Всё равно

***

      Шура слышит шепотки, пропитанные ядом и желчью. Людям явно нечем заняться кроме того, чтобы пялиться на других пассажиров метро. Балунов морщится и утыкается носом в кожаную штанину Миши, потрёпанную временем, и, кажется, даже заштопанную, а щеку положил на верхушку сиденья. Концерт выбил все силы из музыкантов, они даже говорить нормально не могут, а когда пытаются-получается непонятная белиберда. Возможно, причиной подобного состояния является и выпитое ранее пиво, и ночь, в которой всего пару часов нашлось сну, а зачем он, когда рядом Горшенёв и возможность обсудить так много и так тщательно.       Басист лениво приоткрывает глаза и смотрит на молодого человека, лежащего у него на коленях. Ноги Миша перекинул за сиденье, а голову устроил на противоположном. Его грудь медленно вздымается вверх, а выражение лица умиротворённое, будто сейчас он находится в тёплой кровати, а не на коленях своего товарища «по оружию», кажется, последний факт не волнует его от слова совсем, ему, грубо говоря, похуй на всё и вся, даже на осуждение со стороны других пассажиров. Вокалист считает, что раз он и Шурик заплатили за места-они имеют полное право сидеть так, как только им взбредёт в голову. Нет шума, значит, нет проблемы, как говорится. Басист придерживается такого же мнения. Да, он, по идее, должен согнать солиста с колен, указать на свободные места, а их хоть жопой жуй. Но делать этого не хочется. С Мишей банально хорошо вот так вот ехать.       Гаврила чуть ёрзает, устраиваясь поудобнее, а на губах второго музыканта расплывается лёгкая улыбка, а рука опускается рядом с головой аранжировщика. Балу смешно не только от всей ситуации, но и от осознания того, что он совершенно не понимает, как возникло подобное положение. Просто в один момент Миша нагло завалился на чужие колени, сказав перед этим, мол, я слишком устал, чтобы ехать стоя. А Балу просто не смог возразить и отказать. Согнать солиста с колен кажется чем-то неправильным, всё равно, что так поступить с котом очень важным и любимым. А кошки Шуре очень нравятся, даже слишком сильно.       Раздаётся тихий храп со стороны вокалиста, он точно окончательно оторвался от реальности и провалился в сугроб сна. А Саша упорно борется со своей жаждой последовать примеру Миши. Во-первых, нельзя проспать нужную остановку; во-вторых есть риск проснуться не скоро; в-третьих, и эта причина самая честная, хочется насладиться моментом, пока нет рядом никого из группы или знакомых. Нет, басист не имеет ничего против остальных товарищей «по оружию», просто он очень скучает по тем временам, когда они с Мишей проводили часы напролёт вместе, постоянно обсуждая это, или просто молча, или просто бегали по городу, видя то, что не доступно окружающим. Совместное времерождение резко сократилось с появлением Андрея. Тот просто незаметно перетянул почти всё внимание Горшенёва на себя. И Саша очень ревновал, да даже до сих пор это чувство не отпускает, растекаясь по венам, подобно кислоте, так же болезненно и мучительно. Единственное, что спасает от полного отчаяния — фразы Миши о том, что с ним, Шурой, хорошо и можно просто помолчать. — Как им не стыдно! — Возмущённо причитает старая карга (не бабушка, басист прекрасно знает различия между двумя этими понятиями), рядом сидящие живые свидетели существования динозавров активно начинают поддакивать, бросая фразы по типу: «В наше время такого не было, а если и было-то такие образцы сидели дома и никогда, слышите, никогда не позволяли демонстрировать свои лобызания на публику! А что сейчас? Эх, потерянное поколение, что же дальше со страной будет-то?!».       А парню похуй на неё, и на остальные взгляды. Сейчас ему как никогда хорошо и даже уютно. Пусть и от лежащего сверху несёт потом, пивом и дешёвыми сигаретами, наверное, поэтому никто так и не решился сесть рядом. Басист осторожно гладит Мишу по волосам. Сейчас тот, действительно, напоминает собой большого ласкового кота, наконец, добравшегося до рук хозяина после долгой разлуки. Мурчание только не хватает, хотя, его с головой заменяет храпение и едва слышное бормотание, такое тихое и неразборчивое, понять его не получается, несмотря на все попытки. Или так просто кажется из-за усталости и алкоголя.       Молодой человек вновь бросает на Горшенёва беглый взгляд и усмехается. Вот он, настоящий панк, ему, действительно, похуй, где спать, даже если это колени лучшего друга.

***