Жизнь во время войны....

            Иван сидел на кровати, читая ее письма и ощущая всю боль, которой она делилась с бумагой. В каждом письме она вспоминала его, просила приехать и признавалась в любви. Но даже здесь он не нашел упоминания о ребенке. Он-то наделся, что хоть так она решилась ему сказать, но видимо даже такой способ не подходил ей, чтобы высказаться.       Самое ранее письмо, которое он нашел было написано весной 42го. В нем она пожаловалось, что очередной запрос о его местонахождении пришел без ответа, а потом рассказала о внеочередном звании для Коли и новой работе, где она применила некогда подчерпнутый у него метод. Читая подробности он улыбнулся. Ему нравилась мысль, что он смог ее чему-то научить, хотя и не совсем тому, чего хотел ее брат. Николай ведь надеялся, что она научится рассудительности и спокойствию, но нет - от этих качеств он не смог ее избавить. Зато как настоящий мужчина научил и так сумасбродную падкую на приключения женщину новым методам поиска и анализа, чтобы она еще быстрее попадала на рожон. Это да, Рокотов, здесь ты судя по всему преуспел.       Он поднял голову и увидел ее в дверном проеме, облокотившуюся о косяк. Ее глаза блестели от невыплаканных слез, но она вдруг нежно улыбнулась и он не смог не ответить ей.       - Читаешь? Интересно? - Она прошла в комнату и села рядом, собирая прочитанные письма, которые лежали на кровати и отложила их на тумбочку.       - Очень, - тихо отозвался Иван и убрал последнее письмо, которое держал в руке. - Я знаю, что мы потеряли ребенка, Свет. - Так же тихо сказал он, впервые произнося это вслух и упорно смотря в пол, не смелясь поднять на нее глаза. Сейчас он осознал, что чувствовал вину, за то что не был рядом.       - Давно? - Света даже не шелохнулась, но он чувствовал, что она вся замерла, словно статуя.       - Почти с самого начала, - так же тихо ответил он и не сдержался, взял ее за руку, поглаживая большим пальцем венки на ее запястье.       - Федоренко?       Кивок.       - Трепло, - вдруг зло бросила Света и вскочила на ноги, отходя к окну и отворачиваясь к нему спиной. - Если давно, то чего молчал. Давай, делай, что хотел...       Теперь настал его черед замереть как статуя, судорожно размышляя о чем она вообще. Она хотела, чтобы он сделал что хотел... Что ж он сделает.       Иван встал и в два шага настиг ее, грубо разворачивая и впиваясь языком в ее приоткрытый рот. Она попыталась вырваться, но он успел сграбастать ее в свои объятия и прижать, задев камод и повалив стоящую там свечу. Он держал ее крепко, сдавливая в руках и осознавая, что вполне может оставить синяки, но ему было плевать. Жестокость в их отношения была новшеством, но, видимо, по-другому они разучились.       Вскоре она сдалась и стала также яростно отвечать ему, прерываясь на короткие всхлипы и он отпустил ее, сталкивая их лбы. Они дышали одним воздухом, пытаясь вернуть на место разум, но получалось у них плохо. Иван вдруг захотел вновь напасть ее губы, жестоко сдирая с нее форму и покорять ее тело и душу. Они вместе уже несколько недель, но ему казалось, что он так никогда и не сможет насытится ею.       Он мог забыть о чем они говорили и занятся с ней любовью, яростью и злостью добиваясь от нее выплеска негативных эмоций, чтобы ей стало легче, но это пора было заканчивать. Им нужно было научится снова говорить и тема потери общего малыша отличный для этого способ.       - Почему молчала, Свет? - Иван все еще тяжело дышал, облокачиваясь о стену и нависая над ней, а у нее из глаз лились слезы, но она не плакала.       Это тоже для них ново. Раньше она именно плакала, а теперь эмоции выливались слезами - так много их было. Он часто слышал, как она всхлипывала по ночам от неминуемой сдачи Киева, а после и Харькова, который сопровождался спасением жизни ее брата. Тогда это был плач, а сейчас вот так... просто слезы...       - Я не смогла, не смогла, - она замотала головой и осела на пол, вдруг начиная подвывать и он отошел.       Он не понимал почему он не утешает ее, не просит перестать. Он просто стоит над своей любимой, смотрит на ее истерику и ничего не делает. Где внутри зашевелилась жажда мести и он с садиским наслаждение окинул ее взглядом, радуясь, что за преступной стеной все же скорбящая женщина, утопающая в боли от потери его ребенка. В миг боль захлестнула и его. Она ведь женщина, его Светка - нежная, душевная, глупая и вспыльчивая... и все эти годы она переживала потерю в одиночку, без него.       - Что не смогла? Сказать о выкидыше? Свет, это не конец света, мы еще... - Он постарался ее успокоить, но потерпел поражение.       - Не сможем! - Прокричала она, поднимая на него глаза. - Я не уберегла этого малыша и больше не смогу иметь другого, - призналась она уже тихо и теперь уже заплакала, обнимая себя руками и зарываясь в клубок.       "Не сможем!". Два слова, а мир пошатнулся для Ивана и он осел на стул, который так удачно подвернулся рядом. Ладно у него есть Мишка, а Света? Ей то за что? Он все же нашел в себе силы встать и подойти к ней. Он мужчина и не может позволить ей страдать в одиночку. Грубо схватив ее за плечи он поднял, отходя к креслу в углу комнаты и усаживаясь туда вместе с ней. Его руки обвились вокруг нее в крепком объятии, пресекая ее слабые попытки отсторонится и прижал к себе. Она неуклюже обняла его, уткнувшись в плечо и заплакала, цепляясь за него. Иван закрыл глаза, слушая ее рыдания и понял, что и сам плачет. Тихо, скупо, но чувствует как слезы текут по щекам, прячась в волосах Светы.       - Поплачь, родная, - тихо прошептал он, целуя макушку и откинул голову назад, к стене, чувствуя как она дала волю своей боли и в этот момент переживает потерю так, как должно было быть три года назад.       - Мы с Харькова выходили. - Тихо начала Света, через несколько минут рыданий. - В том бою, где мы разделились... я побежала за тобой. Не знаю, что в голове было, знала ведь, что при обстреле прятаться надо, а побежала. Коля меня почти успел одернуть на землю, но от ударной волны неудачно упала и ударилась. - Она замолчала, а после шумно вдохнула-выдохнула. - Белгород был рядом. Где-то час пешком. Сначала я не чувствовала ничего, а потом стал болеть живот. Знаешь, как будто резало что-то внутри. Боль становилась сильнее. Я даже не сразу поняла что произошло. - Света прервалась, а Иван стиснул зубы. Он тоже не знал, хотя взрослый мужик, отец уже, а не заметил. Не придал значения. - В больнице уже некого было спасать. Малыш был мертв, меня спасали. Как сказали врачи, то, что я выжила уже чудо, - Света снова уткнулась в его плечо. - Прости, Вань, я должна была спасти его, но...       - Свет, ты не виновата, ты даже не знала о нем. - Ваня попытался прибодрить ее.       - Коля тоже так говорил, но... - Тихо прошептала она ему в плечо и всхлипнула.       - Никаких "но", - Ваня одернул ее и отодвинул от себя, чтобы смотреть прямо в глаза, - Ты можешь хоть раз меня послушать? Или прислушаться к словам брата. Твоей вины в этом нет. - Четко с расстановкой сказал он. - Как и моей в том, что меня ранили и я не смог быть рядом. - Иван снова прижал ее к себе и поцеловал в висок, пытаясь поверить в собственную невиновность.       Света отстранилась.       - Я не смогу дать тебе еще ребенка. Никогда. Меня в Москве проверяли... и в Ленинграде. - Чуть погодя сказала Света, когда тишина повисла между ними звенящим потоком.       Иван не смог сдержать стона. Пусть он знал о выкидыше и подозревал, что рассказ Светы будет болезненым для него, но бесплодие. Это стало неприятным сюрпризом и хуже всего было то, что он не знал как реагировать. У него был Мишка, но он хотел их со Светой малыша, чтобы ее черты смешивались с его в новом человеке. Невозможность этого убивала его, но тут от них ничего не зависело. Нет так нет. Пройдут и через это. Мало на их судьбу было испытаний?       - Вань, я испорченная, - она подняла голову и встретилась с ним взглядом, пару раз смогнув слезы. Иван замер, словно его резануло от такого прилагательного в адрес жены. - Я не смогу родить ребенка, слышишь. - Она дернула воротник его гимнастерки, словно добиваясь какой-то реакции, но он молчал. - Ты слышишь меня! - Громче крикнула она.       - Слышу, - тихо ответил Иван хриплым голосом и тоже отодвинулся. - Свет, а ты действительно думаешь, что я с тобой только из-за детей? - Он говорил спокойно, ей ни к чему знать какая боль грызет его изнутри.       Света напряглась и хлопнула глазами пару раз, видимо не понимая как реагировать.       - Н-нет? - Света вдруг мигом успокоилась и вытерла глаза.       - Вот и хватит тут наговаривать... - Ваня обхватил ее за шею и приблизил к себе, смотря в ее покрасневшие глаза. - Я тебя люблю. С ребенком или без не важно. Да, жалко, обидно, больно, но имеем то что имеем.       - А если вдруг...       - А если вдруг привыкнем к бардаку, который вечно по службе разгребаем и захочется с ребенком нянчится... придумаем что-то, - отозвался Иван. - С детдома возьмем, в конце-концов. - Закончил Иван, удивляясь как ему раньше эта идея в голову не пришла.       Это ведь была хорошая мысль. Федоренко вон умудрился и Нюсю дочерью назвать и целый приют помогал воспитывать в 42ом. Чем они хуже? Возьмут мальчика черноволосого или девочку с зелеными глазами, как у мамы... чем не их ребенок?       - Свет, у меня есть сын и дети для меня не главное. - Иван поцеловал ее в висок. - В любом случае друг без друга мы не сможем. Так чего переживать то?       Иван опустил глаза на нее и увидел слабую улыбку на ее лице, радуясь, что смог все-таки пробится сквозь броню.