От давней дружбы до любви—один шаг

Незаметно и быстро проходило время. Часы сменялись новыми часами. Сутки проходили за сутками. С того дня, в котором я наконец-то разобралась с отцом, все направилось в нужное русло. Отец перестал заставлять меня общаться только со сверстниками и больше не искал жениха. Скандалы между родителями прекратились, снова в нашу семью пришла гармония. Я перестала мечтать о дворянской жизни и наслаждалась своей. Также работала, но при этом получала удовольствие от того, что помогаю родным людям и заодно общаюсь с разными, интересными посетителями. Я взрослела и становилась всё красивее. Во мне росли такие качества, как искренность, нежность, хрупкость и нормальная эмоциональность, но совместила вместе с ними уверенность, храбрость и благородство, которые постоянно прятались и проявлялась тогда, когда это было нужно. Я умела хорошо ввести хозяйство, разговаривать с людьми и драться. Меня все устраивало в себе и что происходило вокруг меня, была довольна, что родители гордятся мной и очень сильно любила их. Я все ещё увлекалась рассказами о приключениях и путешествиях, с большим интересом по возможности наблюдала за кораблями в бухте и людьми, связанными крепкими узлами с морем. Сама очень мечтала отправиться в плаванье и ощущить на себе, каково это быть моряком или путешественником. Мне снилось много разных снов, в которых я управляла настоящим кораблем, сражалась с пиратами, из—за страшной бури и крушения судна тонула в глубоком, синем океане, где видела разных обитателей водных глубин, оживших скелетов в порванной одежде с ржавыми саблями, висячими кусками черной плоти на костях и остатками волос на черепах, расхаживающих по разрушенным призраках—галеонах и самое страшное существо на свете—морского Дьявола. Огромное, черное существо с туловищем, ногами и руками человека, головой рыбы—удильщика и плавниками манты(ската), прикрепленных от запястий до плечей постоянно преследовало меня, либо само плывя за мной или направляя мертвецов, с которыми я легко справлялась. Темные когти пытались пронзить мое тело и выпустить из него дух, рот клацал острыми, чуть кривыми зубами, чтобы съесть меня. Пустые, белые глаза и жуткая улыбка сверкали радостью, когда он ловил свою жертву, но в тот же момент его неожиданно куда—то затягивал появившийся из неизвестного места водоворот и напуганное этим чудовище грозило постоянно мне кулаком, обещая ещё вернуться. И монстр часто возвращался обратно. Иногда кроме него ночью приходили и другие чудища. Например, такой же огромное, человекоподобное, только чуть покрытое водорослями, словно состоящее из камня и имеющее вместо половины лица щупальца существо с красными, сверкающими глазами, которое утаскивало меня в воду и пыталось задушить щупальцами. Появлялся невероятно огромных размеров осминог. Он нападал на мой корабль и топил его. Съедал судно в снах и большой кит, извергающий огонь. Приплывало много морских змей и драконов с разным количеством голов. Заколдовывали меня красивые русалки. Эти сны не приносили мне неприятных эмоций, как страх или брезгливость, а только полное наслаждение и радость. В конце концов чудищ я всё—таки побеждала и оставалась невредимой. Но редко Морской Дьявол внушал мне волнение и тревожность, начав приходить в снах в облике доктора Ливси. Я не догадывалась о его хитрости и часто кидалась к нему, чтобы спасти, а мужчина, тем временем, брал в руку пистолет или саблю, а затем с кошмарной улыбкой на лице и с жутким смехом пронзал пулей или острым концом оружия мое сердце. Кашляя кровью и умирая, я просыпалась в реальном мире. Такие страшные сны заставляли меня лить много слёз, но после успокаивалась и жила дальше, как ни в чём не бывало. О докторе Ливси я вспоминала каждый день и ждала его. Мне очень нравилось по—простому проводить с ним время, просто болтая и сидя вместе за столом. Я часто обслуживала своего друга, проявляла к нему заботу, что безумно любила делать. Иногда мужчина приезжал в трактир, так как его вызывал один из наших постояльцев. Он осматривал больного и заодно просил меня принести что—нибудь(это могли быть тряпки с тазом) или помочь, например, помыть инструменты, приготовить быстро лёгкое лекарство. После я приносила ему обед, а затем разговаривали на разные темы. Правда, иногда он отвлекался на других господ, но я его понимала и не отвлекала от бесед. Во время разговоров доктор немного курил трубку. Когда свободное время заканчивалось, он прощался с моими родными, аккуратно гладил меня по волосам или ложил руку на плечо, желая здоровья, садился на лошадь и уезжал. Я думала, что такой идеальный распорядок дня будет у меня долгое время. С одной стороны, мне хотелось, чтобы так была всегда, но другая сторона говорила о том, что нужно как—то разнообразить его. Чаще всего я занималась делами в трактире и почти не выходила из дома, а если и покидала его, то только гуляла по берегу моря и наблюдала за обстановкой. Родители всегда отправлялись в ближайшую деревню за продуктами. Вот я и подумала в 13 лет, почему бы и мне не сходить прогуляться до рынка? Да и в деревне давно не была с тех пор, как обиделась на мальчиков и девочек, которые жили там и не принимали меня в свои компании по играм. Злость на них давно прошла, заодно мне хотелось смены обстановки, поэтому в один день я попросила у родителей разрешение отправиться за продуктами одной. По их лицам было видно, что они очень рады моему предложению, но, волнуясь, задали вопрос, не страшно ли мне? Я ответила, что справлюсь с этим заданием. Они, сказав, что нужно купить, дали денег с корзиной, перекрестили меня и я со спокойствием в душе отправилась в деревню. Я знала два пути—один короткий, но через темную рощу с кладбищем и длинный, через песчаную бухту, но неудобный. Мне стало не по себе от первого варианта, поэтому выбрала второй. Я забиралась на большие холмы, чуть не падая от маленькой боли в коленах и путаясь в густых зелёных кустах. Мда, нужно было больше ходить пешком и выбрать другую дорогу. Преодолев берег, я увидела каменный мост, под которым бежал маленький ручей и саму деревню. Ничего не изменилось за долгое время. Все те же деревянные дома с разными этажами и каменные, роскошные особняки. Мне показалось, что я мельком увидела знакомые, повзрослевшие лица давних врагов. Большинство мальчиков и малое количество девочек посмотрели на меня с неким восхищением, а остальная часть дев с завистью. Собственная красота очень радовала и мои глаза. Было приятно, что на тебя смотрят, любуются множество приятных взглядов, а с другой стороны она могла бы разрушить мою жизнь, если бы не знала, как правильно защищаться. Я слышала много жутких историй о домоганиях и изнасилованиях. Обычно в них попадало много молодых, красивых девушек из крестьянских семей. И в эту историю чуть не влипла я. Купив продуктов и возвращаясь обратно, я решила пойти домой коротким путем. Наступал поздний вечер, было очень холодно, поэтому я шла быстрым шагом через рощу, стараясь не обращать внимание на плохое предчувствие, больно сжимающее сердце и не оглядываться назад. Мне постоянно казалось, что за мной кто—то наблюдает и от этого стало страшно. Жуть мучила меня, душив за шею и заставляя болеть мою голову с животом. Вскоре я услышала сзади хруст веток и безумно испугавшись, рванула вперёд, стараясь не потерять продукты. Неизвестный побежал за мной. Мои ноги сильно болели от бега, словно надувались и готовы были лопнуть, ветки царапали мне щеки, холодный воздух забирался в лёгкие, где жёг их. В моих мыслях было одно—бежать, а рот из—за тяжёлого дыхания не мог позвать на помощь. Неожиданно, я запнулась об корень дерева и упала, немного поранив ладони об землю. Незнакомец резко схватил меня со спины и дёрнул к себе так, что послышался треск плаща. Корзина с продуктами осталась стоять на месте. Сначала я подумала о том, что злодей хотел украсть еду, но когда он, держа и крепко прижимая меня к себе двумя руками, потащил в кусты и полез рукою под верхнюю одежду, то сразу же всё поняла. Я не могла его сначала разглядеть. Только чувствовала горячее, несвежее и возбужденное дыхание, которое довело меня до слёз. Мне было очень страшно, но я не потеряла рассудок, расслабилась и ждала момента, когда можно было нанести злодею удар. Мои руки может и не были свободны, но мои пальцы могли дотянуться до маленьких ножей, спрятанных в карманах пальто. Незнакомец осторожно положил меня на спину. В это время я притворилась мертвой, закрыв глаза. Мужчина тихо и мерзко хихикнул, тихо шептая „Умничка...Хорошая девочка...". Он быстро расстегнул мой плащ и сразу же залез одной рукою под мой кафтан, дотронувшись до низа живота. Я чуть не вздрогнула и не вскрикнула от неприятных касаний каких—то мокрых, склизких ладоней и пальцев с острыми когтями, которые оставили там три царапины. Когда злодей начал снимать с меня штаны, я быстро открыла глаза, схватила нож и попала им прямо в его кисть руки. Он заорал от боли и прижал поврежденную часть тела к своей груди, скукожившись и согнувшись. Кровь шла фонтаном из места, где раньше находились два пальца. Я быстро стряхнула их с себя, поднялась с холодной земли, надев плащ, мимолётным взглядом посмотрела на насильника и побежала к корзине, но он снова напал на меня, развернув к себе, схватив туловище одной рукой и прижав всем телом к земле. Я вскрикнула от неожиданности. Незнакомец пытался поцеловать меня, высовывая язык из—за рта. Большой, грязный, рванный, зелёный платок закрывал половину лица(для рта было вырезано отверстие), черные глаза сверкали дикостью и злостью. Очи почти закрывала старая шляпа, на его руках были надеты перчатки с открытыми пальцами, туловище защищено от непогоды плащом в заплатках. Я в этот раз не могла дотянуться до оружия, так оно вывалилось из кармана. Я сопротивлялась и злодею это, видимо, нравилось, раз не останавливал меня. Он питался моим нахлынувшимся страхом и хотел растянуть это удовольствие, пока ему не надоест. Но я вскоре разозлилась и больно своей головой ударила его лоб. Того откинуло немного в сторону и может, я и сама чуть не потеряла сознание от этого момента, воспользовавшись им, я схватила другой нож и вонзила его в место посередине между глаз, затем вытаскивая, случайно оставила рану на щеке. Хлынула кровь. Насильник заорал ещё больше и на этот раз отлип от меня полностью, свалившись на землю. Из его глаз вместо слёз по щекам потекла кровь. Я сильно испугалась и мое сердце ушло в пятки. Спрятав нож и схватив корзину, я побежала из этой рощи прочь, не смотря на сильную боль в животе и поклялась больше никогда туда не возвращаться. Спускаясь по холму, я слышала, как злодей жутким, дряхлым голосом звал кого—нибудь на помощь. Добежав до дома, я остановилась, чтобы отдышаться и привести себя в порядок. Крови на черной одежде почти не было видно, на капюшоне появилась маленькая дырка. Я отмыла нож в морской воде и решила, что не буду рассказывать родителям о нападении, а вот доктору Ливси стоило сказать об этом. Из головы не выходила мысль о том, что мать и отец могут заметить красные пятна. Что же им тогда сказать? Я тут же неожиданно и зря нашла ответ на вопрос. Забыв в каком кармане находится оружие и захотев согреть ледянные руки, я сунула их в одежду и стиснула зубы от боли, высунув обратно. На ладони красовалась кривая царапина. Из нее большим потоком полилась кровь. Мое лицо скукожилось от сильной, жгучей боли. Я разжала руку и ладонь раздвинулась. Показалось розовое, кровавое мясо. Я сжала руку обратно и быстро побежала домой, на локтевом суставе неся корзину. Родители очень испугались, увидев меня. Могла бы и посетителей ужаснуть, если бы вошла через близкий, главный вход, но я не хотела наводить на других панику и мне пришлось обойти трактир. Отец сразу же отобрал у меня нож и быстро пошел доставать тряпку, чтобы остановить кровь. Мать осторожно промыла рану водой. Мне было невероятно плохо от страха и боли. Сердце мучила совесть о том, что я причинила огромный вред человеку из—за слепой ярости, а голову размышления о том, что с ним стало. Была и другая сторона—поступила правильно и защитила себя. А вдруг он бы убил меня? Кровавые глаза незнакомца так и всплывали в моей памяти. Он ещё, по—любому, будет преследовать меня в кошмарах. Одна мысль приходила за другой. Последние убили меня и ужаснули: если я расскажу о том, что произошло, родителям, то могут ли они отвернуться от меня или сдать в приют? И неужели, так сорваться от долгого возбуждения и изнасиловать может любой мужчина? Даже доктор Ливси? Да нет! Не может быть! Из моих глаз, не смотря на отрицание этих размышлений, полился новый поток слез. —А я говорила, что не надо было брать с собой оружие!—немного дрожа, говорила мать. Она довольно таки крепко завязала тряпку на моей руке, сняла с меня плащ и отнесла его в стирку. Я осталась сидеть на месте, не успокаиваясь. Мне срочно нужен был доктор. Он обязательно поможет и облегчит страдания. Моя мать вернулась и посмотрела переживающим взглядом на меня. —Неужели, рана очень больная?—беспокоилась она. Я, не взглянув на нее, кивнула. —Ты что—то не договариваешь, доченька...Мамино сердце не обманешь. Джинни, расскажи, пожалуйста, что с тобой случилось...—жалобно и по—доброму сказала мать, сев рядом и обняв. От этого стало легче. Я с удовольствием прижалась к ней в ответ и решила не мучать сердце родного человека. —Матушка...—всхлипывая и еле говоря, начала отвечать я.—На меня напал...Какой—то грязный мужчина...Он пытался сделать это...И я его убила... Мать вздрогнула и расширила глаза от удивления, но не оттолкнула меня. Только прижала к себе ещё крепче, словно не желая отпускать никогда. —Боже милостивый! Какой ужас!—воскликнула она.—Какая же ты у меня храбрая девочка! А ему так и надо! Я позволю тебе носить с собой нож, чтобы ты смогла защититься... Мать позвала отца и рассказала о том, что произошло. Он был в таком же шоке и без всяких разговоров вернул мне оружие обратно. Я хотела помочь родителям с хозяйством, не смотря на однорукость, но они отправили меня отдыхать в комнату. Мать помогла мне раздеться и переодеться в ночное платье. Я легла на кровать, укрывшись одеялом и пожелала родне спокойной ночи. Однако, мне не удалось полностью отдохнуть...Сначала я не могла уснуть от нехороших мыслей, сжимающих мое сердце и раны на ладони, которая сильно болела. Я немного и тихо скулила из—за этого. Затем всё—таки отключилась и увидела страшный сон. Я стояла на холме около моря и наслаждалась морским, вкусно пахнувшим ветром, что играл с моими волосами. На лице сияла улыбка и было счастье в душе, до того момента, как вдруг на горизонте появились черные тучи, которые быстро плыли по небу к берегу. Гремел гром и сверкали фиолетово—серебрянные молнии. Черные облака полностью спрятали солнце и голубое небо. Стало темно и тревожно внутри. Вдруг из воды вынырнул мой старый враг—Морской Дьявол и увидев меня, жутко улыбнулся. Я хотела достать саблю, но ее не оказалось на месте. Чудовище рассмеялось и неожиданно начало уменьшаться, приобретая знакомую одежду и человеческие черты лица. На его месте, выйдя из моря, стоял тот самый кошмарный незнакомец. Только кожа у него была бледная, глаза полностью черные и пустые, на одежде висели водоросли, по щекам бежала кровь, а его улыбка состояла из острых, длинных зубов. Испугавшись, я хотела убежать, но мои ноги схватил корень дерева и сбросил с холма. Песок попал мне в глаза и когда я полностью скатилась, то поняла, что почти не могу видеть. Темнота мелькала, не давая получше разглядеть всё вокруг. Раздался шипящий голос с рычанием: —Не понимаю тебя, Джинни...Почему ты не хочешь этого?...Почему ты не хочешь романтики?...Почему ты не хочешь ощутить эту слааааадкую боль?...Почему не хочешь почувствовать, как член шшшшшшшевелиться в твоём влагалищщщщщщееее?... —Заткнись! Заткнись!—кричала я, заодно била землю, злясь и плача. В ушах неприятно звенело и жужало. Меня тошнило. Болела голова. Думала, что это конец. Но вдруг я вспомнила про обращение к Богу и начала молиться. Подул сильный ветер, который пытался забить рот и нос песком, но у него ничего не вышло. Перекрестившись три раза, я поняла, что снова обрела зрение и увидела, как чей—то светящийся, знакомый силуэт, превращаясь в волну солнечной света поглащает всё вокруг. Злодей пытался убежать и кричал о помощи, но не успел. Когда волна исчезла, ушла непогода и снова стало тепло. На берегу моря спиной ко мне стоял доктор Ливси. Он повернул голову в мою сторону и по—доброму улыбнулся. На этом все закончилось. Я проснулась с положительными эмоциями в душе, но увидев, что вокруг моей кровати стоят незнакомые мужчины в плащах и шляпах, то на меня снова нахлынула боязнь и я быстро отодвинулась к самому переду постели, спиной прилипла к нему и закрылась одеялом, задрожав. Неужели это все ещё сон?! Но боль в руке дала мне ответ на вопрос, да и мою душу лишь на капельку успокоил встревоженный мамин голос: —Не бойся, Джинни...Эти господа тебе не сделают вреда... Я немного высонулась из—под одеяла, испуганно смотря в глаза мужчинам. За окном было раннее утро. —Мэм, у нас приказ от сквайра Трелони. Мы должны забрать вашу дочь для того, чтобы она дала показания на суде.—сказал один из незнакомцев спокойным, уверенным голосом. —Что она натворила?—спросила его мать, хотя прекрасно знала о том, что я сделала не так. —Об этом, возможно, мы и узнаем от нее самой.—ответил мужчина. Я сразу же поняла о чем речь. Значит, этот злодей жив, просто сильно покалечен и он решил отомстить, обратившись к верховной власти деревни. Возможно, он описал мою внешность и теперь, по деревне ищут девочек со светлыми, чуть рыжими волосами и голубыми глазами. А таких у нас мало. И тут меня словно ударило молнией...А вдруг из—за того, что я сейчас боюсь и молчу о случае, этих девочек сейчас пытают, чтобы те сказали ложь? Мне представилась страшная картина. В темном помещении висит прикованная к потолку девочка с голой, дрожащей от страха и холода спиной. К ней подходит черный силуэт палача, держащий в руке длинный кнут, который ползает веревкой по полу, как змея. Человек поднимает орудие пытки и резко опускает его. Слышится вскрик и плач. На спине появляется кровавая полоса. Затем палач пытает ее снова и снова...Льется красная жидкость по телу и собирается лужа из нее...Я вздрогнула от этих мыслей и решилась на храбрый поступок, не смотря на страх и риск быть повешенной на площади или сидеть в тюремной, грязной камере, где мучительно умираешь от холода, жажды, голода или заразной болезни... —Я поеду, матушка.—сказала уверенно я. Мать и незнакомцы с удивлением переглянулись, затем один из мужчин кивнул, сказав: —Честная и храбрая девочка. Браво! —НЕТ! ДЖИННИ!—громко ужаснулась мать, пытаясь остановить меня. —Мама! Со мной все будет хорошо! Не переживай!—сказала я, наврав и прекрасно зная о том, что возможно меня ждёт. Незнакомцы вышли из комнаты и увели сопротивляющуюся мать за собой. Я быстро переоделась в свою одежду и вышла из помещения. Мужчины пытались объяснить матери, что если ее дочь ни в чем не будет виновата, то освободят. Отец сначала не хотел нас выпускать тоже, но его отодвинули с дороги. На меня надели холодные, тяжёлые кандалы и посадили в карету с железной решеткой в оконном отверстии. Щёлкнул кнут и жуткая повозка поехала к зданию суда. Кроме меня в ней находились ещё 6 напуганных и бледных девочек примерно моего возраста. Одни молчали, дрожа от страха и холода, а другие проливали слезы, но никаких звуков не издавали. Цепи обжигали мою кожу и от них болели мышцы. Я поняла, что мне не удастся, если что, попрощаться с матерью и отцом. Внутри все сжалось от тоски. Пролетели яркие воспоминания за всю мою жизнь. Я проплакала всю дорогу, не постесняясь. Вскоре, повозка остановилась и дверь распахнулась. —На выход!—раздался строгий голос. Все вышли из кареты. Нас взяли под руки и повели через черный вход здания, сделанный из крепкого камня. Веяло холодом так, что я сильно замёрзла. —Отпустите! Не виновата я!—закричала одна девочка, пытаясь освободиться. Я же спокойно и быстро иду, не смотря на боль от кандалов. „Ничего, моя хорошая. Скоро ощутишь нежный воздух свободы."—подумала я, взглянув на бунтующую незнакомку. Вскоре, мы поднялись по лестнице и остановились около деревянной двери. Человек, стоявший около нее, вошёл в зал и объявил, что подозреваемые приведены и ждут принятия. После этого с одой из девочек, что шла самой первой, сняли кандалы и впустили за дверь. Я навострила уши, чтобы что—то услышать. Знакомый, серьезный голос говорил: —Представьтесь, пожалуйста, леди. —Шарлотта Аскер, сэр...—отвечала в ответ дрожащая девочка. —И так, Шарлотта. Где вы были вчера вечером? —Работала в поле, сэр... Молчание. Затем... —Миссис Аскер, вы раньше видели этот предмет? Я поняла, что это был мой второй нож, который случайно потеряла в роще. —Никак нет, сэр! Я ни в чем не виновата! Пощадите! Девочка громко заплакала. —Молчать!—сердито закричал какой—то мужчина. —Вы забыли, что я управляю судом, мистер Баннер?—чуть сердито произнес судья. —Простите, сэр... Снова на мгновение повисло молчание. —Мистер Пайтон, вы видели эту девочку раньше? —Дайте поднять повязку и приглядеться получше... —Вы точно хорошо ещё видете? —Не беспокойтесь, сэр. Вижу. Я вздрогнула от знакомого голоса. Это был тот самый злодей, который чуть не сотворил со мной половой акт! Значит, он наполовину ослеп... —Да! Это она! Та самая девчонка, что отобрала у меня последние крохи, лишила двух пальцев и глаза! На смерть ее!—воскликнул насильник и поднялся от этого гул голосов других людей. —Нет! Вы меня с кем—то перепутали! Я никогда не воровала и никому не причиняла вреда! Это не я! Прошу вас! Пощадите!—жалобно кричала девочка. Её голос помог мне собрать всю храбрость и уверенность в кулак. Я, принимая судьбу, выдохнула, сделала серьёзный вид и быстро ворвалась в зал суда, громко открыв дверь. Человек, что наблюдал за задержанными девочками не успел остановить меня. Кандалы очень мешали и было невероятно больно, но я шла мимо трибун с быстрой скоростью и уверенно глядела вперёд. Гул голосов затих и все удивлённо зашептались. Я громко начала говорить, не останавливаясь: —Зовите меня Джинни Хокинс! И это я лишила мистера Пайтона двух пальцев и глаз! Но он врёт! Я ничего у него не отбирала! Этот мужчина напал на меня в роще вечером около бухты Черного Холма и пытался изнасиловать, когда я шла с рынка, с корзиной продуктов в руках! А я защитилась с помощью ножей! Отпустите остальных! Они не в чем не виноваты! Коль не верите мне, то делайте со мной, что хотите! Повисла гробовая тишина. На мое удивление, злодей не стал заступаться за себя и тоже затих. Он скорее всего не ожидал, что кто—то быстро сам себя выдаст суду и расскажет настоящую правду. Я посмотрела на главного судью и расширила глаза от удивления, узнав в нем доктора Ливси! Так вот чей голос показался мне знакомым! Тот строго смотрел на меня, но на мгновение я увидела у него шок, что был и у других людей, присутствующих в зале. Мужчина обратился спокойно и серьезно к мистеру Пайтону: —Что же вы молчите, сэр? Раз не отстаивайте себя, значит миссис Хокинс права? И только что вы обманули нас, сказав, что хорошо видете? Полуслепой злодей задрожал. Он побледнел и неуверенно ответил: —Я ошибься...Просто они так похожи...Друг на друга...А насчёт этого...Это неправда... Доктор Ливси покачал головой, не поверив. Затем недовольство судьи перешло на другого присутствующего: —Мистер Баннер, я кажется просил не вести девочек через черный вход и тем более заковывать в кандалы. Зачем же вы это сделали и заодно обманули меня? Толстый, низенький мужчина с бородавкой на щеке покраснел и ничего не ответил. —Я опять ловлю вас на садизме, хотя вы обещали больше не мучать преступников без моего разрешения. Сегодняшний раз последний. Я лишаю вас права на землю и отправляю в ближайшую тюрьму. Мистер Баннер на месте упал в обморок. Его подхватили слуги и унесли из зала. —Уведите миссис Хокинс в теплую комнату и снимите с нее кандалы.—дал следующее поручение доктор Ливси, стукнув молотком по своему высокому столу. Двое знакомых мужчин увели меня из зала. Один из них сказал: —Вы благородно поступили несколько раз. Я восхищен! Не каждый представитель мужского пола может так сделать.—сделал он комплимент. В ответ я кивнула и немного улыбнулась. Я была рада за себя и девочек. Признаюсь, когда я увидела доктора Ливси, мой страх сразу же рассеялся, так как знала, что он—мужчина неглупый и поверит мне. Было хорошо и от того, что незнакомого садиста мистера Баннера, который скорее всего занимал пост палача или главы охраны, отправили под стражу, но я не услышала главного—что же стало с насильником? Я решила, что позже спрошу об этом у судьи и полностью успокоилась. Меня привели в помещение, где стояло много шкафов, камин, маленький стол и кресла. Всё было сделано в строгом стиле. Сюда, видимо, приходили отдохнуть или переодеться работники судебного здания. Кандалы были сняты с меня и я устроилась в кресле, греясь. Слуги предложили чай, но я отказалась, поэтому они ушли и наступила тишина. Только трещал огонь в камине. Я с хорошим настроением ждала доктора Ливси, но почувствовала, что мне больно глотать. Неужели, простудилась? Только этого не хватало! Да и лёгкая боль в теле появилась...Наверное, от цепей так ноют мышцы. Я же никогда не болела и была уверена, что так будет всегда. Мне очень хотелось спать, но не смогла окунуться в сон. Послышались шаги и голоса. Дверь открылась и вошёл строгий, но спокойный доктор Ливси с напуганным сквайром Трелони. Я быстро встала с кресла и подошла к ним. —Здравствуйте, господа!—вежливо поздоровалась я. —Джинни! Прости старого осла, что так напугал тебя неожиданным задержанием!—волнуясь, воскликнул сквайр. Он крепко и неожиданно обнял меня. Я чуть вздрогнула и удивилась от этого, но в ответ тоже обхватила его туловище.—Только ты знала, что этот разбойник врёт! —Не беспокойтесь, сэр! Вы не виноваты! И правильно поступили, что приняли нужные меры.—успокаивала я дворянина. Я действительно не держала зла ни на сквайра Трелони, ни на доктора Ливси, понимая, что они реально ничего не знали по поводу настоящего преступления. Затем я взглянула на судью. —Что стало с мистером Пайтоном?—спросила я его. Доктор Ливси ответил серьёзным тоном голоса: —Я проверил его глаза. Их спасти невозможно. Ослепнет полностью. Я заключил его в темницу. Ему так будет лучше, чем на свободе, поверь мне. Родственников не имеет, как он будет ориентироваться в пространстве, я не знаю. А ему там будут давать еду и питьё. Я была удовлетворена этим ответом и кивнула. Мужчина мягко положил на мои плечи свои руки и с беспокойством спросил: —Как ты себя чувствуешь? —Со мною сейчас все хорошо, доктор.—спокойно ответила я, нежно взяв его за запястья и заглянув в глаза. Его руки вдруг перебрались на мои щёки, пальцы немного погладили волосы. Меня это вообще не напугало. Сердце забилось от чего—то другого и приятного...Я почувствовала румянец на своих щеках...Хотелось расслабиться и тонуть в глазах дальше...За 4 года в мужчине ничего не изменилось и Слава Богу. Все тот же характер, все та же внешность. Мне он очень нравился...Особенно строгие, но иногда блещущие добротой карие глаза. В этот момент я умудрилась засмотреться в них, пока не заметила, что сквайр Трелони хитро улыбался, наблюдая за нами. Доктор Ливси отпустил меня и сказал, улыбнувшись: —Поедем домой. Верну ребенка родителям. Затем аккуратно взъерошил мне волосы. Я улыбнулась ему в ответ, чуть хихикнув. —Конечно. Мы вышли из здания суда. Наступило утро и стало светло. Трелони пытался засунуть нас в карету, чтобы подвести, но доктор Ливси отказался, перед этим спросив, не устала ли я. У меня неожиданно чуть—чуть заболела голова. Боль в теле за это время усилилась и горлу лучше не стало. Я посчитала, что это усталость, но не хотела занимать время сквайра, поэтому отказалась. Мы попрощались с ним и он уехал. Доктор Ливси проводил карету спокойным взглядом, пока та не скрылась из виду и обратился ко мне: —Я подвезу тебя. Мне стало неловко от этого предложения. —Благодарю, сэр. Но мне не хочется занимать ваше время. Я пойду пешком. —Я тебя не пущу, Джинни.—строго сказал мужчина. Сначала я испугалась этого тона голоса, но потом поняла, что судья очень переживает за меня. Эта мысль согрела моё сердце. —Дел у меня сейчас нет, да и дорога будет короткой. Доктор Ливси взял меня осторожно за бока и легко поднял с земли. Я вздрогнула от неожиданности, чуть не ахнув и схватилась аккуратно за его плечи. Мужчина посадил меня на лошадь, сам расположился сзади меня. Я сильно прижалась к нему, так как сидела на лошади в первый раз и боялась свалиться. От судьи как всегда приятно пахло теми самими лечебными травами...Он обнял меня одной рукой, другой взял за поводья. —Не бойся. Я тебя держу.—сказал доктор Ливси, успокоив меня. Мужчина дал команду и лошадь пошла быстрым шагом. Несколько малых минут от непривычности я сидела тихо, как мышь, но почувствовав нежный, морской ветер, бегущий на встречу, который прибавил мне храбрости, я расслабилась и даже погладила шею животного. Вскоре, не удержавшись от новых ощущений, я звонко рассмеялась. Но смех резко прервался и из—за рта вырвался кашель. Мне тут же стало ещё хуже. Боли в горле, голове и теле увеличились. Я почувствовала, что у меня появился жар и от большой слабости полностью легла на тело доктора Ливси. Тот сразу же заметил мое плохое состояние. —Джинни, ты что? Заболела?—с переживанием спросил он меня. Его ладонь легла на мой лоб. Она была такой холодной, что мне стало немного лучше. В ответ я лишь чихнула. —Скорее к моему дому!—строго произнес доктор Ливси и мы свернули на другую улицу. Я была настолько слаба, что не могла сопротивиться. Мы быстро доехали до особняка. Мужчина легко взял меня на руки и отнес в комнату. Он дал указания слугам: одному сказал принести в комнату таз с водой, другому встать около двери, третьему написать письмо моей матери. Засуетились девушки в темных платьях, чепчиках и фартуках, затем мужчины в простых рубашках и камзолах. В помещении было много места. Горел камин, стояла большая кровать с балдахином, шкаф, кресло и столик. Комната была сделана в строгом стиле, но дополнялся элементами декорирования. Резьба на дереве, орнаменты в отделке стен, резные, ажурные ширмы, яркие ткани в драпировках радовали и восхищали глаза. Доктор Ливси положил меня на постель и снял с моих ног сапоги. Затем мужчина избавил себя от плаща, шляпы, кафтана и засочил рукава белой рубашки. Служанка принесла в комнату таз с водой. Доктор поблагодарил её и вымыл руки. Затем подошёл ко мне и сел рядом. —Ну—с, Джинни...Сейчас поймём, что у тебя за зараза внутри...—строго, но с беспокойством произнес мужчина. В тот момент мне стало очень неудобно и как—то жутко. Меня никогда не лечили люди. Я слышала про некоторые средства против болезней и они были ужасны—резанье вен, употребление мочи, прорубание черепа, выпускание табака в анальное отверстие...Да и вчерашние мысли влезли в мою голову. По сути я сейчас лежу беззащитная в доме, в котором была в первый раз и возможно представитель другого пола сделает мне больно, заставив лечиться или что—то другое. Боже мой! Думаю о всякой ерунде! Но выздороветь всё равно нужно. Я очень волновалась и кажется, побледнела от ужаса. Мои дрожащие глаза наблюдали за доктором Ливси. Я не могла ничего сделать—слабость была кошмарной. Мужчина тронул мой лоб. —Горячий...—покачав головой, сказал он. Затем взял из таза мокрую тряпку, выжил её и завязал на лбу. От холодной воды мне стало легче. —Открой рот. Я сделала это. Доктор Ливси снова остался разочарованным. —С горлом плохо...Слабость, боль в голове есть? Я кивнула в ответ. —Значит, обычная простуда.—сделал вывод мужчина. Он подозвал слугу и попросил подбросить ещё дров в камин. Из—за этого стало очень жарко. Я вспотела и почувствовала некомфорт от липкого пота, бежавшего по коже и прилипшей одежды. Но мой рот молчал и не решался жаловаться. —Чем больше потеешь, тем лучше. Так выгоняются из организма бактерии.—объяснил мужчина. Он подозвал к себе двух служанок. Одну попросил приготовить отвар с лекарственными растениями на молоке с медом, а другую принести маленький котелок с водой, укропом и какой—нибудь крупой. Вскоре, все поручения были выполнены. В комнате приятно запахло травой. Вдыхая пары, я почувствовала, что что—то булькает в лёгких и подступает к горлу. —Доктор...Меня, наверное, сейчас вырвет...—слабым голосом произнесла я. Мужчина выдвинул другой таз из—под кровати, аккуратно взял меня и подвинул к краю кровати. Я закашляла и из рта вывалилась густая, зелёная слизь. В отличии от тошноты было не особо мучительно, но противность присутствовала. —Укроп помогает выгонять эту зелень из организма и частое вдыхание паров помогает в этом. Затем мужчина дал мне теплый и вкусный отвар, а сам достал из шкафа чистый, белый чулок. С удивлением, я наблюдала, как он заполнил его крупой и неожиданно обернул им мою шею. —Это от кашля и боли в горле. Но ещё для большего эффекта выздоровления нужно растереть твоё тело скипидаром. Это было жидкое масло с едким запахом, добываемая из смолы хвойных растений. Меня в этот момент не волновал аромат лекарства, а то, что растирать его будет доктор Ливси, так как двигаться я не могла. Вспомнив про то, как меня лапал мистер Пайтон, мне стало как—то жутко и неудобно. —Джинни, ты позволишь?...Я вижу, что тебе не по себе, но поверь, я ничего не сделаю плохого.—с беспокойством спросил мужчина, немного строго посмотрев на меня. Я все же доверилась ему и кивнула. Доктор Ливси снял с меня кафтан, засочил до груди рубашку, её рукава до плеч и штаны до колен. Затем расстегнул их и чуть—чуть опустил. Он достал из чемоданчика флакон с скипидаром и налил его на крупную ладонь. После доктор Ливси взял одну из моих рук и начал аккуратно втирать масло в кожу. Его прикосновения были приятными и гладкими...От этого я даже расслабилась и опять позабыв о страхах, попала в Рай. Закончив с руками, мужчина перешёл к ногам. Было немного щекотно, но я старалась не дёргаться и просто улыбалась, тихо смеясь. Врач, иногда замечая мое радостное настроение и посматривая на меня, немного по—доброму улыбался. Но дальше случилось то, от чего мне будет стыдно некоторое время. Доктор Ливси, налив новую порцию скипидара, опустил теплые руки на мой живот. От этого я вздрогнула и немного напряглась. Моё сердце в тот момент застучало ещё больше. Гладкие ладони начали доходить до моей груди. Я почувствовала, что на моей коже появились мурашки, а соски напряглись. Их было видно сквозь рубашку. Я отвернулась и сильно покраснела, а когда руки мужчины опустились до конца живота, в его низу происходило то, что никогда не чувствовала. Что—то потянуло там, твердо и нежно напряглось...Стало мокро и было трудно дышать... В голову влезли грязные мысли и фантазии, от которых исходили только положительные чувства...Наслаждаясь поглаживаниями доктора Ливси, я неожиданно простонала, а осознав, что только что сделала, закрыла рот рукой и с испугом посмотрела на него, краснея ещё больше. Мужчина, вопросительно подняв бровь и нахмурившись смотрел на меня. Все то, что я испытывала прошло и в меня вселился страх, снова сжимающий больно сердце...