Нежность на кончиках пальцев

Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык! М.А.Булгаков "Мастер и Маргарита". - Дань, мы опоздаем, давай пойдем, ты этот чай ещё вечность допивать будешь. Сегодня категорически нельзя опоздать. В маленькую кухню зашла высокая, статная женщина, ее белокурые локоны, на которые пало солнце из окна, стекали солнечным водопадом. Несмотря на раннее утро, женщина была собрана и внешне, и внутренне. Сталь во взгляде и неоспоримость выражений вынуждали полностью подчиняться. - Иду, Этери, подожди в машине, я переоденусь быстро. Довольно молодой мужчина, с весёлым, детским нравом встал из-за барной стойки, служащей столом. Через десять минут в квартире не осталось ни одной живой души, на кухне одиноко стояла почти полная кружка фруктового чая с сахаром. *** В десять утра на катке "Хрустальный" кипела жизнь: младшие фигуристы с восторгом наблюдали за старшими, а вторые в свою очередь, успевая кататься, с волнением смотрели, что нового тренируют другие (ведь это сейчас, на родном катке, они все товарищи и друзья, а на соревнованиях они соперники, и каждый новый элемент сегодняшних друзей, завтра может стать баллами, которые отдалят тебя от медали, возвысив твоего соперника). Всё не стояло на месте, однако чего-то важного не хватало… И вот на каток, в свою стихию, вышла ледяная королева этих владений. Слегка прищуренным взглядом, она точно уловила каждую деталь, происходящую на льду, поздоровавшись с Даниилом и кивнув Сергею, находящемуся на льду, она подозвала всех тех, на кого возлагала большие надежды, к бортику. - Доброе утро, - произнесла женщина, затем выдав каждому задание и обозначив неправильности и помарки, которые успела заметить. - Также я хочу вам всем сообщить, что в нашу группу вернулась хорошо вам знакомая Евгения Медведева. Только сейчас фигуристы и тренеры заметили фигуру в черном, вышедшую из тени трибун, девушка, вышла на родной лёд и поздоровались с другими. Также, как и все, она получила указания от главного тренера, после чего шокированные фигуристы отправились оттачивать свои навыки. - И как это понимать, Этери Георгиевна? Почему не предупредили? - недовольно спросил Глейхенгауз севшую рядом Тутберидзе. - Так и понимать, Женя теперь будет работать с нами, как и раньше. Не предупредила, потому что было не до этого. Не считая хореографа, все на катке были рады видеть старую знакомую. Сергей Викторович даже, когда выдалась свободная минута, подошёл к темноволосой девушке, взъерошил ей волосы на голове и произнес: - Наша маленькая девочка вернулась домой, да, Жень? *** Малышка Женя Медведева впервые выезжает на лед нового для себя катка, выезжает вместе с показавшимся ей хорошим Сергеем Викторовичем. Первое, что приходит в голову малышки, когда она его впервые видит: "У него добрые глаза". С тех пор между ними какая-то незримая связь, похожая на связь отца и дочки. Еще с другого конца катка Женя замечает высокую, стройную женщину, ее буквально чуть ли не сбивает с ног энергией женщины. Несмотря на то что Женю пугает эта сила женщины и ее серьезность, девочка думает: "Вот бы она была моим тренером." И к счастью и волнению малышки именно к ней направляется Сергей Викторович. "Какая она красивая…" - восхищается девочка. - Этери Георгиевна, это Женя. Посмотрите на нее? Она молодец. - Ну раз Сергей Викторович говорит, что ты молодец, тогда не подведи его, покажи, что умеешь. И Женя показывает… Этери видит в этой темноволосой малышке именно то, что давно не встречала, эмоциональность, понимание образа и его точную передачу, а хорошая техника только подтверждает решение женщины. Она кивает Дудакову, как бы говоря: "Берем". Через пол года Женя уже про себя будет называть каток волшебной Снежной королевы домом. И пусть все боятся ее тренера, она то видит за холодностью, стойкостью и силой тепло и нежность. *** - Именно так, Сергей Викторович, именно так. - ответила девушка, искренне улыбаясь. Она обняла крепко-крепко того, кто учил ее прыжкам с самого детства и практически заменял отца, и с теплотой в душе поехала отрабатывать элементы. На душе у Жени было легко, а в сердце появилось давно потерянное ощущение родного дома и родных людей. Однако физическое состояние девушки оставляло желать лучшего. Дали о себе знать старые проблемы со спиной, немного ныла нога в тех местах, которые были сломаны в тот злополучный сезон, в который разрушилась детская мечта маленькой Женьки Медведевой. Пытаясь восстановить форму, Женя каждый раз сталкивалась со своей больной спиной, эти физические ограничения выводили из себя девушку, которая научилась справляться со всем, начиная со своего тела, абсолютно не подходящего для большого спорта, и заканчивая всеми сложностями, связанными с установлением баланса в жизни, которую полностью под себя подстраивал спорт. Но пока могла Медведева билась со своим телом, его болью, так было в ее жизни всегда, с самого детства, начиная с того времени, которое она уже не помнит, так как была слишком маленькая. В сознании этой не по годам взрослой девушки она стоит на льду все время, что себя знает, лед стал ее жизнью. Вот Женя бьется над тройными прыжками, делает то, что делала всю свою жизнь, в паре метров от нее малышка Ками штампует четверные тулупы, практически все удачно, а хорошо знакомая, невероятная и так быстро выросшая Аня работает над четверным флипом и выкатывает сложнейший четверной лутц. Нет, Медведеву это больше не угнетает, она выросла, стремится к лучшему, но не депрессирует из-за худшего. Кто тогда будет работать, если она впадет в депрессию? Она больше не та Евгения Медведева, которая эмоционально упрекала свою наставницу в kiss and cry после самого драматического проката в ее жизни и не та девушка, которая, проплакав ночь в подушку, не отвечая на телефон, встала с утра и на два с половиной года поругалась с самым дорогим человеком в своей жизни. *** Два года назад, номер тренера Этери Тутберидзе… Тутберидзе уверенно заканчивала нанесение макияжа, теперь по лицу тренера сложно было сказать, что полночи она стучала в дверь своей кто бы что ни говорил самой важной ученице и еще пару часов пыталась до нее дозвониться уже из своего номера, в итоге проспав всего от силы несколько часов. Хотя стоит признать, что глаза Снежной королевы выдавали все, что мучило ее душу: и боль за ту, которую растила много лет в стремлении привести ее к детской мечте; и страх за то, что маленькая Алинка сломается после столь важной победы в раннем возрасте как когда-то сломалась Юля Липницкая. Ее безумную боль за любимую во всех смыслах Женьку Медведеву невозможно было описать словами. Ее пугал этот плач навзрыд после проката, который, казалось, до сих пор звучал в голове у женщины, ее пугало это стеклянное безразличие к себе со стороны ее солнечной, искристой девочки, ее пугали эти огромные, кристально чистые слезы на щеках Жени, которые там сроду никто не видел и как же сильно ее пугала эта странно неестественная улыбка на лице Медведевой, обычно заливающей своим искренним смехом весь каток. Но больше всего ее пугал взгляд той, с которой они плечом к плечу прошли через одиннадцать лет сложнейшей работы. Это был взгляд человека, вокруг которого рушился мир. Это была трагедия ее самой невероятной и самой родной в мире девочки… В душе Этери ворочалось жутко вязкое, неприятное чувство, она осознавала, что надвигается темная полоса, и старший тренер отделения "Хрустальный" почти не верила, что сможет пройти через нее. Когда Тутберидзе уже была готова к выходу, чтобы пойти на тренировку перед предстоящими показательными, в дверь уверенно постучали. За ней оказалась та самая девушка, так или иначе занимавшая все мысли женщины. Этери обреченно отошла, пропуская в номер сокровище, подаренное ей судьбой. Дверь захлопнулась… Что именно сказали друг другу в то утро два близких человека осталось между ними, однако через несколько месяцев в новостях зазвучали громкие разговоры о расставании тренера и ученицы. *** Этери внимательно наблюдала за вернувшейся на родной каток Медведевой, хотя со стороны могло показаться, что ее в большей степени интересуют младшие спортсмены. Выводы тренера были неутешительны: в едва проскальзывающей и тут же скрываемой на лице Жени боли, в срывах почти всех элементов, которые хоть как-то были связаны со спиной Тутберидзе усмотрела проблему, требующую безотлагательного решения. С трудно скрываемым переживанием за реакцию девушки, Этери подозвала Женю к бортику. - Жень, ты собираешься решать что-то со своей спиной? - с обреченной уверенностью спросила Тутберидзе у Медведевой, едва подъехавшей к тренеру, прислонившемуся к бортику катка. - Честно, даже не знаю. Не хочется об этом думать, Этери Георгиевна. - Я понимаю… Но, Жень, я также вижу, что дальше так не пойдет. Я думаю, как минимум нужно сняться с первого этапа и обратиться к специалистам, а как максимум… там будет видно. Было заметно, как напряглась фигуристка, однако почти сразу в ее глазах отразилось понимание, и к удивлению Этери не произошло абсолютно никакой эмоциональной вспышки. - Ладно, Тери, я согласна - еле слышно шепнула Женя, и тут же получила легкий подзатыльник от тренера. - Сколько раз говорили на эту тему! А если кто-то случайно услышит? В общем сегодня дотренеруешься в щадящем режиме, дадим интервью, а на завтрашний день я попробую договориться с врачами. Все поняла? - Приказ принят, Этери Георгиевна - рассмеялась Медведева и укатила работать. Дальше работа шла по плану, между тренировками они даже успели дать интервью первому каналу о возвращении Жени, оно сразу же после выхода в эфир вызвало шквал комментариев, которые впрочем совсем не интересовали главных участниц самого интервью. В их разговорах во время тренировки, в их уверенных прикосновениях друг к другу было ясно видно, что они знают друг друга наизусть. Им не нужно было притворяться, создавать друг для друга какие-то иллюзии о себе, сложно было бы найти двух людей так глубоко знающих и понимающих друг друга. Они прошли через многое… *** Этери смотрит повтор Skate Canada Autumn Classic International, канадский Гран-при, Французский Гран-при, вероятно имея мазохистские наклонности, наблюдает раз за разом как тяжело ее золотой девочке, как она улыбается этому приторно противному Орсеру. Женщину тошнит от непонятной прически на голове Медведевой, ее по-американски неестественных улыбочек, женщину угнетает тусклость ее лица. Кажется будто Женя становится все неестественнее и неестественнее и вот-вот растает. Она скучает и переживает, поэтому смотрит. Она обижена и ревнует, поэтому захлопывает крышку ноутбука и идет тренировать ее бесценных девчонок, не таких бесценных для Этери, как та, что сбежала не сказав ни слова. Этери больно… Она всего лишь берегла здоровье Жени, но девушка не поняла, что Тутберидзе не могла быть с ней такой жесткой, какой должен быть тренер. Она не могла выжимать из Жени все для победы, потому что любила. *** Женя смотрит интервью Этери, бесконечно слушает родной голос, улавливая странные истеричные нотки; снова и снова перечитывает на экране совершенно формальные сообщения, на которые так и не смогла написать ответ (а она пыталась: "Я не приду для заполнения плана. Я вообще больше не приду."(стерто), "Этери Георгиевна, я не хотела, чтобы вам было неприятно. Извините… я ухожу к Орсеру"(стерто), "Я не могу разговаривать, мне больно…"(яростно стерто)); смотрит в одну точку и прокручивает в сознании "Женька" и милый смайлик медведя, Женька, Женька, Женька… она никогда не видела, как записана в ее телефоне; заново проживает тот момент, когда за секунду, какие-то маленькие цифры стерли всю ее жизнь, что была до этого, но не замечает на экране направленного только на нее взволнованного, абсолютно серьезного взгляда. В голове девушки монотонно прокручивается: "детская фраза", "Женя, ты что!" (странный голос-шепот), "освобождается от людей, которые составляли ее мир" (Татьяна Анатольевна почти в точку, но я не могу освободиться!). Медведева слышит боль и ревность в голосе такой далекой теперь блондинки, выплеснутые на вовремя подвернувшегося Жене Орсера. Месяцами позже Женя слушает: "Человеку хочется попробовать что-то новое…" (ох, Этери, как же ты не права). Найти силы для себя самой, а не для тебя… Терииии… Видит, как она поддерживает Алину, как заботится о ней, и уже сама задыхается ревностью. Видит как ее все еще любимая женщина печется о своих маленьких юниорках и не совсем юниорках, как ее плечем становится Даниил Маркович, находится рядом, поддерживает, помогает, закрывает от камер в нужный момент. Вот так, Женя, ведет себя взрослый человек, а не как ты, делающая больно той, которая не спала ночами, когда ты травмировалась, наблюдая, спокойно ли ты спишь, не проснулась ли в очередном приступе боли. Женю начинает съедать совесть. Она смотрит, слушает, видит, осознает, переваривает, и вдруг… понимает, что совершила три самые большие ошибки в своей жизни: ушла от самой родной души в этом мире, поступила как полная идиотка не сказав ей ни слова и сделав еще больнее, и самое болючее - не нашла в себе силы приехать и поддержать, когда Тери потеряла Этери Петровну. Женя плачет от по-детски глупых поступков, от невыносимой боли, передающейся от родственной души даже через расстояние, от мешающих что-то исправить отсутствия моральных сил и глупой, оставшейся от бездумно обидевшейся Жени, гордости. Женя гаснет еще сильнее… *** Я пытаюсь поднять наше с тобой настроение, Но у тебя своё мнение, а у меня своё. Да, мы попали в тупик, но это не преступление. Просто время от времени нам не прёт. Крепче меня держи Мачете Тогда, после олимпийского Пхенчхана, Тутберидзе и Медведева вернулись только в качестве тренера и несостоявшейся олимпийской чемпионки, ни больше ни меньше. Теперь уже юниорки заливали "Хрустальный" смехом и полировали его лед своими коньками, Алина начала терять форму, не справляясь с изменениями своего тела, а Женя со своими травмами, физическими и моральными, работала мягко сказать плохо, постоянно выслушивая замечания тренеров. Не смотря на постоянное присутствие детей и вечные шутки, уверенно поселившиеся на, можно сказать, главном катке страны, в обители Снежной королевы царила гнетущая атмосфера. То ли от того, что сама Тутберидзе находилась в потерянности и угнетенности, то ли от недовольства, исходившего от проигравшей Жени и не совсем насладившейся своей победой Алины, то ли из-за боли и обиды двух родственных душ. Тутберидзе пыталась построить заново взаимоотношения с Медведевой даже на той дистанции, которая была строго очерчена Женей, но что-то новое и светлое (на самом деле о светлом и речи не могло быть) никак не выстраивалось на старом, болючем и вибрирующем вследствие этого фундаменте. Со временем все вылилось в то, что Медведева и Тутберидзе обменивались лишь бесчувственными дежурными фразами. Все зашло слишком далеко… *** Несмотря на внешнюю холодность Женя очень тяжело проживала все происходящее, у нее уже не осталось сил смирять два разрывающих ее состояния: злость и обиду на Этери за, как она считала, предательство и любовь к ней же, отдающую невозможностью прикоснуться, открыто поговорить и ревностью ко всем, кому женщина улыбалась. У девушки не осталось уже даже потенциальной энергии на присутствие рядом с Тутберидзе, но говорить с ней ни о чем она тоже не могла, поэтому случилось то, что случилось. Ученица Этери Тутберидзе Евгения Медведева, после 11 лет сотрудничества, ушла к достаточно успешному канадскому тренеру Брайану Орсеру, точнее улетела, одним махом сменив родную и душе, и сердцу Россию на незнакомую Канаду, даже не успев подумать ни о бытовых трудностях, ожидающих ее в неродной стране, ни о чувствах, которые даже после столь кардинальных изменений не исчезли. И уж как сложно и неправильно было уходить не попрощавшись, на другое у только вступающей во взрослую пору девушки не хватило ни сил, ни смелости. *** Но всё равно друг без друга мы не получим ни шанса, Вопросы так не решатся. Как бы они не старались, но мы с тобой не расстались - Ведь мы не можем расстаться. Крепче меня держи Мачете Контрольные прокаты 2020. У обеих уже подстерлись обиды, страхи, горечь, но любовь… любовь нет. Обеим уже порядком надоело воображать пустоту там, где стоит живой объект всех скучаний и мечтаний, живое воплощение единственной родственной души, встречающееся лишь раз за человеческую жизнь. Этери изменилась не сильно, однако ее образ королевы окреп еще сильнее. Недоступность королевы и искреннее человеческое тепло пришли в идеальный баланс, красиво и правильно дополняющий внутреннюю силу женщины. Тутберидзе уверенно выводила своих маленьких девочек на суровый соревновательный лед. Нежность взрослой женщины к тем, кого она знает с малолетства не имела границ, однако эти ее чувства не мешали ей вовремя собираться и делать из этого "живого материала" алмазы невероятной огранки. Она любила этих малышек, и в каждой жила часть ее души, но сердце было всегда с той, которая была ее копией возрастом почти в 21 год. Этери заново училась доверять и любить несмотря на предательство, максимально не повторяя прежних ошибок. Ей снова ранили сердце, на этот раз было уже почти не больно, хотя забывать Снежная королева по-прежнему не умела. Справа и слева от Тутберидзе неизменно стояли ее два надежных мужских плеча, ее основная команда и душевные друзья, люди заслужившие доверие. Они были незыблемой стеной, принимающей все удары, которые только могли. Серьезный взгляд самого известного тренера фигурного катания впервые за несколько лет открыто был направлен на бывшую ученицу, он привычно оценивал ситуацию, и радовало в этой ситуации лишь то, что эти противные Этери канадцы не испортили тот характер ее малышки, который она много лет назад увидев, взрастила. Женщина для себя отчетливо осознала, что сделает все, чтобы ее Женька снова была рядом. И как же быстро судьба предоставила возможность… Женя выросла и душой, и взглядом. Стала осознаннее относится к своему телу и своей душе, к чужим душам и сердцам. Она уже почти совсем искреннее улыбалась Орсеру в телефоне. Она по-прежнему упорно тренировалась, сосредоточеннее, чем ранее (хотя, казалось, куда уж еще). Однако иногда проскальзывала ее потерянность от напряжения физических и эмоциональных сил и от физической боли старых (кажется, прошла вечность длинною в канадскую жизнь, а не два года) травм. Девушка делала все на данный момент возможное и даже иногда более возможного, но, казалось, билась о бетонную стену маленькими нежными женскими руками. Она не могла не выйти, она не могла забыть о тех, кто поддерживал ее многие годы, она не могла показать слабость. И вот она говорит на неродном английском и загнанно дышит. Эта девочка научилась скрывать даже угасший взгляд, после добровольного (или все же нет ) ухода от любимой женщины. Тутберидзе видит, как Женьке больно и как она вновь храбро сражается со своим телом, и в душе у Этери-тренера одобрение и гордость (так она ее воспитывала), а у Этери-женщины - страх и еле подавляемое желание закрыть глаза, не смотреть на этот ужас или вообще выбежать на лед и остановить, прижать, исцелить. Женя катает, как всегда оставляя всю себя, на нее смотрят с восхищением те, кого догнать она уже вряд ли сможет, на нее направлен серьезный взгляд ее женщины, и этот взгляд наконец-то не в пустоту придает сил, его лучистость и тепло отдают чем-то родным, почти утерянным, от него трепещет душа и гулко отдает в голову стук загнанного в ловушку сердца… оно снова попалось. Она привычно и уверенно, уже спокойно прислоняет ближе телефон, чтобы лучше слышать советы того, кого в скорости отпустит, ведь вчера она встретила в коридоре свою судьбу, и они уже не смогли пройти мимо. А самые важные советы и единственно драгоценное мнение она услышит в знакомой квартире в кровати от любимого человека.