Эх, Арсений...

На следующий Арс был в конкретно хуёвом настроении, что выдавали нахмуренные брови, сжатые в тонкую полоску губы и ставшие такими темными глаза. Словно дно океана, темно-синий. — Блять, я не хочу торчать тут дольше остальных. Я нахуй не выспался из-за сочинения, писал его всю ночь. — Рычит он, протирая лицо ладонями с целью взбодриться, ведь ночь действительно была бессонной из-за задания историка. Литература прошла достаточно спокойно. Воля просто рассказывал интересные истории из жизни, разбавляя их литературными, ведь с классом он уже был знаком больше, чем с просто учениками. Ничего необычного, кто-то спал, уткнувшись носом в сгиб локтя, кто-то просто болтал друг с другом, обсуждая отвлеченные темы, кто-то записывался на дополнительные к Павлу Алексеевичу, ну а Арсений выслушивал вопросы друзей, которым так было интересно, что же такого сделал парень, что его Шастун наказал третий раз меньше, чем за полчаса. На весь бубнёж парень лишь отмахивался, потому что ну не хотелось признавать, что Антон Андреевич услышал его лестные слова. Прозвенел звонок с урока, и все школьники моментально оставили класс за спиной, направляясь к следующему. Но не Попов. Он пытался собираться как можно медленнее, не поднимая головы, чтоб не встретиться с глазами Воли, что полностью выдавали внутренний смех. — В следующий раз проверяй своё окружение перед гневными всплесками, — Всё-таки учитель не удержался от комментария и тихо прыснул в кулак, видя, как парень ещё сильнее хмурится и вылетает в коридор. Мда, конечно, все знают, что Павел Алексеевич любит острить и шутить, но сейчас у Арсения не было никакого желания слушать все эти подколы. До кабинета истории парень добирается быстро, по пути успев толкнуть пару школьников, что теперь ругались ему вслед, а юноша в свою очередь ругался на своего классного, который так любезно с ним обошёлся. Откуда ж он знал, что мужчина живёт в его районе, да ещё и явно в соседнем доме. Переступив через порог, взглядом упирается в зелёные глаза, сверкающие словно изнутри не то лисьей хитрецой, не то материнской заботой, изучающие юношу, словно книгу, проходящие насквозь, вламываясь и в душу, и в голову. Парень вздрагивает, наклоняя голову вниз, лишь бы учитель не мог посмотреть в голубые глаза и быстрым шагом проходит к своему месту, слыша в спину лишь одну фразу: — Надеюсь, ты выполнил наказание, Попов. Урок, как и было обещано, перетёк в классный час, где Антон Андреевич обсуждает с классом разные будничные вопросы, вставляя между ними какие-либо шутки. В основном вопросы идут со стороны учеников, на что Шастун старается ответить более-менее подробно. — А Вы давно работаете учителем? — Нет, вы-мой первый класс, и я рад, что могу быть вашим классным руководителем, — мягко расплывается в улыбке и переходит к следующему вопросу. — Откуда Вы знаете русича и медика? — Охохо, ну с Позом мы дружим ещё со школьной скамьи, вместе учились везде, и устроились работать тоже вместе. А с Пашей мы познакомились, когда были на втором курсе, а он уже отбывал последний год. Когда выпустился, стал учителем здесь, и мы с Димкой часто проведывали его. Кстати, это было его предложение поработать здесь, и с Ляйсан он запросто договорился. Почему никого не зацепило то, как активно начал рассказывать историк о Дмитрии Темуровиче? Попов хмурится, сводит брови к переносице, и задумывается. Что между теми двумя? Почему Шаст так оживился, с таким упоением рассказывает о дружбе с медиком? — А почему Вы носите так много браслетов? Антона дёргает, дёргает незаметно, но это не остаётся незамеченным для одного ученика. Делает медленный вздох и так же медленно, заминаясь, отвечает: — Ну... Я полюбил носить подобные украшения ещё со средней школы. Началось с того, что мама подарила мне один, а после и браслеты, и кольца, — встряхивает рукой, заставляя некоторые браслеты цокнуть друг о друга, — Стали скапливаться у меня. Теперь их много, каждый для меня важен и имеет свою историю, — Натянуто улыбается, потирая запястье, но спустя пару секунд тянется за телефоном, — Никто не против, если я поставлю на фон песни? Отлично, спасибо, мои хорошие! — Шастун что-то ищет в телефоне, делает громкость ниже, чтоб звук не перебивал голоса всё ещё любопытных десятиклассников, и "Девочка С Севера" разносится по кабинету. Некоторые начинают слегка пританцовывать в такт знакомой мелодии, а кто-то просто с лёгкой улыбкой вслушивается. Для многих песня ничего не значит, но для Шаста она имеет огромную важность. Как и для Попова. — Так, у кого-то ещё остались вопросы? — Класс молчит, потому что вопросов не осталось, — Хорошо, тогда можете отдохнуть, впереди у вас ещё три урока. Думаю, Паша даст вам отдых после физры. Но если я узнаю, что кто-то спетлял с урока-не побоюсь и надаю по заднице. Понятно? — Шастун строго оглядывает сидящих учеников, что недовольно кивают, задерживает взгляд на каждом, чтоб все поняли серьёзность его намерений, — Отлично. Отдыхайте. Антон берёт мобильный в руки, заглядывает в общий чат класса, который снова активизировался после разрешённого ему отдыха, в котором обсуждают его ответы на вопросы. Но не это ему нужно, он пролистывает чуть ниже, открывая переписку с четырьмя участниками: Ляйсан, Паша, Дима и он.

— Лясь, у тебя есть номера родителей 10-В? - Шаст, 10:14 — Зайдешь ко мне после этого урока, запишешь - Ляйсан Альбертовна, 10:15

***

Оставшиеся три урока пролетели незаметно, кроме физкультуры, конечно. Уже на второе сентября их заставили бежать около десятка кругов по залу, ещё и сдать пару вводных нормативов, типа отжиманий для пацанов и приседаний для девочек. Все ввалились в кабинет Павла Алексеевича ужасно запыхавшиеся и потные, поэтому литератор позволил им не напрягаться ещё больше, лишь дал пару заданий из учебника.

***

Дверь в кабинет истории с легким неприятным скрипом открывается, привлекая внимания Антона, который в этот момент выдыхал дым в открытое окно. Когда он увидел хмурое лицо и пушистые волосы, словно подавился воздухом, быстро потушил окурок и закрыл окно, неловко улыбаясь. В таком же неловком молчании прошло несколько мгновений, когда учитель направился в сторону Арсения, забирая из его рук тетрадь с видимо выполненным сочинением. Он садится за стол и кивком головы предлагает сесть на соседний стул и Попову. Тот же решил занять место на первой парте среднего ряда, садясь напротив учителя. — Я думал, ты решил послать меня и сочинение, — Мягкий голос разносится по комнате, пока глаза бегают по страницам, — Ты хорошо потрудился, хвалю. Но... — Шастун поднимает глаза, переводя взгляд на напрягшиеся плечи десятиклассника, — Вместо просиживания штанов на месте Кузнецовой мог бы и класс убрать, — усмехается, улавливая тихий фырк от возмущения и вновь возвращается к прочтению работы, отмечая, что текст написан самим Поповым лишь с небольшим использованием посторонних источников, типа сайтов с уже готовыми сочинениями. С подобным Шаст уже знаком, ведь сам буквально пару лет назад делал то же самое, только пользуясь теми самыми источниками ради сочинений за деньги. — Какими материалами пользовался для сочинения, Попов? Парень поднимается с парты, которую только что протирал от пыли и всякой остальной дряни и смотрит на довольного Антона. Как долго он смотрел? А тот смотрел достаточно долго. Закончив с проверкой сочинения, он записывает аккуратную "5" в конце работы, юноша поднимает глаза на Арсения и видит, как тот лежит на парте, лениво протирая дальнюю часть парты мокрой тряпкой. Удивительно, но даже в десятом классе этот молодой человек уже выглядел хорошо и наверняка пользовался популярностью у девчонок. Приятное лицо, пронзительные ледяные глаза, пушистые непослушные волосы, спортивное строение... — Ну, я использовал материалы из Википедии, так же использовал несколько литературных произведений, по типу "Муму" или "Мёртвых душ", для того, чтоб показать проблему самого крепостного права, и так же использовал рецензии других критиков. Ну и свои мысли, конечно же, — Арс усмехается, проводит кончиком языка по суховатым губам и садится на парту, закидывая ногу на ногу. — Молодец, похвально. За сочинение я поставил "пять", оценка идет в журнал на историю. Волю я тоже порадую тем, что ты использовал литературу. Но не останавливайся в уборке, у тебя осталось полчаса до конца шестой пары, если не хочешь задержаться ещё, — Улыбается ещё сильнее, пока наблюдает, как расслабленное и довольное выражение лица снова сменяется на надутые губы и сдвинутые брови. Но глаза... Глаза остаются светлыми, в них не видно той же хмурости, что была на парне в течение почти двух дней, — Тебе осталось лишь домыть парты, промыть пол и доску. Могу помочь, если хочешь. — Было бы неплохо, — хмыкает Арсений, снова хватая противную тряпку в руки, — А то с Вашей стороны протирать стул тоже плохо. Целый день сидеть. Антон Андреевич улыбается мягко, встаёт с места, но не уходит далеко, решает промыть доску, ведь для его роста это абсолютно не проблема. — А сколько Вам лет? — Вопрос разрывает тишину, сопровождаясь лишь трением о разные поверхности. — Хех... Мне двадцать четыре. Довольно мало для учителя, да? — Ухмыляется, слыша тихое "Угу" из-за спины, — Я ж буквально в июле выпустился, а спустя два месяца уже устроился сюда. Эх, интересно, я зря противился уговорам Павла Алексеевича? Ничего не заставит меня уволиться или отказаться от десятого "в" класса? — Антон смотрит в сторону, в небольшое зеркало на стене, смотрит на реакцию школьника, который уже успел взяться за швабру. Не та была реакция, не та, определенно. Белые от напряжения костяшки, дрожащие губы и подрагивающая спина. Еле держится. Шастун разворачивается резко, бросает губку на стол, хоть та и падает на пол, и направляется к Попову, на пути обтирая мокрые руки о светлый пиджак. Как только оказывается рядом, захватывает мальчика в крепкие объятия, чем вынуждает уткнуться в плечо, и держит, держит крепко, несмотря на слезы, которые нещадно впитываются в ткань, несмотря на пальцы, которые крепко держат сзади, несмотря на всхлипы. Всё, что он может делать сейчас это лишь шептать, что всё в порядке, извиняться за свои слова и нежно гладить по спине и голове. Когда парень в его руках начинает понемногу обмякать, Антон слегка отстраняется, но продолжает держать Арсения за плечи. Того ещё трясет после слёз, лицо красное, глаза слипаются из-за желания спать, но он всё ещё крепко держит учителя за пиджак, не позволяя уйти.

***

— Где живёт Попов? — Антон заходит в кабинет директрисы с этим вопросом и с нетерпением ждёт данные, но видит лишь непонимающий взгляд, — Точный адрес, пожалуйста. Глаза женщины натыкаются на мокрое пятно на пиджаке, тревожные заламывания рук Шастуна и зелёные глаза, в которых плещется волнение. С тихим вздохом Ляйсан записывает адрес на бумажку и протягивает другу. На немой вопрос получает ответ: — Всё хорошо, правда. Антон закрывает за собой дверь и направляется к себе в кабинет за вещами и тихо сопящим в полудрёме Поповым. Шаст кое-как вырвался из цепкой хватки десятиклассника, и пока тот ходил за информацией, Арс почти уснул, но уже не реагировал на скрип двери и приближающиеся шаги. — Спишь... — Тихий шепот, мягкие поглаживания по волосам, — Ох, как же ты меня напугал, Арсений... — Шаст собирает немногочисленные вещи в сумку, переводя взгляд на ученика, — Ну чтож, пошли к тебе. Отсутствие ощущения хоть какой-то твердой поверхности под собой почти что приводит парня в чувства, он слегка поднимает голову и оглядывается чуть помутневшими глазами: кто-то несёт его на руках. Не успев понять куда или кто, Арс опускает голову обратно и проваливается в сон, полностью теряясь теперь в пространстве. Шастун лишь иногда позволяет себе громко ворчать, иногда матом, когда сумка так и норовит слететь с плеча. А неудобно её подтянуть со спящим подростком на руках, который ещё и достаточно тяжёлый для худого Антона. Дом Арсения оказывается соседним-неудивительно, раз историк услышал вчера крик души парня очень хорошо. Это как раз тот дом, в окно которого решил посмотреть Шаст, пока пил свой какао. Квартира обставлена богато, но... Как-то зябко в ней, пусто. Пусто как и в фактическом, так и в моральном плане. В коридоре стоит обувь только школьника, в доме нет и намека на чьё-либо присутствие. Гнетущая тишина, которая разбавляется лишь шумящими машинами снаружи. Неприятно. До мурашек. Антон, не разуваясь, проходит по коридору, натыкаясь на какую-то спальню, куда он и заходит. В комнате такая же атмосфера, что и в проходной, только она ещё более пустая. Нет ни одной вещи, которая говорит о том, что здесь кто-то живёт. Это явно не комната Арса, но парню уже тяжело, поэтому он укладывает спящего ученика на кровать, стягивая с него обувь и лишнюю одежду, оставляя лишь джинсы и черную футболку. Укрывает его вторым краем одеяла, в которое сразу закутывается ученик, слегка хмуря брови, чем умиляет Шастуна. Тот же в свою очередь наконец может заняться собой и слегка прибрать: наследил, что уж таить. Заходит в ванную комнату, однако ничего не находит, чем можно было протереть полы. Поэтому не придумывает ничего лучше, чем достать салфетки и убрать грязь ими. Использованные он выбрасывает в урну, которая стоит на кухне. Уже разулся, поэтому ходит по квартире чуть более уверенно, но всё ещё не может привыкнуть к такой вот роскоши. Из-за того, что в районе плеча пиджак промок насквозь, его приходится снять и повесить на одну из батарей, чтоб быстрее высох. Да.. Антон Андреевич и не думал, что уже на второй день знакомства он будет проводить ночь в квартире своего ученика. Нужно закурить. Шаст находит балкон, переступает порог, открывает окно и закуривает. Что ж, грех скрывать, он не был готов к подобным поворотам, поэтому и небольшой стресс давит на него, а терпкий дым отрезвляет, давая возможность взглянуть ситуацию не со стороны распереживавшейся мамочки, а со стороны учителя истории.

***

— Чего..? — Первое, что произносит Арсений, выглядывая из своего импровизированного одеяльного кокона, — Сколько сейчас.. — Не успевает договорить парень, как слышит открытие двери и резко поворачивается туда. — Ох, ты уже не спишь. Прости, если разбудил тебя... — В проходе стоит Антон Андреевич, неловко перебирающий окольцованными пальцами волосы на затылке. Он выглядит растрёпанным, уставшим, домашним, но и строгим, ведь на нем всё тот же костюм, в котором он был вчера, — Как ты себя чувствуешь? Голова болит? — Н-нет.. — Жмуриться Попов, снова накрывается с головой одеялом-глаза режет даже неяркий свет солнца за окном. Вчера он явно плакал, эти опухшие глаза и высохшие струйки слез на щеках он не может перепутать ни с чем. — Если хочешь, я могу позвонить и- — Не нужно, Шаст. Я выпью кофе и мне сразу полегчает, — Всё-таки приходится выползать из убежища, и сразу обращает внимание, что на нем отсутствует часть одежды. Хорошо хоть, что не в одних трусах, — Как Вы узнали адрес? — Ляйсан Альбертовна сказала, я попросил. Ты почти вырубился в кабинете, а по пути вообще отключился окончательно, — Волнение проскакивает проседающим голосом, но на губах появляется лёгкая улыбка, — Какой кофе хочешь? — Та обычный, боже... С двумя ложками. С горкой, — Арс смотрит на учителя, щуря глаза от света, но тут же спохватывается. Пятница, мать твою, сегодня же уроки. Антон тушуется, видно Арс слишком запереживал по поводу времени, — Который час? — Ещё рано, — Успокаивает его историк, — Хватит и на собраться, и на кофе. Я пойду сделаю второе, а ты пока с рюкзаком разберись и одеждой, — С этими словами разворачивается и покидает спальню, закрывая за собой дверь всё так же тихо, как и когда входил. — Бля... — Десятиклассник зарывается пальцами в волосы, ероша их, — Я, блять, разревелся прям при классном руководителе, охуенно, — Встаёт с кровати и смотрит в зеркало, хотя и так знает, что он увидит: взъерошенные волосы, красные глаза, следы от слёз на горячих щеках и усталый внешний вид в целом. Так бы он мог разглядывать себя ещё долго, но школа не ждала, с Арс не хотел бы опоздать. Поэтому рвется к портфелю, доставая оттуда вчерашние учебники, тянется за следующими, и... Он же не знает расписания. Ладно. Арсений заходит на кухню и первое, что он слышит, это прекрасный кофейный аромат, который разносится на всю квартиру, а после обращает внимание на Шастуна, который копается в мобильном с хмурым лицом. Сведённые друг к другу брови, поджатые губы, чуть сморщившийся лоб выдают напряжение учителя, но как только последний замечает Попова, все разглаживается, и остаётся только спокойствие. — Собрался? Кофе готов, можем выходить через десять минут, — Проговаривает Антон, и школьник слышит: устал. Даёт сто сорок процентов, что не спал этой ночью и переживал. Становится неудобно-не хотел нервировать учителя зазря. — Почти, я не знаю расписания на завтра, — Бормочет Арс и берёт в руки кружку, в которой дымится ароматный напиток. Дует и делает первый глоток. Идеально, гораздо лучше, чем тот, который Попов пьёт уже остывшим, буквально накидывая на себя одежду. — Ох, прости, совсем забыл. Сегодня у вас история, биология, география, английский и алгебра, — смеётся чуть слышно, когда до ушей доносятся возмущения, — Но, если нужно, я могу отпро- — Я же уже сказал, не нужно. Со мной всё в порядке, выдержу, — Говорит десятиклассник, отставляя пустую кружку в сторону, и спустя пару секунд молчания добавляет, — Не сахарный, — И отправляется в комнату собирать рюкзак. — Да уж. Ещё какой сахарный, — усмехается себе Антон, полоская чашку в раковине, и не замечает, что парень ещё не успел покинуть кухню, и теперь ускоряет шаг в два раза, пытаясь осознать слова учителя истории.