Мое бесконечное лето

В мире не много плохих людей, В мире много мудаков. Так что не путай понятия, путаясь с незнакомыми

Все не задалось с самого начала. С их первой встречи в ночном клубе, когда Кирилл был невыносимо пьян, а Леше не посчастливилось случайно задеть его плечом в узком проходе и остаться со сломанным носом и целым набором замечаний и нравоучений от воспитателя детского дома; с той злополучной аварии, после которой Лизе, младшей сестре Леши, пришлось провести почти полгода в больнице; с того разговора на повышенных тонах, когда Леша угрожал отомстить Кириллу и когда последний обнаружил на следующее утро проколотые шины у своей драгоценной, во всех смыслах этого слова, машины. Да, сразу было понятно, что эти отношения, построенные на взаимной неприязни, почти что ненависти, не приведут ни к чему хорошему. — Что ты здесь делаешь?! — Леша, несмотря на разницу в росте, толкнул Гречкина, который в очередной раз пришел навестить бедную девочку, и глухой звук от удара затылком о стену пронесся эхом по пустому коридору больницы. — Тише, малой, — Гречкин ухмыльнулся и одним легким движением отодвинул от себя мальчика. Наклонившись к его лицу, он произнес по слогам, в сотый раз повторяя то, что Леша упорно не хотел слышать, — я-рас-ка-и-ва-юсь, понятно тебе? — Сдалось ей твое раскаяние! — воскликнул Леша, указывая пальцем на дверь палаты. Гнев переполнял обоих. Одного — из-за несправедливости, безнаказанности и этого никому ненужного «раскаяния»; второго — из-за собственной легкомысленности и из-за того, что он никак не мог искупить свою вину. Кирилл не раз думал, что наплевать бы, сбил и сбил, оправдали и оправдали, жива же она, выздоровеет, что он заладил ходить в эту больницу? Зачем ему прощение этих детдомовских ребят? «Забудь и иди домой», — говорил себе Гречкин и уходил быстрыми шагами. А на следующий день возвращался и снова перебрасывался ядовитыми фразами с Лешей. «Мальчишка, — плевался он у себя в голове, — чего он ко мне прицепился?» Он вздыхал, мотая головой в разные стороны. «Чего я к нему прицепился?» Однажды, когда дата выписки бедной Лизы была уже назначена, Кирилл стоял, сложив руки крестом на груди и прислонившись плечом к белой обшарпанной стене. Неподалеку Леша и воспитательница детдома разговаривали с врачом. — Слава богу, все обошлось, — вздыхала женщина. — Конечно, все могло закончиться куда хуже, — врач поправил очки на носу, — но благодаря такому лечению! Все-таки в Германии лучшая медицина… — В Германии? — переспросил Леша и закашлялся. Воспитательница взяла его за локоть и что-то невнятно проговорила. — Вам, наверное, не сообщили, — врач переводил взгляд с мальчика на женщину и обратно, — но Лизе потребовалось несколько операций. Одну из них — самую дорогостоящую — оплатил очень щедрый человек, пожелавший остаться анонимным. Гречкин усмехнулся, развернулся и вышел из больницы, не дождавшись окончания разговора. Во дворе его нагнал Леша и уже привычным движением толкнул к стене здания. — И это вместо «спасибо»? — ухмылялся Кирилл, не оказывая особого сопротивления. — «Спасибо»?! Ты хочешь услышать «спасибо»?! Ты совсем чокнутый? — кричал Леша, смотря снизу вверх на своего противника, но словно возвышаясь над ним из-за своей злости. — А ты думал, это государство помогло твоей дорогой сестренке? — Гречкин раздражался, переходя на крик. — Я… я не понимаю, — Леша отстранился. Слишком много мыслей было в его голове, он схватился за нее руками, а потом резко повернулся к Гречкину. В глазах его смешались недоумение и злость. — Господи, зачем ты вообще появился в моей жизни? — Это ты, — Гречкин ткнул пальцем в грудь Леши, да так сильно, что парень попятился, наступая в весенние лужи, — это ты появился на этом чертовом переходе с этой девчонкой! — Ох, простите, что пересекли вам и вашему автомобилю дорогу! — воскликнул Леша, разводя руками. — Что за абсурд?! — Ты появился в моей жизни, — продолжал парень, не слыша язвительных замечаний собеседника, — и… и я… Лучше бы мы вообще никогда не встречались. — Ты прав, — неожиданно успокоился Леша и поднял глаза, всматриваясь в лицо Кирилла. — Забудем, как страшный сон. Не смей, слышишь, не смей больше появляться в моей жизни.