One of us

Гарри держал на руках Севу и медленно шагал вокруг дома под аккомпанемент плеска, шелеста, щебетания и мурчания. Он чуть улыбался, вопреки залегшим под глазами теням и осунувшемуся виду. Мир, казалось, улыбался ему в ответ — солнце только появилось на горизонте, а температура уже поднялась до девятнадцати градусов. Сорвав пожелтевший лист с одного из невысоких деревьев на заднем дворе, Гарри бросил его под ноги и пошёл дальше. В его планах значилось прогуляться градусов до двадцати пяти, а затем вернуться в дом и наконец-то со спокойной душой отоспаться. Предварительно перекусив чем-нибудь лёгким, хотя бы забытым в холодильнике салатом. Вздохнув, Гарри в очередной раз обогнул дом и вышел к морю. Взгляд не сразу нашёл горизонт — голубое небо сливалось с голубой водой. А под ними, на жёлтом песке выделялось смутное белое пятно. Сердце сбилось с ритма. На берегу лежал совершенно голый человек. Мертвенно бледный и истощённый человек. Труп. Гарри настолько опешил, что с минуту простоял без движения. За три года жизни на острове он успел узнать, какими порой разрушительными бывают шторма, но никогда, никогда вода не выносила к его берегу трупы людей. Задумавшись на мгновение, Гарри опустил Севу на траву, а сам побежал к берегу. Пятьсот шагов превратились в двести, но растянулись на всю тысячу. Когда он затормозил и опустился рядом с неподвижным телом, лёгкие горели, словно после кросса. В ушах звенело, а в висках пульсировало. Огромными глазами Гарри смотрел на внешне не пострадавшее тело, ноги которого омывали пенистые волны. Бледные ноги с выделяющимися голубыми венами под тонкой кожей. Сглотнув, Гарри протянул руку к чужому бедру. Два пальца прижались к точке бедренной артерии, но соскользнули. Вернув их, Гарри надавил сильнее и замер. Затем сместил пальцы чуть ниже и снова замер. Тук. Тук. Пульс. Слабый, но самый настоящий. Гарри убрал руку и сел рядом с человеком. Взгляд зацепился за пальцы его ног. На них не было ногтей. Как и на пальцах рук. Вместо этого Гарри видел отчётливые впадины на коже. Как будто ногти были ещё вчера, но внезапно бескровно выпали. Нахмурившись, он посмотрел на чужой лобок, затем на торс и остановился на голове. Отсутствие волос и ногтей могло быть симптомом болезни. И что ему следовало сделать? Человек оказался жив. Было бы логично оказать ему первую помощь и передать в руки врачей. Но, во-первых, Гарри не видел очевидных проблем, требующих срочного вмешательства. И, во-вторых, Гарри не был уверен, что человеку окажут должную помощь в "Докторской". У него на уме крутилось всего три варианта. Первый — оставить человека умирать — он отмёл сразу же. Второй заключался в том, чтобы доставить человека Касьяну. Это казалось разумным. А ещё казалось злоупотреблением его хорошим отношением. Да и сложно было организовать транспортировку едва живого человека в поселение. Конечно, Гарри мог позвать Касьяна к себе, и это подводило его к третьему варианту. Перенести человека в свой дом, провести диагностику и напоить зельями. Чем он и занялся. Предоставив человеку место в собственной кровати, Гарри на всякий случай проверил, не умер ли тот по пути к дому, и начал играть в колдомедика. К счастью, навыков хватало и на диагностику, и на её расшифровку, но его не покидало стойкое ощущение нехватки информации. И, когда он вкалывал в с трудом найденную вену препарат и вливал в чужой рот зелья, внутри подёргивало от предвкушения провала. Но, вопреки страху и логике, Гарри не спешил обращаться за квалифицированной помощью. Он провёл ночь подле человека в решительном стремлении выходить его, а к утру, наконец-то добившись минимальных положительных результатов в виде стабилизации пульса и давления, ушел в соседнюю комнату. Нужно было сварить зелье, которого, к удивлению, не осталось в запасах. Ингредиенты, к счастью, никуда не делись. По ощущениям прошло не больше пары часов, когда от тёмной поверхности густой жидкости в котле рваными лоскутами стал подниматься тугой белый пар. Это означало, что зелье готово и сварено точь по рецепту. Гарри погасил огонь, перелил содержимое котла в тюбики и вздохнул с облегчением. А когда, захватив с собой артефакт-переводчик, вышел в коридор и посмотрел на часы, даже остановился и нахмурился. Четыре после полудня? Конечно, время приготовления могло меняться в зависимости от качества и зрелости ингредиентов, но ему казалось, он справился быстрее обычного, а никак не на шесть часов медленнее… Ненавязчивая тревога по поводу оставленного на целый день человека заставила отмереть и войти в спальню. За минувшие часы не изменилось ровным счётом ничего. Человек всё так же лежал со сложенными на груди руками и отсутствием признаков жизни на лице. Но издалека глаза мозолил какой-то грязный развод на его голове. Когда Гарри подошёл ближе, то понял, что принял за грязь начавшие прорастать тёмные волосы. Наверное, это был хороший знак. Между делом на прикроватную тумбочку опустился пока что бесполезный артефакт-переводчик. Взгляд скользнул ниже, и, да, на пальцах грозили появиться ногти. Вопросов стало чуть меньше, а уверенности в собственных действиях, наоборот, прибавилось. Так что ни этим вечером, ни следующим, ни тем, что после него, не передумал оттягивать с визитом к Касьяну. Конечно, пообещал себе отправиться к нему при первом ухудшении показателей своего пациента, но тот, к счастью, с каждым днём только больше походил на здорового человека. Да и, в целом, на человека. Лекарства и зелья не только стабилизировали и улучшали его внутреннее состояние, но и способствовали внешним изменениям. Кожа посветлела и уже не отдавала мертвым серым оттенком. Всего за трое суток волосы на голове отросли больше, чем на три дюйма, а ногти уже нуждались в том, чтобы их подстригли. И Гарри думал, было, сделать это заклинанием, но в момент, когда он поднёс палочку к чужой ладони, его внимание отвлеклось. Он оглянулся, решив, что в комнату вошёл Сева, но дверь оказалась закрытой. Тянущее ощущение в груди только усилилось, и Гарри уже мог сравнить его с нарастающей тревогой. Сердце то ускоряло, то замедляло свой ритм, пока остальное тело окаменело в ожидании. Воздух словно наэлектризовался, можно было услышать запах повисшей в нем угрозы. Холодный и солоноватый. Секунды продолжали перетекать в минуты, но время перестало иметь свою ценность. Движение стрелки по кругу оказалось таким далёким и бессмысленным в сравнении с чувством необратимой трагедии. Казалось, всё осталось прежним, не произошло ровным счётом ничего. Не просто ничего необычного, а вообще ничего. Вот Гарри стоял и думал о чужом теле, а вот уже замер, не в силах дышать от сдавившего лёгкие предчувствия. Сглотнув, он заставил себя переключить внимание на человека. И всего навсего повернуть голову внезапно оказалось так же сложно, как было бы сделать шаг по дну Мёртвого моря. Это длилось лишь мгновение, но за него в голове успело мелькнуть неоправданное количество страхов. Гарри ухватился за самый абсурдный из них — поверил, будто, повернувшись, столкнётся с жутким взглядом и красными радужками. Однако его взгляд упал на всё ещё закрытые глаза. Секунда. Мир поплыл, а затем стал гораздо чётче обычного. На Гарри обрушились звуки собственного тяжёлого дыхания и ощущение собственного не менее тяжёлого тела. Время возобновило свой ход. Сквозь шум крови в ушах пробились и шумы жизни снаружи дома. Всё было таким же, каким было раньше. Абсолютно ничего не изменилось и не произошло. Прижав свободную ладонь к груди и сжав пальцы на футболке, Гарри несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем смог немного отойти от внезапного приступа и расслабить мышцы челюсти. Он чувствовал себя так, словно пробежал кросс и, резко остановившись, наглотался ледяной воды. Пальцы покалывало, как бывает при лёгком онемении. Внутри медленно угасали волны адреналиновой дрожи. В холодной пустоте сознания неохотно явила себя первая связная мысль. Какого цвета его глаза? Ответ лежал прямо перед ним. Сделать шаг вперёд. Протянуть руку. Коснуться пальцем закрытого бледного века. Потянуть вверх. Гарри дёрнул головой и, вопреки логике, сделал шаг назад. Затем ещё один. И ещё. Пока не развернулся, чтобы широким шагом выйти из комнаты и с щелчком закрыть за собой впервые показавшуюся тяжёлой дверь. Входную дверь он закрыл уже легче. С самого утра деревья шумели от порывистого прохладного ветра. Гарри ожидал, что к обеду небо засосёт тучами, но на нём не оказалось ни облачка. Солнце стояло в своём пике, и ничто не мешало ему освещать каждый уголок острова. Тем не менее, его свет казался холодным, если даже не тусклым. Гарри не выходил из дома с того самого момента, как зашёл туда с человеком на буксире. И раз уж он вышел в ясную погоду, то ожидал хотя бы ярких и насыщенных цветов живой природы вокруг. Однако дни внутри, по всей видимости, произвели на него тот же эффект, как если бы он закрыл глаза и обратил лицо к свету, а открыл их, уже отвернувшись, в окружении посиневшего мира. По голой ноге прошла приятная дрожь. Гарри опустил взгляд и усмехнулся, встретившись с серьёзным взглядом золотых глаз. Совсем недавно Сева был центром его забот и проблем, однако теперь это место занял некто изначально ещё более проблемный. Едва ли того устраивал такой поворот событий. На самом деле, это недовольство до сих пор никак не проявлялось, но Гарри легко находил в самых обыденных действиях Севы обвиняющие нотки. Присев на порог и запустив пальцы в мягкую шерсть, Гарри задался вопросом, насколько уместна была потенциальная ревность его единственного члена семьи. Всё-таки он действительно отдался с головой в заботу о каким-то чудом принесённом к его берегу человеке. Оглядываясь назад, у него снова был выбор, передать ли внезапную ответственность на тех же жителей деревни или оставить себе. И решение не оказалось удивительным. Только вот Гарри понятия не имел, чего ожидать от чужого пробуждения. Человек мог оказаться кем угодно. Например, потерявшим от всего пережитого разум нестабильным отголоском себя настоящего. Или кем-то изначально представляющим опасность. Нужно было быть готовым к худшему и хотя бы в общих чертах представлять план действий на тот случай. Весь оставшийся день Гарри провёл снаружи, нагулявшись с Севой и наконец-то занявшись двором. Он вернулся в дом, когда уже стемнело, и первым делом подавил свой страх перед дверью в собственную спальню. Нужно было дать человеку вечернюю дозу лекарств, так что он упрямо нахмурился и вошёл. Вопреки неприятному предчувствию, за минувшие часы совершенно ничего не изменилось. Ожидание неизбежного и сопутствующее ему напряжение проводили его до дивана и дождались, пока он уснёт. Только чтобы вновь накатить на него точь в момент пробуждения. Если они вообще покидали его на период сна, потому как тот не принёс ни бодрости, ни сил на новый день, который словно специально шёл так медленно, как только можно было представить. Подходили к концу пятые сутки с тех пор, как он оказался вынужден ночевать вне своей кровати, и Гарри нервничал. Диагностика показала, что состояние человека близилось к здоровому пробуждению. Он буквально мог открыть глаза в любую секунду. На самом деле, уже который час должен был это сделать. Вздохнув, Гарри закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. Он сидел в кресле напротив кровати и откровенно пялился на чужое расслабленное лицо уже больше часа. Потому сразу заметил, когда едва розоватые губы чуть сжались. Затем напряглись мышцы челюсти, дёрнулись брови и дрогнули ресницы. Сглотнув, Гарри снова сел ровно и сжал руками подлокотники. Человек проснулся. Только, вместо того, чтобы наконец-то открыть глаза, снова расслабился и замер. Как будто бы и не просыпался вовсе. Возможно, так оно и было, но верить в это не осталось ни сил, ни желания. Да и что-то не давало Гарри усомниться в собственных выводах. Он кинул быстрый взгляд на поверхность прикроватной тумбы, где всё ещё лежал артефакт-переводчик. Ему не требовалась активация, чтобы исправно работать, так что… — Я нашёл вас на берегу пять дней назад, — Гарри выдохнул и сделал паузу, задумавшись, стоит ли прямо указать на отсутствие угрозы со своей стороны. — Вы были едва живы, и я рискнул оказать вам медицинскую помощь. Кхм… Считайте себя моим гостем, — иными словами "здесь вам ничего не угрожает, и лучше бы это было взаимно". Комнату снова заволокла тишина. Гарри слышал только стук своего сердца, чётко отбивающего секунды. Он не считал удары, но прошло не меньше сотни, прежде чем что-то произошло. Чёрные брови снова чуть дёрнулись, и этому действию подошло бы слово "нахмуриться". Мгновение. Человек приподнялся, согнув руки в локтях. Его голова чуть повернулась — лицо обратилось точно в сторону Гарри. Веки дёрнулись, и человек несколько раз быстро моргнул, прежде чем поднял на него ничего не выражающий взгляд чёрных глаз. Чёрных глаз. Гарри втянул носом воздух, не заметив, как до этого перестал дышать. Разумом он ожидал облегчения, но не получил ничего даже отдалённо его напоминающего. Заодно лишился каких-либо мыслей по поводу своих дальнейших действий. Получалось только неподвижно сидеть и в напряжении терпеть почти физически тяжёлый зрительный контакт. Не выдержав, Гарри переключился на черты лица. Он не задумывался об этом, когда человек спал, но теперь понял абсурдную вещь. Британец. Европеец? Возможно, Германия? Но почему ты здесь? На окраине цивилизации, можно даже сказать, что за её пределами. Отмахнувшись от непрошенных воспоминаний, Гарри снова посмотрел во всё ещё не выражающие чего-то конкретного чёрные глаза. Нет, теперь он видел, что радужки были тёмно-карими, едва отличимыми от зрачка, но не чёрными. — Ты понимаешь этот язык? — отчего-то хрипловатым голосом спросил Гарри, хотя сам по себе вопрос не имел смысла. Взгляд человека неуловимо переменился и скользнул вниз по его лицу, затем по шее, пока не остановился чуть ниже ключиц. Гарри сглотнул. Точно там, где висел бы артефакт-переводчик, если бы он надел его на себя. Эта мысль сбила ему дыхание, но в следующее мгновение он и вовсе забыл, дышать. — Чего ты хочешь взамен? Голос человека оказался низким, но совершенно не хриплым, хотя он пережил кому и был вынужден молчать долгое время. Гарри прокашлялся и задумался о странном акценте, который едва ли имел место быть при использовании артефакта-переводчика. Человек действительно был британцем и говорил с ним на одном языке? — Взамен… — бездумно повторил он, отвлёкшись. — Я не думал брать плату. Да и мне вряд ли может понадобиться от вас что-либо. Это и впрямь не имело никакого смысла в его разуме. Что мог дать едва выбравшийся с того света человек, при котором не было ни то что ценностей, а даже одежды? Гарри изначально не рассчитывал извлечь из своего желания спасти какую-то выгоду. Однако человек, казалось, не разделял его точку зрения. Озвученный ответ заставил того едва напрячься, и Гарри неосознанно повторил за ним, интуитивно ощутив эту реакцию. Тем не менее, скованность в кои-то веки не помешала ему думать. И он довольно быстро догадался самостоятельно сменить тему. — Как мне обращаться к вам? Мгновенного ответа не последовало. К лёгкому недоумению Гарри человек и вовсе глубоко задумался, остановив взгляд на чём-то за его спиной. Но, как только молчание начало нервировать, наконец заговорил. — Волдеморт. Гарри заторможено моргнул. И даже почти хмыкнул. Но серьёзный прямой взгляд тёмных глаз не дал ему и намекнуть на улыбку — ответ явно не был странной шуткой. — Эм, — он кашлянул в кулак и отвёл взгляд в сторону, попытавшись зацепиться им хоть за что-нибудь. — Мне обращаться к вам… Волдеморт? Произносить длинное слово оказалось некомфортно, а воспринимать его как имя и вовсе не получалось. Впрочем, когда тишина в очередной раз стала затягиваться и Гарри решился возобновить зрительный контакт, подобные мысли отошли на второй план. Волдеморт прожигал его совершенно непонятным взглядом. Какая-то незнакомая мрачная эмоция скрывалась за настойчиво мерещащимися красными бликами на дне его глаз, и Гарри незаметно для себя завис, пока наблюдал за этим. Если бы не атмосфера едва ощутимой опасности, он был бы загипнотизирован. Нет, он был. — Моё имя не устраивает тебя? — безэмоциональным голосом уточнил Волдеморт, и это, пожалуй, слишком резко вернуло его в реальность. — Нет, отличное имя, — он всё-таки чуть приподнял уголок губ. — Я Гарри. — Приятно познакомиться, Гар-ри. — О… Да. Да, мне тоже… Волдеморт. Что-то неуловимо знакомое ему послышалось в собственном имени, вернее, в его звучании, и он не мог это анализировать. Как не мог анализировать кричащее имя человека, значение которого вызывало далеко не светлые ассоциации. Ему вообще не очень-то хотелось думать в тот момент. Волдеморт лёг обратно на подушку, но продолжал следить за ним внимательным взглядом. То ли не мог налюбоваться, то ли ожидал подвоха с его стороны. Почему-то Гарри был уверен, что дело куда вероятнее во втором. Он почти открыл рот чтобы уточнить… — Я был бы признателен, если бы ты дал мне побыть в одиночестве, — не без напряжения, но вежливо сообщил Волдеморт. Лишь услышав его слова, Гарри тут же кивнул и поднялся на ноги. Палочка была при нём, в комнате не хранилось опасных вещей, так что он без опасения окинул Волдеморта быстрым взглядом и молча вышел. Не хотелось признаваться в этом даже самому себе, но, как только за спиной закрылась дверь, дышать стало легче. Прислонившись спиной к деревянной поверхности, он закрыл глаза и медленно выдохнул. Следовало ожидать трудностей во взаимодействии, да и всё явно не пошло по худшему сценарию. Однако в груди продолжало тянуть, а к горлу словно подступала тошнота. Это мой дом, я контролирую ситуацию. Это мне нужно побыть в одиночестве, и так совпало, что Волдеморт попросил о том же. Я. Контролирую. Ситуацию. Он поднял руку к лицу и надавил на глаза большим и указательным пальцами. Возникло ощущение, будто где-то в передней части мозга разлился сине-золотой фейерверк. Жидкий, словно расплавленный металл. Действительно ли его почти физическое беспокойство брало начало из страха потерять контроль? Гарри заставил губы растянуться в ухмылке от абсурдности предположения. Человек только-только проснулся и едва ли был способен к активной физической активности — так каким образом он мог навредить ему в ближайшие дни? На его территории. Да ещё и когда в его распоряжении магия. Спокойнее так и не стало. А затем раздался приглушённый шум. Гарри задержал дыхание, прислушавшись. Звуки точно доносились из комнаты за его спиной. Это заставило его задуматься над тем, почему он вообще столько времени оставался под дверью и, получается, подслушивал. Однако, как только он выпрямился и собрался уже пойти на кухню, внимание привлёк новый, гораздо более значительный в сравнении с предыдущими звук. Воображение подкинуло сомнительную картину рыщущего в его шкафу человека и сломавшейся от его напора полки. В этом было мало смысла, только вот не проверить, что произошло, Гарри уже не мог. Он нахмурился и чуть приоткрыл дверь, а в следующее мгновение распахнул её и чуть ли не влетел в комнату. Волдеморт полулежал на полу, словно шёл и упал от бессилья. Гарри инстинктивно подался помочь, но стоило ему коснуться чужого напряжённого плеча, как Волдеморт отшатнулся и прожёг его ледяным взглядом. В следующее мгновение Гарри отчего-то осознал себя придавленным к стене и не способным шевелиться. Затылок саднило, перед глазами плыло, лёгкие больно покалывало то ли от избытка воздуха, то ли от его отсутствия. — Я неясно выразился в прошлый раз? — раздался натяжно спокойный голос с другой стороны комнаты. Гарри моргнул несколько раз и нашёл взглядом светлое пятно с человеческими очертаниями. Судя по его расположению, Волдеморт всё ещё находился на полу. На больший логический анализ сил не хватило. Резко напряжение, ранее сковывающее лёгкие, ушло. Без него ничто не удерживало его тело в вертикальном положении, и Гарри, быстро вдохнув, тоже свалился на пол. Но, в отличие от Волдеморта, сразу же вскочил на ноги и потянулся за палочкой. Не дотянулся. — Что ты… Слова застряли в горле, когда взгляд упал на чужую руку, небрежно направляющую его палочку в его же сторону. Происходящее окончательно потеряло всякий смысл. Как оказалось, маг, очнувшийся всего несколько минут назад, приложил его о стену и разоружил. Невербально. Без палочки. При этом сидел на полу и явно не собирался подниматься, потому что, как внезапно стало очевидно, попросту не мог. Гарри ощутил, как от абсурдной догадки между бровями против воли образовалась морщинка. И отмахнулся от вопящей интуиции. Ситуация разбудила в нём слишком много негодования, чтобы думать о чём-то, кроме нарушенных границ. — Не нужно было нападать на меня, если не собирался убить, — не скрыв раздражения, заметил он. — Не нужно было входить и, более того, подкрадываться сзади, когда минутой ранее согласился предоставить мне личное пространство, — Волдеморт отвечал спокойно, но его глаза горели. Красным. Гарри зажмурился и помотал головой. Это не имело никакого смысла. — Верни мне мою палочку, и мы обсудим это, — всё ещё с закрытыми глазами потребовал он. — Выйди из комнаты и не входи, пока я сам об этом не попрошу. От возмущения глаза открылись сами. Красный оттенок, подчёркивающий угрозу в чужом взгляде, никуда не исчез. Но это не остановило Гарри от порыва вернуть своё по праву физической силой. Он, даже примерно не взвесив шансы, кинулся в сторону Волдеморта. Тот должен был быть ослаблен после комы и, более того, явно энергозатратного использования магии сразу после пробуждения. Его расположение на полу лишало его мобильности. Расстояния между ними не могло хватить на мгновенную реакцию и заклинание… Конечности обхватила знакомая чёрная материя, и Гарри даже не успел отвлечься на неё, захваченный мыслями о последнем рывке в сторону палочки, как был вышвырнут в коридор. А стоило двери захлопнуться перед лицом, лозы растворились в воздухе. Ладонь сразу потянулась к ручке, но тут же прижалась к груди, будучи обожжённой уже установленной защитой. По позвоночнику прошла ощутимая волна неконтролируемой дрожи. Он снова стоял около входа в свою спальню, как и парой минут ранее, но уже с многократно ухудшившимся положением. Буквально произошло то, чего он боялся. Ничерта он не контролировал. И… Этот взгляд.