От давней дружбы до любви—один шаг

Здравствуйте, сэры и мэмы! Пишу, теперь, я—Джинни Хокинс. По-другому, меня называют по ошибке Гокинс, но я привыкла к этому. Вообщем, без разницы! Приятно с вами познакомиться и буду рада, если вы послушайте мою историю также, как и доктора Ливси! Я не могу похвастаться своим статусом в английском обществе, но и бедной мою семью назвать тоже нельзя. Нам по наследству передавалось единственное сокровище—трактир „Адмирал БенБоу", который находился в бухте Черного холма. Наш уютный дом посещали люди разных родов, все были довольны едой и обслуживанием. Я, мать и отец старались аккуратно делать свои дела, вкладывая в это чистую любовь и заботу о людях. Поэтому мы всегда были при деньгах и никогда не голодали. Однако, мне не хватало времени на полное обучение. Родители научили меня только говорить, считать фунты, пенни, гинеи, фартинги, шиллинги и другие английские монеты(но не из других стран), действовать правилам хорошего поведения(быть леди, но одновременно отстаивать свое мнение) и выполнять работу по трактирному бизнесу. Я не умела читать и писать, в детстве не было настоящих игрушек. В большинстве случаев во время игр включала фантазию и представляла, что обычные маленькие палки от кустов и деревьев—это солдатики или что—то другое. С соседскими детьми отношения сложились не очень. Видите ли, всем не нравилось то, что я увлекалась мальчишескими интересами. Мне нравилось, например, больше рассматривать в нашем трактире макет висящего на стене деревянного корабля, чем подбирать для неживых кукол платья, любила слушать из уст гостей пересказы приключенческих романов, чем произведений о любви. Девочки отходили от меня подальше, в тайне обзывая, а мальчики дразнили меня на виду у всех, называя не Джинни, а Джимми Хокинс. Из-за этого между нами случались настоящие драки. С одной стороны они несли много синяков, болей, царапин и серьезные разговоры с роднёй, а с другой укрепляли мой характер с физической силой. А вообще я больше всего работала, чем отдыхала: мыла дом со скотным сараем, стирала, гладила бельё, ухаживала за животными, принимала деньги, отдавала(если нужно было) сдачу, приносила посетителю еду с питьём и готовила. Когда я была занята делами в трактире, то всегда и с удовольствием слушала разговоры людей. Из них узнавала про новые слова и новости на разные темы. Иногда у нас останавливались дворяне. Они называли себя настоящими джентльменами(хотя большинство из них ими не являлись из—за жадности и злости). Жизнь богачей восхищала меня. Диалоги о интригах и роскоши особенно ласкали мои уши. Мне хотелось узнавать о аристократах больше, но никогда не присоединялась к их общению. Я много раз слышала о том, что они считают нас—крестьян грязными крысами и своими рабами, с которыми можно делать что угодно. Эта злая правда оставляла в сердце осадок обиды и поэтому я иногда капризничала, что не буду обслуживать таких гостей. В снах и мечтах моя семья была благородного происхождения. Да и вообще, как я считала раньше, каждый бедняк или крестьянин хочет жить в богатом особняке, заниматься делами по управлению, а после развлекаться в салонах и танцевать на балах. Тогда я не понимала, что счастье не в деньгах на самом деле, а в дружных, родных компаниях и в настоящей, взаимной любви. Отец и мать хорошо заботились обо мне и желали лучшего, но насчёт одного дела много лет не давали выбора...Так как мне повезло с внешностью и я родилась красивой девушкой, то как оказалось, на меня много раз, долгими, влюбленными взглядами смотрели мужчины из разных сословий. Родители решили воспользоваться этим и занялись поиском богатого жениха, чтобы попробовать убежать из плена вечной работы и стать настоящими управляющими трактира. Много дворян либо сразу же отказывались от идеи, не посмотрев на меня, так как их больше волновал мой статус, другие же, соглашаясь на свадьбу и говорив, что полюбили с первого взгляда, через день исчезали и никогда не появлялись в моем доме. Такая идея лишь губила положение о посещаемости трактира, поэтому ее пришлось отложить, но не забыть полностью. Я очень радовалась этому, ведь мне было неприятно, что по поводу личной жизни решаю не я, а кто—то другой. Да и твердо поклялась—ради настоящего счастья буду готова убежать хоть на край света и выживать, а не быть для мужа, например, „произведением искусства", которое он сам не замечает или какой—нибудь работницей барделя, которую часто используют для того, чтобы вытряхнуть на нее порыв страсти. Брак с незнакомым мне человеком очень пугал меня. Вы даже не представляете, как я завидовала другим людям. Что одни богаты и не работают, другие нашли свою настоящую вторую половинку, а третьи обрели друзей по интересам. Мне бы получить все это! Из-за сравнения между реальным миром и миром фантазий я много плакала по ночам. Мать, отойдя от идеи о моем браке, очень понимала меня и жалела, а отец так был помешан на замужестве, что пытался исправить мою внешность, характер и представление о мире, считая, что все эти проблемы, связанные со мной, появились из—за того, что во мне нет женственности. Он в первую очередь хотел избавиться от мужского костюма, который я часто носила. Это был комплект из черных, аккуратных штанов, белой, обычной рубахи, сапог и чего—то наподобие кафтана, только без длинных полов и дополнительных украшений, вроде петелек. Платья мне тоже нравились, но работать в них было неудобно. Я использовала эту одежду часто для босой прогулки по берегу моря. Отец также купил мне косметику, но краситься времени не было, да и мать ругалась, что от нее только будет портиться кожа. Второе, что пытался сделать батюшка, это запретить слушать разговоры, связанные с мальчишескими интересами. Каждый раз, когда в трактир приходили девочки моего возраста и разного статуса, меня специально отправляли поговорить с ними. Это было невероятно нудно и страшно. Но ничего из этого не вышло. Я во время бесед больше молчала, а если предлагала идею для игры, где упоминались сокровища с пиратами, то от меня убегали. Все это заканчивалось ссорой между мной, отцом, трёпкой и вдобавок к скандалу присоединялась мать, которая поддерживала мои интересы. Так и росла в напряжённой атмосфере. Мое сердце разрывалось на части от всего этого, появлялось множество страхов и пропадала уверенность в себе. Я боялась сделать шаг для серьезного разговора с отцом, сказать ему своё мнение, влюбиться в кого—то, боялась мужчин, что любовались на меня. Мне хотелось сбежать и я стала воровать для этого деньги, думая, что гости не будут против, если у них пропадет одна гинея. Всё получалось, посетители не приходили обратно, не обвиняли нас в ограблении, но однажды в 9 лет меня поймали...Как—то вечером трактир посетил один дворянин, который очень редко заходил к нам, но наблюдая за ним несколько раз, поняла, что он имеет приятное отношение к моей родне. Человеком он был привлекательным и в нем я постоянно чувствовала ноты необычности—никогда не одевался, как другие аристократы, слишком красиво, носил один и тот же костюм, словно не хочет выделяться среди толпы, со всеми(даже бедняками и нищими!) общался почтительно и вежливо с улыбкой на лице. Мои глаза расширялись от удивления, что мир всё таки создал таких добрых богачей. В голову приходила мысль(да и сердце толкало к этому) о идеи общения с этим человеком, а в один миг даже подумала о замужестве на нем! Но сразу же оттолкнула ее. На вид ему было лет 25, он носил белый, кудрявый парик с маленькой косичкой, завязанной темным бантом, которого не было видно, черный, простой кафтан, такого же цвета камзол, белая рубашка с манжетами, маленьким жабо и шейным платком, кюлоты, чулки и туфли. Аристократ приезжал в обед или ужин, после немного курил трубку, с кем—то говоря и быстро уезжал, надевая на себя серый плащ и темную шляпу. С собой он носил большой чемоданчик и этот человек всегда передавал мне „доброго здравия", что сначало было неожиданностью. Мать называла его доктором Ливси. Как оказалось, именно он спас ее от смерти во время моих родов, принимал их, а потом дал мне имя, которое самой очень понравилось. Можно сказать так—доктор и судья Ливси—мой старый знакомый. На этот раз вслед за ним вошёл ещё один почетный джентльмен. Он был таким же высоким, как доктор, но немного толстоват, носил серый парик с косичкой и сильно закрученными локонами, красный, украшенный кафтан, белый камзол, рубашку с большими манжетами и жабо, лосины, сапоги и огромную шляпу с разноцветными перьями, имел морщины на лице, но старым не казался. От него приятно пахло морем. Наш гость носил титул сквайра и это означало, что данный человек занимался управлением деревни. Джон Трелони(так его звали) по разговорам многих посетителей трактира был щедрым, добрым человеком и никто никогда не жаловался на него. Он очень сильно любил путешествия в разные страны по морям и океанам, где по возможности добывал сокровища. Когда сквайр приезжал обратно домой, то обязательно оставлял половину добытого себе, а после раздавал ценные клады всем жителям деревни поровну. Оба джентльмена сердечно поприветствовали моих родителей и их отвели за отдельный, большой стол в другой зал. В трактире больше никого не было. Моя мать отнесла плащи посетителей в гардеробную, а затем убежала на кухню. До меня почему—то доходил сигнал о том, что деньги находятся в кармане верхней одежды. Убедившись, что все были заняты делами, я решила проверить свою интуицию, поэтому быстро вылезла из укрытия(это была моя комната, из которой видно главный зал со входами в другие помещения) и забежала в гардеробную. Вы бы видели мой шок, когда мои глаза заглянули в карман плаща Трелони! Там было столько много денег и все в основном золотые! Новенькие и чистые! Их блеск загипнотизировал меня и жадность захватила меня в плен. Я так увлеклась рассматриванием и воровством монет, что не услышала, как в гардеробную кто—то зашёл...Резко схватил мое запястье, сжав руку и быстро отодвинул от кармана! Это был доктор Ливси. Его карие глаза, как мне показалось, почернели полностью от злости, а строгий взгляд так смотрел на меня, что мне стало страшно и больно в сердце от пайроснувшийся совести. Меня пробила дрожь и на глазах выступили слёзы. —Джинни, что ты делаешь?—серьезным, но довольно таки спокойным голосом спросил он. В тот момент я пыталась найти оправдание и одновременно наврать, но в голове не появилось никаких мыслей. Этот человек словно заставлял меня сказать правду и ничего больше. —Сэр...Прошу...—чуть не плача и тихо начала шептать я. Доктор вопросительно поднял бровь. —Что такое?—еще спокойнее задал он вопрос, при этом отпустив мою руку. —Не отправляйте меня в тюрьму...Или на казнь...Я скажу правду...Только не надо меня забирать на суд... На мое удивление, мужчина лишь по—доброму улыбнулся и нежно погладил меня по голове. От его движений стало спокойнее. —Я не собирался этого делать. Ты ещё маленькая и пока, на тебя не действуют законы страны.—приятным голосом сказал доктор. —А когда же будут?—поинтерисовалась я. Он опустил свою руку и спокойно ответил: —Тебе сейчас 9 лет, не так ли? Значит, через год. Затем мужчина нахмурил брови и строго добавил, погрозив пальцем: —Но это не значит, что можно дальше воровать. Пообещай мне, что больше не будешь так делать. —Обещаю, сэр...—успокоившись, чуть уверенно произнесла я. Когда я вернула деньги сквайра на место, доктор Ливси взял аккуратно меня за руку и вместе мы пошли в зал, где находились все остальные. Сначала я испугалась, подумав, что он расскажет о моем тайном занятии родителям, но мужчина, остановившись около входа, с улыбкой посмотрел на них, положил руку на мое плечо, при этом обнимая и сказал: —Трелони, мистер и миссис Хокинс, вы не будете против, если я на ненадолго отлучусь от вашей компании и немного поговорю с Джинни? —Конечно, доктор!—весело проговорил отец. —Думаю, наша девочка сама не будет против с вами поболтать.—согласилась мать. —Я слыхал о том, что Джинни любит рассказы о путешествиях.—загадочно, но одновременно ласково и улыбаясь заговорил сквайр.(Значит, они говорили обо мне...)—Я буду очень рад, если после разговора с моим другом такая интересная леди присоединиться к нашему ужину и тоже поболтает со мной. —Я только за, сэр!—радостно сказала я. Мужчина был удовлетворен моим согласием. Затем я и доктор Ливси поднялись на второй этаж, где нашли пустую комнату. Мой знакомый сел за стол напротив меня и из—за этого создалось впечатление, что я не в своем доме, а в судебном зале, стою прямо перед ним. —Ты, наверное, мутно или может совсем не помнишь наше первое знакомство и вторую встречу.—начал он разговор на приятной ноте.—Я был тогда ещё юношей и только окончил учиться на врача. —Вы обучались в университете?—задала я вопрос. Доктор Ливси отрицательно покачал головой. —Нет, Джинни. Я учился у одного пирата, которого спас от виселицы.—спокойно ответил он. Заметив мой удивленный взгляд, мужчина улыбнулся уголками губ.—Из—за этого случая мне каждый день давали больше отдыхать, чем учиться, так как я постоянно бегал к нему и имел над этим человеком строгий надзор. Но я всех обманывал и на самом деле брал у него бесплатные уроки по врачеванию. Именно он был настоящим джентльменом удачи, а не какие—то кровожадные чудовища с оружием, жаждущих смерти и денег. Большинство людей их считают плохими людьми и я сейчас того же мнения, но этот морской разбойник был для меня настоящим другом. Такого человека можно встретить очень редко. Я внимательно слушала доктора Ливси и была удивлена его историей из жизни. —Это я тебе не просто так рассказываю, моя девочка.—спокойность голоса изменилась и стала серьезнее.—Я привел пример своего обмана, только в отличии от твоего, этот сулил хорошие последствия. Этим хочу сказать, что если делать плохие дела, то и думается о плохом и ничего хорошего из этого не выйдет. От стыда мое лицо покраснело и я опустила голову. —Сэр, вы правы. Я сейчас подумала и поняла, что действительно хотела сделать нехорошее дело. Я воровала, чтобы сбежать из дома и правда...Чтобы мне пришлось делать на улице? Допустим, я бы работала у кого—нибудь, но вдруг этот человек был бы нехорошим? Да и родители...Они же без меня не смогут и скорее всего умрут от горя! Когда я говорила эти слова, то понимала, что хочу плакать не только от совести, но и от того, что снова буду терпеть тяжёлые мучения от уроков по женственности от отца, его идеи, связанной с браком не по любви и напряжённых скандалов родителей из—за меня. Внутренние чувства и мысли снова душили меня и сжимали сердце. Стало снова очень плохо. А самое ужасное ещё было в том, что поделиться переживаниями мне совершенно не с кем. Я поняла, что для этого и нужны друзья, чтобы те в ответ поддержали и помогли советом. —Джинни, все хорошо?—побеспокоился доктор Ливси, заметив мою долгую задумчивость. Я кивнула в ответ, не поднимая на него взгляда. Мне не хотелось показывать ему свои слезы. Мужчина не поверил. Легонько взяв меня за подбородок, он поднял голову и посмотрел в мои глаза. —Что с тобой?—все ещё волновался доктор Ливси, аккуратно вытерая слезы, текущие по щекам.—Скажи, пожалуйста. Он как будто бы знал, что я держу в себе негатив и было видно, что он очень хотел мне помочь. Я же в этот момент понимала, что у меня сейчас в руках шанс все рассказать. Другого раза может и не быть никогда. Я взяла мужчину за руку. Он легонько сжал ее в ответ. По телу от ладони пошло приятное тепло. И я все таки решилась. —Сэр...Мне плохо здесь...У меня нету друзей из—за того, что мне нравятся деятельность и интересы мальчиков...Отец пытается исправить меня в плане женственности и заставляет общаться только со сверстниками, но я не справляюсь и хорошо получаю за это...Также он ищет мне состоятельного жениха, не давая выбора и не спрашивая мнения...Почти каждую неделю меняются, потому что не приходят, а перед этим обещают забрать меня и даже клянулись в любви...Из—за всего этого у родители скандалы...А в последнее время я завидую дворянам, потому что они живут словно в сказке...Во всех моих мыслях только мать меня понимает...И больше никто... Я тяжело вздохнула и всхлипнула. Доктор Ливси, придав серьёзный вид, внимательно выслушал меня. Затем взял за плечи, подвинул к себе поближе и обнял. Я вздрогнула от неожиданности, расширив от удивления глаза и в ответ обхватила его шею. Мужчина был очень теплым и мне не хотелось от него отходить. Он начал гладить мою спину и в этот момент стало так хорошо, как будто в Раю. Словно наш разговор с объятиями никто никогда не прервёт и никто нас не разлучит...От доктора Ливси приятно пахло лечебными цветами, травами, немного огнем и табаком...Мята, розмарин, лаванда, шалфей, тимьян, душица...Эти смешанные в один аромат запахи были очень сладкими и казалось, что ими я смогу дышать вечно...И никогда их не забуду...Было чувство облегчения и чуть—чуть опьянения... —Джинни,—заговорил мужчина, немного отодвинув меня от себя и положив руки на плечи.—Я не расскажу никому о том, что ты воровала, но больше так, пожалуйста, никогда не делай. Если говорить про дворянскую жизнь, то не у всех богачей она сладкая. К примеру, взять мое детство: я не мог выходить за пределы дома и общаться с кем угодно. Тебе ещё повезло, моя девочка. У твоих родственников целый трактир да и вдобавок они независимы! Не у всех людей нижнего сословия такое есть. Большинство работают на аристократов, как настоящие рабы. Также, у тебя есть любящие родители. Ты познала любовь и заботу настоящей, родной матери. Мне же это не удалось. Да, у меня была отличная няня и я ей очень благодарен, но зная, что родного человека нету рядом, мне было немного плохо. Отец на самом деле любит тебя. Просто он имеет такой же твердый характер, как и мой батюшка. Нужно с ним просто побеседовать, не смотря на страх и неприятные чувства к этому человеку. —Сэр, я не... Я хотела сказать слово „смогу", но доктор Ливси остановил меня. —Хочешь, я вместе с тобой с ним побеседую?—спросил он. Этого я не ожидала. Мне снова стало приятно и тепло в душе, что за меня хотят заступиться. Но...Вдруг отец из—за злости что—то сделает с моим знакомым? Этого я точно не переживу...Моё сердце сжалось от этой страшной, глупой мысли, а лицо побледнело. —А он с вами ничего не сделает?...—чуть задрожав, задала я вопрос. Лицо мужчины стало строгим. —По закону он не имеет право поднимать руку на того, кто выше его по сословию.—спокойно ответил он. Затем улыбнувшись, добавил: —Да и вряд ли твой отец стал бы пороть меня. Доктор Ливси по—доброму рассмеялся. Я, благодаря шутке, успокоилась и тоже от души похохотала. Решив не откладывать это дело на потом, мы вместе спустились в зал. Доктор Ливси вежливо попросил отца дать несколько минут для важного разговора. Тот сразу же согласился и встал из—за стола. —Ну вот! Ждали двоих и снова теряем их, только ещё и третьего с собой прихватили.—возмутился Трелони, но затем громко рассмеялся. Все подхватили его смех. Затем отец отвёл нас в другой зал и вместе мы сели за стол. В тот момент мне было немного страшно, но больше всего в сердце присутствовало умиротворение. —Мистер Хокинс, мне стало известно, что вы неправильно воспитываете свою дочь.—твердо и спокойно начал говорить доктор Ливси. Отец в одно мгновение стал белым и расширил глаза от испуга, а затем покраснел и недовольно посмотрел на меня. Стало не по себе. Я ближе подвинулась к спинке стула и крепко вцепилась в сидение, чуть не поджав ноги к своему туловищу. Хотелось убежать, но я не сделала этого. Заметив реакцию отца, доктор Ливси сказал тем же тоном голоса: —Вы считаете, что это нормально—не ценить своего ребенка таким, какой он есть и не давать ему выбора, связанного со второй половинкой? Ваша дочь необыкновенная девочка в плане интересов и она может себе найти друзей, но не заставлять же ее быть рядом только со сверстниками и девочками. Сами слышали, мой друг Джон заинтересовался ею. Она могла бы найти хороших знакомых среди людей, постарше её на несколько лет. Если говорить про брак, то я понимаю, что это традиция—искать хорошего жениха для чада, но подумайте о ее внутреннем состоянии, а не о богатстве неизвестного вам человека. Отец молчал. Лицо его оставалось красным, но злости больше не было видно. Глаза он опустил, а взгляд отражал смущение и грусть. Вдохновившись речью знакомого, мне тоже захотелось высказаться. Было ощущение, что я сейчас нахожусь не в своем родном доме, а на поле боя. Сделав серьезный взгляд, я встала со стола и спокойно произнесла, смотря только на отца: —Доктор говорит правду и правильные вещи. Ты постоянно бранил меня из—за какой—то ерунды! И вообще, женственность проявляется не только в интересах человека, а ещё в общении с людьми и в поступках! Скажи, ты когда—нибудь видел, чтобы я, например, материлась, грубила посетителям? Этого никогда не происходило! Я все это время была и буду хорошим человеком со своими интересами и мне плевать к какому полу они больше подходят! И насчёт брака...Ты же в мою мать влюбился и она в тебя! Почему себе ты позволил жениться по любви, а мне этого сделать нельзя? Да потому что тебя околдовали деньги и появилась из—за них жадность! Мы же и так хорошо жили! У нас есть трактир, дающий достаточно средств для жизни, раньше же имели взаимную, семейную любовь и к нам приходят хорошие друзья. Что еще может быть лучше именно этого счастья? После того, как я выговорилась, я посмотрела мельком на доктора Ливси. Он кивнул мне. Отец молчал. Скорее всего, перерабатывал наши слова. Я чувствовала шикарное удовлетворение и ощущала себя победителем, но увидев его подавленность, во мне проснулась жалость. Не удержавшись, я подошла к нему сзади и обняла со спины. —Прости, что так напала на тебя...—сказала я. —Ничего...Вы оба правы...—чуть ли не тихим, дрожайшим голосом произнес отец и взял меня за руки.—Прости меня...Я нехороший отец... —Не говори так! Я знаю, что ты желал для меня только лучшего, но просто выбрал не те пути для этого.—успокаивала я его. Он пролил несколько слёз, затем привел свои чувства в порядок. —Мне так хотелось, чтобы ты общалась с теми, у кого такой же возраст. Я так переживал за тебя, что, как видишь, сошел с ума... Я поцеловала его в щеку и мы обнялись. В этот момент с меня как будто бы упали тяжёлые кандалы и я почувствовала облегчение. Я знала, что отец больше не совершит таких ошибок и будет принимать правильные решения. После этого он вышел из зала. Я же подошла к доктору Ливси и крепко обняла его. —Благодарю вас за то, что вы поддержали и подтолкнули меня к этому разговору. Мне сейчас так хорошо в душе! Я никогда не забуду вашей помощи. Я перед вами в долгу!—с улыбкой произнесла я. Мужчина рассмеялся и обнял меня в ответ, погладив аккуратно по голове. —Я рад был помочь тебе.—приятно и тепло улыбаясь, говорил он.—Да и ты молодец, высказалась. Но по поводу долга не стоит беспокоиться. Я и без всякого обмена буду оказывать тебе любую помощь, если понадобится. Вместе мы вернулись за стол и провели хорошее время. Отец весело говорил с нами, будто серьезного разговора не было. Сквайр Трелони рассказывал много приключенческих историй из своей жизни и рассуждал о них вместе со мной. Получив от ужина много денег и приятных эмоций, моя семья попрощалась с джентльменами. С момента, когда доктор Ливси помог мне, он стал для меня настоящим и единственным другом. Между нами, теперь, всегда были хорошие отношения, мы никогда не ругались и общались при возможности. У него постоянно появлялись вызовы. В душе я желала ему только огромной удачи, но при этом неожиданно сильно начинала скучать. Я не замечала, что много говорила о нем родителям. Когда доктор Ливси приходил в трактир, я всегда первее родителей выбегала встречать гостя и всегда обнимала его. Мое сердце в этих случаях невыносимо стучало и не успокаивалось, пока он не уйдет. Это новое чувство я сначала не могла понять...Думала, что это настоящая крепкая дружба, но она оказалась сильной привязанностью...