Помощь

Звон в ушах оглушительный. Ощущение, будто со всех сторон слышатся крики, вопли, стоны. Будто в этом заброшенном помещении более тысячи людей. Ванде плохо от этого звона. Лёжа на пыльном полу, она с трудом что-либо понимает. Осознание приходит резко, с болью в затылке. Кажется, всё очень плохо. Открыв нормально глаза, она видит перед собой двух мужчин одетых в какие-то лохмотья. — Мы уже думали, что ты не очнёшься, куколка. Смотря на них вечно по-детски перепуганными глазами, Ванда пытается привстать и отползти так далеко от них, как только может, но слабость не даёт ей такой возможность. Но зрение… Зрение, вероятно, решило сыграть с ней в злую шутку. Её брат, единственный родной человек на земле, лежит в полуметре от неё и, кажется, не дышит. — Пьетро… — голос слаб, видимо охрип и звучит настолько беспомощно, что двух негодяев пробивает на смех. Максимофф становится почти плевать на боль, она переворачивается на живот и на локтях ползёт к брату. Перекатывает его на спину и проводит ладонью по его изувеченному лицу. Взгляд бегает по каждой ссадине, изучает тёмно-синий синяк на скуле. С рассечённого лба всё ещё идёт кровь. — Боже… — Он тебе не поможет, милая. Но мы можем. У них определённо разное понятие помощи. Пока один держит Ванду за руки, второй достаёт из-за пазухи нож и отрезает пуговицу на джинсах девушки. И тут по венам растекается адреналин. Инстинкт «бей, беги, замри» просыпается мгновенно и она пытается лягнуть обидчика ногой. Силы далеко не равны да и меткостью девушка не блещет, поэтому, промах за промахом заставляют Ванду предпринимать попытку за попыткой, но всё тщетно. Крик и мольба прекратить разрезает тишину помещения. — Давай быстрее, я тоже хочу, — поскуливает первый едва ли не треща по швам от нетерпения. — Почему я постоянно должен держать, пока ты наслаждаешься их страхом, Кев? — Завали пасть, сосунок, — рычит на него Кев, — папочка играет. Стянуть джинсы с девушки оказывается простой задачей и это происходит молниеносно. А вот с сжатыми ногами пришлось немного повозиться. В этот самый миг парень открывает глаза, хватая ртом воздух. Сходу не совсем понимает, что тут творится, но, услышав крик сестры, тут же поворачивает голову. Первый уже не держит руки, а сидит рядом с ним, держа тот самый нож. — Ванда. — он слаб, не в силах даже поднять голову, но тянет руку к сестре так, будто может помочь. — Не, малец, стань… — первый вонзает лезвие так глубоко в грудину, что, кажется она прошла насквозь и вышла в спине в миллиметре от одного из позвонков, — в очередь. Мы ещё не закончили. Пьетро умирает незамедлительно. Его грудь получает новые удары ножом за каждый толчок. Не смотря на острую боль внизу живота, кричит Ванда не только из-за этого. Пытается свободными ногами пнуть мужчину, но тот лишь ухмыляется нелепой попытке сделать ему больно. — Ты такая жалкая, что хочется плакать. Всё новые и новые толчки в Ванду, казалось, режут её изнутри. Она слышала, что насильники не люди, но с животными их сравнивать грех. Мужчина едва ли сдерживает стоны больного удовольствия от вида беспомощной молодой девушки и самого процесса. Ему не впервой наблюдать подобные картины, впрочем, как и его приятелю. Время замедляется для неё. Повернув голову, видит вместо груди кровавое месиво и застывшее лицо и испуганными глазами, полными беспомощности и отчаянья. Как только она понимает что рядом с ней уже холодное тело брата, а над ней — насильник, сердце наполняется болью, какую Ванда не чувствовала никогда. Ярость охватывает её так же быстро, как руки алым, едва заметным пламенем. Спустя секунду — насильник отлетает назад, спустя две — умирает из-за того что голову ему прошибло арматурой. Второй, который смеялся немногим ранее, опешил и не понимает, что произошло. А когда осознаёт наполняется гневом. Плюётся обзывательствами Ванде в лицо и садится сверху, сжимая руками тонкую шею.

***

Удушение не оказалось бесследным. Шея в красно-синих отпечатках от пальцев и ладоней, но это уже не столь важно. Прошло несколько полных ночных кошмаров и самоистязания дней. Измотана: худое лицо скорее похоже на череп, выглядит она словно давно умерший призрак в лохмотьях из фильмов ужасов. Кровь брата не вымылась с одежды, хотя Ванда пыталась тщательно вымыться в реке миле отсюда. Хотелось содрать с себя кожу и почистить её в реке, вымыть святой водой глаза и стереть с лица земли таких ублюдков как эти два негодяя. Вчера она ночевала под мостом, которому не помешал бы ремонт. Кажется, стоит ещё одной машине проехать и он развалится в хлам, который никто не будет чинить. Плесень покрывает каждый камень, каждый кирпичик. Но мост не вызывает интереса. Ванда изучает алое пламя на своих руках будто ребёнок. В ситкомах такого не было. Все люди были обычными: иногда глупыми, иногда плохими, но всегда не волшебными. Максимофф, катая магию по ладони будто шарик из ваты, ощущает огромную мощь в руках. Не боится, но не понимает, что происходит. И когда из-за проезжающей машины в очередной раз на неё сыпятся камни, она издаёт крик и направляет руки на мост над собой. Пелена слёз закрывает то, что происходит. Мост, старый, едва живой мост расскалывается на пазлы, которые уже никто не соберёт. Ванда разводит руки и кирпичи валятся по обе стороны от неё. Она сворачивается калачиком под остатком моста и тихо плачет, понимая, что скорее всего на неё объявят охоту, как на её брата. Пьетро. Скороход. Заработал себе статус вора, когда крал для них с Вандой еду, одежду, ценные вещи, чтобы потом их продать и пожить где-то хотя бы несколько дней. Попался лишь один раз, пробравшись к местному богачу в дом, но тут же сбежал. Его быстрый метаболизм, маска, что скрывала лицо от ненужных глаз и ловкость дали им шанс на выживание после смерти родителей. Но Максимофф не ожидала, что и она получит нечто мощное и в свои руки. Думала, что она обычная девочка с необычным братом. Воспоминания поражают своей болезненностью. Мозг поражает тягой к таким воспоминаниям. Будто хочет, чтобы в сердце навсегда зародилась чистая ненависть к людям, что не умеют держать своих демонов на привязи. Хотя, такие люди всегда заслуживали ненависти. Не тёплых тюремных камер, душа и еды три раза в день. О нет. Тут подходят худшие из худших наказаний. Не такого приветствия она ожидала от Нью-Йорка, когда приехала сюда за помощью. Однажды, отдыхая в одном из номеров отеля на родине, Пьетро дурачился играя в теннис сам с собой, пока Ванда смотрела телевизор и наблюдала как беременная Рейчел пилит бедного Росса. Каждая шутка пробирала на лёгкий смешок, пока не началась реклама. Она заставила Максимофф слегка нахмуриться, пока на экране не появился темнокожий мужчина с чёрной повязкой на глазу. — Вам нужна помощь? Вы подверглись насилию или побывали в разгаре войны, слышали свист пуль над ухом или наблюдали за тем, как ваш город уничтожают бомбы? Девушка подвинулась ближе. — Я сам прошёл через всё это. Я мог бы стать наркоманом и загнуться от горя в какой-нибудь канаве под мостом. Но сейчас я здесь, перед вами. С гордостью говорю, что я пережил столько событий и остался человеком не смотря ни на что. Компания Щ.И.Т. по совместительству с компанией мистера Энтони Старка создаёт благотворительную организацию, куда сможет прийти каждый и мы поможем. — Пьетро, что думаешь? Парень и не думал останавливать игру, он так увлёкся, что, как показалось, даже не услышал ничего, что говорил человек по телевизору. — Я считаю, что это всё просто наебалово, чтобы показать какие Мстители, хорошие. Стук мячика о стол начинал раздражать. — Кто? Пьетро наконец остановился, перехватывая белый попрыгунчик. — Что? — недоумение на его лице, заставило девушку почувствовать себя глупо. — Мстители, ты что, о них не слышала? Человек из металла чего только стоит. «Гений, миллиардер, плейбой, филантроп». — парнень недовольно фыркнул. — Показушник да и только. Делал оружие, которое упало нам на голову и стёрло наших родителей в прах. Я ни то чтобы жизни ему не доверил, даже сломанного ногтя. Ванда словно маленькая слушала брата с вечно удивлёнными глазами. — Но раз они могу дать нам то, чего у нас нет уже очень давно: кров, чистая одежда и нормальная еда — они по любому затянут нас в свой круг и мы будем работать на них словно рабы. Девушка поджала губы и задумчиво глянула в сторону телевизора. Шрам, который выходил за рамки повязки, мог заставить кого угодно поверить в то, что этот человек прошёл и огонь и воду. И Ванда поверила. — Раз ты так считаешь, почему бы нам не наведаться в Нью-Йорк на вечеринку которою они скоро устроят и убедиться в этом лично. Скороход задумался. А ведь это шанс нормально поесть и приодеться и дать сестре возможность почувствовать праздник как тогда, в детстве. Их могут поймать, башня Старка оснащена новейшими, придуманными им самим технологиями. Но Пьетро упёрся на гордость. Его скорость легко и просто сможет обмануть любую охранную систему и заставит думать, что они будто мираж, вроде бы были, но бам-с. И тут же исчезли. Ванда идёт вдоль реки пошатываясь. Она не ела уже три дня, так что вода была единственным источником энергии в её организме. Перебирая ногами словно какой-то зомби, она направляется в Нью-Йорк уже выбиваясь из сил. Пьетро любил её и верил, что когда-то, они заживут как короли, а не продолжат существование помойных крыс. Он верил, что они будут счастливы. Но раз Пьетро не дожил до этого «долго и счастливо, то это сделает Ванда. И плевать какой ценой, сколько трупов она оставит позади себя. Она будет такой, какой они мечтали с братом. — Пошёл ты, Нью-Йорк. — Её шёпот слышит только ветер и разносит это повсюду. Деревьям, реке, камням и даже траве. Услышав шум машин, девушка понимает, что находится недалеко от шоссе. Дорога… Машины. Помощь можно получить от водителя. Но… Они могут оказаться и угрозой. Стоит быть аккуратнее. И, если угроза окажется не только в теории но и наяву, Ванда знает, как больше никогда не позволить к себе прикоснуться без согласия. Дорога недалеко, за полосой сосен, меньше чем в двухстах метров. Ванда направляется туда ковыляя. Событие двухдневной давности отзываются внизу живота острой болью. Но наивный шанс на спасение и помощь сильнее этой боли и он заставляет Максимофф двигаться вперёд. Засохшие иголки колят ноги, но она этого почти не чувствует. Запах хвои немного дурманит и заставляет чувствовать себя комфортно, будто дома. Полузакрытые от усталости глаза направлены на небо. Мощные тучи заполнили его, казалось, до краёв, но и в этом Ванда видела что-то родное и прекрасное. Выйдя наконец к дороге, девушка ощущает как мокнет её голова. Отклонив чуть назад, Ванда чувствует капли на своём лице и теряется. Будто она никогда не попадала под дождь. Лишний тут только противный холод пробирающий тело, заставляя кости дрожать. Из-за ветра в лицо дыхание кажется не таким простым действием как раньше. Девушка поднимает брови, но тут же сводит их домиком. Кажется, вода — не так уж и хороша, как источник энергии. Всё мутнеет, и Ванда понимает, что не чувствует ног. Последнее, что видит, перед тем как полностью отключиться — два ярких света, быстро надвигающиеся на неё.