Эх, Арсений...

— Ну и что это такое? — Парень давится табачным дымом и заходится в кашле, слезящимися глазами улавливая движение около двери. Он разворачивается и видит чуть ухмыляющегося Антона, что опирается плечом на дверной косяк, а руки держит на груди скрещёнными, — Ну что ж ты... — Решает недоговаривать до конца, подходит к сидящему спиной к Шастуну Попову и хлопает брюнета по спине, помогая откашляться. — Нельзя так врываться, — Бормочет недовольно Арс, откашливаясь, и закрывает окно, — Да и вообще, не Ваше дело, Антон Андреевич. Учитель прикрывает глаза, с легким осуждением поднимает брови и прожигает взглядом растрёпанного пацанёнка, который тушит сигарету в пепельнице и обхватывает согнутые ноги. — Мне важно здоровье своих учеников, поэтому это и моё дело тоже, Попов, — Шаст аккуратно поглаживает юношу по волосам, но смотрит на противоположный дом, находя знакомые соседские балконы. Уютная атмосфера, даже и не хочется никуда уходить, — Ну что, готов? Пора выходить, иначе опоздаем, — Как обычно, встрепывает пушистые локоны и покидает комнату, направляясь к выходу на улицу, а десятиклассник неспеша идет за ним, подмечая, что до звонка остаётся действительно не так много времени, чтоб ещё задерживаться в доме.

***

По пути в школу Шастуну удаётся разговорить парня, благодаря чему голубые глаза становятся ярче, словно в них загорается искорка, а с лица пропадает тень недоверия и зажатости. Арсений, оказывается, очень разговорчивый, но к нему нужно найти подход, и к огромному счастью, историк смог отыскать нужный путь. Он с улыбкой слушает, как школьник рассказывает про будни с Ксенией Игоревной, и иногда задаёт вопросы, что так его интересуют. — Когда приедут твои родители? — В очередной раз Антон вклинивается в монолог разгоревшегося подростка, на что автоматом получает ответ. — Месяца через три, наверное. Командировка не скоро заканчивается, — После чего ученик продолжает рассказывать, как его несправедливо наказывали. — А... А сколько их нет? — голос дрогнул, ведь... Как же так, нельзя оставлять ребенка так надолго без присмотра. Хоть это и десятиклассник. — Два месяца и неделю. Я привык, Шаст, всё нормально, — Арс поворачивается к мужчине, заглядывая тому в зелёные, наполненные тревогой и жалостью, глаза, а голос его снова наполнен серьёзностью и неким отторжением. Жалость-отвратительное чувство, особенно когда жалеют тебя. — Но это же неправильно! — Недовольно восклицает Антон, незаметно для себя он хмурит брови и ускоряет шаг. Нервничает, — Ты ещё несовершеннолетний, кто за тебя отвечает, если что-то с тобой случится, пока родителей нет? — Арсений хмурится, только приоткрывает губы, чтоб огрызнуться, но... — Я буду за тебя отвечать, — Ч-чего? Парень в удивлении резко поворачивается к Шастуну, а брови снова нахмурились, хотя это было скорее от тяжёлых раздумий, чем от недовольства. — Не нужна мне нянька, Антон Андреевич, Вы-, — Возмущенно повышает голос Арс, но его снова перебивают. — Ну я не могу оставить тебя одного на произвол судьбы, Попов, серьёзно. У всех есть опекун, когда родителей нет дома, а ты один. Так нельзя, — Тараторит историк и смотрит то вперёд, то в небо, словно и не с десятиклассником разговаривает. — Школа. — А? — Шаст замедляется, пытаясь понять, послышалось ли ему, или парень что-то сказал. — Мы уже у школы. Я пошел, до свидания, Антон Андреич, — Бурчит тихо Арсений, уходя внутрь здания и оставляя учителя позади себя. Чтож, явно не самое лучшее начало дня, но зато Шаст узнал много нового для себя об этом удивительном ребёнке.

***

Все уроки проходят не то что бы интересно, но и скучно не было. Антон развлекал всех разными историями, интерактивными боями, и благодаря этому даже самые отпетые лентяи вливались в историю, разинув рты. Пятый урок подходил к концу, когда учителю позвонили. Быстро выбежал в коридор, предварительно извинившись перед семиклассниками, историк поднял трубку и услышал знакомый голос. — Привет, Антош! — Светлана, женщина, что оправдывает своё имя, весело защебетала на другом конце трубки. Мужчина познакомился с ней на одном из иностранных сайтов, где искал информацию для своего реферата на втором курсе, и с того времени у них завязалась переписка, как-то они обменялись номерами и пару раз виделись в кафе, попивая кофе. — Здравствуй, Свет! По какому поводу? — С улыбкой на губах говорит Антон, изредка поглядывая на дверь кабинета, откуда слышались вопли детей, — Только побыстрее, а то мне класс разнесут, — И смеётся. — Точно, Тошенька, ты же теперь учитель. Так, зачем я звоню. Помнишь, мы с Серёжей уезжали в командировку, — Антон угукает, ожидая развязки истории или вопроса, — Мы задерживаемся, а сын об этом не знает, да и мы его дольше, чем на полгода, не оставляли. Так вот! Можешь пожалуйста, присмотреть за ним? Желательно пожить с ним даже, а то одиночество его с ума сводит, а его друзья-нас, — Шастун отзывается очередной порцией смеха на уставший тон Светы в последней фразе. — Конечно, как его зовут? — Да, он не знает имени сына своей подруги, потому что обычно речи о семье не заходило. Только имя мужа знает, и всё. Даже без фамилии. — Арсюша, мой мальчик. Арсений Попов полное имя, — С нежностью проговаривает Света, и Шаст уверен-улыбается, как это делают родители, говоря о своих детях. — Попов? — В голосе учителя звучит и шок, и одновременно радость, — Вот это совпадение, Светочка, я только своему ученику Попову предложил временный присмотр, — Антон улыбается, его радует такое стечение обстоятельств. — Сеня в твоём классе, что-ли? Серёж! — Женщина спешит поделиться этой новостью с мужем, в то время как историк не может сдержать улыбки, что растягивает его щеки, и кидает быстрые взгляды то на лестницу на третий этаж, то на свой класс. — Ладно, Свет, у меня урок, дети ещё которые дети, нужно бежать! Арсению я обязательно передам всё, не беспокойся! Хорошей работы и скорейшего возвращения, дорогая, — Почти на одном дыхании произносит он, видя, как один семиклассник выглядывает из кабинета. На стрёме. — Конечно-конечно, Тош! Удачи на работе! — Вызов завершён. Вот это, конечно, жизнь Антона удивляет и радует. Мало того, что теперь его цель имеет более четкие планы, так ещё и Арс-то сын его знакомой. Удивительно! С этими мыслями историк торопится вниз, сбегая по лестнице со скоростью пули, спотыкаясь о собственные ноги, и торопится в кабинет алгебры, где сейчас сидит его десятый класс. — Здравствуйте, Александр Юрьевич! — Восклицает запыхавшийся Шаст, резко врываясь в кабинет, и уже менее уверенно останавливается в проходе, — Простите, если помешал, но могу ли я забрать одного из парней? — Получив согласие, он словно сияет, быстро находит нужного парня и подзывает его рукой, — Арсений, выйди ненадолго. — Чувак, удачи... — Шепчет Леван, чтоб не дай бог математик не услышал, на что Арс лишь рассеянно-раздражённо отмахивается и торопится к выходу, скрываясь от кучи глаз, что смотрят прям на него. — Вы чего-то хотели, Шаст? — Попов мнется на месте, бросая ледянящие душу взгляды на учителя исподлобья. Всё ещё помнит утренний разговор и не хочет его продолжения, но придётся... — Ни за что не угадаешь, кто мне звонил, Арсюш, — С широкой улыбкой тихо говорит мужчина, чуть нагибаясь, чтоб ученик его хорошо слышал. Глаза загораются интересом, вперемешку с небольшим недовольством от формы имени, — Светлана Артёмовна Попова. — М-мама? — Невольно вырывается из губ, после чего те сжимаются до состояния тонкой полосы. Ему она почти не звонит, да и часто оставляет одного, за что парень на неё в обиде. — Да, Арс, да! Поверить не могу в такое стечение обстоятельств, — Шастун смеётся так звонко, хоть и тихо, и радостно, что и сам Арсений не может удержать лёгкой улыбки, которая так и рвётся при взгляде на радостного преподавателя, — И она попросила тебе кое-что передать, — Тут же голос становится серьёзным, и это не на шутку напрягает юношу. — Да? — Они с твоим папой задерживаются, причины, увы, не знаю, — Закусывает губу, сдерживая злобу, — Поэтому Света попросила меня за тобой присмотреть. Как я и хотел с утра, — Снова улыбается, словно и не разочаровывал меня, козёл. Шаст разгибается, становится в полный рост и кладёт аккуратно ладонь на плечо подростка, — Если хочешь, можем жить вместе хоть какое-то время, так и тебе не будет одиноко, и родителям будет спокойно. — Они почти не беспокоятся о моём состоянии, Шаст, так что я Вам не верю, — Историк растерянно приоткрывает рот, желая оправдаться, но теперь перебивают его, — Имя мамы Вы могли увидеть в списках родителей учеников, а эту историю Вы выдумали, чтоб воплотить свои планы, — Десятиклассник насупился, вновь опуская взгляд в пол, рассматривая такую "интересную" обувь. Внезапно на плече становится прохладно-убрал руку с плеча, и брюнет поднимает голову, глядя на хихикающего учителя, который что-то пишет в телефоне, — Вы чего..? — Возьми, поговоришь кое с кем, — Антон улыбается, протягивая свой мобильный. Арс недоверчиво щурит голубые глаза, аккуратно хватая аппарат и крепко держит в руках, ожидая чего-то. Входящий, "Света". Трясущимися руками юноша поднимает трубку и говорит неловкое "Алло?" — Арсюш, ты? Мой мальчик, прости пожалуйста, это вынужденные меры, мы с папой обещаем взять отпуск надолго, когда приедем, чтоб провести с тобой время, — Попова начинает тараторить в трубку, она словно боялась, что сын сбросит, не захочет с ней говорить дальше, — Позволь Тоше побыть твоим "папой" хоть на время, не хочу, чтоб тебе было скучно. — А-ага... Мам... А можешь дать папе трубку? — Голос дрожит от волнения, пальцами Арс сжимает мобильник. Видя это волнение, Антон гладит младшего по голове, чем заставляет парня дрогнуть, и отходит в кабинет за вещами. — Простите ещё раз, мне нужно забрать вещи Арсения, — Спокойно произносит Шаст, вновь появляясь в классе, и направляется к месту ученика под удивлённые взгляды детей. — Извините, Антон Андреевич, — Лёша оборачивается к учителю, взволнованный таким поведением, что забавляет мужчину, — А с Арсом всё нормально? — Не беспокойся, он в порядке, просто на математику сегодня вряд-ли вернётся. — А, тогда хорошо. Скажите, чтоб написал потом, — Леван вмешивается и с лёгкой улыбкой выбивает из классрука обещание. — Конечно, — Улыбается историк, поднимая рюкзак Попова и идет к выходу, — Всем хорошего конца дня!

***

— Ну что, поговорил? — Тихо спрашивает шатен, чтоб не сильно испугать парнишку. Однако сразу же видит дрожащую спину, а слух улавливает едва слышные всхлипы, — Ну, ну, что случилось, Арс? Они что-то тебе сказали? Десятиклассник дёргается, когда чужая рука касается его плеча, и руки разжимаются, роняя смартфон на пол. Глаза широко раскрываются, в ужасе глядя на разбитое стекло, и трясти начинает сильнее. Сейчас накричит. Сейчас наругает. — Твою ж мать, Попов... — Арсений жмурится, ожидая чего-то, к чему он привык-за провинности наказывают, — Тихо, тихо. Даже с закрытыми глазами парень четко представляет, как Шаст хмурится, набирает больше воздуха в лёгкие, чтоб разразить стены школы возмущенными воплями, как сжимает кулаки до белых костяшек. Знакомо. Руки нежно обвивают плечи школьника, мягко начинают поглаживать спину, а где-то сверху слышится тихий шепот, направленный на успокоение нервов обоих. Брюнет резко открывает глаза, но не спешит оборачиваться или вырываться. — А телефон? — Вырывается у мальчишки, на что в ответ он получает смешок, — А..? — Всё нормально, можно будет всегда починить, — Так же тихо отвечает учитель, продолжая обнимать парня, — Я не буду тебя ругать, понял? Всё в порядке, — Приходится дольше успокаивать, потому что нижняя губа Арса начинает вновь дрожать, а дыхание сбивается, — Успокойся, прошу. Пойдем ко мне в кабинет, до звонка почти ничего осталось. А потом пойдем к тебе, хорошо? Школьник кивает, опуская голову вниз, чтоб никто не дай бог не увидел его мокрые щеки, и позволяет взять себя за руку, чтоб пройти без происшествий до кабинета. По пути раздаётся звонок с урока, оглушая идущих по коридору людей, и толпы детей вырываются из классов, визжа не хуже свиней. Когда мужчина дошел с учеником до своего кабинета истории, он уже был пуст, а дверь нараспашку. — Ох уж эти дети, никакой собранности, — Бурчит Антон, вызывая лёгкий смешок у брюнета, и проходит в класс, закрывая дверь за собой. — Арс, как я могу тебя называть, чтоб тебе было комфортно? — Интересуется он, пока Арс садится за одну из парт, — Чтоб не было никаких проблем с этим. — Да как угодно, Арс, Арсен, Арсений, можно даже Ний! —Смеётся парень, прикрывая голубые глаза, — Только не Сеня. Ненавижу эту форму, — Фыркает он и ладонями трёт щеки, чтоб убрать оставшуюся влагу после слёз. — Только мама может тебя так называть? — Улыбается шатен. — Ну да, — Вздыхает Арсений, упираясь взглядом в окно, — Хотя я просил её так меня не называть, привычка осталась, ну и пришлось смириться, — Небольшая пауза, — Мы скоро пойдем, Шаст? Историк отрывается от заполнения журнала и некоторое время обдумывает ответ, не отрываясь от ученика, которому из-за этого зрительного контакта становится слегка неловко. — Да, конечно, только дозаполнить осталось пару бумаг и я буду свободен, — И вновь обращает взгляд на страницы классного журнала. — Если хочешь, можешь идти домой сейчас, — Спустя несколько секунд добавляет он, не отрываясь от написания. — Э-э не, потом Вы не зайдёте. А то закрою квартиру и музыку включу, не услышу ничего, — Усмехается брюнет и вспоминает, как когда-то Лёха простоял у его двери больше полутора часов, пока Попов не решил выйти в магазин. Телефон? Щербаков забыл его дома. — А? — Антон Андреевич поднимает голову вверх, чтоб узнать, не язвит ли парень, но зависает, видя, что тот улыбается. То ли настроение хорошее, то ли улыбка оказывается заразной, но уголки тонких губ приподнимаются, — Так ты всё-таки пускаешь меня к себе? — Ну да, мама попросила, а врать я ей не собираюсь. Так что давайте быстрее, я уже хочу домой, — Протягивает жалобно десятиклассник, утыкаясь носом в сложенные на парте руки. — Конечно, мне осталось пару строк. Но мне же нужно собрать необходимые вещи, типа предметы гигиены или одежды. Или своим поделишься? — Насмешливым голос спрашивает мужчина, а в зелёных глазах появляются игривые искорки. Мозг Арса пытается переварить слова учителя, и когда до него доходит, кончики ушей стремительно загораются, а голубые глаза расширяются, ошарашенно глядя на Шастуна. — Может Вам ещё трусы дать, а, Шаст? — Возмущается парень, ещё больше злясь из-за смеха собеседника, — Или что? Конечно, сходите, чтоб потом мои шкафы не грабили. Порвёте ещё... Шатен заливается смехом, неконтролируемо начиная топать ногами, что вызывает улыбку у Попова. — Вы как ребенок, Антон Андреевич. — А что? Только недавно универ закончил, юность ещё шалит, — С широкой улыбкой отвечает учитель, поправляя окольцованными пальцами чёлку, — Так что да, в душе мне только семнадцать. В кабинете повисает тишина, но она не давит, а наоборот, дает отдохнуть и закончить свои дела, не думая о чём-то отвлечённом. — Я закончил! — Восклицает Шаст, захлопывая журнал, и поднимается с места. Арсений отвлекается от разглядывания карт на стенах и обращает внимание на учителя, — Отнесу журнал в учительскую, а ты пока собирайся. Можешь ещё стулья задвинуть, чтоб смотрелось аккуратно? — Получает удовлетворительный кивок и с улыбкой покидает кабинет. Арс тоже встаёт и со вздохом приступает к выполнению просьбы, чтоб не задерживаться здесь после возвращения Антона. Работы оказывается не сильно много, к счастью, седьмой класс более сознательный, чем ожидалось, поэтому парень задвигает от силы стульев пятнадцать, после чего подходит к учительскому столу чисто ради интереса. На нем не оказывается ничего интересного, кроме блестящего кольца, одиноко лежащего на аккуратно сложенных бумагах. Брюнет поднимает его и надевает на средний палец, поднимая руку, и разглядывает блеск металла под неярким желтоватым светом ламп. Кольцо было не вычурным, серебристый цвет, какая-то гравировка на другом языке. — Амур какой-то.... Французский что-ли? — Задаётся вопросом вслух... ...И вздрагивает, пряча руку в карман, так как дверь открывается и в класс заходит Антон Андреевич с лёгкой полуулыбкой. — Правда все задвинул? Молодец, — Тихо говорит шатен, подходя к столу и окидывая взглядом ровные ряды парт, — Готов? — Угу, — Ответно улыбается Арс, заглядывает в зелёные глаза, и видит в них усталость и некоторую отрешённость, которые пытаются укрыться за заботливыми нотками. Хочется узнать, в чем дело, что случилось, и чем можно помочь, но все вопросы застревают где-то посередине горла при виде широкой улыбки, призванной ободрить и успокоить, мол "всё хорошо". Только глазами парень наблюдал, как Шаст быстро, небрежно собирает вещи в сумку подрагивающими руками. — Тогда пошли. Я провожу тебя до дома, а потом пойду к себе, — По пути сообщает план историк, глядя куда-то вперёд себя, но не цепляясь ни за что-просто вперёд, — Как буду готов-напишу. Уговор? — Уговор, Антон Андреевич, — Тихо, приподнимая уголки губ, вторит Попов. Он вспомнил, что с папой они так же друг другу что-то обещали, и это воспоминание приятно начинало согревать мысли. А в голове шатена ураган. Мысли одна другую сбивают, вязнут друг в друге, сменяются поочерёдно. Только три мысли крутятся на постоянной основе, заглушая остальные: "Курить", "Позвонить Позу" и желательно "Бухнуть". А на лице всё такая же фальшивая ухмылка, и все это прекрасно понимают.