От давней дружбы до любви—один шаг

Это был обычный пасмурный день. Такие же будни наступали вчера, позавчера, неделю назад и месяц назад. В Англии пасмурная, серая погода-обычное дело. Вместе с ней не менялся распорядок дня и у мальчика, бегущего по улицам маленькой деревни. Он быстро оглядывался назад, словно боялся погони или слежки, но за ним никто не гнался и его никто не преследовал. На ветру развевался черный длинный плащ с капюшоном, лицо закрывала серая шляпа. Юнец прижимал к себе несколько толстых книг и тоненьких тетрадок. Вещи, в которые был одет мальчик, были старыми, но под плащом скрывалось благородное происхождение. Вскоре, он добежал до большого, двухэтажного, деревянного дома и постучал в дверь. Ему наполовину открыл немолодой мужчина с серыми, чуть лохматыми, короткими волосами и серьёзными темно-синими глазами. Взгляд его сразу же изменился, когда он увидел маленького гостя. Седые брови, которые до этого хмурились, встали на место, а взамен недовольства на губах появилась добрая улыбка. —Ооо, малец! А я как раз тебя жду! Заходи скорее, а то замёрзнешь!—весело сказал мужчина и раскрыл дверь полностью, приглашая зайти. На нем были надеты белая рубашка, немного порванный, серый, длинный жилет, такого же цвета штаны и длинные сапоги. Мальчик, кивнув и улыбнувшись мужчине, быстро зашёл в дом. *** Мое имя—Дэвид Ливси. Родился недалеко от Бристоля, в одной маленькой деревне. Мой отец-знатный дворянин и судья. Матушку я близко не знал. Она умерла после родов. Меня воспитывала сначала няня, которую буду вечно благодарить за то, что она заменила мать. Когда мне исполнилось 6 лет, за мое воспитание и образование взялся отец. Он хотел, чтобы я пошел по его пути. Зная жёсткий характер родного человека, мне не хотелось перечить ему. Поэтому усердно учился, соблюдал распорядок дня и слушался его. Но в мечтах я очень хотел стать врачом и помогать людям. На это меня толкнула кошмарная и глупая совесть. Долгое время я не мог придти в себя после того, как узнал о смерти матери, постоянно в её гибели винил себя. И все эти чувства, которые я испытывал, держал в себе-отец запрещал мне плакать, да и я боялся все ему рассказывать. Меня каждый день будили в семь часов, обливали холодной водой, давали завтрак(это могла быть каша без сахара или обычный хлеб с маслом) и отправляли на занятие, длившейся до обеда. Отец учил меня языкам, наукам, всему, что было связано с делом судьи, этикету, как пользоваться оружием, пытался вложить в мой характер частицы храбрости, благородства и твердости. И у него это отлично получалось. Отец не хотел отправлять меня в школу. После занятий я обедал. Обычно, ел разные супы. Затем уходил делать уроки. Все, что нужно, выполнял, а именно писал тексты на разных языках, учил сборник законов, правила этикета, хорошего характера, составлял конспекты по наукам и ни на что не отвлекался. Отец сразу же проверял сделанное и разрешал после ужина(жаренного блюда с овощами и иногда с десертом) делать то, что мне захочется самому. В свободное малое время я читал книги про медицину или отправлялся гулять по маленькому саду. За пределы территории дома мне выходить запрещалось. Когда я оставался один в темной комнате, укутанный в одеяло, отдавал волю слезам и приятным мечтаниям. Мои желания содержали побег из дома и обучение врачеванию. Если вы думаете, что у меня так было каждый день, то ошибаетесь. Обычно в выходные дни к нам в гости заезжал друг отца-управляющий деревни, в которой мы жили. На мое удивление, батюшка с удовольствием принимал его. Сначала я думал, что у них действительно хорошие отношения и злился над тем, почему со мной он так не обращается. Но как потом оказалось, отец не любил сквайра Трелони и притворялся, что уважает его. —Прожорливый, надменный, жадный, злой и страшный человек!—говорил сердито он каждый раз после того, как гость уезжал.—Не понимаю, почему ты общаешься с его отпрыском? Он, наверняка, такой же, как и отец! Я спокойно отвечал ему, что Джон не такой и говорил правду. Трелони-младший был добрым и щедрым человеком, правда немного хвастался. Он часто приезжал вместе со своим отцом и с удовольствием говорил со мной о своих планах, мечтах, в которых были хорошие намерения. —Конечно же, только я получу место управляющего деревни и титул сквайра. Мой любимый батюшка уже научил меня, как быть достойным джентльменом. Я пообещал ему не подвести в этом деле. —Я очень рад за вас, Джон.—улыбаясь и немного усмехаясь, говорил я. Друг воодушевленно продолжал: —А когда я заработаю ещё больше денег, то добуду карту с сокровищами, снаряжу корабль с командой и отправлюсь в великое плаванье! Обязательно прихвачу с собой вас, мой дражайший друг и несколько девчонок, если повезёт! Я рассмеялся. —Будущий сквайр, вы должны сначала закончить военное учебное заведение, а потом о девушках думать. —Думать можно о чем-угодно, Дэвид! А учиться там, мне не нравится. Вот найду сокровища, обязательно поделюсь с вами, всей командой и деревней! Заживём! Об этом Джон мне часто говорил. Он постоянно твердил, что не будет участвовать в войнах, не хочет пачкать руки кровью. В этом учебном заведении учили не только пользоваться оружием, но и командовать армией, управлять кораблем, как правильно подобрать людей для плавания. Я бы там поучился. Позже Джон будет сожалеть о том, что прогуливал некоторые неинтересные ему уроки и вместо этого ходил в трактир или бордель. Тот разговор между нами случился, когда нам было по 15 лет. Я ему сначала сильно завидовал. Во-первых, он был очень красивым-светлые, кудрявые волосы до плеч блестели на солнце, а синие глаза излучали только радость. Я же не считал себя привлекательным. Джон часто раньше шутил, что у меня карие, страшные очи. Отец обстриг мне темные волосы(которые раньше тоже были до плеч), чтобы я носил парик. Во-вторых, у него полная и любящая семья. В-третьих, позволял себе все что угодно. Но когда я обрёл свое счастье, понял, что зависть была напрасной. А постепенно получать его я начал ещё в 12 лет. Отец в один пасмурный день взял меня на свою работу и мне было поручено вместо него судить одного человека-настоящего преступника. Сначала я даже обрадовался этой идеи и думал, что возможно зря думаю о деле судьи только плохое. Но когда я в первый раз зашёл в зал, стало очень дурно от его духоты, от страшных и толстых лиц остальных работников. В воздухе стоял запах болезней. Только в этот момент я понял, почему отец такой бледный приходит с работы. Подхватил заразу. И я бы мог его спасти, если бы он доверился мне и я бы его понял до конца, как сейчас. Все, конечно же, удивились новости, что судить преступника будет 12-летний мальчик, но перечить не стали. Я забираюсь на самое высокое, почетное место. Вы даже не представляете, как это было мерзко-смотреть с высока на других, ощущать то, что тебя считают Всевысшим. Да и за эту работу большинство людей „спасибо" не скажут. У всех разное мнение, поэтому тем, кому не понравится решение, будут только проклинать. Мне хотелось самому спасать людей, а не следовать по каким-то законам и статьям от правительства, чтобы отправить человека на страдания, муки и смерть. И в этот день я в первый раз ослушался отца. Прекрасно помню, как в моей голове всплыли уроки от него и я успешно начал суд, поприветствовав его участников. После повелел привести виновного и в середину зала вывели человека в кандалах. Он был одет в белую рубашку, немного порванный, серый, длинный жилет, такого же цвета штаны и длинные сапоги. Волосы у него были почти седые, лохматые и заплетены в тоненькую косичку. Хмурый взгляд пронзил меня насквозь и напугал, но в тёмно-синих глазах на мгновение я увидел блеск печали и пощады. С виду, всем казалось, что я держался холодно и рассудительно, что очень радовало отца, но внутри смешался страх, печаль, разочарование и доброта. Из показаний свидетелей я узнал многое об преступнике. Его звали Джеймс Мор, ему 50 лет и он был самым настоящим пиратом. Я много раз слышал рассказы о этих разбойниках от Джона. Он знал про них очень много. Например, говорил о самых знаменитых и незнаменитых, где они прятали сокровища, как назывались их корабли, где плавали, на какие города нападали и какие судна топили. Одно время я с удовольствием слушал его рассказы, но позже из-за огромной нагрузки чуть не засыпал под них. На суде некоторые свидетели спорили о том, стоит ли отправлять мистера Мора на виселицу. Как оказалось, этот мужчина был врачом и дворянином, помогал людям, но потом у него отняли состояние из-за ложного обвинения в грабеже. После этого он стал пиратским врачом. За лечение разбойников Джеймс получал долю награбленного. Он сам говорил об этом и сказал один раз, что никого не убивал. После долгих разговоров и рассуждений судьба этого несчастного человека осталась в моих руках. Отец шептал мне в ухо, что нужно отправить негодяя на смерть, но я не считал Мора плохим человеком. Мне сначала было очень страшно идти против воли батюшки, но все же...В первый раз я послушал не голову, а сердце. И сейчас не жалею о том, что так сделал. А именно вынес пирату приговор: он сейчас же станет свободным человеком, но за ним будет строгое наблюдение. Я быстро стукнул молотком по столу и ни на кого не смотря быстро вышел из зала. Я слышал радостный гул тех, кто был против смерти этого человека и недовольные рассуждения других. А затем... —Дэвид! Дэвид, стой!—сердито кричал мне отец. Однако, кто-то остановил его и сказал: —Вы хвалили своего сына за ум и знание закона, но как оказалось, все наоборот! За этим гадким разбойником смотреть никто не будет! Пусть ваш сын это делает! Я после этих слов ускорил шаг, а как только выскочил на улицу, быстро убежал подальше от этого неприятного места туда, куда глаза глядят. Мимо мелькали усадьбы и дома, затем неожиданно очнулся в каком-то лесу, а недалеко от меня стояли деревянные и каменные кресты. Кладбище! Мои глаза расширились от ужаса. Здесь я раньше никогда не был и поэтому очень испугался незнакомого места. Я быстро оглядывался по сторонам, задыхаясь от атмосферы незнания и неизвестности. Вокруг были одни высокие деревья, закрывающие небо. Больно ударившись об одно, я сел на землю и наконец-то смог немного успокоиться. Мысли завертелись в моей голове. Я называл себя полным глупцом: во-первых, кинулся прятаться в неизвестное место, а во-вторых подвёл отца. Но другие мысли были о том, что я спас невиновного человека и правильно поступил. И вообще, почему я постоянно боюсь его и пляшу под дудку? Нужно иметь свое мнение! Разве не так поступают настоящие джентльмены? Размышления прервал хруст веток за моей спиной, от которого снова проснулся страх. Я вздрогнул и вскочил со своего места. —Эй! Приятель! Тебя ищут по всей деревне.—раздался знакомый, чуть хрипловатый голос. Это был Джеймс Мор. Укутанный в черный, порванный плащ, он стоял и спокойным, не таким страшным, как на суде, взглядом смотрел на меня и курил трубку. —Что же ты так быстро убежал? Даже поблагодарить не успел. Ты, наверное, испугался тех судей, что были недовольны тобой? Чепуха, малец! За это тебе вряд ли что-то будет. Мужчина улыбнулся. Если честно, в этот момент мне стало спокойно. От его слов и улыбки. Мне сразу понравилось, как он разговаривал со мной, как с товарищем, а не с человеком, который был намного выше его по знати. —Ошибаетесь, сэр. От отца достанется...—как можно спокойнее произнес я. —Боишься его? Жёстко тебя воспитывает? —Он воспитывает во мне джентльмена, но общается немягко. Да, я боюсь его. Всегда слушался, а тут не выполнил просьбу. Он желал вам смерти, а я не считал вас преступником. —Так. Я все понял. Голос Джеймса стал серьезнее. Он нахмурился. —Если честно, ты выглядил таким серьёзным и холодным, что я сначала подумал: „Висеть, сушиться на солнышке или гнить от морских ветров мне обеспечено". Но ты поступил правильно. Этого я никогда не забуду. А с отцом советую тебе поговорить. Да, характер у него не очень, но он на самом деле любит тебя. Признайся, что всё-таки ты ему благодарен за достойное воспитание. Но и свое мнение нужно иметь всегда, юнец. После этого, он снова улыбнулся. Джеймс был абсолютно прав. —Вы предлагаете найти компромисс?—спросил я. Мор кивнул. —Да. И обязательно поговорить, чтобы заключить его. Понимаю. Трудно, страшно, но постарайся. А сейчас, лучше пойдем со мной. Я тебе покажу одно красивое место. Оно успокаивает, поверь мне. И я с удовольствием пошел вместе с ним. Мне хотелось отвлечься от всей этой ситуации и неприятных мыслей. Большим страшным лесом оказалась маленькая роща. Как только мы вышли из нее, небо стало светлее, земля песчаной, а рядом оказалось...Настоящее море! Увидев все это, мои глаза расширились от удивления. Затем я счастливо улыбнулся. Морской воздух и шум моря действительно успокаивали меня. Я быстро взобрался на холм и увидел недалеко деревянный, большой, с виду бедный, трехэтажный дом. Из него неожиданно выбежали девочка и мальчик моего возраста. Они были одеты в грязную одежду и их это совсем не волновало. Девочка держала на ветру огромный белый платок с черной сеточкой. Бриз играл с её кудрявыми, коричневыми, длинными волосами, подолом темно-рыжего платья и белого фартука. Её карие глаза посмотрели на меня. От этого стало не по себе и я немного покраснел. На меня так долго девушки никогда не смотрели. Незнакомка улыбнулась мне и подбежала к своему другу—мальчику с рыжеватыми, чуть кудрявыми волосами и голубыми глазами. Они смеялись, бежали друг за другом, во что-то играя, а потом скрылись в доме, скрипнув громко дверью. Я снова позавидовал людям. Эти ребята может и живут почти без денег, но у них проходит прекрасное детство и есть любящие люди. Я уже прекрасно понимал, что счастье не только в богатстве, а в других вещах, как семья и дружба. Последнее у меня было, но, Дай Боже, не отказался бы от хороших родных людей. Только найти бы их...Может и правда поговорить с отцом? —Это место все обычно называют Черной бухтой.—начал говорить Джеймс.—А этот домик-трактир и гостиница „Адмирал БенБоу". Эта гавань очень хорошая. Прям чувствуется это, не так ли, приятель? Мор был доволен, что после долгих скитаний по морям и океанам вернулся сюда снова. Я кивнул ему, снова соглашаясь и улыбаясь. Это прекрасное место дало мне силы и неприятные мысли может и вспоминались здесь, но не тревожили меня. —Как тебя, кстати, звать, юнга?—спросил Джеймс. —Дэвид, сэр. —А теперь, послушай меня, Дэвид.—вдруг серьезно произнес пират и положил свою руку на мое плечо.—То, что ты сделал сегодня для меня, я буду вспоминать всегда. Но мне будет очень неловко, если ты останешься без награды. Я хотел ему мягко отказать, но Джеймс остановил меня. —Подумай, малец. Я понимаю, что ты достойный и добрый джентльмен. Ты ничего не можешь попросишь у бедного морского разбойника из-за своего характера, да и я не Всевысший, но ты мог бы осчастливить меня, если бы я мог осчастливить тебя. Хоть маленько! Мор подмигнул мне и направился обратно к деревне. По дороге, следуя за ним, я задумался над его словами. Раз он хочет сделать мне что-то приятное, то пусть сделает. Это же в каком-то роде называется честью! Но что именно? Или...Нет! Я ничего не должен от него требовать и брать! Два чувства смешались в схватке. Боролось желание о врачевании с честью и крепкое уважение. И тут меня прервала одна мысль. Где же будет жить Джеймс?! Я спросил его, переживая: —Сэр, где же вы будете жить? Ведь имение у вас отобрали. Мор снова улыбнулся. —Все о счастье остальных думаешь, а не о себе. Похвально! У меня есть, где жить, приятель. Не волнуйся! В мои владения не входил один дом для слуг. Я уже осмотрел его, там ничего не изменилось—те же люди, помещения, здание. Там и буду жить. Затем добавил: —Так ты подумал о том, чем я могу помочь тебе? Я понял, что этого человека не переубедить. И сейчас не жалею о том, что рассказал о своем желании и принял его помощь. —Мистер Мор...Так уж получилось, что мне не понравилось дело судьи. Я очень хочу стать доктором, но боюсь, отцу не понравится моя идея. Джеймс остановился и задумался. Он размышлял недолго. Мужчина обнял меня одной рукой, прижал к себе и убрал трубку от рта. —Хорошие дела хочешь делать, значит. Я в первый раз вижу такого замечательного джентльмена, как ты. Что же...Услуга за услугу, Дэвид. Ты спас мою шею от виселицы, а я обучу тебя врачеванию, но пообещай мне, что ты никогда не свяжешься с пиратами и не свяжешься с грехами, как я. Не хочу, чтобы такая душа испортилась. Я дал твердое обещание и пират снова улыбнулся. Вместе мы пошли к моему дому. Около ворот бродил отец. Увидев меня, он подбежал ко мне. В его глазах были одновременно испуг и удивление, а на мгновение блеснула радость. —Дэвид, мальчик мой, вот ты где!—голос у него чуть ли не дрожал.—Где же ты пропадал? Я очень переживал за тебя! Неожиданно, отец в первый раз обнял меня. Я расширил глаза от удивления, но затем подумал, что он просто притворяется добрым перед чужим человеком. Затем батюшка, полностью собравшись, с серьезным голосом обратился к Джеймсу: —Возможно, мой сын был прав в том, что не отправил вас на виселицу. Благодарю, что нашли его. Затем отец одной рукой обнял меня и мы вместе пошли домой. Перед входом я попрощался с Мором, помахав рукой. Я думал, что сейчас батюшка будет злиться и бранить меня, но от этих мыслей даже не испугался. Да и перед тем, как нам разойтись по комнатам, он спокойно произнёс: —Ты сам все слышал в здании суда. Будешь, теперь, сам ходить к этому разбойнику, наблюдать за ним и проверять его. И дверь за ним закрылась. Я же, совершенно спокойный и счастливый, после ужина отправился спать.