Надежда

      — Старик, хочешь, чтобы я называла тебя отцом? — прошло полтора месяца, Старк как раз тестировал ногу своего будущего суперкостюма сидя на столе, а у меня выдалась свободная минутка. Он не отреагировал, привык уже. Хе-хе.       Плавно двинулась в его сторону, ведя пальцами вдоль стола.       — Ну а что? Я буду называть тебя папочкой, а ты мне дарить всё, что пожелаю. Будем вместе обедать, смотреть телевизор и распивать чудесные алкогольные напитки, а потом плакаться друг другу в жилетки и признаваться в любви.       — Ты слишком мала для алкоголя — ворчливо ответили мне. Я хихикнула.       — Значит, насчёт остального претензий нет?       Старк не успел ответить, в дверь заколотили. Вошёл бугай выше меня ростом на полторы головы, что-то проговорил на своём, показывая мне на дверь. Я кивнула ему, повернулась и улыбнулась ободряюще Тони, который вскинулся, как гончая. Он уже привык к такому, но реагировал всё также остро. Я дотронулась до его плеча, успокаивая, и быстро направилась за сопровождающим.       Мы пришли в нашу псевдооперационную, Инсен был уже тут.       — Тихая, осколочные. — отрывисто начал он.       Да я и сама видела, что всё плохо. Это один из Десяти Колец, я видела его несколько раз, с автоматом наперевес и угрюмым бородатым лицом. Сейчас он в отключке, у него перепаханы все ноги и нижняя часть живота. Как всегда всё в крови. Инсен вытаскивает шрапнель из лодыжки, показывает мне, чтобы начинала.       Прикрыла глаза, начиная сканирование, и потрясенно выдохнула. У него в позвоночнике застрял кусок металла, слишком глубоко и слишком прочно вошел. Ин не сможет достать его, я тем более. Я способна только сращивать ткани, не могу доставать инородные частицы из тела. Ненавижу исцеление, не знаю, как им пользоваться правильно. Этот мужчина больше никогда не встанет на ноги. Я не смогу помочь, и док тоже не сможет.       Открываю глаза, смотрю на чёткие действия Ина и выдыхаю тяжело. Нет, всё в порядке, это не моя вина, он мне никто, он мой пленитель, я не чувствую вины на себе. Ещё раз вздохнула успокаивая нервы и начала, наконец, работу.       В общей сложности понадобилось три часа. Как я и предвидела, мы не смогли помочь мужчине полностью. Взглянула на Ина, переживает. Знаю, что он в первую очередь доктор, поэтому не может переживать из-за этого случая, уже привык к этому. Он всю жизнь был доктором, у него есть своё кладбище неспасённых.       — У меня плохое предчувствие, Джин, — он быстро зашептал, наклонившись ко мне, — конвой странно смотрит на тебя и один ушел с рацией, которая связанна с главным.       Я украдкой оглянулась и точно, конвоиры смотрели только на меня и в глазах их была жестокость. Вошёл ещё один, видно тот, что выходил с рацией, что-то сказал. Инсен стал совсем бледным и принялся что-то торопливо говорить, размахивая руками в возбуждении. Охранник покачал головой, резко кивая в мою сторону двум другим. Меня повели по коридорам. Я всё ещё слышала отчаянный голос дока.       Привели меня к пыточной бочке с водой, но, что странно, оставили здесь одну. Такого не было уже месяца два, пытали всех, но не меня. Я прождала тут двадцать минут и дождалась. В дверь зашёл Раза собственной занятой персоной.       Мои нервы натянулись ещё больше, этот мужчина жесток и умён. Никогда не знаешь что он задумал. Он шёл медленно, неотрывно разглядывая меня.       — Знаешь, зачем ты тут? — он не ухмылялся, не издевался, чётко следуя своим планам и от этого становилось ещё страшней.       — Пытки. — выдохнула.       Он кивнул, останавливаясь в двух метрах от меня.       — За что? — лёгкий акцент смягчил его резкий тон, но это не помогало, я боялась его.       — Не спасла твоего человека? — осторожно ответила, делая маленький шажочек назад.       Он кивнул, совершенно серьёзный.       — Не только это. — плавно скользящим шагом он приблизился, больно ухватив за подбородок. — В последнее время ты стала слишком покладистой, помнишь, что было в прошлый раз, когда ты так себя вела? — конечно помнила, я пыталась бежать, — вижу, что помнишь, так скажи мне, — он наклонился, обдавая меня тёплым дыханием, — ты опять придумала план?       — Нет-нет, — забормотала я, с безнадежностью понимая, что мне не верят, — я ничего ещё не придумала.       — Ещё? — со свистом прошипел он, сдавливая подбородок так, что челюсть отнялась. — Отвечать будешь даже за мысли о побеге. Хоть ты и не чувствуешь боль пыток, чудовище, но задыхаться должна, как и всё нормальные люди.       И поволок меня к бочке с водой. Я знала, что так будет, что пока не рыпаюсь, они не ищут обходных путей, но сейчас просчиталась, слишком расслабилась, поверила в мечту.              Я бешено пыталась вырваться из хватки, но куда мелкому задохлику противостоять тренированному мужчине. Я успела сделать вздох, прежде чем меня за волосы окунули в воду. Я барахталась, вырывалась, но хватка была слишком сильной. Вода заливалась в нос и рот, дышать было нечем, создавалось беспрерывное ощущение утопления. Кислород в лёгких заканчивается, конечности начинают дрожать, разум затуманивается, постепенно паника охватывает всё тело. В это время Раза даёт мне секунду перерыва.       Я отчаянно кашляю, хватая воздух губами, стараясь насытиться. Сквозь туман в голове слышится голос палача.       — Ты никогда не сбежишь от меня, у тебя ничего не получится, всё напрасно.       И вновь вода, всепоглощающее чувство беспомощности и голос на краю сознания, негромкий, но отчётливый, вбивающийся в подкорку сознания.       — Ты должна быть послушной, ты навсегда останешься в этих стенах, ничтожество, ты никогда не выиграешь.       Последнее, что я услышала перед потерей сознания, были слова о наивности маленьких дурочек.       Пришла я в сознание на полпути к моей пещере. Ноги волочились по земле, меня с обоих сторон тащили террористы. В голове плыл туман, но тело почти восстановилось. Магия восстанавливала свою хозяйку очень быстро. Под конец пути я уже чувствовала свое хилое тело. Открыв дверь, конвой кинул мое безвольное тело на пол. Я не почувствовала удара, хоть и пала пластом, чувствительность отключилась непроизвольно.       — Что за? — голос Старка узнавался с трудом, я плавала в тумане не осознавая себя.       Сильные руки подхватили и перенесли на кровать. И я вновь отрубилась позволяя магии исцелять своё тело.              Я проснулась в темноте от тихих голосов сожителей.       — Откуда вы родом?       — Из маленького городка Гульмира. Славное местечко.       — Семья есть?       — Да-а. Я вернусь к ним, если выберусь, а у Вас? — врёт, я знаю его историю, вся семья умерла.       Как-то я спрашивала, почему он меня так опекает, и получила ответ, что его дочь была того же возраста, что и я. Мне понадобилось мгновение, чтобы переварить, а затем и возразить, что этого недостаточно. Я даже не похожа на неё, ни характером, ни внешностью. Его глаза были гнусными — «дети должны оставаться детьми». Я поняла его. Вот только не была ребёнком, я душа девушки другого мира, намного старше тела, в которое попала. Да, я приняла себя здешнюю, вот только это не значит, что предыдущий опыт забылся.       Молчание затянулось и наконец Старк выдохнул:       — Нет.       — Нет. Хм. Выходит, у Вас есть все и ничего.       — У меня тоже есть всё и нет ничего. — испустила выдох, поднимаясь. Мужчины вздрогнули. — У меня есть магия. Моё всё. Моя жизнь, мой воздух и нет семьи. — грустно, конечно, говорить об этом, но с правдой жизни не поспоришь. — Можно мне чего-нибудь пожевать?       Я посмотрела на Инсена с надеждой. Тот кивнул, уже идя на кухню.       — Как ты, малыш? — перевела взгляд на Старка, его голос был непривычно мягким.       — Отлично. — ответила, копаясь в тарелке, что принёс док.       — Магия, мистер Старк. — Инсен, видя чужое недоверие, решил объяснить. — Вы, возможно, не знаете, но тело Джиневры исцеляется само. Эффект очень быстрый, уже когда её привели, она почти поправилась, просто нужно было время для отдыха разума.       — А сейчас я восполняю резерв, мне нужно очень много еды для комфортной жизни, но и так неплохо, я чувствую, что тело в порядке, просто магия не восполняется.       Инсен отошёл в дальний угол, где у него столик с хирургическими инструментами, а Старк всё также внимательно смотрел. И я не выдержала. Поставила локти на стол, переплетая пальцы, умостила на них подбородок и начала рассказывать тихим, почти беззвучным голосом, смотря сквозь него.       — У человека пять основных органов чувств: зрение, слух, осязание, обоняние, вкус. У меня их шесть. Магия — один из моих органов, такая же полноценная, как и всё остальное. Этот браслет, — показала правое запястье, — он перекрывает это чувство, но не полностью. Похоже на глухоту, что исправляется слуховым аппаратом или немой человек, вынужденный пользоваться письмом, чтобы его понимали. Жить с этим вполне можно и даже возможно привыкнуть, но ты знаешь, как это, когда ничего не болит, как оно бывает у здоровых людей. Это мучительно, не иметь то, что умеют абсолютно все. Будто от тебя оторвали часть, но обратно приделали изрядно пожеванной, больше не слушающейся тебя.       Замолчала, вздохнув, говорить об этом было больно.       — Резерв напрямую зависит от моего здоровья. Он и так постоянно в движении, но если хорошо спишь и много ешь, пополняется быстрей. Сейчас, из-за отвратительного качества и маленькой порции, сорок процентов — мой максимум.       Немного помолчала и продолжила.       — Вместе со мной растёт и резерв. В недавнем прошлом с блокатором я могла использовать двадцать процентов, но сейчас прошло время, резерв вырос на три процента, соответственно, тратить можно лишь семнадцать. В сущности, ничего не изменилось, мне доступно всё то же количество, но мне больно от осознания, что я стала сильнее, а пользуюсь всё теми же крохами.       Старк неожиданно встал, быстро подходя и обнимая.       — Всё будет хорошо. — хрипло выдохнул в макушку. — Мы выберемся отсюда. Обязательно.       В ушах зазвенело, а бесчувственный голос на краю сознания повторял: «Ты никогда не сбежишь, навсегда останешься здесь, ты должна быть послушной.» С силой зажмурилась, отгоняя видение. Я справлюсь. Мы с Тони справимся.       — Да. Так и будет, старик.       Он хмыкнул, обнимая сильнее. И я окончательно расслабилась, позволяя себе поверить. Позволяя надежде покорить себя.