом выведено элегантное " Кейя Альберих ". Юноша блаженно растекаясь в улыбке пробует на вкус такое приятное имя. Тянет каждый слог, смакует его будто причмокивая. Кейя. Красиво, как заледеневшие реки, как лилия, как зимняя ночь. Ему подходит. И тогда получив сведения от своего агента... Чайлд не смог ждать, по идее они могли встретиться сегодня впервые, не нарушая планов в которые одинадцатый и так неловко, не к селу не к городу вклинился. Только очень уж хотелось рассмотреть повзрослевшую версию Альбериха подробнее, ближе. И вот сегодня утром благодаря той спонтанной прогулке, он был награждён, награждён картиной еле заметно краснеющего капитана, кутующегося в шарф. В его шарф, шарф Чайлда! Когда руки Кейи касались с заботой тоненькой ткани, ох всё внутри сворачивалось. Смотреть на него, быть рядом, и просто от этого быть счасливым, давиться собственным глупым смехом. Точно не этого ожидал воин от встречи, не думал, не гадал что такое бывает, никогда таких людей не было, не встречалось, не верилось в возможность встретить. Кейя стал лучшим благословением, солнцем в отнюдь не лёгкой, полной лжи жизни предвестника. Сейчас же этот лучик внезапного, но такого нужного света в бессознательном состоянии свернулся на подстилке из грязной травы, дёргался от боли, тяжело дышал. Небеса угрожающе темнеют, Тарталья заканчивает изготовление самодельной, не очень то устойчивой палатки и сворачивается калачиком рядом с Альберихом. Мерное дыхание того успокаивает, Чайлд смотрит как грудь Кейи вздымается, спокойной опускается и вновь наполняется воздухом. Дождь начинает барабанить по тенту, ткань совсем не спасает, холодный ветер рвёт её, пробираясь кажется даже под кожу. Чайлд обхватывает тело, ощущая на кончиках пальцев мягкую, оливковую кожу. Аромат далёких Монштадских вин и цветов, кристальный холод, его нежные щеки пахли лучше самых дорогих духов, лучше любого блюда или напитка. Их продолжало заливать, фатуи чувствовал как он сам, да и рыцарь тоже замерзают. - Задушить меня пытаешься? От неожиданного звука Тарталья характерно вздрогнул. Ослабил хватку, чуть отодвинулся и хотел было что-то ответить как изо рта вырвался жалобный, полный колкой боли всхлип. Лицо мигом намокло, но не от дождя, бездонные, полные тьмы глаза вспыхнули бриллиантами слез. Прекрасных в своей искренней простоте. - Кейя... Кейя! - словно ребёнок рыжий шмыгал носом, утирался рукавом и продолжая реветь - Кейя, я думал, ты не проснёшься... Знаешь как я испугался! Вышеупомянутый ошарашенно смотрел как парень перед ним безуспешно пытается сдержать рыдания. Чайлд трясется, не в силах наглядеться на своего партнёра, на звезду, тихую и прекрасную в его взоре. - Хей, ну ты чего? Я же живой! - Альберих чуствует как чужая голова утыкается в плечо, как издаёт сдавленное угуканье - Неужели... Ты правда за меня так беспокоился? Беспокоился. Когда за капитана кавалерии вообще кто то беспокоился? Кажется со дня смерти Крепуса никто, совершенно никто и слезы за него не проронил. Одиночество ставшее лучшим, за не именем альтернативы другом уже даже не беспокоило. Оно поселилось в сердце существуя где то на границе сознания, будучи незаметной поделкой, забытой сквозь пелену других, казалось куда более важных проблем. Сейчас же мысль сформулированная кратким " человек - существо социальное" резанула, стеклянным осколком. Могла стать болезненным гноем, могла заразить всё существо. Только этот безрассудный юноша спас его, спас своим светом вновь, даря тепло казалось вечно ледяной душе. Впервые лживый лживый Кейя внезапно и для самого себя возжелал отблагодарить, дать то чего никто более не сможет. Хотелось дать частицу самого себя, что то ценное важное. Хотелось самому стать важным, значимым в жизни Чайлда. Не особенно понимая что делает Кейя обратил внимание на себя, обхватив молочные, полные веснушек щеки Чайлда и... Мазнул прямо в губы, как то нелепо, слишком стеснительно и быстро для полноценного поцелуя. Слезы от чего то чересчур солёные осели на языке, сухой привкус пота вторгался в сознание. Настала пора фатуи удивляться, обескураженное выражение заставило усмехнуться, не в попад, даже немного истерично. Секунду после этой неловкой сценки они просто пялились друг на друга мешкая, думая через чур много. А потом Альбериху отвечают. Влажно, по подростковому наигранно, Тарталья соприкасается, облизывая, покусывая. И он не может перестать плакать и целоваться, рыдая, глуша в рот капитана свои вскрики. Он наслаждается не чувствуя более кажется ничего кроме партнёра, теряя реальность, отдаётся тому ловя каждое движение, любое чувство. Аккуратно касаясь затылка, проводя по щеке, и смотря на него взглядом полным чего нежного, спокойного словно океан теплоты... Влюблённым взглядом. Прекрасный, такой магический непохожий не на что акт чувств прерывается так же внезапно как и начался оставляя обоих в недоумении. Сладко, резко, неправильно. Кейя прикрыл глаз, не желая продолжать зрительный контакт. Будучи уверенным на все сто в том, что как только дождь закончиться Тарталья мигом притвориться будто ничего и не было он не желал позволять себе привязаться. Просто точно так же забудет всё, сотрёт из памяти, как и миллионы раз до этого. Просто забудет.... Так или иначе постепенно, прижимаясь к открытой груди рыцаря рыжий успокаивается, постепенно возвращаясь в обычное состояние. И вот он всё так же дрожит, но более не от разрывающих глотку слез, но от обычного холода. Шутки, общение полное сарказма и флирта, смех над собственной истерикой каких-то двадцать минут назад. Быстро меняющиеся эмоции, неустойчивость настроения, рассказы Чайлда о том о сем, стало очевидно, он совершенно не умеет удерживать внимание на одной теме. Вопреки всему, вопреки логике, вопреки опыту Кейя не хочет. Не хочет не хочет не хочет забывать эти руки, случайные косания. Голос болтовню, улыбки, веснушки, шрамы. Яркую, черезвычайно близкую душе личность. Небеса прояснились скидывая душный жакет грозовых облаков. Капли становились всё меньше, теплее. Первые лучи окрасили макушку Тартальи янтарём, насыщенной краской полудня. Фатуи помогает Альбериху встать, вместе они убирают палатку, продолжая беседу, весёлую, никому ничем не обязаную. Когда встав рядом рыжий поначалу промолчал капитан начинает думать, заставляя забыть о поцелуе смытом ледяной струёй. Ох он не смотрит он в своих мыслях мыслях мыслях. Слишком больших, путаных. Когда его голову вновь поворачивают к себе, когда не отводят взгляд. - Кейя - тёплый тёплый, языком тела, руками словами. Он не просто желает он чувствует, Тарталья нежный, ласковый как рассвет - Ты правда так хотел моего поцелуя? И эта интонация покоряет промерзшее сердце, тонкую голубую поверхность разбивает свет оранжевой шевелелюры. - Не знаю, что на меня нашло - приходиться отвести взор, при воспоминании вкуса чужих губ щеки алеют - Ты так рыдал, я не знал как отреагировать. Прости, если что. Чайлд улыбается, смеётся будто звоном утреней росы. - Глупышка! Я же тебе отвечал! - он медленно проводит большим пальцем по подборку рыцаря, пытаясь уловить малейшее движение мышц. Он весь искриться желанием помочь, защитить, такой заботливый. Такой искренний, что и самого Тарталью поражает. Этому человеку хочется отдавать всего себя. Хочется быть перед ним Аяксом, маленьким мальчиком, ещё не потерявшим блеск. Трусливым, но достаточно доверчивым чтобы рассказать близкому о проблемах, способным на бескорыстный жест. Фатуи переплетает пальцы, мягко, со всей возможной заботой. И вновь те же прекрасные чувства, кои овладели телом капитана прекрасной ночью в таверне танцуют в закромах сознания. Рыжий притягивает ладонь к себе и дарит одно касание губ за другим. - Чайлд... Давай вначале выберемся отсюда и всё обсудим, ладно? Он снова улыбается так прекрасно, со всей яркостью этого мира. Кейя важен, необходим для него. - Конечно! В конце концов предстоит понять куда нас унесло. Парочку окружали типичные Ли Юйские горы, теперь из за прибывания в заниженной области казались ещё более величественными и пугающими. Облака окутывали верхушки каменных стэлл, не позволяя рассмотреть те. Чайлд щурился, смотрел на небо как то странно, по человечески правильно. - Мы у горы Аоцзан, но на сторону адептов ещё влезли - задумчиво промычал Тарталья - Надо поскорее выбраться к цивилизации и взять повозку. Эй, ты не против сегодня переночевать в дороге? - Не впервой - хмыкнул Альберих и вновь оглядел объект непривычных ощущений, с ним даже ночная трясучка казалась не наказанием, а лишь временной трудностью.

***

Часа три спустя фатуи ловит какого то мужичка, средство передвижения которого до упора завалено сильно пахнущей рыбой. Рыбак поначалу недовольно ворчит и вроде хочет отогнать парочку, однако стоит Чайлду достать из за пазухи мешочек полный золотистой Моры, как старик умолкает и жестом приглашает залезть к себе. - А не слишком много за такое высококлассное путешествие? - шутливо укоряет Кейя своего спутника. - Многовато, да. Но, денег у меня хоть отбавляй, а так не предстоит торговаться - затем Чайлд немного мнется всё же продолжая - А ещё я попросил его высадить нас на какой нибудь безлюдной улочке, и не распространяется о нашей поездке. Не успел капитан ответить как не его плече внезапно очутилась рыжая голова. - А теперь позволь выспаться, в отличие от некоторых дневного перерыва у меня не было. И вот, уже во второй раз Тарталья без проса влезает на Альбериха и засыпает. Оставалось лишь дивиться полному игнорированию крепкой вони морепродуктов. Вечер подкрался незаметно, со всей внимательностью окрашивая светло-голубой купол поначалу бордовым, розовым, жёлтым, а позже и синим, с вкраплениями фиолетового, будто бутон камелии. - Такой закат пропустил! - наигранно разочаровано шепчет Кейя, и удостоверившись в отвлеченном внимании случайного извозчика быстро чмокнул лоб покрытый непослушными прядями. В осторожном, холодном свечении звёзд и Луны образ товарища стал таинственным, утончённым. Кейя не читал ни одной Снеженской сказки, но всё равно почему то уверен - колдуны да духи в них описываются именно так. Близкими ночи полупрозрачными существами, сильными, мудрыми, волшебными. Одинаковые равнины сменялись другими такими же, выросли простые деревянные дома. Альберих продолжал мерно гладить макушку такого внезапно близкого человека, хотелось стать вечной частью данного мгновения, слиться с ним будто ручей с океаном. Но вот они подъезжают к горе Тахень. Мужичок увозит их куда то в сторону, подальше от постов стражи и угрюмо молвит : - Буди своего любимого, приехали. Любимого... Интересно, что же сподвигло этого человека назвать их любовниками? - Эй соня, мы приехали Чайлд спросонья не сразу осознаёт что происходит, пялиться глупо куда то сквозь Альбериха. Затем поднимается, ещё сильнее оголяя и так мелькавший просветами торс, и глядит в глаз Кейи, теперь более осмысленно. Так по Тартальский, весело, чувственно, так по настоящему что хочется плакать. Он дотрагивается до длинного хвоста, поглаживает окованными в кожу пальцами, и даря очередную заставляющую сгорать внутри улыбку отворачивается. - Спасибо дядюшка, за то, что подбросили - фатуи в очередной раз лезет в карман и достаёт парочку монет - А это для уверенности, на счёт того что никто не узнаете о ваших пассажирах. Рыбак прячет доплату в сумку, дожидается пока парочка вылезет из телеги и начинает разгружать мешки с товаром. "Ну вот и всё, дорогой Кейя - тихо пронеслись мысли в капитанской голове - Этот человек точно так же исчезнет из твоей жизни. Врядли вы ещё встретите друг друга" Рыцарь моментально отворачивается, желая скрыть горечь сжавшую душу ледяными тисками. Они рвали кожу, сосуды прорываясь болью сквозь оболочку сердца, заливая каждый сосуд. Надо скорее бежать, скрыться в своей комнате. Там на верхнем этаже гостиницы не увидеть этой фигуры, не учуять этого запаха. Бежать бежать бежать. Темноволосый медленно, прибывая где то не в себе двигается в сторону своего одинокого переулка. Одинокого, тенистого, такого забытого. - Стоять - вновь хватают его за алый шарф - Куда намылился? - А, да прости - Альберих разматывает ткань со своей шеи уже готовясь отдать в ставшие такими родными руки. - Да ты чего! - на выдохе, неестественно громко выдаёт Чайлд, удивлённо осматривая капитана кавалерии, а тот неожиданно для себя открывает, воин выше него, пускай и всегда на незаметный сантиметр - Мы так давно не виделись, и ты действительно считаешь меня и вправду интересуют такие мелочи! Эти слова заставляют внезапно трепетать. Сжиматься и переживать о себе, впервые кажется со смерти Крепуса, ибо то что капитан ощущал он ну никак не мог обозвать как бы не старался. Эта невероятная, близкая связь появившаяся во время встречи в баре... А да к чёрту, связь образовавшаяся когда пятнадцатилетний парень пощадивший его, продемонстрировал свои потухшие омуты, как покраснел становясь алее украшающей его лик крови. - Я лишь хотел спросить - неловко, краснея ровно так же как и в самую, самую первую встречу Тарталья чешет затылок - Ты не против... Прогуляться со мной по ночному Ли Юэ?