Gira Gira

Исходивший отовсюду шум заполнял собой все пространство, но в тоже время звенящая тишина невыносимо давила на уши. Яркий свет слепил глаза, но сквозь пелену тумана едва можно было что-то разглядеть. Все вокруг было сплошным белым нечто, не имеющим ни конца, ни начала, однако ноги твердо упирались в какую-то твердую гладкую поверхность — настолько неясным был этот мир. Обычно неизвестность влекла за собой страх и тревогу, которая потом перерастала в панику со всеми ее последствия, но не в этот раз. Стоя на холодном мраморном полу, на душе воцарился такой покой, какой, казалось, могут чувствовать только кошки во время сна теплой летней ночью. Стоило только мысли о том, что из-за дымки ничего не видно, зародиться в голове Северуса, как туман тут же стал стремительно проясняться. Взору мальчика сразу же открылся длинный коридор, своды которого с обеих сторон держало бесчисленное множество колонн, сделанных из такого же ослепительно-белого мрамора, что и пол. Разве что тонкие стебли какого-то растения, обвивающегося вокруг колонн, вносили в этот мир некое разнообразие своими маленькими, как капли дождя, зелёными листочками. Впереди мальчика сиял ярким солнечным светом выход в неизвестность, позади простирался туман в такую же неизведанную даль. Снейп не знал этого места, но сразу же захотел остаться здесь навсегда. На этом холодном белокаменном полу, среди сотен колонн, ослепляемый едва тёплыми лучами солнца, Северус чувствовал себя как никогда спокойно и… счастливо? Странно, откуда бы взяться счастью в этом тихом, никому неизвестном местечке? Однако маленькая искорка радости несмотря ни на что приятно обжигала сердце мальчика изнутри, заставляя смотреть на мир широко открытыми глазами. Никакая негативная эмоция не могла просочиться сюда сквозь толщи мрамора и миновать солнечный свет. Страху, тревоге, панике — ничему этому в этом мире, далёкому от земной суеты и переживаний, места не было. Реальность будто осталась далеко-далеко, захватив с собой весь тот ужас и отчаяние, что мучали Снейпа на протяжении последних месяцев. Не пробыв здесь получаса, и не ступив и шага, мальчик уже со всей уверенностью мог назвать это место своим домом. Неизвестно, сколько бы ещё Северус стоял неподвижно, позволяя мимолётным потокам ветра легонько трепать пряди своих черных, как смоль волос, если бы в какой-то из моментов сладостной вечности, царившей в этом храме неизвестности и счастья, до ушей мальчика не донёсся тихий, но весёлый детский смех. Снейп, и до этого неподвижный, теперь постарался замереть всем телом, боясь случайными движениями пальце лишний раз потревожить воздух, который вновь донес до него тихий звук милого голоса. Мальчик зажмурился, и что есть силы напряг слух, пытаясь определить, откуда раздаётся это прекрасное эхо. Звук шел из залитого солнцем конца коридора. Свет заполнял там все пространство, поглощая беломраморные плиты на полу вместе с огромными сводами колонн и тоненькими ниточками зелёных растений. Что находилось за этой световой завесой, Северус не знал и знать не мог. Казалось, стоит ему сделать хотя бы шаг навстречу, как ослепительное сияние тут же поглотит мальчика, навсегда забрав его из этого замечательного места. Однако, Снейп от чего-то не боялся делать этот шаг. Свет, хоть и слепил глаза, не казался враждебным. Он будто не был способен причинить какой-либо вред маленькому Северусу, и лишь манил к себе тихим звоном смеха. Любопытство, вместе с усиливающимся чувством счастья, взяло вверх и мальчик, без всяких опасений зашагал вперёд по коридору. Чем ближе становилась световая завеса, тем сильнее ускорял свой ход Северус. Каждый пройденный метр отдавался у него в груди сладким чувством свободы. Там, за гранью этого храма его точно не достанет ни один страх и кошмар, этот яркий свет испепелит любую тревогу без остатка. Наполненный самыми светлыми чувствами, Снейп, в последний момент зажмурив глаза, шагнул в неизвестность. На короткий миг Северус будто провалился в пахнущее свежей травой и дождем небытие, однако уже вскоре стоял на влажной мягкой лужайке, залитой теплым весенним солнцем и пением невидимых птиц. Удивление слабой искрой вспыхнуло в груди, и уже собиралось вновь бесследно исчезнуть, уступив место столь приятному душе спокойствию, когда на глаза Снейпу попалась маленькая фигура, сидящая под деревом в центре поляны. Крошечная, ростом едва равная мальчику, в белом, воздушном как облако платье, с копной рыжих, слегка спутанных волос и обручем, украшенным золотыми спицами, что словно ореол окружали голову, —именно она, придавала этой лужайке такое сияние, это для нее щебетали птицы и светило солнце, она заставила конец мраморного коридора утопать в слепящем глаза сиянии. Это была она. — Лили! — побежав к девочке, крикнул Северус. Сомнения лишь на миг поглатили его сердце: он подумал, что недостоин даже стоять на одной земле с этим ангелом, однако, будто в разрез его мыслям, рыжеволосая в этот секунду залилась тихим смехом. И всё-таки, его черная, слегка сторогого стиля одежда, как-то слишком выделялась на фоне всеобщего сияния. Смех в ту же секунду стих, а вместе с ним притихли птицы, и, казалось, весь мир. Даже ветер доселе весело шуршащий в траве, будто старался теперь не шуметь, боясь лишним шорохом отвлечь сидящую в центре. Между тем, девочка медленно повернулась и, столкнувшись взглядом с Северусом, тихо, в полном смятении, ойкнула. — Я не Лили Эванс… — проговорила рыжеволосая, глядя в глаза мальчику. Она встала на ноги и выставила вперёд свою бледную, усыпанную веснушками ручку, что заставило Северуса замереть на месте. — Н-но… — только и смог промямлить в ответ Снейп, утопая в глазах девочки, чей блеск едва не затмевал сияние золотых спиц. Она была прекрасна. — Я не Лили Эванс. — повторила девочка, опуская руку. Голос ее, казалось, придавал солнечным лучам то самое приятное коже тепло. — Я лишь ее образ. Присмотрись повнимательнее, Северус. От нового потока ветерка мальчик качнулся и едва не свалился прямиком на мягкую траву. Капля удивления внесла настоящую смуту в безмятежные воды счастья и покоя, однако быстро растворилась, под пристальным взглядом рыжеволосой, уступая место мыслям. И действительно… По одному только взгляду можно было сказать, что перед Северусом сейчас стоит кто угодно, но не Лили… И, если присмотреться, даже не человек… Слишком идеальна была эта маленькая девочка. Такой завораживающей красотой, теплым, но в тоже время безэмоциональным взглядом и голосом, один звук которого способен превратить весь этот мир в райское место, простые смертные не владеют. И даже прекрасная Эванс, которую Снейп до этого момента считал воплощением ангела на земле, меркла в сравнении с ней. — Видишь? — чуть улыбнулась девочка, заметив перемену во взгляде Снейпа. На миг блеск золотых спиц затмил собою все вокруг. — Мы с Лили Эванс совсем не похожи, не так ли? — Кто ты?.. — едва ли не шепотом спросил мальчик, по-прежнему не в силах отвести глаз от рыжеволосой. Крупица смятения крайне остро ощущалась среди огромного облака умиротворения. — Что ты такое?.. — Хороший вопрос… — задумчиво проговорила девочка, склонив голову на бок. Впервые Северус увидел на ее лице тень эмоций. — Чтобы найти на него ответ, тебе нужно понять, что это за место… Ты знаешь, где находишься, Северус? Разгоняя столь приятную сердцу иллюзию счастья и спокойствия, Снейп заставляет себя подумать о том, какие опасности может таить в себе этот сияющий рай. Мальчик закрыл глаза, чтобы ненароком вновь не столкнуться взглядом с рыжеволосой, блеск глаз которой возрождал в его душе безграничный покой с крошечными крупицами беспричинной радости. Воспроизводя в голове картину беломраморного коридора, Снейп старался вспомнить каждую мелочь, ища подсказки, которые могли бы дать ему ответ на вопрос. Он вспомнил ореол золотых спиц на голове девочки, вспомнил свою черную одежду, которая подозрительно выбивалась из окружения, вспомнил тонкие стебельки растений, обвивающиеся вокруг колонн, и ослепительный свет, пробивающийся сквозь эти колонны. Рассмотрев все это подробнее, Северус осознал, что место было, безусловно, очень странное, однако что именно оно собой представляло, и как он сюда попал, мальчик понятия не имел. — Не знаешь, да? — хихикнула девочка, спустя несколько минут тишины. Снейп машинально раскрыл глаза, и вновь столкнулся с полным тепла взглядом, в глубине которого, казалось, мелькнула некая насмешка. — Я бы тоже на твоём месте не поняла. Хотя, я же и так часть тебя! Забавно, правда? — Что?! — мальчик вновь покачнулся от резкого укола шока. — Не бойся, Северус! — засмеялась рыжеволосая, глядя как удивление исказило лицо Снейпа. Голос ее звенел, словно тысяча самых маленьких колокольчиков. Северус вдруг нашел этот звенящий звук смутно знакомым. — Я не причиню тебе вреда, правда-правда! Видя, что мальчика эти слова не до конца убедили, девочка тихо вздохнула и начала медленными шагами приближаться к Снейпу, пристально глядя ему в глаза. Северус хотел было сделать шаг назад, или хотя бы отвернуться, чтобы выйти из-под гипноза, но даже банально закрыть глаза он не смог. Настолько чарующим был этот взгляд. — Этот мир — часть тебя. — начала рыжеволосая мягко улыбаясь. Казалось, что при всей своей силе, она действительно не хочет, и даже не может причинить Снейпу какой-либо вред. Мальчик вновь усомнился в своих чувствах. — И все вокруг тоже создано тобой… Считай это место своим подсознанием. — Мое… Подсознание? — едва слышно прошептал Северус, вспоминая беломраморные колонны. — Ага, твой внутренний мир. — кивнула девочка и, чуть подпрыгнув на месте, хихикнула и хлопнула в ладоши. Где-то совсем рядом с ней послышался лязг чего-то металлического. Чего именно — Снейп так и не понял. — Прекрасное место, правда? Немного странное, но прекрасное. — Очень… Очень прекрасное… — не смотря на явное смятение, в голосе мальчика явно слышались нотки радости. — Но тогда кто ты такая? — Я?.. — рыжеволосая остановилась в полуметре от Северуса, и чуть склонив голову на бок, придала лицу задумчивое выражение. — Ответ: «образ светлых воспоминаний» тебя устроит? — Образ светлых воспоминаний… — тихо повторил Снейп, разглядывая белое платье девочки. Он все не мог вспомнить, где и когда слышал этот слегка звенящий голос. — Получается, ты мой патронус? — Хм… Нет. Патронус — это счастливые воспоминания, они лишь спасают тебя от дементоров. А светлые воспоминания — это то, что позволяет тебе оставаться собой в тяжёлые времена. Можно сказать, я — внутренний стержень, центр этого мирка… И раз ты здесь, значит все очень и очень плохо… — Поэтому ты так похожа на Лили… — сделал вывод Северус, глядя на рыжие кудри. Мальчик все никак не мог перестать удивляться тому, что являясь точной внешней копией Эванс, девочка, все-таки, ни капли не походила на ту рыжую девчушку, которую помнил Снейп. — Я не только Лили Эванс. — голос рыжеволосой вновь лишился всяких эмоций. Похоже, бытие Лили, не доставляло ей удовольствия. — Я — любой светлый образ в твоей голове. В следующий миг резкая вспышка света ослепила мальчика. Вновь открыв глаза, Северус увидел перед собой невысокую бледную женщину в длинном белом платье, на манер того, что до этого принадлежало рыжеволосой. Ее черные, как смоль, волосы украшал тот же сияющий золотом ореол, а в темных глазах таилось все то же незримое тепло. И все же, даже в облике Эйлин Принц, она была на нее совсем не похожа. Излишне прекрасная, она по-прежнему могла без труда заставить солнце светить ярче, создавая впечатление скорее самой идеальной фарфоровой куклы, нежели женщины, которую бы Северус, смог назвать матерью. Однако, это совсем не помешало ему. — Мама… — прошептал мальчик, сделав маленький шаг ей навстречу. Было что-то в сиянии этих золотых спиц, что зарождало в Снейпе самые теплые чувства к этой безупречной, едва ли не святой версии Эйлин. — К сожалению, я и не Эйлин Принц. — засмеялась тысячью колокольчиками женщина, протягивая к Северусу руки. Голос ее с одной стороны принадлежал матери, но в то же время этот прелестный звон делал голоса совсем разными. Не обращая внимания на ее слова, Снейп без раздумий заключил Не-Эйлин в объятья. Зарождающиеся капли сомнения были без сожалений отброшены им. Своим присутствием женщина вытесняла из души мальчика все переживания, оставляя только столь приятное ощущение вселенского покоя и счастья — чувства, которые Северус позабыл очень давно. И Снейп никоим образом не собирался больше сопротивляться этому влиянию. Реальная жизнь с бесконечным ужасом, постоянно держащим в напряжении, осталась где-то далеко-далеко за приделами этого мира, настолько далеко, что Северус даже не думал вспоминать о ней. На самом деле, с момента попадания в это место, он и не задумывался, что окружающее его поле, вместе с беломраморным храмом, ослепительным светом и обнимающей его женщиной, могут быть всего лишь сном. Не бывает, в конце концов, таких прекрасных снов. — Ты, то есть, вы… — начал мальчик, когда по прошествии нескольких долгих минут, а может быть и часов, проведенных в теплых объятьях Не-Эйлин-Принц, боль в руках заставила его отпустить женщину. — Давай на «ты». — улыбнулась темноволосая, ласково трепая мальчика по волосам. — Я же всё-таки часть тебя. Это немного странно, если ты будешь обращаться к самому себе так официально. — Ты говорила, — быстро кивнув в знак согласия, продолжил Северус. Сколько бы раз женщина не повторила, что она всего лишь часть сознания мальчика, он все равно ни за что не поверит, что его разум может породить что-то настолько прекрасное. — что раз я нахожусь здесь, значит все очень плохо. Что это значит? — Что тебе нельзя здесь находиться — это же очевидно, Северус! — женщина присела перед Снейпом и, заглянув тому в глаза, чуть склонила голову в бок. — Подсознание неразрывно связанно с реальностью, с тобой, с той жизнью, которую ты ведёшь. Каждая твоя эмоция, впечатление, любое воспоминание, какое бы оно ни было, — все это маленькие детальки, из которых выстраивается это место. Пока ты создаёшь этот мирок — ты, так или иначе, жив. Как только ты попадаешь в свое подсознание — строительство этого мира замирает, а это значит, что в реальности с тобой произошло нечто ужасное. Настолько ужасное, что вместо сна, ты провалился в пропасть намного глубже. — Нечто ужасное… Пропасть… — прошептал Северус, глядя в до невозможного теплые глаза женщины. Ему резко стало не по себе. Стоя под лучами жаркого солнца, мальчик поежился, ощутив, как откуда-то глубоко изнутри вздымается волна пробирающего до костей холода. Мир вокруг был по-прежнему ярким и золотые спицы, выглядывающие из-под черных кудрей, ни капли не утратили свой блеск, и сияли как утренняя роса. Ветер все так же тихо шумел среди миллионов ростков свежей травы, а птицы едва слышно щебетали, боясь лишним звуком потревожить черноволосую. Однако Северус на несколько мгновений будто исчез из этого полного тепла мирка, провалившись в холодную мглу, заполненную приглушенными возгласами и криками, каждый из которых был обращён к мальчику. Слова доносились до Снейпа эхом, как сквозь толщу воды, были неразборчивые и совсем невнятные, но голос… Голос который кричал, умолял и из последних сил взывал к Северусу был до боли знаком. — Что… Что со мной произошло? — вынырнув из пучины ужаса, немного громче нужного спросил Снейп, глядя в глаза женщине. Страх ещё миг сжимал его сердце, но сияние глаз черноволосой не оставило от него и следа, чего нельзя было сказать о загадочном голосе, который ещё долго отдавался тихим эхом в голове. — Понятия не имею. — пожала плечами Не-Эйлин, вновь состроив задумчивое лицо. Похоже, проскочивший в голосе мальчика ужас совсем не смутил ее. — Подсознание связано с реальностью очень слабо, да и я давно не покидала пределы этой комнаты. Но в последнее время этот мир часто сотрясался, а это значит, что в реальности у тебя большие проблемы. — Кто-то зовёт меня! — крикнул Северус, заткнув руками уши, когда крики в его голове на миг заглушили все звуки. — Я знаю этого человека! Но не помню!.. Не могу вспомнить.! Возгласы резко стали настолько громкими, что Снейп перестал различать слова. В такт крикам в голове начала мучительно пульсировать мигрень, которая, казалось, усиливалась с каждым вздохом. Но даже сквозь завесу боли и воплей, какая-то часть сознания Северуса по-прежнему усиленно пыталась вспомнить, чей же голос сейчас зовёт его. Перед глазами среди непроглядной тьмы на миг мелькнул образ паренька, с растрепанными волосами. Когда от адской боли голова мальчика уже была готова расколоться на части, все внезапно стихло, а глаза вновь ослепил блеск золотых спиц. Рука Не-Эйлин-Принц покоилась на голове Северуса, и лёгкое тепло, исходящее от бледной ладони, без остатка уничтожило и ужасающую боль, и взывающий к Снейпу голос. — Кто-то звал меня… — тихо проговорил мальчик, ощущая, как вновь зародившееся спокойствие медленно заполняет собой все тело. Странно, но теперь Северус приравнивал ощущение покоя к сжигающей изнутри пустоте. — Кто-то очень важный для меня… — Ты не против прогуляться? — спросила женщина самым спокойным голосом, словно сказанное Снейпом ее совсем не тревожило, однако ее лицо выдавало лёгкое беспокойство. — Может, ты вспомнишь, что случилось с тобой в реальности. Заодно и причину местных землетрясений поищем. — Х-хорошо… — кивнул мальчик, неуверенно беря Не-Эйлин-Принц за руку. Все-таки ее излишняя идеальность и отсутствие каких-либо изъянов, порядочно смущало Северуса, заставляя того чуть ли не краснеть при каждом прикосновении женщины. — Мне снова принять облик Лили Эванс? — ласково улыбнулась Снейпу Не-Эйлин, заметив, что тот все ещё не уверен, что достоин ее общества. — А как ты выглядишь на самом деле? — вглядываясь в блеск глаз женщины, поинтересовался Северус. Все в Не-Эйлин от белоснежного платья и золотых спиц, до улыбки и черных прядей дышало нежностью и всеми самыми положительными вещами, которые только могут существовать на свете, ее глаза, не смотря на крупицы эмоций в их глубине и яркий блеск, были какими-то по-кукольному стеклянными и практически мертвыми на фоне всего света, который излучала женщина. Лицо черноволосой на миг застыло в лёгком удивлении, что даже немного испугало Северуса, заставив слабо дрогнуть от мысли, что его вопрос мог чем-то оскорбить. Однако, Не-Эйлин, поспешив развеять все опасения мальчика, тихо засмеялась, и, кивнув, на мгновение растворилась в ослепительном сиянии, после чего перед Снейпом возникла очень высокая фигура в белом платье, чью голову по-прежнему окружал ореол из золотых спиц. Подол платья девушки тихо шелестел в траве, еле уловимо колыхалась под влиянием ветра. Ее кожа была абсолютно белая, каким, порой бывает только выпавший, ещё никем не тронутый снег, а губы украшала черная помада, которая идеально контрастировала с платьем и прекрасно сочеталась с браслетами, ожерельем и черным лаком. Глаза Не-Лили были скрыты под плотной белой вуалью, которая одновременно была и неким подобием фаты, что развивалась за спиной у девушки, очевидно, заменяя ей волосы. В своем истинном обличье Не-Эйлин окончательно утратила какие-либо сходства с человеком. Освободившись от рамок внешности простых людей, она засияла в тысячу раз ярче, а источаемое ею теплота и радость стали ещё ощутимей, что лишь усиливало осознание того, что перед мальчиком сейчас стоит какое-нибудь сказочное божество во всей своей красе. И пусть девушка теперь скорее походила на огромную фарфоровую марионетку, нежели на кого-то из его знакомых, Северус мог с уверенностью сказать, что за всю жизнь не видел ничего прекрасней. — Ну как? — хихикнула Не-Лили-Эванс, глядя на изумленное лицо Снейпа. Лишившись оттенков чужих голосов, собственный голос девушки звенел ярче прежнего, заполняя собой, казалось, все пространство и согревая душу не хуже солнечных лучей. — Идём? — Ага… — только и смог ответить Северус, завороженно глядя на скрытое вуалью лицо. Он определенно ранее слышал этот приятный, звенящий звук, но где и когда это было?.. На мгновение перед глазами вновь появился образ парня с взъерошенными волосами. Медленно шагая по беломраморным ступеням, герои покинули пределы наполненной запахом дождя и свежей травы поляны, ступив в бесшумное пространство бесконечного коридора, гробовую тишину в котором нарушали лишь шаги Северуса и Не-Эйлин-Принц, а также едва слышный шорох юбки последней. Было настолько тихо, что в какой-то миг Снейп был готов поклясться, что свет, просачивающийся в коридор сквозь огромные своды колонн, начал издавать неприятные, звенящие звуки. Когда было пройдено немалое, по расчетам мальчика, расстояние, и ослепительное сияние комнаты Не-Лили-Эванс скрылось в непроглядной дымке, которая теперь заполняла обе части коридора, Северус ощутил столь знакомый и приятный душе запах лилий. Пронзительная боль вместе с воспоминанием иглой вонзилась в разум, и тут же канула в неисчерпаемое море спокойствия. — Я вспомнил! — прокричал мальчик, внезапно остановившись. На мгновение, он ясно ощутил, как его лица коснулась чья-то другая до невозможности теплая, заботливая и слишком знакомая ладонь. — Я… Что-то случилось со мной… Да, конечно! Год назад, в Визжащей хижине— — Тебя убила змея Темного Лорда, точно! — хлопнув в ладоши, улыбнулась Не-Эйлин. Где-то совсем рядом вновь послышался тяжёлый металлический лязг. — Я тоже это помню! — Нет-нет, подожди! — разгоняя иллюзию покоя, продолжает вспоминать Снейп. — Нагайна повредила мне шею, я умирал, это правда, но… Кто-то тогда был рядом… Это он спас мне жизнь… — вспышка головной боли на миг погрузила мир во тьму. — И это он навестил меня, когда я очнулся!.. — Да, теперь я тоже вспомнила… — задумчиво покачала головой девушка, играя с полами юбки. — Ты же очнулся почти через год в Больнице Святого Мунго с перевязанным горлом. Твою палату тогда наполнял запах лилий… — Человек, который принес эти лилии, спас мне жизнь… — прилагая все усилия, чтобы не скривиться от очередной вспышки мигрени проговаривает Северус. — Но тогда он не был мне так дорог, как… Сейчас?.. Боль внезапно утихла, вновь уступив место привычному душе покою. Снейп уже перестал воспринимать спокойствие на душе, как что-то особенное, желанное… Он забыл, почему и когда желал душевного покоя всем сердцем, и что заставило его провалиться в этот полный света и счастья мир. Воспоминания о реальности с каждой секундой становились все туманней, но вместе с тем постоянно мелькавшая перед глазами тень с растрепанными волосами, не давала им исчезнуть окончательно. — О ком ты, Северус? — склонив голову в бок, поинтересовалась девушка слегка удивлённым голосом. Золотые спицы заблестели ярче, отбрасывая едва заметных солнечных зайчиков на белые плиты. — Я н-не помню… — помотал головой мальчик, тщетно пытаясь вспомнить подробности внешности загадочной фигуры. — Но он точно был рядом, когда… Леденящий душу взгляд кроваво-красных глаз вонзился в разум вместе с потоком ледяного ветра. Снейп был готов поклясться, что из переднего конца коридора, сквозь толщу белоснежного тумана за ним наблюдает толпа его старых знакомых в черных мантиях и черепообразных масках. Ужас парализовал Северуса моментально: страх, до этого момента лишь изредка напоминавший о себе, сковал все тело, не позволяя сделать и шага вперёд. Взгляд невидимых змеиных зрачков, казалось, пронизывал мальчика насквозь, будто пытаясь таким образом уничтожить его. В какой-то миг, слепящий солнечный свет, вместо противных звенящих звуков, зазвучал тихим шепотом тысячи до боли знакомых голосов. — Северус? — голос Не-Лили-Эванс лучом света разогнал сгущающийся над мальчиком туман воспоминаний и ужаса. — Ты в порядке? — Там ведь кто-то есть?.. — запинаясь, проговорил Снейп, указывая в окутанный непроглядной дымкой коридор. На миг, ему показалось, что на месте девушки стоит та самая призрачная фигура с растрепанными волосами и… очками? — Хм… Нет. — ответила Не-Эйлин-Принц, будто вглядываясь в указанное мальчиком место. Ее практически неподвижная юбка, до этого лишь тихо шуршащая по белым мраморным плитам, сейчас начала заметно колыхаться под порывами ветра. — Но ты прав. Там определенно что-то неладно. Таких сквозняков тут быть не должно. После этих слов девушка, слегка приподняв края платья, чтобы те не мешались под ногами, быстро зашагала вперёд, явно обеспокоенная наличием в коридоре столь сильного ветра. Северус, немного помедлив, поспешил за ней. — А кроме тебя, в этом мире есть ещё кто-нибудь… живой? — спросил мальчик, поравнявшись с Не-Лили-Эванс. Не смотря на свой необычный наряд, который должен был здорово сковывать движения, девушка двигалась на удивление довольно быстро, поэтому Снейпу приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за ней. — Ты имеешь в виду «разумный»? — видя, что силы Северуса на исходе, Не-Эйлин-Принц немного сбавила ход, опустив полы платья. Однако даже так она будто плыла по воздуху, подгоняемая потоками ветра. — Все здесь в какой-то мере живое. И даже эти колонны. — Не-Лили-Эванс сделала широкий жест, обводя рукой беломраморные своды. Вновь где-то совсем рядом отчётливо звякнул металл. — Способное двигаться. — выдохнул мальчик, на ходу переводя дыхание. — Ты единственная, кто способен перемещаться? — Ах, вот ты про что! Тогда нет — я не единственная. Снейпа вновь начал медленно обволакивать холодный ужас. Волан-де-Морт с Пожирателями действительно существуют в этом мире? Тогда насколько они сильны? Как Темный Лорд относится к Северусу в этом мирке? Если так же, как и в реальности, то мальчику точно конец: не говоря об отсутствии палочки, Снейп здесь не более чем беззащитный ребенок, сил которого хватит в лучшем случае на жалкую попытку бегства. Когда Северусу вновь начало казаться, что солнечный свет помимо тепла излучает ещё и едва слышный змеиный шепот, он резко прервал свои размышления, решив всё-таки уточнить у своей спутницы, какие существа ещё населяют данный мир, и есть ли среди них нечто, похожее на Темного Лорда. Однако в тот самый момент, когда мальчик, повернув голову, уже собирался задать вопрос, Не-Лили-Эванс, тихо вскрикнув, внезапно остановилась. Только теперь Снейп обратил внимание, что окружавший его беломраморный храм, начал темнеть, сереть и плавно превращается в антрацитово-черный. Но в том месте, где коридор должен был окончательно сменить свой цвет на угольный, своды колонн резко обрывались, а вместо темного как смоль потолка, который бы внес в это место ноты мрачности, и уж точно выселил из сердца Северуса оставшиеся крупицы радости, глаза мальчику слепило белым светом невидимое солнце, от которого ранее спасали беломраморные своды. Черные колонны были разрушены до основания, оставив о себе на память лишь острые каменные глыбы, немного напоминающие почерневшие от времени пни. Единственное, что осталось целым и при этом в полной мере окрасилось в черный был усеянный осколками потолка и колонн пол. — А все намного серьезнее, чем я предполагала… — едва слышно прошептала Не-Лили-Эванс, чья фата и юбка, словно паруса развевались под порывами прохладного ветра. Звенящие нотки радости окончательно исчезли из ее голоса, сменившись на более звонкое беспокойство. — Быстрее, Северус! Нужно проверить, все ли с ними в порядке! — С кем — с ними? — в недоумении проговорил мальчик. Он старался этого не показывать, но каждый шаг, приближающий его к антрацитовым сводам, отдавался у него в душе неприятным уколом ужаса, который постепенно набирал силу, грозясь и вовсе поглотить Снейпа, когда тот ступит на черный как смоль мрамор. Однако, стоило Северусу увидеть вместо мрачного дворца привычный ослепительный белый свет, как вся тревога мигом испарилась, наполняя душу каким-то приятным чувством удовлетворения и мести. Глядя на осколки колонн, он едва сдерживал улыбку. — Кошмары! — с поразительным изяществом лавируя между осколками колонн, ответила Не-Эйлин-Принц. — Образ плохих воспоминаний! Твои действия во внешнем мире привели к разрушению этого крыла! Нужно срочно проверить, не пострадал ли кто! Мальчик хотел было спросить, зачем спасать кошмары и плохие воспоминания, если они только отравляют душу негативными эмоциями, однако звенящая тревога в голосе девушки заставила его отложить этот вопрос на потом. Перед глазами, тем временем, вновь мелькнула уже знакомая растрёпанная фигура с блестящими линзами очков. Северусу показалось, что она тоже чем-то обеспокоена. Наконец, спустя несколько метров черномраморных дорожек, усеянных обломками былого величия, Не-Лили-Эванс и Снейп очутились перед небольшой лестницей, ведущей куда-то вверх. Поднявшись по ней без лишних церемонии, открылся следующий вид: они стояли в самом начале довольно обширного зала, выполненного в форме пятиугольника. Потолок у этого помещения, как и у остальной черно-угольной части храма, отсутствовал, а потому остатки колонн и статуй, которые в лучшие времена, очевидно, располагались в пяти углах, о чем свидетельствовали оставшиеся от них подножья и пьедесталы, в свете ослепительного белого солнца блестели едва ли не ярче золотых спиц Не-Лили-Эванс. В центре всего этого — остатки некогда огромной статуи, которая, будь бы она цела, определенно бы возвышалась над кольцом окружавших ее колонн и фигур. Однако сейчас, о былом величии напоминал лишь внушительных размеров черномраморный монумент с не менее внушительной, подросшей плющем, табличкой. Ее огромные остатки были разбросаны по всей площади, и заметно выделялись среди осколков других фигур: темные, сделаны из настолько непроглядной мглы, что даже яркий белый свет не мог заставить острые углы засиять. Не успел Северус толком осмотреться, когда воздух, вторя крику Не-Эйлин-Принц, зазвенел тысячью пронзительно громких колокольчиков. Приложив руки к лицу, девушка, казалось, в ужасе осматривала залу скрытыми вуалью глазами. — Какой ужас. Кошмар… Почему?.. — то и дело повторяла Не-Лили, обеспокоенно вертя головой. Золотые спицы, казалось, порядком утратили свой блеск. Северус вдруг ощутил, как внутри него, сквозь тонкую пленку радости, вздымается донельзя противное и липкое чувство стыда. Вид темных осколков, вдруг стал очень неприятным зрелищем. Один блеск черного мрамора зарождал в душе отвратительное чувство вины, которое мало того, что было столь же противное, как и стыд, но и болезненно кололо сердце. Снейпу тошнило от всей этой какофонии чувств, в особенности от того факта, что весь этот груз вины казался ему более чем безосновательным. Не мог он своими детскими ручонками превратить в осколки несколько тонн мрамора, а даже если бы и мог, то он бы этим точно гордился. Все ещё шепча безответные вопросы себе под нос, Не-Лили-Эванс быстрым шагом двинулась к постаменту в центре, ловко огибая куски статуй. Впрочем, те сами будто расступались перед ней, приветливо поблескивая в лучах солнца. Северус, медленно следуя за своей спутницей, успел заметить среди осколков знакомые черты. Это были руки и мантии, щеки и локоны волос Пожирателей смерти. Стоило ему встретиться взглядом с мраморным глазом Беллатрисы, взирающим на мальчика неподвижным мертвым зрачком, как по спине пробежал холодок. Снейп поспешил стать рядом с Не-Эйлин-Принц, всеми силами стараясь не обращать внимания на остатки статуй. Белое и лёгкое, словно дымка, платье девушки, походило на цветок во время урагана, колыхалось под порывами ледяного ветра, который уже начал неприятно щипать Северусу глаза. Не-Лили-Эванс неподвижно стояла перед постаментом, в несколько раз превосходившим ее ростом, то и дело оглядывая его сверху-вниз, и будто собиралась с силами, чтобы сказать что-то. Мальчик тем временем с интересом всматривался в побеги плюща, обвивающего собой основание статуи и прикрепленную к ней табличку. «Боггарт и самый страшный кошмар» — гласили едва заметные буквы. Мальчик ещё раз осмотрел то, что некогда было его самым страшным кошмаром, и с трудом сдержал усмешку. Фигура в очках, вновь возникшая перед глазами, улыбки не сдержала. — Явись! — крикнула, глядя на вершину постамента Не-Эйлин-Принц. — Если ты ещё жив, покажись мне! Мимолётная радость, которую подарила Северусу теплая улыбка неизвестного обладателя растрепанной шевелюры, испарилась в тот же миг. И без того холодный ветер, стал уж совсем неестественно ледяным, задул отовсюду и пробирал до костей. Угольно-черные останки, казалось, задымились, начав источать темный, непроглядный туман, который, словно рой пчел, начал собираться над вершиной постамента, формируя некое подобие кокона. Сквозь пелену ужаса, и всепоглощающего ощущения холода, Снейп ясно ощутил острую, пронизывающую боль в левом запястье. Ореол золотых спиц встревоженно заблестел. — Не бойся, я не причиню тебе вреда! — пересиливая гул ветра, обратилась к темному сгустку Не-Лили-Эванс. Холод будто обходил ее стороной: прижавшись к ее руке, Северус ощутил приятное тепло весеннего солнца и едва уловимый запах лилий. Осколки перестали источать угольную пыль, и вдруг сделались совершенно бесцветными, став походить на огромные стеклянные глыбы. Ветер утих, а полностью сформировавшийся тем временем кокон раскрыл кроваво-красные глаза со змеиными зрачками. Воздух противно зазвенел и завибрировал, оглушающий шум из сотни знакомых голосов ударил в уши Северуса. Волан-де-Морт, Яксли, Долохов, Лейстрейнджи, чьи-то давно забытые, но по-прежнему до боли знакомые голоса и крики сотни убитых, заполнили голову мальчика изнутри, разрывая ее на части. Таков был голос у сгустка антрацитовой пыли с глазами Темного Лорда. Он был ужасен, отвратителен, звучал отовсюду и порождал невыносимую мигрень. Однако, даже сквозь пелену этой боли, Северус ясно ощущал острые уколы в левом запястье, на фоне которых, голос кокона звучал совсем не таким кошмарным. Негромкий крик девушки вновь вмиг уничтожил и головную боль, и неприятный комок ужаса в груди мальчика. — Какой кошмар! — прижимая свободную руку к лицу, дрогнула Не-Эйлин-Принц. Звенящие нотки ее голоса на короткий миг превратились в противный диссонанс. — Что с тобой произошло?! И с этим местом?! И со всеми вами?! Мальчик, ощутив на себе давление чужих взглядов, обернулся. Площадь была окружена несколькими лохматыми и до отвращения тощими животными, чем-то напоминающих волков. Их угольная шерсть дымилась, наполняя воздух каким-то неприятным Северусу металлическим запахом. Красные глаза были лишены зрачков, а выражение клыкастых, истекающих слюной морд было трудно истолковать однозначно, но Снейп точно знал: они напуганы. Напуганны и ненавидят его. Кокон загудел, наполняя воздух неким подобием звона стекол. В голове у мальчика вновь закричала, заговорила и зашепталась сотня знакомых. В один особенно краткий миг Снейпу показалось, что среди них есть голос матери. Окончив речь, кроваво-красные глаза устремили взгляд своих змеиных зрачков на Снейпа. Мальчик дрогнул, но глаза не отвел. Он был готов поклясться, что его левого запястья коснулась чья-то рука, тепло которой было ему хорошо знакомо. Это не было то манящее тепло весны, которое источала Не-Лили-Эванс, это был кто-то другой. Совершенно другой… — Правда?.. — трель шока неприятной нотой пронеслась в голосе девушки. Северус не разобрал ни слова из сказанного сгустком, однако Не-Эйлин, похоже, отлично понимала сказанное. Кокон, не проронив ни звука, медленно моргнул и вновь посмотрел на мальчика. — Ясно… — Не-Лили-Эванс так же украдкой взглянула на Снейпа, после чего ее голос стал очень печальным. Слушая ее, Северус ожидал, что из-под белоснежной вуали вот-вот потекут капельки слез. — Прости… Прости, что не пришла раньше… Я н-не могу тебе ничем помочь, правда… Крики и мольбы о помощи вновь на несколько мгновений заполнили воздух, после чего стихи. В последний раз взглянув на Северуса, сгусток бесследно растворился с солнечном свете. Стеклянные глыбы вновь приняли иссиня-черный оттенок, а исхудалые собаки, словно по команде, исчезли, поглощенные ослепительным сиянием. — Что он сказал?.. — обратился к Не-Лили-Эванс Северус, когда молчание затянулось на долгие минуты. — Что ты его уничтожил… — в голосе девушки не было ни гнева, ни осуждения, лишь смятение и тонкая трель непонимания. — Зачем, Северус?.. Зачем и ради чего ты начал ломать себя?.. Он лишь выполнял свою работу, а ты… — Не правда! — крик мальчика эхом разошелся по залу. — Они мне больше месяца уснуть не давали! Из-за их криков у меня голова так раскалывалась, что ни одно болеутоляющее не спасало! Они убить меня хотели! Я контролировать себя перестал! Я бы себя наверное застрелил в какой-то момент, если бы он у меня палочку не забрал!.. Снейп замолк. Перед глазами вновь, поблескивая стеклами круглых очков, появилась знакомая фигура… — Кто — «он», Северус? — в голосе Не-Эйлин-Принц зазвенели едва слышные нотки негодования. — Ради кого ты уничтожил часть своей личности? Кошмары были лишь следствием той кучи чувств и мыслей, которые пробудил в тебе этот человек. Они не желали тебе зла, Северус! Они были частью тебя! А ты, не желая расставаться с ним, разрушил это крыло до основания! Кто этот человек, Северус?! — Я-я не знаю… — в смятении проговорил Снейп, глядя в скрытые за блеском линз глаза неизвестного. — Я не могу вспомнить… — Ты помнишь, как он выглядит? — присев перед мальчиком, склонив голову на бок, поинтересовалась Не-Лили-Эванс. Звон в ее голосе вновь приобрел привычный приятный оттенок. — Хоть что-нибудь из его внешности? Подойдёт любая мелочь. Я знаю всех жителей этого места. — Парень… Волосы… Волосы растрёпанные… — в полголоса, проговорил Снейп, глядя на туманные очертания. — И очки… круглые… — Растрёпанные волосы, круглые очки… — на миг лицо девушки приобрело задумчивое выражение. — Джеймс Поттер? Перед глазами возник образ высокого парня в мантии Гриффиндора и с до отвращения самодовольной ухмылкой на лице. Его волосы были растрепаны, а на лице так же блестела пара круглых очков, но окружавшая его аура была совсем не такая, как у той фигуры. Джеймс был кретином, и источаемая им энергия была такой же. Мерзкий, самовлюбленный, вечно в центре внимания, окружённый такими же идиотами, как и он сам. Нет, незнакомец в очках хоть и напоминал Джеймса отдаленно, все-таки был куда более приятным человеком. Северус был в этом уверен. — Нет. — взглянув на Не-Лили, сухо отрезал Снейп. — Кто угодно, но не этот ублюдок. Точно. Лицо Не-Эйлин-Принц вновь на несколько долгих мгновений сделалось задумчивым. Северусу начало казаться, что заливающий зал белый свет издает некое подобие смеха, когда девушка, пожав плечами, выпрямилась. — Не знаю… — в голосе проскочила неприятная нотка огорчения. Рядом снова отчётливо зашуршало невидимое металлическое нечто. — Пойдем дальше. Может ты вспомнишь ещё что-нибудь. Мальчик кивнул и послушно взял протянутую ему белоснежную ладонь. В нос вновь ударил приятный запах свежей росы и лилий, а душу будто осветило теплое весеннее солнце, убивая своими лучами все черные капли сомнения, тревоги и мучительной боли совести. Однако, ожидаемого облегчения на сердце, которое должно было принести прикосновение, Снейп не почувствовал. Мысли о загадочной фигуре стали намного навязчивее и теперь без особого труда пробивались через толщу постепенно слабеющих иллюзий спокойствия и счастья. Не-Лили-Эванс в последний раз взглянула на величественный постамент, и, едва слышно вздохнув, зашагала дальше. На первый взгляд ничего в ней не изменилось: белое платье было по-прежнему величественным, но лёгким, словно облако, фата развивалась под порывами уже не такого ледяного, но все же ещё прохладного ветра, а золотые спицы ярко сияли в бледных лучах солнца. Однако что-то в ней менялось, стремительно рушилось и трещало по швам. Она уже не была той неприкосновенной богиней, которая способна взглядом очаровать весь мир. Северус даже не был уверен, что одного ее слова хватит, чтобы невидимое солнце засияло ярче, а ветер утих. Мир рушился, погребая ее силы под руинами. Спустившись по черномраморным ступеням, они снова оказались в бесконечном коридоре, чей конец тонул в непроглядном тумане. Осколки колонн все ещё кое-где преграждали путь. — Что дальше?.. — неуверенным голосом поинтересовался мальчик, когда сотня черных ступеней скрылась в белой дымке. — Крыло общих воспоминаний. —бесцветным голосом ответила Не-Эйлин-Принц, глядя куда-то перед собой. В абсолютной тишине колокольчики в ее голосе звучали особенно отчётливо, а Снейп все не мог вспомнить, когда и где слышал этот звон. — Там собраны воспоминания о людях, которых ты ненавидел, уважал, считал умными или наоборот. В общем, все, кого ты ещё здесь не видел. — Я много кого не видел… — задумчиво ответил Снейп, глядя себе под ноги. Перед глазами вновь замаячила фигура в очках. — А он может быть среди этих воспоминаний? На мгновение девушка вновь впала в раздумья. — Да, думаю, он среди них. — настроение Не-Лили-Эванс вновь улучшилось, о чем свидетельствовала веселые нотки в ее голосе. — Если вы познакомились ещё до того, как тебе изуродовали шею, то весьма вероятно, что он находится где-нибудь рядом с другими важными воспоминаниями… К слову, ты не помнишь, как вы впервые встретились? Тогда поиски пойдут намного быстрее. Перед глазами вновь замелькали растрепанные волосы и блестящие стекла очков. Вот он стоит напротив Северуса в доме на площади Гриммо… А вот он уже распинается рядом с Омутом памяти в зале Визенгамота… Больница Святого Мунго… Сквозь пелену в глазах Снейп видит его нечёткие очертания в Визжащей хижине… Во время вступительной речи мужчины в его первый год пребывания директором он не присутствует… И во все предыдущие года, сколько бы Снейп не вспоминал лица сидящих в Большом зале, его среди этой разношёрстной толпы не было. Не было его и на уроках, и в учительской, и в шумных коридорах. В какой-то миг Северус даже припомнил лица Пожирателей смерти, но его нигде не было. Ни в Хогвартсе, ни за его пределами — нигде. Сколько бы Северус не вспоминал свою жизнь, загадочный обладатель круглых очков появлялся лишь в Визжащей хижине и ни секундой ранее. Однако мальчик четко помнил и знал — это была их не первая встреча. В воспоминаниях десятилетней давности Снейп отчётливо ощущал его присутствие. Помнил, как сам факт его существования давил на него и вызывал в груди бушующую бурю из ненависти и какого-то особого отвращения, из-за которого Северусу порой хотелось любой ценой заставить его страдать. И так же помнил, что каждый раз, стоило таким мыслям зародиться, как перед глазами тут же появлялась очаровательная улыбка Лили, и на душе становилось невыносимо мерзко и до жути больно. Но вместе с тем сердце бережно хранило память о событиях совсем недавних, о теплых прикосновениях, заботе и том славном списке приятных вещей и слов, сделанных и сказанных им за последнее несколько месяцев. Даже не смотря на то, что ни одного диалога с ним Северус никак не мог вспомнить полностью, при одном только призрачном отзвуке его голоса, на душе становилось очень и очень уютно и тепло. — Не помню… — почти шепотом ответил Северус, глядя куда-то вдаль. Острые иглы страха начали одна за другой вонзаться в душу. Туман воспоминаний и неясность, связанные с загадочным обладателем растрепанных волос, с каждым шагом пугали все больше. — Я совсем… Не помню… — Что ж, досадно. — с едва слышным трепетом огорчения, произнесла Не-Лили-Эванс. — Это крыло довольно большое, на его осмотр уйдет немало времени. Впрочем, куда нам торопиться, верно? — последние слова звучали ободряюще весело, однако Снейпа они натолкнули на крайне тревожные мысли. — Погоди, ты говорила, что я попал в это место из-за того, что в реальности со мной произошло нечто… ужасное. — И это определенно произошло из-за того загадочного парня в очках. — кивнула Не-Эйлин-Принц. — Уж не знаю почему, но по каким-то причинам он не вписался в твой старый мир. Могу лишь предполагать, но мне кажется, ты начал рушить себя, чтобы освободить в сердце место для него. — Да… Возможно… — высказывания девушки сбили мальчика с мысли. Он даже на мгновение забыл, с каким вопросом изначально обратился к Не-Лили-Эванс. — Но я о другом. Как мне покинуть это место? И сколько я могу здесь находиться? — Сколько угодно, Северус. — с тихим заливистым смехом ответила ему Не-Эйлин. Золотые спицы на ее голове весело засияли. — Подсознание находится очень далеко от реальности, поэтому ничто из внешнего мира не достанет тебя здесь. А выйти отсюда… Ты ведь создатель и хозяин этого места, поэтому, думаю, тебе стоит просто очень сильно пожелать вновь вернуться в реальность… Но не делай этого сейчас! Мы ведь ещё не нашли точной причины всех тех проблем, которые свалились на твою голову за последние несколько месяцев, верно? Северус ответил коротким кивком и вновь погрузился в пучину размышлений. Вспоминая слова Не-Эйлин-Принц о том, что кошмары и галлюцинации являлись лишь последствиями тех переживаний, которые принес в жизнь мужчины загадочный парень с растрепанными волосами, чье имя постоянно вертелось в голове, Снейп нашел в ее утверждениях несколько несостыковок и пару причин задать ряд вопросов. — Я вспомнил… — начал мальчик, глядя как коридор постепенно меняет свой оттенок с антрацитого-черного на грязно-белый. Осколки колонн попадались все реже и реже. — После того, как я… Покончил с Волан-де-Мортом, через пару дней— — Тебя начали преследовать Мародёры, да! — закончила девушка с милой улыбкой, которая тут же исчезла, стоило ей продолжить. — Это из-за того, что ты уничтожил свои основные страхи, и поэтому подсознание начало использовать вторичные, чтобы… — Чтобы что? — спросил Снейп, после нескольких секунд молчания. Похоже, Не-Лили-Эванс осознала количество пробелов в своей теории насчёт природы кошмаров. — За что мое же подсознание пыталось так настойчиво меня убить? Северус попытался припомнить диалоги с Дамблдором, но все воспоминания были будто покрыты слоем тумана, из-за которого до мальчика доносились только едва различимые обрывки слов. — И если он изначально являлся причиной моих кошмаров, — нерешительно добавил мальчик, спустя пару мгновений тишины. — тогда почему все началось ещё в Больнице Святого Мунго, и усилилось после нашего… Разговора? Перед глазами внезапно отчётливо возникла кухня дома на площади Гриммо, ярко освещённая алым пламенем камина. Знакомый парень сидел напротив, опустив голову и что-то, запинаясь, говорил Северусу. Стекла очков ярко блестели в свете огня, немного закрывая лицо неизвестного, которое — Снейп был готов поклясться, что это не игра света — было полностью залито густым румянцем. Сердце в ту же секунду пронзил острый, но крайне теплый укол. — Это ты мне скажи, Северус. — прервала продлившееся несколько тягучих мгновений молчание Не-Лили. — О чем таком вы с ним тогда говорили, что ты решил ради него сравнять этот мир с землей? Кошмары, галлюцинации — они все лишь хотели предотвратить твое разрушение, Северус. Как ни как это их дом. Однако Северус практически не расслышал сказанного. Он сосредоточенно глядел себе под ноги, ощущая, как внутри медленно разливается очень теплое и практически незнакомое ему чувство. Оно приятно согревало душу и создавало какие-то странные ощущения в груди и животе, от которых щеки невольно краснели, а неловкая улыбка возникала сама собой. На какое-то мгновение Снейпу показалось, будто его кто-то очень осторожно, но в то же время крепко и нежно прижимает к себе. Темный силуэт, вновь возникший перед глазами, вдруг густо покраснел, и, смущённо улыбнувшись, отвернулся. Дымка теплых мыслей была вскоре развеяна чуть теплым ветерком, наполненным запахом свежих лилий. С неохотой прогоняя остатки неясных, но столь приятных душе воспоминаний, Северус наконец поднимает взгляд и осматривает новое крыло. Серые, практически белые, а местами наоборот чуть ли не черные своды меняли свой цвет от колонны к колонне, в изголовье каждой из которых стояла изящная мраморная статуя, с прикрепленной к ней табличкой. Одних здесь мальчик помнил лучше, иные практически вылетели из памяти, а имена некоторых он не вспомнил бы вовсе, если бы не поржавелая, поросшая плющом, табличка. Сквозь щели в полу пробивались едва заметные в ослепительном свете солнца зелёные травинки, а у подножия отдельных статуй, чей оттенок был близок к цвету нетронутого снега, цвели очаровательные лилии. По сравнению с черномраморным крылом это место походило на прелестный, наполненный жизнью рай, однако, ему все ещё было далеко до той залитой весенним солнцем поляны и щебетания невидимых птиц. Даже самая светлая статуя в этом месте меркла по сравнению с белоснежным платьем Не-Лили-Эванс, а настойчивый запах лилий не шел в никакое сравнение с тем запахом росы, который источала девушка. На фоне серых сводов ореол золотых спиц сиял едва ли не ярче солнца, подчёркивая и без того ослепительную красоту. Однако, Снейп не мог не заметить, что около трети первоначального сияния Не-Эйлин-Принц уже утратила, и, судя по слабеющим иллюзиям счастья и покоя, продолжала медленно, едва уловимо и практически незаметно, тухнуть. И невидимое беспокойство на ее губах, выдавало этот факт с головой. В голове вновь возник образ парня в очках, и на этот раз мальчик не позволил миражу приятных воспоминаний отвлечь себя. Он попытался разглядеть стоящего перед ним повнимательнее… Да, безусловно, незнакомец не был так идеален, как Не-Лили. От него не пахло дождем и свежими травами, его присутствие не освещало весь мир, а смутный голос и вовсе сложно было назвать приятным, что уж там говорить о золотом ореоле над головой. Более того, Северус от чего-то ясно ощущал, что у этого парня полно изъянов и недостатков. Например, мальчик четко знал, что обладатель растрепанных волос немного неуклюжий и совсем не разбирается в зельях, имеет талант к поиску неприятностей и с трудом освоил окклюменцию, а также постоянно нарушает правила и до невозможности упертый. Этот список Северус мог бы продолжать и продолжать, и из всего перечисленного выходило, что черноволосый ему скорее враг, чем кто-то близкий, однако… Черноволосый? Ах, точно. У него же на голове постоянно бардак… И в голове у него бардак… И в комнате… Хоть бы раз расчесался! Рука мальчика сама собой поднялась вверх в инстинктивной попытке пригладить, наконец, непослушные черные волосы, но вместо жёстких прядей сквозь пальцы проходит лишь поток едва теплого ветра. — Что-то случилось, Северус? — с очаровательной трелью в голосе спрашивает Не-Лили-Эванс. На ее губах играет милая улыбка. — Да… — в растерянности отвечает Снейп, с трудом возвращаясь в реальность. — То есть нет! Ничего… Просто вспомнил кое-что… Не-Эйлин-Принц в ответ лишь пожала плечами и что-то совсем тихо прошептала про незначительные, но милые детали. За тихим заливистым звоном мальчик едва ли расслышал пару слов, да и тем, не придав значение, вновь предпринял попытку прояснить свои воспоминания. Однако, стоило тёплому чувству зародиться в груди Снейпа, окутывая его смутной дымкой воспоминаний, из которых то и дело доносилось эхо знакомого голоса, как размышления были тут же прерваны диссонирующим возгласом девушки. На секунду Северус подумал, что каждая деталь в этом мире создана для того, чтобы не дать ему вспомнить личность незнакомца. — Это… — в голосе Не-Лили было не столько звенящего ужаса, сколько пронзительной тревоги, неприятно режущей уши, и такого же до головной боли тонкого смятения. — Это как?.. Что это значит?.. Мальчик осторожно выглянул из-за юбки Не-Эйлин-Принц и устремил взгляд на возвышающуюся слева от него статую мужчины, чье лицо пересекала пара широких шрамов. Грязно-серый оттенок подножья свидетельствовал о том, что до недавнего времени мраморный мужчина в жалкого вида мантии имел для Северуса статус исключительно нейтральный. Однако, стекающая с лица черная краска и отсутствие у человека некоторых деталей внешности, таких как кончик палочки и несколько прядей волос, говорили о том, что с некоторого времени Снейп, очевидно, не испытывает к этой личности ничего, кроме ненависти. «Римус Люпин или Лунатик» — гласила небрежно обрызганная краской табличка. Оглядев с ног до головы залитую черным статую, мальчик непроизвольно скривил губы. Он отлично помнил все, что говорил ему один из Мародеров в те долгие недели беспробудных кошмаров и нескончаемого ужаса. Помнил, как Люпин под разными предлогами убеждал его покончить с собой, и как при отказе изуродованное шрамами лицо в одночасье превращалась в поросшую жёсткой шерстью морду с огромной пастью и крохотными белыми глазами без зрачков. Забыть ту кошмарную головную боль, в особенно сильные вспышки которой, мир вокруг на пару долгих мгновений переставал существовать, было и вовсе невозможно. Агония, которая в своей тягучести и остроте могла сравниться только с «круциатусом» плотно засела в памяти мальчика вместе с десятками безжизненных лиц. Римус был среди них. — Что это значит? — Северус криво усмехнулся, глядя на неподвижное лицо статуи. — Что ему здесь не место. — Ты настолько сильно ненавидишь Лунатика? — теперь в голосе Не-Эйлин-Принц наконец-то зазвенел ужас. — Но ведь так нельзя! Он же— — Он же пытался меня убить, действительно! — хмыкнул Снейп, пожимая плечами, и тут же смягчился, глядя на искаженные страхом и непониманием губы Не-Лили-Эванс. — Нечего тут рассуждать, я просто избавился от него, как и от Пожирателей. Идём дальше. В последний раз одарив Люпина презрительным взглядом, мальчик молча зашагал вперёд, подальше от перепачканной статуи, краска на которой распространяла до тошноты противный и едкий запах мокрой шерсти. Не-Лили-Эванс, на секунду дольше задержавшись у разрушающегося памятника прошлому, двинулась вслед за Снейпом. — Нет, он не мог!.. — глядя себе под ноги, раз за разом повторяет девушка, с каждым словом все более и более погружаясь в смуту своих мыслей. — И кошмары тоже… Они ведь часть тебя, это место — их дом… Так зачем же…? Почему они не остановились…? Северус, наслаждаясь едва уловимым запахом лилий, изо всех сил старается не обращать внимания на бормотания своей спутницы. Точно так же он отгонял от себя все тревожные мысли насчёт этого залитого ярким белым светом мраморного мирка, который, по словам Не-Эйлин-Принц, является его подсознанием. Мальчику очень не хотелось думать, с чего это вдруг он начал крушить здесь статуи и разрушать колонны, обращая воспоминания о не таком уж далёком прошлом в прах, почему вдруг его страхи вышли наружу и решили во что бы это не стало добиться смерти Снейпа, и почему дело Волан-де-Морта продолжили сторонники Дамблдора. Северус помнил, что не раз за эти два месяца анализировал свою жизнь, и каждое такое размышление заканчивалось примерно одинаково: он определенно не самый ужасный человек, хотя ещё год назад он считал совершенно иначе. Но ведь и жизнь тогда у него была совершенно иная. Год назад Снейп был директором Хогвартса, со всех сторон окружённый пристальными взорами Пожирателей смерти и Тёмного лорда, а из портрета за его действиями беспрерывно следил отголосок Дамблдора. Тогда все мысли мужчины были заполнены лишь слежкой за всем и вся, нужно было проложить мальчишке путь к победе, чтобы тот, наконец, исполнил предсказание и закончил этот многолетний ужас… Мальчишка?.. Перед глазами внезапно появился образ 15-летнего парня, чей лоб пересекал кривой зигзаг шрама, с зелёными глазами, что словно пара звёздочек, светились в окружавшем его мраке мыслей. Гарри, мать его, Поттер. Тут же Северуса окружил вихрь, состоящий исключительно из воспоминаний с этим назойливым представителем Гриффиндора. Большую их часть мальчик сразу определил как неприятные, гораздо меньше моментов носили слегка насмешливый характер, и были сплошь пропитаны едкими замечаниями Снейпа в адрес Поттера-младшего. Однако было среди этого бесконечного потока насмешек и взаимной ненависти одно яркое, словно искорка, воспоминание, содержание которого Северус прояснил далеко не сразу. Изначально оно носило оттенок исключительно неопределенный и довольно смутный, как, собственно и почти все воспоминания об уроках окклюменции, большая часть которых состояла из памяти Поттера. Но проявив немного терпения, мальчик быстро осознал, почему именно этот фрагмент выделялся на фоне общей серой массы. Среди обыкновенных воспоминаний Гарри о отвратительной жизни с Дурслями и Хогвартсе, который в сознании Поттера был едва ли не раем на земле, было одно маленькое, практически незаметное воспоминание о самом Северусе. Что именно было в том крохотном фрагменте памяти Поттера, мальчик вспомнить не смог, и собирался уже развеять липкий клубок мыслей, вновь позволив чуть тёплому ветерку и запаху лилий окружить себя, как что-то внутри щелкнуло, будто спичка. В голове вновь зазвучал настойчивый голос незнакомца в круглых очках. Теплый ветер вокруг внезапно превратился в плотную шумовую завесу, сквозь которую Северус с трудом мог разобрать долетавшие до него осколки фраз. Он услышал, как его несколько раз окликнули по имени, слышал мольбы о чем-то, и призывы держаться… — Блэк?.. Джеймс?.. — приглушённый звон Не-Лили-Эванс клином вошёл в мысли Снейпа, развеяв их все без остатка. Девушка вновь остановилась перед двумя высокими иссиня-черными фигурами, от которых так же тошнотворно пахло сыростью, пылью и дымом. Черномраморные подножья статуй говорили о том, что заключённые в них образы изначально были ненавистны Северусу, однако это не помешало тому залить их сверху отвратительно пахнущей субстанцией. «Джеймс Поттер или Сохатый» и «Сириус Блэк или Бродяга» — проступали сквозь слой краски рядочки букв на некогда бронзовых табличках. Северус молча оглядел бывших «знакомых», с трудом сдержав желание плюнуть каждому из них в лицо. Ядовитые насмешки Блэка, вместе с угрозами расправы от Джеймса, которую ту не ленился каждый раз расписывать в самых ярких красках, хорошо отпечатались в памяти, как и воспоминания о тех мучительных неделях, по-прежнему иногда заставляющие слабый холодок пробегать по спине. — Пойдем. — потянул руку Не-Лили-Эванс Снейп, призывая ту идти дальше. — Или мы будем возле каждого останавливаться? Под «каждым» мальчик, конечно же имел ввиду многочисленных героев своих галлюцинаций и кошмаров. И действительно, далее на пути все чаще стали встречаться облитые едкой черной краской статуи. Все они без исключения источали невыносимый смрад. У каждой статуи он был индивидуальны: от Тонкс шел запах мокрой шерсти, видимо передавшийся ей от Люпина, от Боунсов несло приторным ароматом яда, а от кого-то тошнотворно пахло снотворным, которое Северус через силу вливал в себя несколько недель назад. Действительно, таких статуй было немало, и если бы Снейп с Не-Лили-Эванс останавливались у каждой, то на полный осмотр коридора ушло намного больше времени. Только на одной статуи взор девушки задержался на несколько секунд дольше чем на остальных фигурах. И даже мальчик позволил себе минутное промедление, чтобы повнимательнее разглядеть человека, чей образ был значительно больше и выше нежели у остальных воспоминаний. Огромная в своих размерах статуя Дамблдора, который величественно поднял к небу палочку и, приветливо улыбаясь, смотрел куда-то в даль, была едва ли не выше позади стоящей колонны. И если не учитывать тот факт, что изначально белая статуя сейчас была с ног до головы покрыта черной краской, а также исключить многочисленные оскорбления, выведенные все той же краской у подножия и густо покрывающие весь пол, то действительно, с образом Альбуса все было в полном порядке. — Что он…? — едва слышно прошептала Не-Лили-Эванс, глядя на многочисленные призывы убираться из этого места, старательно написанные краской на белом мраморе — Натравливал на меня остальных. — ответил ей мальчик, вглядываясь в невинно улыбающееся лицо. И хотя у Северуса в запасе была целая вечность, он не хотел задерживаться в этом мире дольше, чем требовалось для нахождения причин разрушения здешнего порядка. Всё-таки неподвижные глаза статуй, которые были точными копиями реальных людей, пугали его, а постоянно всплывающая перед глазами фигура парня с растрепанными волосами наоборот распространяла в душе приятное тепло и только подогревала желание вернуться в реальность. Единственное, что удерживало Северуса от сиюминутной телепортации это Не-Эйлин-Принц. Уж слишком обеспокоенным был ее голос, а дрожащие нотки ужаса в голове по-своему завораживали и каждый раз каким-то чудом убеждали мальчика остаться ещё ненадолго. Снейп твердо решил не возвращаться, хотя бы пока не вспомнит лица и имени незнакомца в круглых очках. К слову, нашлось и кое-что положительное в смраде черной краски и образах некогда хороших знакомых Северуса, а сейчас просто грязных кусках мрамора. Непереносимый запах, от которого мальчика едва ли не выворачивало наизнанку, возрождал в его памяти многочисленные воспоминания прошедших месяцев. Отвратительные, наполненные болью и нескончаемой мигренью, но воспоминания. Сквозь вязкую завесу ужаса проступали и едва заметные, но такие теплые лучи прикосновений, некой заботы и чего-то ещё. Последнее чувство Снейп запомнил, но не как не мог объяснить его природу, причины того, что от перемешки волнения и какого-то особого жара внутри у него краснеет лицо, но при этом ощущения не походят на лихорадку или другую болезнь. Очередная смущенная улыбка обладателя круглых очков яркой вспышкой прояснила несколько воспоминаний сразу. Северусу потребовалось секунда, чтобы, наконец, осознать, чем является это странное и почти забытое им чувство, приятно обжигающее изнутри. — Я вспомнил. — начал тихим голосом мальчик, обращаясь к Не-Лили-Эванс. Волнение слабой дрожью пробежало по его рукам. — Я вспомнил, я…— В этот самый миг девушка вдруг оглушительно вскрикнула и остановилась как вкопанная. Пронзительные ноты ужаса ещё долго вибрировали в воздухе, а яркий блеск золотых спиц ещё пару мгновений скрывал от глаз Северуса то, что так сильно испугало его спутницу. Перед ним простилалась обширная беломраморная площадь, со всех сторон симметрично окружённая колоннами, подле каждой из которых цвел небольшой куст лилий. В центре площади возвышался белоснежный постамент, чья позолоченная табличка в лучах невидимого солнца сияла едва не ярче золотых спиц Не-Эйлин-Принц, то и дело переливаясь на солнце и слепя глаза. Где-то совсем рядом едва слышно журчала вода, а у кустов с лилиями паслись несколько охваченных голубым светом ланей, с любопытством разглядывающие Снейпа и Не-Лили. Все это походило на крошечный рай — жалкое подобие той наполненной запахом росы поляны с невидимыми птицами, которая принадлежала Не-Лили-Эванс, однако все же это место было по-своему чарующим и на фоне уставленных бесконечными рядами статуй коридоров, выглядело более чем возвышенно. Но будь в действительности все так идеально, девушка не пришла бы в ужас. Все из-за статуи в центре. Нет, она не была залита черным, и от нее не несло чем-то до тошноты металлическим. Она сохранила свой первозданный практически идеально белый цвет, однако ее очертания едва ли можно было различить в сотне мелких осколков, которые были хаотично разбросаны по всей территории площади, а пара из них даже лежала на верхушках колонн. — Что?.. — переполненный ужасом шепот девушки походил на скрежет ржавых петель и неприятно резал уши. — Нет, но п-подождите… Ладно кошмары, ладно Мародёры, ладно Дамблдор!.. Н-но счастливые воспоминания?.. Остальные ведь даже не треснули, а она… Что же произошло?.. — Оу, привет! — слабо улыбнулся Северус, обступившим его ланям. Светящиеся животные с любопытством и в то же время с каплей осторожности разглядывали мальчика, то и дело, вытягивая шеи, принюхиваясь. — Вы ведь…? — Патронусы. — все ещё с нотками испуга в голосе произнесла Не-Лили-Эванс, мягко поглаживая подошедшую лань. — Счастливые воспоминания… Мало их у тебя осталось… — Мало? — мальчик скользнул взглядом по сияющему стаду. Животных было немногим больше дюжины. — Не сказал бы… — Слишком мало за 39 лет жизни, Северус. — тихо вздохнув, ответила девушка, вновь повернув голову в сторону белоснежного постамента. — А ты ещё и половину из них уничтожил… — Уничтожил? — Снейп с непониманием и некоторым раздражением взглянул на свою спутницу. — Да с чего бы мне уничтожать свои счастливые воспоминания? Тем более что у меня их совсем немного: только Лили, мама и… Мальчик вдруг запнулся, тупо уставившись за блестящую золотую окантовку таблички, прикрепленной к постаменту. Силуэт перед глазами стал четким как никогда: каждая деталь, каждая мелочь, каждая прядка черных волос и блеск оправы очков можно было разглядеть настолько отчётливо, будто Снейпа от этого человека отделяла не толща купола подсознания, а всего полметра. Имя его уже вертелось на языке, но как только Северус попытался произнести его, он внезапно ощутил, что у незнакомца не хватает одной единственной, совсем маленькой, но очень значимой черты. И тут же понял — черта эта была и есть у образа, заключенного статуи. — Северус?.. — судя по трепетным ноткам беспокойства в голосе Не-Эйлин-Принц, молчание явно затянулось. — Кто?.. — едва слышно проговорил мальчик, слегка дрожащей рукой указывая на беломраморный постамент. — Чей это образ?.. — Лили. — беспокойство в голосе Не-Эйлин сменилось непониманием. Хоть статуя и была разрушена, буквы на золотой табличке были отлично видны, а потому Снейп бы мог и сам без труда узнать, чья фигура раньше возвышалась над эти садом. — Просто Лили. — Лили?! — эхо разнесло по залу смесь смятения с каплями чистейшего ужаса. — Н-но ведь… Ты… — Образ Лили Эванс. — пожав плечами ответила Не-Эйлин-Принц. — Так уж вышло, что Лили оказала на тебя слишком большое влияние, поэтому здесь ее образ разбит на «периоды». Лили Эванс — образ той маленькой девочки из соседнего квартала, которая не побоялась дружбы с тобой, и чья улыбка вносила маленькую частичку света в бесконечную тьму твоих будней. А это — девушка махнула рукой в сторону осколков. — Лили. Просто Лили. По-прежнему прекрасная, однако ее улыбка уже никогда не подарит тебе того яркого света, потому что она отреклась от тебя, предпочтя Джеймса Поттера. Но ведь ты никогда не примешь тот факт, что ее имя может стоять рядом с фамилией Джеймса, поэтому для тебя она навсегда осталась просто Лили. В груди вдруг невыносимо защемило. Содрогнувшись, Северус непроизвольно сделал шаг навстречу к постаменту, но тут же, скривившись от новой вспышки боли, присел на пол. Жгло в районе сердца, но ощущение было такое, словно многотонный груз скопившихся за эти месяцы эмоций только сейчас решил рухнуть на Снейпа, надеясь раздавить его своим неподъемным весом. Там было все: и тревога, и непонимание, и пожирающий изнутри ужас, и сдавливающее горло сожаление, и, что самое главное, огромное бесконечное холодное, как замерзшее море, отчаяние. И все это в одном воспоминание о старой пожелтевшей фотографии, отказ от которой положил конец второй череде кошмаров. Однако в этот раз Северус очнулся прежде, чем белоснежная ладонь Не-Эйлин-Принц коснулась его макушки. Когда жжение в груди достигло своего пика, в голове вновь прозвучал знакомый голос, позвавший его по имени. И тут же возникли остальные кусочки мозаики воспоминаний о фотографии. С появлением в последних из них уже знакомого силуэта в очках, вся тьма вины развелась как-то сама собой, предоставляя мальчику ясный обзор на ситуацию. — Северус?.. — голос Не-Лили-Эванс с каждым словом все больше и больше наполнялось смятением и едва слышным скрежетом ужаса. Тот факт, что Снейп без ее помощи сумел отогнать от себя липкий туман негативных мыслей, свидетельствовал о том, что ее силы и значение в этом мирке слабеют и утрачиваются с поразительной скоростью. — У них с Лили было нечто общее. — похоже, мальчик даже не заметил перемены тонов в голосе девушки. Он сосредоточенно разглядывал осколки фигуры, будто надеясь что-то найти в них. — Статую мне уже не собрать, но может быть в счастливых воспоминаниях что-то будет? Эй вы! Подойдите ближе! Переполненный решимостью и предвкушением скорой разгадки личности обладателя круглых очков, Северус даже не заметил, что лани боятся его, с какой осторожностью они ступают по беломраморным плитам, как они опасливо пригибают свои сияющие голубым цветом шеи к земле, словно надеясь, что их не заметят, и что пара из них и вовсе пытается спрятаться за юбкой Не-Лили-Эванс. — Быстрее! Быстрее! Я вас не обижу! — нетерпеливо покачал головой мальчик, готовясь коснуться мордочки одного из патронусов. — Только посмотрю, что вы скрываете… Кончики пальцев обожгло, как от удара током и в следующее мгновение, Северус уже находится в непроглядной белой дымке, которая вот-вот должна была рассеяться, явив Снейпу одно из его счастливых и, наверное, самых ярких воспоминаний. Но стоило туману самую малость расступиться, как мальчик столкнулся взглядом с двумя ярко-зелеными, наполненными радостью, любопытством и бесконечной тягой к жизни глазами. Ещё не успели очертания лица и темно-рыжих волос проступить сквозь молочно-белую поволоку, когда Снейп, задыхаясь от распирающей изнутри радости и восторга, одернул руку. — Я вспомнил, — прошептал он, прерывисто дыша и едва сдерживая приступ смеха. — Гарри. Гарри Поттер. — Поттер?! — возглас Не-Лили-Эванс резким, пронзительно звенящим диссонансом ударил в уши, вызвав в голове мгновенную вспышку боли. — Тот мальчик из Гриффиндора?! Сын Джеймса?! — Нет! — скорчившись от внезапного приступа мигрени, ответил Снейп. Силуэт парня перед глазами на какую-то секунду превратился в ребенка лет 15 с такими же растрепанными волосами, круглыми стеклами очков и яркими зелёными глазами. На миг Северус позволил себе сомневаться. — То есть да! Не совсем… Он… Понимаешь, он изменился… Сильно изменился с тех пор… — Н-не говори ерунды, Северус!.. — дрожащим от непонимания голосом, произнесла девушка, в смятении делая шаг назад. Патронусы, стараясь двигаться как можно тише и незаметней, то же попятились прочь от своего создателя. — Ты наверняка ошибся. Гарри Поттер спас тебе жизнь? Гарри Поттер возился с тобой все эти месяцы? Гарри Поттер изменился? Не спеши с выводами, Северус. Ты сам-то веришь в то, что сейчас сказал? Слишком часто за последние несколько месяцев Северус слышал эти вопросы и неоднократно задавал их себе. Слишком долго они отравляли его душу, порождая тревогу, ужас и кошмары. На этот раз он не даст себе сомневаться. — У нас ведь с тобой смежная память, верно? — чуть склонив голову в бок, улыбнулся мальчик. Все пробелы в памяти уже были восстановлены, и в воспоминаниях за последние несколько месяцев было трудно не заметить черную копну торчащих во все стороны волос и едва различимый за ней шрам, криво пересекающий центр лба. Так же, как и было невозможно не ощутить всего того жара прикосновений и ледяного дыхания ужаса, коими были пропитаны все эти моменты. — Убедись во всем сама. Не-Лили-Эванс замолкла и сконцентрировалась на чем-то. Если судить по плотно сжатым губам и тому, как долго она оставалась неподвижной, осознание того, что ее главный почитатель и создатель влюбился в ребенка одних из самых темных и светлых воспоминаний, действительно давалось ей с трудом. Или же просто-напросто самые теплые и дорогие сердцу воспоминания по каким-то причинам не открывались ей. Наконец, когда мальчику началось казаться, что блеск золотых спиц, переливаясь в лучах солнца, пытается ему что-то сказать, Не-Эйлин тяжело вздохнула и вновь повернула свое белоснежное фарфоровое лицо к Северусу. На миг Снейпу показалось, что она вот-вот развалиться на части от разрывающей ее изнутри обиды. — Пойдем? — предложил Северус, протягивая девушке руку. — И все же я не понимаю, как же так вышло с Поттером?.. — беря мальчика за руку, едва слышно пробормотала себе под нос Не-Лили-Эванс. Рядом вновь послышался металлический шорох, будто что-то тяжёлое волокли по земле. — Хотя, наверное, будь бы у тебя чуть больше друзей, ты бы, не отдал свое сердце первому попавшемуся человеку, который уделил тебе немного больше внимания, чем Дамблдор… — Возможно. — пожал плечами Снейп, увлекая Не-Эйлин-Принц прочь от разрушенного постамента. Ее словам мальчик решил особого значения не придавать: это была более чем очевидная истина. — Почему все мои кошмары в этом крыле невредимы, но облиты краской, а Лили, которая к ним непричастна, разрушена? И почему кошмары уничтожены полностью, а здесь пострадала только Лили? — Ты действительно не понимаешь? — в голосе Не-Лили проскочило удивление. — Ты обратил внимание на строение этих двух коридоров? Все кошмары расположены в одном небольшом зале, то есть они напрямую привязаны к своему центру — боггарту. Поэтому, когда ты уничтожил свой главный страх, остальные более незначительные кошмары тоже утратили для тебя свое значение и были разрушены. Однако, как ты сам мог видеть, полностью они не исчезли. Помнишь тех черных волков? Северус моментально вспомнил десяток до отвращения тощих собак с дымящийся шерстью и огромный кокон с кроваво-красными щелочами глаз, чей голос состоял из сотен криков. От этих воспоминаний по спине пробегал холодок, но не более. — Что касается этого крыла, — девушка в последний раз оглянулась на столпившихся у постамента ланей и едва слышно вздохнула. За обширной залитой светом площадью туман скрывал длинную беломраморную лестницу, которая уходила куда-то высоко в верх, а ее конец тонул в белом сияние и в вязкой непроглядной дымке. — оно куда более разветвленное, чем… Странно, здесь не должно быть лестницы. Похоже, Не-Лили-Эванс только сейчас заметила, что они с Северусом не бродят по ровной поверхности площади, а поднимаются по обширным ступеням. Она с минуту простояла абсолютно молча, глядя то вниз, на уже слегка скрывшуюся в тумане площадь, то вверх, пытаясь углядеть сквозь поволоку очертания того, что ждёт их наверху, то на самого Снейпа. — Вернёмся? — с неким огорчением в голосе поинтересовался мальчик, также глядя на то множество мраморных ступеней, которое они не успели пройти. Ему очень не хотелось спускаться обратно, но ссориться с Не-Лили хотелось ещё меньше. — Нет, идём дальше. — после секундного молчания, ответила Не-Эйлин-Принц. — Так вот, что до этого отрезка твоего подсознания, то здесь эти воспоминания более независимы друг от друга, чем кошмары. Именно поэтому ты так долго не мог от них избавиться. Ты очернил Блэка, Дамблдора, Лунатика и остальных, но уничтожить их ты был не в силах. Это как с деревом — сколько бы ты веток не рубил, пока не срубишь основание, то есть ствол, дерево будет жить. Центром этого крыла была Лили, и как только ты это понял, без раздумий вычеркнул ее из своей жизни. — Неправда, это решение далось мне тяжело. — при воспоминаниях о фотографии в груди вновь болезненно защемило. — Наверное только поэтому те патронусы ещё живы. — поджав губы, мрачным голосом, проговорила девушка. Звон в ее голосе теперь напоминал огромный древний колокол. — Но Лили больше нет, так что осталось им недолго. Скоро все крыло превратится руины. На несколько минут все вновь погрузилось в идеальную тишину, от которой немного звенело в ушах. Сказанное Не-Лили-Эванс, безусловно, вызвало в Северусе волну тревожных мыслей и на весьма непродолжительное время заставило его почувствовать вину за грядущее разрушения. Однако тяжёлый груз совести быстро испарился, стоило Снейпу вспомнить, что Дамблдор и остальные первыми предприняли попытку устранения мужчины. — После того, как я отказался от фотографии и письма, — продолжил тем временем мальчик, чтобы молча не считать пройденные ступеньки. — на несколько дней все затихло. Помню, я даже начал засыпать по ночам, правда спал я только около камина… — И Поттер это заметил. — добавила Не-Эйлин-Принц с какой-то горькой усмешкой. — Подумать только, этот мальчик действительно заботился о тебе. И это после всех тех штрафных очков и издевок, которые ты ежедневно стравливал во времена его учебы. — Я сам иногда не верю, что это действительно происходит. — улыбнулся мальчик, после чего его щеки немного покраснели. Мысли в этот момент понеслись в мрачное русло, однако несколько воспоминаний о Гарри не оставили и следа от этих сомнений. Северус давно понял, что не достоин всего того внимания и счастья, которые преподнесла ему новая жизнь. Понял, подумал, смирился и, пускай не сразу, но принял этот слишком дорогой подарок судьбы. — В ночь, перед тем как попасть сюда… — продолжил Снейп, с нарастающим смятением в голосе. Воспоминания о последнем кошмаре с каждой ступенью становились все отчётливее, а подробности не могли не вызвать несколько вопросов. — Мне вновь приснился сон… И он бы спокойным, даже счастливым, пока не появилась… Ты. — с этими словами мальчик круто развернулся на месте и указал на свою спутницу, которая пару секунд назад вдруг остановилась и сейчас стояла несколькими ступенями ниже Северуса. Не успело эхо его голоса утихнуть, когда в этот же миг на беломраморные ступени, прямо у ног Не-Лили-Эванс упал и с треском разбился небольшой кусок чего-то белого. Девушка оглушительно вскрикнула, прижав ладони к той половине лица, что скрывала вуаль. Снейп, у которого от этого пронзительного возгласа потемнело в глазах и подкосились ноги, смог подойти только спустя десяток секунд. — Эй, все хорошо? — спросил он, дергая шелковую юбку Не-Эйлин-Принц. До рук, которыми она по-прежнему заслоняла лицо, мальчик не дотянулся. — Ты в порядке? В ожидании ответа Северус бросил взгляд на крошечную кучку осколков у своих ног. Это были белые, ослепительно блестящие кусочки фарфора. — Д-да, все хорошо… — голос девушки ощутимо дрожал, а маленькие колокольчики прыгали из тональности в тональность, создавая резкие перепады в тонкости и громкости. — Я п-просто немного испугалась, н-не волнуйся… Идём дальше… Перешагнув через осколки, Не-Лили-Эванс ухватила Снейпа за руку и не оглядываясь быстрым шагом двинулась вперёд, будто желая как можно скорее оставить белоснежные черепки странной формы позади. Северусу ничего не оставалось, кроме как поспешить за своей спутницей. — Расскажи мне подробнее про тот сон. — обратилась Не-Эйлин-Принц к мальчику, спустя несколько десятков ступеней. Ее голос по-прежнему слабо дрожал от испуга или удивления. Но Снейп был готов поклясться, что именно от испуга. Северус во всех подробностях пересказал своей спутнице события своего последнего кошмара с участием маленькой Лили и Эйлин. Не забыл упомянуть и те моменты, когда глаза рыжеволосой девчушки внезапно стали пустыми и бездонными, а Эйлин предстала перед ним бледным и дышащим холодом призраком. Конечно же, рассказал про то, как чуть не задушил себя по пробуждению. Девушка молча слушала, ни проронив ни единого слова, ни разу не прервав мальчика. Только когда Снейп окончил свой рассказ, она едва слышно произнесла: — Вот как… — после этих слов все вновь погрузилось в глубокую тишину. Между тем Северус подметил, что от первозданного сияния и божественности не осталось и следа. Руки девушки утратили то манящее весенние тепло, от ее платья больше не пахнет росой и лилиями, золотые спицы теперь не более чем просто острые иглы, слегка блестящие в лучах солнца. Лишь ее голос оставался неизменно звенящим, словно тысяча маленьких колокольчиков… — Я вспомнил! — крикнул мальчик, внезапно остановившись. — Я вспомнил, где раньше слышал твой голос! — Что? Ты слышал мой голос? — в полном недоумении произнесла Не-Лили-Эванс.— О чем ты? — В том кошмаре! — продолжал кричать Снейп, от чего-то улыбаясь. — Когда тьма уже почти поглотила меня, я был на волосок от смерти… Но ты позвала меня и я проснулся. — Серьезно?.. — Да! — утвердительно кивнул Северус, по-прежнему улыбаясь. — Ты спасла мне жизнь. Спасибо. — Не за что. — после продолжительной паузы, пожала плечами Не-Эйлин. Впервые с того момента, как они ступили на лестницу, на ее губах появилась тень улыбки. — Правда, не за что. Я даже не помню этого. Скорее всего, в твоей голове просто сработал какой-то защитный механизм, который в нужный момент воспроизвёл мой голос. — Знаешь, я подумал, — не дослушав, продолжил Снейп. Радость от раскрытия ещё одной загадки этого мира переполняла его, теперь оставалось только узнать тайну металлического лязга и причину его мучений в последние два месяца. — чтобы мы не нашли там наверху, — мальчик кивнул на ряды ступеней, возвышающееся впереди. — мне кажется, тебе всегда найдется место в моем подсознании. Как только я вернусь в реальность, я сделаю все, чтобы этот мир стал лучше прежнего. Восстанавлю, нет, перестрою оба крыла. Вот увидишь, они будут ещё прекраснее! И патронусы… Думаю, с Гарри будет нетрудно создать несколько сотен… Мальчик, прямо как в далёком детстве, начал во всех подробностях, мечтательно глядя в молочно-белое небо и постоянно описывая руками различные формы, рассказывать Не-Лили-Эванс, о том, как преобразятся руины этого мира, когда он наконец вернётся в реальность. Слушая его, девушка не могла сдержать улыбки и то и дело посмеивалась, уточняя подробности. Это напомнило Северусу прогулки с матерью по окрестным полям, а именно те редкие моменты, когда они оба действительно забывали, насколько сурова и несправедлива к ним судьба. И точно так же, как и тогда, мальчик за тонкой, но яркой пеленой счастья и воображения, не смог услышать в голосе своей спутницы едва уловимые, но такие глубокие нотки печали. — А на месте твоего крыла будет сад из лилий… Нет, лучше из васильков. — произнес Северус в завершение своей продолжительной речи. — Тебе нравятся васильки? Я понимаю, они не такие изящные как лилии, да и запах совсем другой, но всё-таки… — Васильки?.. — в голосе Не-Эйлин-Принц, стрелой пронеслось удивление. — С каких пор ты любишь васильки, Северус? — Даже не знаю… — немного помолчав, ответил мальчик, будто вспоминая что-то. — Они возле Хогвартса всегда росли. Васильки и одуванчики. Весной все лужайки в них были… Н-но если тебе не нравится, я оставлю лилии! — Нет-нет, меня все устраивает! — поспешно улыбнувшись, ответила ему Не-Эйлин. Улыбка вышла самую малость фальшивой, однако яркий свет солнца скрыл эту крошечную деталь от глаз Снейпа. — Я уверен, вы с Гарри отлично поладите. — улыбнулся в ответ Северус, глядя как из пелены тумана впереди выступают очертания колонн. Лестница подходила к своему концу. — Два моих самых светлых воспоминания. Не-Лили-Эванс ничего не ответила, но милая улыбка от чего-то исчезла с ее губ. А стоило девушке заметить, что ступени кончаются, как ее лицо внезапно стало очень серьезным, даже слегка испуганным. Этого не могла скрыть даже плотная вуаль, закрывающая половину очаровательного белоснежного лица. Между тем ступени кончились, и Северус на пару с Не-Эйлин-Принц оказались в начале небольшого узкого коридора, в конце которого, ярко сияя золотыми створками, располагались внушительного размера серебряные ворота, подножья которых были обвиты изумрудными листьями плюща. По краям коридор от нескончаемого белого нечто отгораживало три пары колонн разной степени целостности. Что было за воротами, разглядеть не удовалось, однако они примыкали к какому-то огромному беломраморному зданию, чей фасад чем-то напомнил мальчику Гринготтс. — Там…? — спросил Снейп, озадаченно разглядывая золотистые ручки. — Похоже, я начинаю понимать, что здесь произошло… — девушка выдержала продолжительную паузу, прежде, чем Северус вновь услышал ее звенящий от напряжения голос. — Тебе стоит зайти туда, Северус. — А как же ты? — мальчик нерешительно отпустил руку спутницы. — За меня не беспокойся. — отрезала Не-Лили-Эванс, не сводя взгляда с ворот. — Я пойду сразу за тобой. Помедлив секунду-другую, Северус едва заметно кивнул и осторожно ступая, направился к двери. Величие беломраморного здания и роскошный блеск позолоты, пробудили в мальчике лёгкое волнение, которое по мере приближения к воротам неуклонно росло. Стоя перед громоздкими золотыми ручками, Северуса покрыла едва заметная дрожь. Рука беспрерывно тряслась, не желая браться за ручку. Однако стойкое ощущение чего-то хорошего всё никак не отпускало маленького Снейпа. Как и дурное предчувствие не забывало напоминать о себе при одном только взгляде на сверкающие ворота. К сожалению, чутье его не подвело. Стоило Северусу попытаться открыть ворота, как прямо на его глазах из ниоткуда материализовалась весьма увесистая на вид антрацитовая цепь, которая и сковывала между собой дверные ручки, не давая дверям открыться. Один ее конец был прикован к левому запястью мальчика, другой угольной змеёй тянулся прочь по коридору, замыкаясь вокруг правой руки Не-Лили-Эванс. — Вот в чем дело… — озадаченно произнесла девушка, глядя на собственную руку. Источник загадочного металлического шума красовался у нее на запястье. — Надо же, а я уже и забыла о них… — Что это значит?! — в неком ужасе выпалил Снейп, спустя пару секунд оцепенения. Он рванулся обратно к своей спутнице, но цепь, на удивление, не помешала этому. Новые звенья незаметно появлялись одно за другим, тем самым увеличивая расстояние между позолоченными ручками и запястьем. — Почему я не могу пройти?! Что это за цепь?! Не-Эйлин-Принц не торопилась с ответом. Она ещё долго разглядывала свою бледную фарфорового цвета руку, не взирая на постоянные вопросы мальчика, будто размышляя о чем-то. Наконец, девушка опустила руку, и, придав лицу нейтральное выражение, присела перед Северусом, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Золотые спицы своим слабым блеском на мгновение заставили Снейпа зажмуриться. — Северус, — начала Не-Лили-Эванс совершенно спокойным голосом. — Ты любишь Гарри Поттера? — Ч-что за вопросы?.. — мальчик мгновенно залился краской до кончиков ушей и в смущении отвёл взгляд. Не-Эйлин молча выжидала ответа. Под потоками слабого прохладного ветра ее вуаль и фота плавно развевались. — Ну, люблю… — ответил Снейп не очень твердым от смущения голосом. — Но причем тут…? — Тогда уходи. — не дав Северусу закончить, проговорила Не-Лили-Эванс тем же спокойным голосом. — Если Гарри Поттер действительно дорог тебе, ты должен немедленно уйти отсюда. — Я бы рад, но как?.. — мальчик в смятении огляделся по сторонам. — Эта цепь, она. — — Сковывает тебя с этим местом. — кивнула Не-Эйлин-Принц, слабо улыбнувшись. — Поэтому, если ты хочешь спокойно жить дальше, тебе придется отказаться от своего прошлого. Не только от кошмаров и счастливых моментов. Полностью. И от светлых воспоминаний тоже. — То есть… — осознание смысла этих слов пришло мгновенно. Так же, как и ужас перед тем, что Северусу предстояло сейчас совершить. — Убей меня. — с горькой усмешкой очаровательно улыбнулась девушка. — Ради твоего же блага, от меня надо избавиться. Не может у тебя быть два разных светлых образа. От кого-то придется отказаться… — НЕТ! — крикнул Северус, и тут же закусил губу. Слезы тёплыми каплями потекли по щекам, с глухим звоном разбиваясь о холодные мраморные плиты. — Я этого не с-сделаю… Ты… Т-ты… Ты — это то, благодаря чему я жил все эти годы! — И то, почему ты сейчас сходишь с ума. — все тем же спокойным тоном ответила Не-Лили, убирая с его лица непослушные черные пряди. — Н-но почему?.. — прошептал Северус сдавленным голосом. — Раньше же все было в порядке… Так почему теперь все посыпалось?.. — Хм… Как бы тебе по-проще объяснить. — задумчиво проговорила Не-Лили-Эванс, гладя мальчика по голове и вытирая тому слезы. — Понимаешь… Я появилась здесь очень-очень давно, когда этот мир только формировался. И сначала, я тоже была лишь неподвижной мраморной статуей, может быть немного выше и ярче остальных, но в остальном я была самым обыкновенным изваянием… Тогда у меня не было ни разума, ни голоса, и мне лишь остаётся догадываться, чем или кем я была в то время. Ты ведь тоже до пятого курса был просто Северусом, не так ли? Девушка замолкла, в ожидании ответа от Снейпа. Но тот нашел в себе силы лишь едва-заметно кивнуть. — Потом, когда тебе было 16, этот мир внезапно пошатнулся, рухнул и преобразился. — одобрительно улыбнувшись, продолжила Не-Эйлин. — Убийство Тобиаса. С него все и началось. Тогда ты ещё не знал, что это было лишь начало той череды обид и лишений, которые тебе доведётся пережить. Именно тогда я и появилась. Я заключила в себе образ прекрасной Эйлин Принц, который ты по-прежнему носишь в своем сердце. Тогда я была всего-навсего маленьким лучиком света в очерненной убийством душе, который только ставил под сомнения твою невиновность. Но то, как сильно ты цеплялся за мысль, что ты не убийца, и то, с каким жаром ты мне это доказывал, быстро сделала меня одной из основных фигур в твоём мирке. — Но Лили… — голос Северуса постепенно вернулся в норму, однако по щекам до сих пор текли слезы. — Мне казалось, она появилась здесь раньше… — Может и так. — пожала плечами Не-Лили-Эванс. — Но ключевую роль она здесь обрела только после того случая с Джеймсом Поттером. Пятый курс, С.О.В по Защите от Темных искусств, школьный двор, помнишь? На этот раз мальчик ответил куда быстрее. Даже спустя столько лет Северус помнил эту сцену во всех подробностях, словно это было только вчера. — Считай это своим вторым значимым переломом. Лили Эванс отказалась от тебя, и этот мир воспринял это событие по-своему. До этого неделимый светлый образ Эванс раскололся надвое. Первую часть заключила в себе я, вторая стала твоим самым счастливым воспоминанием. — От второй я избавился… — на глаза Северуса вновь начали наворачиваются слезы. — Но почему?.. Почему все в этом мире вдруг решило убить меня?.. — Боюсь, это отчасти моя вина. — девушка кончиками пальцев дотронулась до его лица, смахивая новые капли слез. — Посте того случая на школьном дворе, произошло ещё два потрясения. На этом мире они почти не отразились, но твой рассудок заметно пошатнулся. Первое — смерть Эйлин Принц. Бедняжка умерла, всего за две недели до того, как ты окончил Хогвартс, а ты так и не сумел доказать ей — хотя, скорее, себе — что ты не эгоист. А потом и Лили погибла, так и не узнав, на какие жертвы ты готов ради нее пойти. — Н-но при чем здесь ты?.. — в лёгком недоумении произнес Северус. — Понимаешь, хоть я и считаюсь образом светлых воспоминаний, на деле я скорее образ вины, которую ты сделал святой целью своей жизни. — девушка чуть шевельнулась, и тут же вокруг нее появилась сотня черных цепей разной длинны и толщины. Они опоясывали ее талию, сковывали руки и тяжёлым грузом висели на ногах. Вся эта куча металла, казалось, в несколько раз превышала вес самой Не-Лили-Эванс, потому было не ясно, как она вообще передвигалась все это время. — Эта вина пропитывает каждое твое воспоминание. После утраты Лили и Эйлин ты посчитал своим долгом доказать им, что ты не эгоист и способен пойти на жертвы ради близких. Но кому доказывать, если они обе мертвы? Тогда-то я и стала твоим центром. Ты сделал меня своей святыней, богиней этого мира. Ты чуть ли не ежедневно приносил мне жертвы, истязая себя скорбью. И от этой скорби я росла, становилась ярче, прекраснее, значимее. И вскоре скорбь и боль, которую ты себе причинял, стали для меня единственным источником жизни. Точнее, ты их таковыми сделал. — Я все равно не понимаю… Если ты центр этого места, получается это ты мучила меня кошмарами все это время? Но зачем?! — Видишь ли, умирая год назад в Визжащей хижине, ты умирал, как бы, со спокойной душой. Ты пожертвовал собой, ради мальчишки, выполнил свой долг перед Дамблдором… Ты умирал со спокойным сердцем, потому что доказал внутреннему себе, что ты не хладнокровный ублюдок и убийца, и способен идти на жертвы. Это был бы идеальный конец для тебя, но… — Не-Эйлин-Принц всплеснула руками, спровоцировав оглушительный грохот среди цепей. — Гарри Поттер спас тебе жизнь и… Своих целей ты уже достиг, признания ты добился, Лили и Эйлин, могли бы тобой гордиться… А что делать дальше? Именно это непонимание и неизвестность вызвало в твоей душе смуту и стало причиной первоначальных кошмаров. Ты просто не знал, куда себя деть и чем заняться, а я все так же требовала ежедневной подпитки, которую ты уже не в силах был обеспечивать. А потом Поттер… — Сказал, что по-прежнему любит меня… — почти шепотом, закончил за нее Северус. — В прошлый раз это признание не оказало на тебя особого влияния. — кивнула Не-Лили-Эванс. — Твое сердце было заполнено только мной, а мысли поглощены планами о грядущем убийстве Дамблдора и его последствиями. Но в этот раз все было по-другому. Ты был потерян, твои мысли были рассеяны под влиянием кошмаров, а я с каждым днём всё больше отдалялась. Тут появился Гарри и окончательно все запутал… Раньше твой разум и подсознание были едины и это дарило твой душе хоть небольшую иллюзию покоя. Ты боготворил меня и этот мир, и он изредка отвечал тебе одобрением. Теперь же, твой разум пошел против законов этого места. Ты перестал платить дань своему подсознанию, решил, что с помощью Гарри сможешь начать новую жизнь, но все оказалось не так просто… — Кошмары усилились и начали убеждать меня покончить с собой… — Именно. — вновь подтвердила девушка— Здесь решили, что если ты не хочешь жить по старым правилам, то лучше бы тебе вообще не жить. Кошмары и воспоминания они делали все это, чтобы защитить меня, чтобы ты продолжал возносить мне дары, но… — Я разрушил их всех… — пробормотал мальчик себе под нос и, вздрогнув, взглянул на спутницу. Живот внезапно скрутило от ужаса, а по телу пробежала дрожь. — И-и тогда… — Появилась я. — кивнула девушка, тяжело вздохнув. — Все образы были утрачены, и твое подсознание использовало в качестве кошмара меня… Странно, но ведь это сработало, так? — А-ага… — трясущимися руками, Снейп коснулся своей шеи, будто опасаясь, что боль от чудовищных синяков просочиться сюда из реальности. — И поэтому ты здесь, стоишь сейчас передо мной. — наигранно торжественным тоном подытожила Не-Лили-Эванс. — И я не хочу тебя бросать! — поспешно крикнул Северус, понимая, что диалог возвращается к начальной точке. — Да, может мои… нынешние чувства и противоречат твоей природе, но ведь это же можно как-то исправить?.. Как-нибудь изменить тебя, например. Ты ведь можешь питаться не только болью, я сделаю так, чтобы ты… И почему вы с Гарри обязательно должны существовать отдельно? Я думаю, ему тут найдется место и… Не-Эйлин-Принц жестом велела мальчику замолчать. Чтобы скрасить эту маленькую резкость, она мило улыбнулась и, не произнеся ни слова, бесшумно подняла вуаль. Северусу показалось, что весь этот мир разом обратился в груду невидимого стекла, которая только сейчас решила обрушиться, создавая невыносимый звон в ушах. От увиденного в груди стало до боли пусто и холодно, словно кто-то пробил в сердце огромную дыру. У Не-Лили-Эванс, у образа самых светлых воспоминания, который всю жизнь был Снейпу опорой, не было глаз. В той части очаровательного белоснежного фарфорового личика, которое ранее было скрыто плотной тканью и в которой должны были располагаться глаза, зияла огромная дыра. — Ч-что это з-значит? — отойдя от оцепенения, с нескрываемым ужасом спросил мальчик, инстинктивно сделав шаг назад. Связывающая их черная цепь чуть задрожала. — Что нам пора расстаться, Северус. — девушка не стала опускать вуаль. — этот мир рушится и я, к счастью, тоже. Ранее я этого не понимала, точнее, понимала, но отказывалась признавать, что все потеряно. Но когда мы поднимались по этой лестнице… — Т-тот кусок… — дрожащим голосом произнес Северус. На его глаза от чего-то вновь навернулись слезы. — Та штука, к-которая упала рядом с тобой… Так это были…? — Именно, часть моего лица. — кивнула Не-Эйлин-Принц и на ее губах заиграла легкая улыбка. — Из-за меня ты не можешь покинуть это место. Это по моей вине ты не можешь начать новую жизнь. Однако, если ты этого не сделаешь, безумие разрушит тебя полностью. Потому я, образ твоих светлых воспоминаний и твоя внутренняя опора, прошу, убей меня и продолжи свой путь с тем, кому ты дорог. — Н-но почему?.. — уже в который раз задался вопросом Северус, размазывая по щекам слезы. — Почему ты так хочешь, чтобы я… я… — Потому, что я твое светлое воспоминание, Северус. — присев к мальчику, девушка ласково потрепала того по голове. Цепь ощутимо вздрогнула. — Я никогда не смогу полюбить тебя, как Эйлин Принц, или подарить тебе счастье, как Лили Эванс, ведь я всего лишь их образ, бездушная марионетка, питающаяся твоими слезами. Но я хочу подарить шанс тому, кто действительно любит тебя. — Не уходи… — прошептал Снейп, как можно крепче обнимая свое светлое воспоминание. Даже сквозь слой белоснежного шелка, он отчётливо ощущал пронизывающий холод, исходящий от ее тела, так же, как и за звоном разрушающихся цепей слышал, как почти бесшумно трескается фарфор. — Не бойся, теперь у тебя все будет хорошо… — напоследок обняв мальчика, со слабой улыбкой на губах прошептала девушка, глядя на позолоченные ворота. Боль слабой искрой вспыхнула у нее в груди и тут же бесследно исчезла. — Прощай, Северус. Куски белоснежного фарфора с громким стуком посыпались на мраморный пол, тут же рядом беззвучно упали шелковые ткани платья и, наконец, с громким лязгом обрушился вниз ободок с золотым спицами. Ещё долгие минуты после этого Северус Снейп провел, сидя в обнимку с белой тканью, и лишь его рыдания сотрясали воцарившуюся в этом месте идеальную тишину. Но боль не могла длиться вечно. Спустя какое-то время слезы иссякли, а вместе с ними упал с души и неподъемный груз. Поднявшись наконец на ноги, мальчик вдруг ощутил на душе небывалую до селе лёгкость, словно с его плеч только что сняли очень-очень тяжелую ношу. Он больше не чувствовал разъедающей изнутри скорби, не ощущал того всеобъемлющего отчаяния и тоски. Было лишь спокойствие и какое-то далёкое, совсем призрачное ощущение радости. Только что один важный, трудный и очень долгий период его жизни подошёл к концу. Что будет дальше? Кто знает. Может все станет ещё хуже, чем было, а может даже наладится. Впрочем, это не важно. Теперь Снейп знал о существовании этого места и в случае неудачи у него всегда будет приют. — Северус?.. — зазвучал отовсюду знакомый голос. Всё-таки подсознание не так уж далеко от реальности, главное захотеть услышать. — Северус? Северус! Пора возвращаться. — Северус, что с тобой?! — голос звучал все тревожнее, наполняя мир звуками дрожащего стекла. — Очнись, Северус! — Иду, иду… — усмехнулся разом повзрослевший Снейп, открывая громоздкие ворота. — Не кричи, Поттер… Глаза ослепил яркий белый свет и в ту же секунду мужчина растворился в этом сиянии. — Прощай, счастливое воспоминание. — шепнул он за мгновение до того, как окончательно исчез из мраморного мирка.

***

Свет яркого летнего солнца, проникшего в комнату сквозь огромное окно в углу, заливал всю спальню. Лучи подсвечивали собой практически каждый предмет в комнате, от тумбочек и громоздкого шкафа, до танцующих в воздухе клубов пыли. Черт, как же ярко. По утрам, что ли всегда так? Щурясь от тонкой полоски света, что простиралась вдоль всей кровати и, будто нарочно обрывалась ровно на той области подушки, на которой безмятежно спал мужчина, Северус сел на кровать и лениво потянул руки. Сделав глубокий вдох он едва не зашелся кашлем: ощущение было такое, словно он многие сотни лет провел на глубине океана и только сейчас каким-то немыслимым образом, наконец, вынырнул и глотнул кислорода. Во тьме закрытых глаз пробежала стая ярких звездочек. В спине неприятно ломило, как после длительного пребывания в одном положении. Сколько же он спал?.. — Хвала Мерлину, ты… — послышался совсем рядом взволнованный и в то же время радостный голос Поттера, слегка заглушенный шумом в ушах. — Что… То есть, д-доброе утро, Сев! Или… Тебе же не снились кошмары? Ты п-просто так крепко спал, вот я и решил… Или все-таки…? Опять я несу какой-то бред… — последнее Гарри прошептал с покрасневшим до кончиков ушей лицом и едва слышным укором. — Ты как? Дождавшись, когда шум в ушах стихнет, Северус зевнул и, наконец, открыл глаза, но тут же был вновь ослеплён. Весь мир, казалось, стал в несколько раз ярче, словно кто-то добавил на блеклую монотонную картину долгожданных красок и звуков. Сквозь идеально чистые стекла окон виднелся лазурно-голубой кусочек неба, загороженного грязно-серыми домами, вся комната, не смотря на общую обыденность, была то тут, то там уставлена какими-то почти неприметными предметами вроде маленького значка на тумбочке или нескольких небольших листочков, приклеенных к дверцам шкафа. Вся эта россыпь мелких вещей, назначение которых ведомо одному лишь Поттеру, придавала комнате некую индивидуальность и, казалось, вдыхала в помещение жизнь, которой так не хватало в безупречных сводах беломраморных коридоров. — С-сев?.. — неуверенно проговаривает Гарри, мягко коснувшись руки мужчины, тем самым привлекая к себе внимание. — Ты в порядке?.. Снейп вздрагивает от прикосновения и резко оборачивается, заставляя парня так же дрогнуть и вновь покраснеть, только на этот раз от волнения. При виде сидящего рядом Гарри мужчина невольно несколько раз подряд моргает, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают. Поттер совсем не походил на тот образ гриффиндорца с вечно растрепанными волосами, созданный многочисленными воспоминаниями о сыне Джеймса. Да, Поттер-младший внешне во многом походил на своего отца, но кожа Джеймса явно была на тон смуглее, взгляд у него был куда более наглый, плечи всегда были гордо расправлены, а не смущённо ссутулены, а на лице вместо нервного подобия улыбки постоянно красовалась самодовольная ухмылка, да и никогда у него под глазами не было таких темных синяков… Так у Гарри всё-таки были какие-то проблемы со сном? Или это просто последствие вчерашней истерики? Не важно, больше такого не повторится. — Ммм… Северус?.. — вновь нерешительно подал голос парень, глядя как мужчина зачарованно поглаживает его правую руку. Не сказать, чтобы Гарри был против такого внезапного проявления ласки со стороны Снейпа, но его молчание Поттера сильно напрягало. Что подобное поведение вообще должно означать? Очередной кошмар? Или все же поход в больницу отменяется? Парень, конечно, надеется на последнее, но всё-таки… — Все кончилось… — наконец ответил ему Северус совершенно отреченным тоном, словно последних два месяца никогда и не существовало. Практически невесомыми и прикосновениями он водил по шрамам на правой руке Поттера, в неестественных изгибах которых при внимательном рассмотрении можно было прочесть: «Я не должен лгать». Подарок от Амбридж, не иначе. Странно, но раньше Снейп никогда прежде не замечал, что с правой рукой Гарри что-то не так. — Что?.. — в недоумении переспросил Гарри, чуть ближе подсаживаясь к Северусу и кладя свободную руку ему на плечо. И что это должно значить? Кошмары закончились? Или же Снейп имеет ввиду, что все кончено? Мужчина всегда говорил как-то неопределенно и размыто, редко давая четкие ответы. Однако временами понять его становилось особенно тяжело. Но не смотря на непонимание, парнем уже овладело светлое ощущение счастья. — Подожди, подожди, я тебя не понимаю! Что это значит? — Кошмары закончились. — Снейп поднял взгляд на Гарри и слабо улыбнулся ему. На короткий миг у мужчины вновь перехватило дыхание: глаза мальчишки, глубокого темно-зеленого оттенка, сколько же в них всего! Бесконечное волнение с зёрнами тревоги и едва заметным огоньком надежды, всего за мгновение заполнились счастьем и заблестели от слез. Мальчишка даже не пытается скрыть эмоций. Если у обычных людей глаза — зеркало души, то у Поттера это открытая форточка. — Навсегда. Приятная утренняя тишина наполнила собой комнату. Буквально за несколько секунд по лицу Гарри пробежал весь спектр эмоций, от чего Снейп непроизвольно усмехнулся. — Э-это!.. — задыхаясь от переполняющих его чувств, проговорил парень, чуть мотая головой. — Это же…! Изо всех сил Поттер старался произнести хоть что-то, что в полной мере описывало бы его облегчение и восторг от происходящего, но прежде, чем нужные слова слетели с языка, его заключили в объятья. Из глаз сами собой брызнули слезы, а от распирающих изнутри жгучих чувств почему-то хотелось смеяться. Гарри с такой силой стиснул мужчину в объятьях, что Снейп даже удивился, не услышав треск собственных ребер. Неприятный осадок от вчерашнего испарился практически полностью, но даже та оставшаяся горстка пепла, сейчас ярко пылала, только усиливая разгоревшееся в груди пламя. Все кончилось. Все наконец-то кончилось. — Ты что, плачешь? — произнес Снейп, почувствовав, что в том месте, где голова Гарри соприкасается с его плечом рубашка стремительно становится влажной. — Н-нет! — парень поспешно отвернулся и, громко шмыгнув носом, вытер остатки слез. — Ну, ну, тише… — Северус мягко пригладил ему волосы. От Поттера исходил едва уловимый запах кофе и орехов. В практически идеальной тишине прошли ещё пару минут. Фонтан эмоций, наконец, перестал захлёстывать Гарри, уступая дорогу здравым мыслям и тревожным вопросам, которые парень, видимо, до последнего оттягивал на потом. — Слушай, Северус… — поговорил Поттер, высвобождая мужчину из объятий. Его лицо было по-прежнему немного влажным от слез, потому парень невольно дрогнул, когда Снейп без предупреждения провел рукой по его щекам. — Насчёт кошмаров… — Да? — спросил наконец мужчина после нескольких секунд молчания. Гарри не решался открывать рот, пока Северус не отнял руки от его лица, которое к тому времени уже полностью было залито краской. — Насчёт кошмаров… — поправив очки, проговорил Поттер, собираясь с мыслями. Густой румянец в одночасье сошел на нет, стоило произнести эту пару слов. — Ты уверен, что они кончились?.. Н-не подумай! Я действительно счастлив, что все закончилось, но… Ты же вчера что-то говорил про Лили и про то, что если она снова тебе приснится, то все кончено… Может быть такое, что сегодня просто повезло и…? — Я видел Лили. — ответил ему Северус, глядя на свои бледные ладони. Перед глазами на пару секунд возникли высокие своды беломраморных коридоров. — И не только ее… Гарри шумно втянул воздух и, внимательно наблюдая за каждым движением Снейпа, нервно сглотнул. Внутри внезапно все похолодело от ужаса. Только не говори, что не уверен… Только не говори, пожалуйста… Парень, сам того не замечая, начал в ожидании покусывать губу. — Но этого больше не повторится. Все закончилось. — подняв взгляд на Поттера, необычно твердым для него голосом произносит Северус. — Я уверен. — П-правда? — Гарри слегка растерялся. — Ты так крепко спал, точно все в—? — Точно. — отрезал мужчина тем же не допускающим возражения тоном. Однако при виде удивленного и слегка испуганного Поттера, у которого на языке ещё явно вертелся десяток-другой вопросов, он тут же выдохнул и, улыбнувшись, продолжил уже более мягко. — Пойдем на кухню, я тебе все расскажу. Конечно, Снейп не собирался рассказывать парню абсолютно все. Незачем Гарри знать все тонкости, да и подсознание упоминать не обязательно. Подумает ещё, что мужчина был на грани смерти и, чего доброго, ещё поседеет в свои 18. «Образ светлых воспоминаний» — Северус сомневался, что Поттер вообще в полной мере поймет то, что произошло в беломраморном мирке, а даже если и поймет, скорее всего, уже сам настоит на визите мужчины в больницу Святого Мунго. Лучше будет немного сократить рассказ: отбросить радость первой встречи с Не-Лили-Эванс, убрать прогулки по залам и описания разрушенных образов… Даже саму Не-Эйлин-Принц можно не упоминать. Заменить ее просто на Лили и Эйлин, а из всех диалогов оставить только объяснение причины кошмаров… Впрочем, можно обойтись одной Лили… Да, так определенно будет проще и понятней. — Сев?.. — робко окликает Снейпа парень, наконец поднявшись с кровати. Северус, который за это время уже успел неспешным шагом подойти к двери, резко обернулся и, чуть приподняв брови, вопрошающе взглянул на Гарри. Только сейчас мужчина в полной мере заметил, как изменился Поттер с прошлой ночи: стоя в помятой одежде, с волосами, которые после сна выглядят ещё более растрепанными, чем обычно, сверкая в солнечном свете линзами очков, Гарри уже не был тем мальчишкой, каким Снейп видел его буквально несколько часов назад. Парень явно вырос во всех смыслах этого слова. И ростом он уже немного превзошел Северуса, и темно-зелёные глаза хоть сейчас и искрят теплотой, явно повидали многое и, наверное, даже слишком многое. Последняя магическая война оставила на Поттере глубокий след, который отчётливо виден при первом взгляде на него. Однако, парень принял этот удар судьбы достойно и, отметив его как пройденный этап, двигается дальше. Хорошо бы и Снейп сделал то же самое несколькими месяцами ранее. Не было бы тогда этих кошмаров, бессонных ночей и пустых склянок от снотворного и болеутоляющего… Но как есть, так есть. Теперь уже ничего не поделаешь, остаётся лишь как парень двигаться дальше. — М-можно тебя…? — заикаясь, промямлил Гарри, краснея до кончиков ушей и неопределенно помахав рукой в районе губ. А нет, по части отношений Поттер все ещё наравне с третьекурсниками. Впрочем, Северус тоже. Неожиданно для себя мужчина вдруг ощутил, что сам стремительно заливается краской. В груди что-то беспокойно зашевелилось, выбивая из лёгких весь воздух. Не найдя в себе силы ответить, Северус, потупив взгляд, почти незаметно кивает. Сделав пару шагов навстречу Гарри, Снейп понял, что больше уже двинуться не сможет: все тело будто разом онемело, отдав все свои силы сердцу, которое с каждой секундой все ускоряло темп. Гарри, в свою очередь, ощущал все почти то же самое, однако он нашел силы подойти к мужчине и чуть приобнять того дрожащими от волнения руками. Оба чувствовали себя в равной степени неловко, у обоих лица были чуть светлее гранатового сока, у обоих подрагивали плечи, и оба не могли понять, в чем причина такого смущения. Северус тщетно пытался привыкнуть к новым ощущениям и суете в груди, а Гарри просто был переполнен этими самыми ощущениями и суетой. Поцелуй получился коротким, излишне робким и до невозможности горячим. Послевкусие мимолётного прикосновения ещё долго жгло губы и опаляло лица густым румянцем. Несколько долгих минут никто не отваживался взглянуть в глаза другому. Снейп, спрятав покрасневшее лицо в ладони, уткнулся в плечо Поттеру, изо всех сил стараясь унять бешенно бьющееся сердце. А Гарри, обняв того за плечи, смотрел куда-то в стену, не находя себе места и то и дело поджимая губы в попытке наконец что-нибудь сказать.

***

Между тем, до конца июля оставалось самое большее пару недель. За этот относительно короткий промежуток времени успела произойти масса событий. Стоило Северусу наконец сбросить оковы прошлого, как пыльная серая пленка, через которую он взирал на мир раньше исчезла, и мужчина, кажется, впервые за долгие годы в полной мере осознал, как буйно вокруг кипит жизнь. Каждый день в дом вместе с почтой поставлялся ежедневный номер «Пророка», который Кикимер забирал невесть откуда и каждое утро любезно клал спящему Поттеру на прикроватную тумбочку. И если верить этому самому «Пророку», все скопившиеся выпуски которого Снейп пролистал за несколько дней, то кардинально в мире волшебников ничего не поменялось, если только не считать новой политики по отношению к маглам и ужесточения контролем над потенциальными союзниками темных магов. Оставшиеся до окончания отпуска дни, Гарри с мужчиной потратили на прогулки по Лондону и его окрестностям. Северусу свежий воздух, безусловно, пошел на пользу, по крайней мере, его кожа стала на тон ближе к здоровому оттенку, да и сам мужчина был рад покинуть пределы порядком опостылевшего за эти пару месяцев особняка. Но и стены дома без внимания не остались. Стоило Снейпу узнать, что все комнаты, начиная с 4 этажа, находятся в том же состоянии, какими были и при Блэке, как уборка пошла полным ходом. Грязь, пыль и прочие признаки беспорядка мужчина терпеть не мог, потому тот порядок, который Гарри рассчитывал навести за полгода, был создан всего за неделю с лишним. Само сближение с Поттером, казалось, началось заново. В силу того, что Снейп стал смотреть на мир немного иначе, чувства его по отношению к парню, так же приняли немного другую, более искреннюю и сильную форму, что и отразилось на любого рода прикосновениях и разговорах. Первое время даже взять Гарри за руку, при этом не покраснев, было для Северуса задачей трудновыполнимой. И в ответ на такую реакцию, парень сам невольно смущался. Однако несколько совместных прогулок, уборок и ужинов устранили и этот маленький недостаток, после чего к Северусу вновь вернулось его высокомерие и беспощадный сарказм, по которым Гарри успел порядком соскучиться за эту пару месяцев. Между тем, настал конец июля. О своем дне рождения, которое приходилось на последний день месяца, Поттер, потонув в суете последних событий, откровенно забыл. А потому был немного удивлен и крайне смущён, когда утром 31 июля получил два подарка — маленький, изысканного вида фарфоровый чайник от Кикимера и… — Кикимер просит прощения, если смутил молодого господина… — непривычно тихим голосом пробурчал домовик, низко кланяясь перед слегка ошеломленным Поттером. — Кикимер не знал, что подарить хозяину… — Аналогично! — Гарри чуть не подпрыгнул от столь внезапного возгласа со стороны Снейпа. Тут же у парня в руках оказался приличных размеров флакончик с золотистой жидкостью внутри. — Только, пожалуйста, не используй его на мне. — Феликс Фелицис?! — мысли в голове Поттера в одно мгновение сбились в один большой клубок. — Н-но откуда, Сев?!.. Спасибо, Кикимер! Замечательный чайник… То есть, с-спасибо вам обоим! Не успели в тот день огромные вертикальные часы на четвертом этаже пробить полдень, как дом на площади Гриммо 12 заполнило с два десятка гостей. Первыми подоспели Рон с Гермионой, за ними прошествовал торжественный караван Уизли, чуть погодя в причудливом цветастом платье подоспела Луна, потом завалился Хагрид, а за ним и немного опоздавший Невилл. И ещё весь день то и дело «на минутку» заглядывали старые знакомые Поттера. Кто-то из них, вручив имениннику подарок и пропустив стаканчик огненного виски или тыквенного сока, удалялся, кто-то задерживался на несколько часов, а кого-то гостеприимство не отпускало до самого окончания праздника. И само собой одним из главных предметов всеобщего внимания стал не только Гарри, но и его мрачного вида сожитель. Между гостями как-то сразу само собой установилось негласное правило: не говорить о Северусе, которого Поттер любезно усадил рядом с собой. Несмотря на то, что практически все гости, за исключением четы Грейнджер-Уизли, понятия не имели, почему и как именинник и его бывший преподаватель «сдружились» до такой степени и горели желанием об этом узнать, все равно лишь делали вид будто ничего необычного не происходит. Возможно, причиной такого игнорирования присутствия Снейпа стал тот факт, что на празднике не доставало Джинни Уизли: девушка совсем недавно окончила Хогвартс и сейчас усиленно искала команду по квиддичу, в которой она могла бы начать свою карьеру профессионального игрока, и так уж вышло, что пару дней назад ей поступило предложение о контракте с Пушками Педдл и в данный момент младшая Уизли находилась за много километров от Лондона. Рон, несмотря на просьбу Гарри, так и не сообщил сестре, что тот живёт и встречается с их бывшим преподавателем, потому до сих пор Джинни прибывала в счастливом неведении. Большинство, в особенности семейство Уизли, сразу смекнули, что к чему — Гарри даже не пытался скрыть свои чувства от окружающих — и негласно решили не задавать Поттеру ненужных вопросов. Остальная часть присутствующих или не до конца поняла ситуацию, или не поняла вообще, но решила последовать примеру большинства. Но мисс Лавгуд всегда кардинально выделялась из толпы, в первую очередь своим неумением читать между строк и прямотой. — Гарри, а зачем ты пригласил мистера Снейпа? — самым невинным голосом спросила девушка, с любопытством глядя на Северуса. — Нам всем казалось, что вы ненавидите друг друга. В зале вдруг воцарилась тишина. Никто из гостей прежде не осмеливался прямо взглянуть на мужчину, и уж тем более задать про него какой-либо вопрос. — С недавних пор мы с Северусом прекрасно ладим. — так же непринужденно ответил ей парень, хотя секундная задержка говорила о том, что вопрос его хоть немного, но смутил. Ответ этот Луну вполне устроил и она, кивнув Поттеру, как ни в чем не бывало, повернулась к ошарашенному Невиллу и продолжила рассказ про какое-то фантастическое растение из своего журнала. Постепенно за столом воцарился прежний галдеж, словно никакого вопроса не было. — Гарри, — шепнул парню Снейп, когда шум стал достаточно громким, чтобы посторонние не могли их услышать. — я им не нравлюсь… Они постоянно смотрят на меня и… Может мне уйти? — Не надо, Сев! — с жаром ответил ему Поттер, с неким сожалением обводя собравшихся глазами. Безусловно, тихий и неразговорчивый Северус был в этом болтливом обществе белой вороной, но нельзя же вечно делать вид, что его не существует вовсе. Все здесь уже, так или иначе приняли тот факт, что мужчина приходится Гарри кем-то гораздо больше, чем просто уважаемым человеком и бывшим преподавателем, осталось заставить их включить Снейпа в круг общения. — Как только ты уйдешь, они завалят меня вопросами, на которые я отвечать пока не готов… Поэтому, прошу, останься… Если тебе, конечно, не трудно. Северус сделал едва различимый кивок, в знак того, что ради парня готов потерпеть на себе косые взгляды ещё несколько часов, и, вздохнув, поднес к губам бокал с вином. В ответ Гарри смог лишь одарить того слабой благодарной улыбкой и под столом, так чтобы никто не видел, взять за руку. В момент прикосновения уголки рта мужчины дрогнули, на краткий миг образовав некое подобие улыбки. По мере роста количества опустошенных бутылок алкоголя, некоторые из гостей начали постепенно сбрасывать с себя оковы негласного правила и, хоть с ярко выраженной неловкость, но начали задавать Снейпу вопросы на какие-то отдаленные темы. Первым начал эту череду диалогов Хагрид. Виски сделало свое дело и великан, уже изрядно раскрасневшийся, все же набрался смелости заговорить с Северусом о Хогвартсе. Вопрос прозвучал настолько внезапно, что Снейп даже невольно вздрогнул. Казалось, за несколько часов проведенных в молчании, он сам забыл о своем присутствии. Немного обескураженный, он взглянул на Рубеуса и севшим от удивления голосом дал ответ. После этого все гости, так или иначе, за оставшиеся часы празднования задали Снейпу по меньшей мере один вопрос от человека или обсудили с ним какую-либо мелочь вроде цен на лепестки или последнего выпуска «Пророка». Не поддержал эту эстафету только Невилл. До самого конца праздника он лишь слегка боязливо поглядывал на бывшего преподавателя и вздрагивал каждый раз, когда тот начинал говорить. Между тем, веселье, как и день, подходило к концу. Выпивки осталось всего на пару глотков и, чтобы им не пропадать, вся компания решила ещё раз выпить за здоровье, благополучие и прочие пожелания именинника. Честь произносить финальный тост выпало Луне. Девушка уже произносила пару речей сегодня, и каждый раз это была какая-то трудная для понимания вереница предложений и названий несуществующих животных. Поэтому в этот раз Гарри был готов услышать пожелание защиты от мозгошмыгов или напутствие не доверять гоблинам, но, совершенно неожиданно для всех, Лавгуд вдруг заговорила совсем об ином: — Гарри, — с улыбкой начала Луна, глядя на Поттера и рядом сидящего Северуса. С ее глаз вдруг упала столь присущая туманная пелена и те радостно засверкали. — не стесняйся тех, кого любишь. Ты боишься, что из-за мистера Снейпа потеряешь друзей, но это не так. Для меня ты всегда будешь другом, и для Гермионы, и для Рона… — И для всех нас! — поддержал Хагрид, так же поднимаясь с кружкой в руке. — Д-да! — явно нервничая, отозвался Невилл. — Мы всегда будем любить тебя, Гарри! — крикнула Молли, и ее слова тотчас подхватил дружный хор Уизли. — Мистера Снейпа никогда не смогут полюбить так сильно, как тебя. — продолжила девушка, когда все стихли. — Но поскольку для тебя это важно, я очень постараюсь! Луна вновь замолкла и, устремив взгляд в сторону Поттера, принялась с улыбкой обдумывать новые слова. На этот раз никто из гостей не решился согласиться с ней. — Пусть викли обходят тебя стороной. — с этими словами Лавгуд, под всеобщие вопрошающие взгляды опустошила стакан с соком. — Луна, извини, но что такое «викли»? — нервно усмехнувшись, произнес Гарри, глядя как девушка пальцами перебирает серёжку. — Духи разлуки. — ответила Луна, загадочно улыбаясь, как и всегда, когда речь заходила о существах из ее журнала. — Маленькие розовые человечки, преследующие влюбленных. Их крылья из мыльных пузырей источают сладкий запах роз, который дарит вдохнувшему его смертное отчаяние. Послышался глухой смешок и головы всех сидящих синхронно обернулись в сторону Снейпа. — Мисс Лавгуд. — тень улыбки все ещё играла на лице Северуса. — Называйте меня просто Луна. Теперь вы мой друг, сэр. — Как пожелаете. — пожав плечами, ответил ей мужчина. — Если вас не затруднит, пришлите мне пару номеров вашего журнала. — Конечно! — просияла Лавгуд. — Я попрошу папу найти для вас все выпуски про морщерогих кизляков, и про нарглов, и про викли. Ответом послужил кивок в знак благодарности, после которого Северус залпом выпил остатки кроваво-красной жидкости в своем бокале. К Гарри, как, впрочем, и остальным участникам праздника, закралось смутное подозрение, что Снейп пьян. На этом празднество и кончилось. Все, в последний раз выпив за здоровье именинника, начали друг за другом покидать дом. Первым, слегка покачиваясь, удалился Хагрид, не забыв напоследок обнять именинника с такой силой, что едва не задушил бедного Поттера. За ним, немного погодя, последовал Невилл, потом Луна, а после многочисленных заверений о том, что Кикимер сам сможет убрать со стола и навести порядок, удалилось и семейство Уизли. — Это… Был долгий день. — многозначительно изрёк Гарри, с облегченным выдохом закрывая дверь. — Точно. — поправляя спадающие на лицо волосы, ответил ему Северус. — Я столько всего узнал о морщерогих кизляках и настойках из птицепрыга… Будешь распаковывать подарки или отложишь это дело до завтра? — Ну… — на несколько секунд лицо Гарри приняло задумчивый вид. Размышления давались ему с небольшим трудом: в голове ещё шумел праздник. — Думаю, на пару коробок у меня ещё сил хватит. Пройдя в гостиную, в углу которой была аккуратно свалена внушительных размеров куча из писем, свертков и коробок, парень, сев на ближайший стул, начал неспешно распаковывать подарки. Их было действительно много. Даже Дадли ни на один из своих дней рождений не получал столько поздравлений. Тут были письма и от профессоров Хогвартса, и от людей из Министерства, половины из которых, по словам Гарри, он в глаза не видел, и, конечно, от старых школьных друзей. Впрочем, не только друзей. — О, а вот это от Драко. — распечатывая очередной конверт, объявил Северус. В какой-то момент Поттер все же отчаялся в попытке прочитать все письма за остаток вечера и уговорил мужчину помочь. — Вот уж сюрприз! — усмехнулся Гарри, откладывая в сторону письмо от некой Агаты Думвиль. — И что пишет? — Ничего примечательного. — пробежавшись глазами по написанному, Снейп передает письмо и небольшую зелёного цвета коробочку Поттеру. — Вежливо поздравляет тебя с праздником и желает тебе успехов в карьере. — Духи… — произносит парень, извлекая из коробки причудливой формы флакончик с прозрачной жидкостью внутри. — Мило. — мужчина принимается за чтение другого письма. — Я бы на его месте послал тебе змею. — Змею? — С алмазами вместо глаз. В знак признательности за спасение мира. Усмехнувшись, Поттер продолжает распаковку писем и посылок. Спустя заколку для галстука и набор дорогих перьев от Гермионы, мешка конфет с какими-то изобретениями от Джорджа и Рона, а также скромной открытки, прикрепленной к горшку с каким-то странным, но красивым растением от Невилла и несметного количества писем, Гарри всё-таки решил отложить обзор подарков на завтра, поскольку время уже час как ушло за полночь, а перенасыщенный поздравлениями и эмоциями мозг отчаянно требовал отдыха. — Не могу больше, буквы перед глазами плывут. — устало проговорил парень, откладывая в сторону очередное письмо. — Пойдем спать, Сев. — зевнув, обратился к мужчине Поттер. — Я сначала в душ. — таким же усталым голосом, ответил ему Снейп. Кивнув в знак согласия, Гарри медленно поплелся в сторону лестницы. Слабость в теле была невыносимая, а перед глазами то и дело проплывали цветные пятна. Казалось, стоит парню совсем капельку помедлить, как он тут же свалиться без сил и уснет. — Гарри, подожди немного, пожалуйста… — в пролете между 2 и 3 этажами, безвольно болтавшуюся руку Поттера вдруг осторожно сжали. — Да, Сев?.. — обернулся к мужчине парень. Тут же сквозь пелену сонливости он замечает, что Снейп, явно в лёгком смятении смотрит куда-то в пол. Всю усталость как рукой сняло. —Что-то случилось? — Нет, просто я… — несколько секунд мужчина тратит на тщетные попытки подобрать слова, от чего его лицо только гуще покрылось бледным румянцем. В конце концов, Северус молча берет руку Поттера в свою и осторожно, но вместе с тем быстро, вкладывает тому в ладонь какой-то маленький свёрток. — Возьми, это от меня. — Что это?.. — отойдя от секундного смятения, Гарри пытается было разжать руку, но Снейп плавным движением возвращает пальцы парня на место. — Подожди, пока я уйду… — в ответ на непонимающим взгляд, произносит Северус. Ещё пару мгновений он мешкает, после чего, немного приобняв Поттера за плечи, едва весомо целует того в щеку. — С днём рождения. Прикрыв в край покрасневшее лицо, мужчина спешно удаляется, оставляя не менее смущенного Гарри в оцепенении. Парня будто током ударило. Что это сейчас было?.. Нет, конечно, очевидно, что Снейп по каким-то причинам решил сделать Поттеру ещё один подарок, но почему он не мог преподнести его утром, вместе с Феликс Фелицис? И почему Северус вдруг так засмущался? Что вообще может уместиться в таком крохотном свертке? Когда все эти мысли заполнили и без того перегруженную голову парня, тот наконец вышел из ступора и решил больше не мучить себя домыслами и просто открыть подарок. Бережно развернув оберточную бумагу, Гарри осознает, что это умело сложенный в кулёк лист пергамента, на котором, чуть блестя в свете ламп, лежит небольшой неправильной формы темно-зелёный шарик, с помощью нитки и пары грамм серебра превращенный в браслет. Это был самый необычный камень, который Поттеру когда-либо доводилось видеть. Ни на один из известных ему драгоценных камней он не походил ни цветом, ни формой. Для изумруда цвет был не таким насыщенным, а для малахита он был слишком прозрачным. Сквозь отражение в камне, парень замечает на пергаменте увеличенную во много раз игрой света букву. Взяв браслет в руку, Поттер как следует расправляет бумагу, с неким удивлением обнаруживая, что это письмо, судя по мелкому аккуратному подчеркну, написанное лично Северусом. Любопытство вперемешку с волнением заставляют Гарри немедленно начать чтение. «Гарри, Так уж вышло, что навыками романтика я обделён, а потому не могу выразить свои чувства к тебе так, как полагается. Спустя несколько попыток написать тебе это письмо, я убедился в этом окончательно. Пускай же этот скромный подарок скажет все за меня. Этот маленький камушек — результат моих полуночных заседаний на кухне на протяжении двух недель. Получить подобный минерал можно только алхимическим путем, что я и сделал. Эдакий философский камень, только меньше, бесполезней и другого цвета… Я всё ещё не знаю, как отблагодарить тебя, за терпение и заботу. Последние два месяца были для меня самым настоящим адом, и если бы не ты… Я бы не писал сейчас это письмо. Ты не только избавил меня от кошмаров, ты открыл мне глаза и помог двигаться дальше. Впервые за всю жизнь я чувствую себя по-настоящему счастливым, чувствую, как бьётся мое сердце. Работая над этим камнем, я постоянно думал о тебе и… Надеюсь, тебе хоть немного понравится результат. Ещё раз с днём рождения, Люблю тебя, Северус.» Ощущая, как в груди быстро разливается столь приятное душе, слегка обжигающе тепло, Гарри, не в силах сдержать улыбку, ещё раз смотрит на зелёный шарик. Крошечный, как жемчужная бусинка, совсем немного угловатый и капельку приплюснутый, темно-зелёный, с едва различимыми вкраплениями жёлтого, он так ярко сиял в тусклом свете. Безусловно, это один из самых прекрасных подарков, которые Поттер когда-либо получал.

***

Август пролетел так же быстро, как и счастливые деньки июля. Северус обнаружил, что без извечного напряжения и гнетущего чувства ответственности за что-либо, время движется куда быстрее и приятнее. Гарри вновь вышел на работу, но это ни капли не омрачило их досуг. В будни мужчина развлекал себя чтением многочисленных журналов Луны, которые та любезно выслала уже на следующий день, заняв при этом около 13 сов, готовкой различных зелий, изучением квартиры и редкими прогулками по окрестностям, преимущественно магловским, поскольку в волшебной части Лондона он стал широко уважаем, и каждый второй маг жаждал пожать ему руку или получить роспись, что не могло не вызывать дискомфорт. Одна такая вылазка в Косой Переулок и вовсе закончилась встречей со Скитер, отвязаться от которой стоило Снейпу немало нервов. Вечера и выходные же Северус с Гарри, как и раньше, проводили вместе, им всегда находилось, что обсудить и над чем поразмыслить. Между тем, на седьмой день месяца, проснувшись утром, Северус, помимо нового выпуска журнала, обнаружил на прикроватной тумбочке письмо с гербом Хогвартса. В нём Макгонагалл крайне настойчиво предлагала мужчине занять пост учителя по Защите от Тёмных искусств, не забыв при этом вежливо поинтересоваться о делах самого Снейпа. Отказаться было бы довольно сложно, а потому было принято решение ответить на предложение согласием. Узнав эту новость, Гарри был не то, чтобы удивлен. Все изначально шло именно к этому, парень сам регулярно общался с Минервой и прекрасно знал о ее намерениях отдать должность учителя по ЗоТи Северусу, но… В груди внезапно поселилась какая-то странная тоска. По мере приближения сентября, мысли о том, что Снейп может покинуть этот дом навсегда, возникали у Поттера все чаще. Гарри не убеждал себя, что их с Северусом отношения уже давно перешли ту грань, когда в один момент можно просто все прекратить и, оставив друг друга, начать новую жизнь. Нет, на сезонный роман это явно не приходило, да и мужчина был не из таких людей, но навязчивые мысли упорно не желали оставлять парня в покое. И тогда одним теплым пятничным утром Гарри пришла идея. Как и все идеи, которые приходят в голову Поттера, она была немного безумной и довольно сомнительной в своей эффективности, однако когда это останавливало? На всякий случай парень все равно потратил остаток пятницы и половину субботы на ее обдумывание, после чего твердо решил действовать. — Северус?.. — начал парень настолько неуверенным голосом, что сразу стало очевидно, что все заготовленные заранее речи сейчас пойдут псу под хвост. Стоял чудесный вечер воскресенья. В доме на Площади Гриммо только что закончился ужин. — Что случилось? — взглянул на Поттера мужчина, опустив новый выпуск «Придиры» Гарри не переставал удивляться, что Снейпу действительно понравился весь тот абсурд, который до этого читала, казалось, одна лишь Луна. Парень достал из складок одежды маленькую изящного вида коробочку и без лишних слов чуть дрожащей рукой передвинул ее по столу к Северусу. При всем при этом Гарри даже не взглянул на мужчину, опустив покрасневшее лицо, он глядел куда-то в область собственных коленей. — Северус, послушай… — начал Поттер, с трудом подбирая слова. Снейп в это время неторопливо разглядывал блеклого цвета коробочку. — Я-я знаю, что мы не так давно знакомы… В смысле, знакомы мы, конечно, давно, уже в-восемь лет как, но… Может пока я узнал тебя не так хорошо, как должен, но… Я определенно знаю тебя л-лучше, чем… большинство твоих знакомых и… Знаешь, несмотря на столь краткий срок нашей… совместной жизни… В этот момент Северус наконец открыл странный презент. За миг по его лицу пробежала странная смесь удивления, непонимания и смущения, после чего полный смятения взгляд устремился на Гарри. В коробке было кольцо. — Я-я хотел сказать.! — с этой секунды мысли Поттера окончательно утратили какую-либо связность, а лицо стало примерно одного цвета с ярко-красным свитером — подарком от миссис Уизли. — Я-я подумал!.. Мы ведь с-стали довольно близки за эти месяцы, верно?.. Да, к-конечно, это немного, но мне кажется… Точнее… Я хотел сказать… — Ну? — утонув в пучине собственных мыслей, парень и не заметил, как по лицу мужчины начала стремительно расползаться улыбка, а худые плечи чуть подрагивать от едва содержимого смеха. Взглянув на Северуса, Гарри предпринимает последнюю попытку сказать заветную фразу, но под пристальным взором язык вновь заплетается в узел. — Я люблю тебя… — после этих слов Поттер под набирающий громкость смех бессильно опускает голову на стол, локтями стараясь прикрыть раскрасневшиеся уши. Парню сейчас как никогда хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть в самых ее недрах, а потом внезапно появится на другом конце света, где его никто знать не знает. Стыд беспощадно поглощал каждую частичку Гарри, заставляя того едва ли не молиться на то, чтобы эти неловкие мгновения наконец кончились. Но секунды постепенно превращались в минуты, а Северус все никак не мог уняться. В какой-то момент ледяное пламя страха стало жечь Поттера изнутри. А вдруг это все действительно было не серьёзно? Вдруг худшие опасения подтвердились? С другой стороны… Гарри ещё ни разу не доводилось слышать, чтобы Снейп так искренне и так долго смеялся. — Господи, какой кошмар… — наконец выдохнул мужчина, все ещё посмеиваясь. — Долго речь репетировал, Поттер? Парень буркнул в ответ что-то невразумительное и сильнее заслонил лицо. — Ну, ну, не обижайся. — взяв коробочку, Северус в присущей ему неторопливой манере бесшумно обошел стол и остановился за спиной Гарри. На плечи парня мягко легли две бледные ладони, чьи медленные, едва весомые и отдающие каким-то слабым особым теплом, присущим только Северусу, движения постепенно вернули мыслям порядок. Скрипнула спинка стула и Гарри, чуть приподняв голову, увидел концы черных прядей. — Ты хорошо подумал? — почти шепотом спросил мужчина, склонившись над Поттером и едва не касаясь губами его макушки. — Угу… — только и смог выдавить из себя оцепеневший Гарри. Сошедший было румянец вновь начал покрывать кончики ушей. — Подумай ещё раз. — Северус вновь засмеялся, вгоняя Поттера в краску. Заслонив лицо локтями, он вновь приложился головой об стол и жалобно заскулил под тяжестью стыда. — Сев, ну… — взмолился парень, когда от обиды на самого себя в глазах начали проступать бусинки слез. — Что «Сев»? Что «Сев»? — продолжал измываться Снейп, мягко поглаживая Поттера по плечам. Голос его при этом звучал самым невинным образом. — Не я тут «хотел сказать». — Хватит, пожалуйста… — обида жгучей цепью жгла сердце и комом подступала к горлу. Гарри вновь почувствовал себя беззащитным первокурсником, который вынужден терпеть насмешки профессора. — Нет уж, Поттер. Нужно отвечать за свои слова. — Снейп вновь тихо засмеялся, вплотную согнувшись над парнем. Поттер же не знал, что и думать. Огонь стыда опалял не только лицо, но и уничтожал без остатка все ниточки мысли, из-за чего те носились в голове тонкими обрывками, каждый из которых пугал больше предыдущего. — А теперь серьёзно. — произнес Северус все ещё слегка насмешливым тоном. Напоследок пригладив парню волосы, мужчина убрал руки и, отодвинув стул, присел рядом с Поттером. Гарри послушно приподнял голову. Мужчина дал ему несколько секунд, чтобы привести себя в порядок и поправить очки. Явно нервничая, парень выпрямился и с все ещё красным от стыда и смущения лицом уставился на Снейпа в ожидании приговора. — Гарри, — начал Северус. От насмешливого тона не осталось и следа: на смену ему пришел какой-то едва уловимый трепет. — я говорил тебе это тысячу раз, но повторю ещё. Я люблю тебя. Люблю сильнее, чем кого-либо и это… Немного сложно для меня, понимаешь? Не найдя ответа в глазах мальчишки, Снейп ещё пару секунд помолчал, подбирая слова, после чего продолжил. — За последние несколько месяцев я много чего переосмыслил, в том числе и свои чувства к тебе… Никогда прежде я не испытывал ничего подобного… Даже не знаю как это назвать… Стыд? Страх?.. Меня постоянно мучают мысли, что ты достоин лучшего. — Сев! — воскликнул парень, желая сейчас же убедить Северуса в обратном. Мужчина жестом попросил Поттера замолчать. — Гарри, прошу тебя, подумай ещё раз. Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. Вспомни мой возраст, и что с годами я не молодею. Мое прошлое и то, как оно может отразиться на тебе. Что я мужчина, и если ты захочешь ребенка, от меня ты его не получишь… — выдержав длительную паузу, Снейп мягко коснулся руки парня и нерешительно взглянул тому в глаза. — Ты достоин большего, Поттер. Вокруг полно прекрасных людей, которые способны предложить взамен на твое сердце больше, чем искалеченную душу и пожизненный запас зелий. Гарри хотел было открыть рот, но тут же замолк. Подобные откровения повергли Поттера в довольно ощутимый шок, под давлением которого найти нужные слова стало в сотню раз труднее. Однако Северус воспринял это молчание по-своему. — В следующий раз хорошо подумай, Поттер. — без тени обиды, произнес Снейп, ласково похлопав парня по плечу. — Надеюсь, ты подготовишь нормальную речь. Очень медленно, и даже как-то немного осторожно, мужчина передвинул коробочку с кольцом обратно Гарри. — Я всегда буду любить тебя, таково мое проклятие. — улыбнулся Снейп, поднимаясь из-за стола. — Но твоей жизни это ни в коем случае помешать не должно. Я буду рядом, в любой момент ты можешь попросить моего совета или помощи— — Северус! — парень вскочил со стула так резко, что Снейп невольно содрогнулся и сделал шаг назад. Поттер в один шаг преодолел разделявшее их расстояние и, подойдя к мужчине вплотную, схватил того за руки. Последнее действие Гарри определенно сделал машинально и поэтому вложил в него немного больше силы, чем требовалось. Северус вновь дрогнул и так же непроизвольно попытался высвободиться, что парень, безусловно, почувствовал. — И-извини! — он тут же ослабил хватку, после чего, сделав глубокий вдох, уже более мягким движением прижал ладони Северуса к своей груди. Гарри сделал это необдуманно. Просто ему показалось, что так говорить со Снейпом станет немного легче. Однако, спустя пару секунд неловкой тишины, Поттер обнаружил одно не совсем очевидное последствие. В таком положении Северус буквально мог ощутить, с какой бешенной скоростью стучит сейчас его сердце. — Северус, я… — поспешно начал тараторить парень, ощущая как лицо покрывается краской, а мысли с каждым ударом сердца становятся всё более мутными. — Как ты не понимаешь! А ещё называешь меня идиотом… Мне все равно, сколько тебе! И плевать я хотел, как толпа совершенно незнакомых мне людей отреагирует на то, что знаменитый Гарри Поттер выйдет замуж за того, без кого победа над Волан-де-Мортом вообще бы не состоялась! — Гарри сделал глубокий вдох, в попытке добыть себе ещё парочку заветных секунд. — Я люблю тебя, Северус! Люблю и… И просто… Просто надеюсь, что ты согласишься провести со мной немного больше, чем… Чем несколько месяцев… Покраснев до кончиков ушей, Поттер шумно шмыгнул носом и, чуть дрожа, отвернулся. — Да что же… Опять плачу… — едва слышно пробормотал Гарри, старясь плечом смахнуть внезапно набежавшие слезы. — Совсем себя не контролирую, чуть перенервничал и… Как же бесит!.. П-прости, Сев… Высвободив руки, Северус уже скорее по привычке осторожно кладет ладони на лицо парня, мягкими невесомыми движениями утирая выступившие слезы и постепенно успокаивая. Однако сам мужчина при этом выглядит глубоко поражённым, но с тенью задумчивости в глазах, что Гарри и подмечает. — Северус… — парень вновь берет Снейпа за руки и решительно прижимает те к своей груди. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, прекрасно осознавая, что ничего вразумительного не выйдет, но… Внезапное покалывание в висках мигом возвращает из мира мыслей. Искорки боли лёгкие, но настолько неприятные и неестественны, что вызывают у Поттера невольное отвращение. К чему — он сам не знает. — Прости!.. — Северус виновато отводит глаза, и парень тут же отмечает, что покалывание исчезло. Снейп сейчас в его мыслях что ли копался?.. Чтож, тем лучше. Поттеру не пришлось в который раз за этот вечер умирать от стыда, а мужчина удостоверился в подлинности намерений Гарри. Осталось дождаться приговора. Ещё несколько минут Северус в растерянности водит взглядом по помещению. Его глаза то и дело возвращаются к слегка дрожащему от волнения Гарри, однако столкновения взглядами мужчина старательно избегает. Когда нервы Поттера потихоньку начали сдавать, а секунды медленно перетекали в вечность, Снейп наконец заговорил. — Гарри, я… — голос у него был тихим, а взгляда парня Северус по-прежнему избегал. — Я постараюсь. Я не самый хороший человек, и у меня полно недостатков, но… — уголки губ внезапно дрогнули, изобразив довольно слабую улыбку. — Переубеждать тебя ведь бесполезно, так, Поттер? Ещё в годы Хогвартса Северус подметил, как живо на лице Поттера отображается любая смена эмоций. Тогда профессор просто обожал доводить Гарри до состояния праведного гнева, лишь бы взглянуть, как тот безуспешно пытается скрыть свои эмоции. Сейчас же перед Снейпом развернулось зрелище по-приятнее: парня изнутри буквально разрывала радость предвкушения. — Чтож… — Северус решил ещё немного растянуть удовольствие. — Поскольку ты выбрал меня… Хоть я и не молод, но сделаю все, чтобы ты был счастлив. Я согласен. Гарри тут же издал некое подобие победного вопля и до хруста позвонков стиснул мужчину в объятьях. Сквозь шум в ушах Снейп, едва разбирая слова, слышал, как парень благодарит его и заверяет в глубине своих чувств, верности и прочем. Чудом сделав вдох, Северус находит в себе силы похлопать Поттера по спине и с улыбкой прошипеть: «отпусти». Извинившись, парень немедленно повинуется. Мужчина ещё не успевает толком поправить волосы, которые Поттер секунду назад не специально превратил в спутанное нечто, когда Гарри вновь, краснея, преподносит ему серого цвета коробочку. Смерив парня взглядом, Северус, усмехнувшись, протягивает руку ему навстречу. — Ты же в курсе, что полагается делать жениху, Поттер? Гарри, не отрывая от мужчины завороженного взгляда, кивает. Со стороны он кажется совершенно уверенным в себе, однако дрожащие руки выдают волнение с головой. Осторожно взяв ладонь Снейпа в свою, парень держит ее с такой нежностью и аккуратностью, будто бледная кожа рассыпется от малейшего дуновения ветра. На тонкий палец кольцо налезает без всяких проблем, но Северус подмечает, что несмотря на это, сидит оно просто идеально. Простенькая блестяшка из темного золота с едва заметной гравировкой, изображающей какую-то растительность, украшенную точками черных как смоль бриллиантов. Чтож неплохо, Поттер, неплохо.

***

К великому сожалению Гарри, Северус всё-таки потребовал отложить свадьбу минимум на год. Возмущению и огорчению Поттера не было придела, однако мужчина подробно растолковал ему все причины такого решения. Первое — ещё и полгода не прошло с Визенгамота. Всего несколько месяцев назад парень спас Снейпа от Азкабана. Некоторые газеты до сих пор припоминают этот «удивительный» случай, и искренне не понимают, что же стало причиной такого героизма со стороны Гарри. Поползло множество теорий на этот счёт, каждая из которых была невероятнее другой. Кто-то предполагал, что это все заговор, кто-то уверял, что Поттер под «империусом». Новости о свадьбе знаменитого Гарри Поттера с его бывшим подзащитным выставят эту ситуацию в ещё более жутком свете, так что во избежание гонений и подрыва репутации лучше повременить со свадьбой. Да, шум поднимется в любом случае, но, возможно, Северуса хотя бы не будут подозревать в применении амортенции. Второе — времени на подготовку катастрофически мало. Гарри явно хотел праздника, пускай скромного, но все же праздника. А подготовить такое серьезное торжество за неделю просто невозможно. Да что там, неделю Гарри будет только список гостей составлять и решать, каким образом сложить салфетки. Третья и самая важная причина — никто не был морально готов к этой свадьбе. Даже сам Снейп, не смотря на все свои чувства, ощущал дискомфорт на каком-то ментальном уровне. Вот так резко обнародовать свои отношения с парнем он явно не желал. Также мужчина отлично понимал, в какой, мягко говоря, шок повергнет новость о замужестве все их окружение. Особенно это касалось друзей Поттера. У Северуса знакомых было не так много, а таких, которых можно пригласить на свадьбу, можно было и вовсе по пальцам пересчитать. Но с Гарри дело обстояло иначе. Ни для кого не секрет, что круг общения у Поттера довольно обширный. После победы над Волан-де-Мортом к пареньку в друзья набилось множество людей разного социального статуса. Конечно, всех их приглашать Гарри не собирался, но как минимум Министра Магии Кингсли Бруствера игнорировать не стоило. Он и ещё ряд новых влиятельных знакомых, в знак признательности, в назначенный день получат от Поттера приглашение на свадьбу. И было бы не лишним перед этим хотя бы тонко намекнуть им на то, что избранник народного героя в прошлом вел… крайне сомнительный образ жизни. Но даже не это беспокоило Северуса больше всего. В день своего рождения Гарри всеми силами пытался скрыть от мужчины факт наличия одного единственного подарка. Однако, от глаз Снейпа мало что можно было укрыть, и буквально на следующий день письмо от Джинни Уизли уже было у него в руках. Прочтя его, Северус задал парню один единственный вопрос: — Она что, ничего не знает? Ответ был утвердительный. Злиться мужчина не стал, лишь прилично потрепал Поттеру нервы, погрузившись в десятиминутное молчание, после которого Гарри было дано распоряжение: поговорить с младшей Уизли в течение следующего года. Из письма было ясно, что девушка по-прежнему любит Гарри и сильно переживает из-за его внезапного приступа затворничества, о котором ей поведал Рон. Очевидно, Поттер собирался оттянуть этот неприятный диалог до последнего, но Снейп был не то, чтобы против. Разбитого сердца избежать вряд ли удастся, и помочь мужчина тут не в состоянии. Парень сам должен поговорить со своей подругой, а Северус может разве что после высказать той свои извинения и соболезнования. Впрочем хоть свадьбу и отложили на приличный срок, помолвка все же состоялась. Она была настолько скромная и тихая, что кроме Гарри и Северуса на ней не присутствовал никто. Да и проходила она в доме на Площади Гриммо, а ближайшие знакомые парня узнали о ней только когда увидели на левой руке своего дорогого друга обручальное кольцо. Собственно, большинство окружающих Поттера кольцо тоже заметили, но предпочли не задавать лишних вопросов и сразу перейти к домыслам. Слухов было столько, что в какой-то момент о помолвке стало известно и Министру Магии, однако вопросов по-прежнему никто задавать не осмеливался. Было даже удивительно, как эта новость ещё не достигла Скитер. Между тем, настал конец августа, а за ним незамедлительно последовало первое сентября. Значило это, что Северусу в 11 часов утра уже положено сидеть в первом вагоне Хогвартс-экспресса, который и отвезёт его и ещё несколько сотен учеников в школу. Гарри, конечно же, любезно вызвался сопровождать мужчину. Путь до Хогвартса не близкий, попутчик лишним не будет. К тому же парень собирался сообщить Минерве о своей помолвке, а затем попытаться уговорить разрешить навещать Северуса по выходным. Оба отлично понимали, что Макгонагалл навряд ли будет в восторге, однако отказывать скорее всего не станет. На вокзал Снейп прибыл за два часа до отправления. Светиться раньше положенного он на публике не хотел: завтра первая полоса «Пророка» все равно будет украшена его фотографией и заголовком «Возвращение из мертвых! Профессор Снейп снова у дверей Хогвартса». За ним, немного погодя, с двумя чемоданами в руках шел Гарри. — Может, всё-таки возьмёшь один? — окликнул профессора Поттер, на секунду поставив груз на землю. На самом деле, хоть лежащие в чемоданах травы и ингредиенты по каким-то причинам весили с десяток килограмм, парню было не очень-то и тяжело, просто хотелось лишний раз привлечь к себе внимание. — Ещё чего. — обернувшись, с усмешкой фыркнул Северус. — Давай скорее, пока малышня не набежала. Гарри, подхватив чемоданы, обвел взглядом вокзал и не увидел ни единой живой души, за исключением слоняющегося по платформе машиниста. Не удивительно, в такой-то час. — Добрый день, господа. Чем могу помочь? — без лишних слов Снейп предъявил машинисту какой-то лист пергамента. — Он со мной. — кивнул Северус на Поттера, когда мужчина взглянул на Гарри. — Первый вагон, третье купе. — возвращая бумагу, проговорил машинист. — Приятного пути, профессор. Поблагодарив его кивком, Снейп двинулся по направлению к указанному вагону. За ним, с двумя чемоданами наперевес, поспешил Поттер. — Если я правильно понимаю, это… — проговорил парень, оглядывая просторное купе, обставленное на порядок роскошнее тех, в которых доводилось ездить ему в школьные годы. — Вагон старост. — напоследок осмотрев перрон, Северус задернул занавески. — Но разве вагон старост предназначен не для старост? — затолкав чемодан на верхнюю полку, Гарри усаживается напротив мужчины. — Видишь ли, пар старост четверо, а купе здесь шесть. — развел руками Снейп. — Вдобавок, тут намного тише и шанс, что к нам заглянет какой-нибудь одинокий первокурсник, практически равен нулю. — Но профессор Люпин ехал в общем вагоне… — Гарри с трудом давалось осознание того, что Северус вот так просто добыл им купе класса люкс. — А у Слизнорта всегда было свое купе. — при упоминании Люпина мужчина немного скривился. Всё-таки отвращение к Мародерам крепко засело у него в подкорке. — Обо всем можно договориться с директором. — с этими словами Северус дал Поттеру разглядеть то самое письмо, которое несколькими минутами ранее предъявлял машинисту. Сложенный вдвое листок пергамента носил подпись Макгонагалл и был адресован персоналу поезда. В нем Минерва сообщала, что Северус отныне многоуважаемый профессор Хогвартса и просила выделить тому отдельное купе в вагоне старост или, на крайний случай, в купе «С». Бегло пробежавшись глазами по написанному, Гарри вернул письмо Снейпу. Спустя ещё минуту неловкого молчания, мужчина достал откуда-то из складок мантии свежий номер «Пророка», на который в утренней спешке не успел даже взглянуть. — И как? — с любопытством поинтересовался парень, по выражению лица Северуса, пытаясь определить, какая новость сегодня украшает первую полосу. — Скитер наконец разнюхала про помолвку? Мое фото на первой странице? — Удивительно, но нет. — не отрывая взгляда от газеты, констатировал Снейп. — «Отдел магического правопорядка наконец-то накрыл группу магов, которые под видом фокусов, демонстрировали маглам настоящее волшебство»… Мда, действительно ужасное, просто чудовищное преступление. — усмехнулся он, закрывая газету и передавая ее Поттеру. — Теперь-то, когда этих уродов поймали, волшебный мир может спать спокойно. Представить себе боюсь, чтобы случилось, если бы будучи маглом я увидел, как бокал превращается в крысу. — Они это серьезно? — посмеиваясь, ответил Гарри. — Их ещё и судить собираются! — Меня хотели отправить в Азкабан по обвинению в убийстве, а кого-то упекут за парочку простых фокусов… Что не так с этими людьми? — Сам никогда этого не понимал. — пожал плечами парень. — Даже теперь, когда работаю на Министерство… — Слушай, это, конечно, не совсем мое дело, но… — мужчина сделал паузу, взглянув куда-то в сторону. Что-то явно тревожило его, что-то, что он вот-вот собирался произнести, но сомневался. — Гарри, я на тебя не давлю и ни в коем случае не принуждаю. Я понимаю, что для тебя это тяжело, и всё-таки… Постарайся поговорить с Джинни до того, как Скитер заметит кольцо. Поттер тоже ответил не сразу. Изо дня в день тень вины перед Джинни все нарастала, омрачая собой любой счастливый миг. Стоило колокольчику радости отзвенеть в груди, как на его место тут же являлся пробирающий изнутри холод с рыжими волосами и светящимися от любопытства глазами. Девушка все ещё пребывала в неведении, и этот факт не давал Гарри покоя ни днём, ни ночью. Да, безусловно, Снейп прав, и с разговором тянуть определенно не стоит, но… Как же, черт побери, это тяжело! Заметив перемену в лице Поттера, Северус невольно напрягся. Меньше всего он хотел, чтобы в этой и без того сложной ситуации, Гарри ощущал себя под его давлением. Парень и так все никак с мыслями собраться не может, уже чуть ли не дёргаться начал при упоминании младшей Уизли, а тут ещё Снейп со своими советами. Тем не менее извиняться мужчина не собирался. Знал, что прав, а просить прощения за правду — смысла нет. — Хорошо, я постараюсь… — после длительного молчания, наконец, изрёк Гарри, комкая в руках мантию. — Может всё-таки написать ей письмо?.. — Ни в коем случае, Поттер. — отрезал мужчина. Парень уже в десятый раз предлагал вместо разговора послать Джинни письмо с объяснениями и извинением. — Хочешь плюнуть Уизли в лицо? Гарри покачал головой, признавая правоту Северуса. Тяжело вздохнув, он прислоняется затылком к холодной стене позади себя и погружается в вязкое болото мыслей о младшей Уизли. Снейп же, убедившись, что парню на этот раз не требуется мотивационный диалог о том, как важно, но тяжело быть честным со своими близкими, извлёк из рядом стоящего чемодана свежий номер «Придиры». На этот раз к журналу прилагалась искрящаяся крошечными молниями лупа, которой, если верить написанному, можно было обнаружить и отпугнуть литропутов — маленьких обезьянок с хвостами гепардов и гривами единорогов, которые путали буквы в глазах у измотанных магов. — Сев, ты серьезно? — прыснул Поттер, глядя как мужчина, внимательно изучает написанное с помощью той самой лупы. О Джинни парень, как правило, больше десяти минут думать не мог — после любые размышления о девушке начинали причинять ему едва ли не физическую боль. Поэтому Гарри обычно ограничивался пятью минутами, и сразу же переключал свое внимание на первую попавшуюся на глаза вещь. — Нет, тебе что, правда нравятся эти журналы? Я был уверен, что кто-кто, а ты точно посчитаешь это первоклассным бредом. — Так и есть. — ответил ему Северус, не отрываясь от изучения статьи. — Это абсолютная ахинея, напрочь разжижающая мозг. Но только если воспринимать это всерьез. А так, вполне занимательная вещь, особенно после бесконечных скандалов «Пророка». Парень усмехнулся, глядя на обложку «Придиры», заголовки которой предупреждали восстании мозгошмыгов и обещали рассказать, чем же закончился конфликт между оборотнем-министром и кентаврами. Действительно, колонка юмора «Пророка» не шла ни в какое сравнение с этим пестрящим всеми возможными красками и историями журнальчиком, на фоне которого, даже самая безумная статья известной газеты выглядит как абсолютно логичный научный доклад. Снейп и вовсе считал «Пророк» информационной помойкой для офисного планктона, такого же серого и унылого, как и эта газета. Сам мужчина всегда ограничивался прочтением новостей с первой полосы, после чего сразу же отдавал Поттеру, а сам садился за чтение «Придиры» — с местных статей хотя бы можно было посмеяться. В примерно таких диалогах не о чем и обо всем одновременно прошли два часа. Вокзал заполонили ученики всех возрастов и их многочисленные сопровождающие, а также крики сов, мяуканье котов, стук колес чемоданов и звон клеток, изредка слышалось кваканье жаб. Стремительно этот шум распространялся по поезду: потерянные первокурсники понятия не имели, что не все вагоны и купе предназначены для всех, а машинист просто был не в состоянии уследить за таким количеством неокрепших умов. Потому в вагоне старост какое-то время то и дело слышалась возня и детские возгласы непонимания, служившие ответом на приказы старших покинуть купе. Наконец, где-то в за полчаса до отъезда поезда все старосты были на месте и в вагоне воцарилась привычная тишина. — Кого там опять принесло? — раздражённо прошипел Северус, глядя на дверь. Секунду назад стук отвлёк его от разговора. За последний час дверь в купе, которую Снейп закрыл как только услышал первый детский крик на платформе, пытались силой взломать по меньшей мере двое первокурсников и староста Гриффиндора. Последний и вовсе, собирался едва ли не взорвать несчастную дверь, когда «алохомора» не сработала. Благо, мужчина вовремя на него крикнул, попутно пообещав списать у Гриффиндора 10 очков по прибытию. — Тыквенные печенья, шоколадные пирожные? — раздался за дверью приветливый голос продавщицы сладостей. Поезд тронулся пять минут назад, потому ведьма с тележкой приступила к исполнению своих прямых обязанностей. — Пять шоколадных лягушек, пожалуйста! — открыв дверь, попросил Поттер. Помимо своего заказа Гарри также получил две кружки горячего чая, которые, по словам женщины, полагались всем обитателям вагона старост. — Ты любишь шоколад или просто коллекционируешь карточки? — поинтересовался Снейп, когда ведьма с тележкой направилась к следующему купе. — И то, и другое. — парень аккуратно приоткрыл коробочку и одним быстрым движением выудил оттуда карточку, после чего захлопнул крышку, опасаясь, что лягушка выпрыгнет наружу. — А черт, Дамблдор! У меня уже штук пять таких, и вот шестая. Гарри отложил карточку с Альбусом и под любопытный взгляд Северуса принялся доставать карточку из следующей упаковки. — Рон мне на днях рассказал одну вещь про эти карточки… — проговорил Поттер, чтобы не сидеть в тишине. — Вот хочу проверить… О, да это же я! — Покажи. — приняв из рук парня карточку, мужчина принялся с интересом ее рассматривать. — «Гарри Поттер — один из величайших волшебников 20-го столетия. Вместе со своими верными друзьями Гермионой Грейнджер и Роном Уизли одержал победу над самым опасным темным магом последних лет — Волан-де-Мортом». — хоть в голосе Северуса не было ни тени насмешки, в его исполнении это краткое описание подвига Поттера все равно звучало как сарказм. — С Роном и Гермионой тоже есть. — проговорил Гарри, опережая вопрос Снейпа. Вот-вот должна была появиться карточка из третьей упаковки.— Но мне не это нужно… Опять Батильда Бегшот! — Бедная женщина… — при воспоминаниях о том, что осталось от старухи после того, как в ней побывала Нагайна, по телу пробежала дрожь. Северус поспешил разогнать эту жуткую картину перед глазами. — Есть! Повезло! — победным тоном прокричал Поттер, поднимая вверх карточку из пятой лягушки. В четвертой был Николас Фламель. — Все-таки это правда! Смотри, Сев! Парень переметнулся на другую сторону купе и, сев рядом со Снейпом, сунул тому в руки долгожданную карточку, чуть ли не с детским восторгом ожидая его реакции. Мужчина, казалось, даже вздрогнул от удивления. С карточки на него смотрело его собственное фото. — Дамблдор считал фото на шоколадных лягушках высшей степенью признания… — только и нашел, что сказать Северус, спустя несколько секунд молчания. Он в который раз повертел карточку в руках, провел пальцем по позолоченным надписям и перечитал написанное, убеждаясь, что карточка настоящая. — Теперь ты официально герой, Северус! — восторженно произнес Гарри. — Общество признало тебя и теперь тебе вручат Орден Мерлина! — Лицемерные идиоты… — криво усмехнулся мужчина, однако что-то в его голосе все же выдавало торжество. — Ещё вчера они пытались посадить меня в Азкабан, а сегодня называют народным героем и вручают ордена… Впрочем, почему бы и нет? Приятно знать, что в тебе теперь видят больше, чем убийцу Дамблдора. — За меня ведь тоже в свое время объявили награду, но… — Гарри развел руками, мол «так уж устроен этот мир». Северус в ответ потрепал парня по голове с таким усердием, что и без того всклокоченные волосы Поттера окончательно начали напоминать птичье гнездо, с торчащими во все стороны ветками. Оставшаяся часть пути прошла без ошеломительных новостей и открытий. Старосты разошлись по общим вагонам, проверяя, соблюдается ли в поезде порядок, а больше, похоже, никто частными купе не пользовался. Поэтому до самого конца поездки тишину нарушал лишь шум ветра и стук колес. За окном то появлялись, то исчезали поля, леса и деревушки с маленькими озёрами. Постепенно все пейзажи окрасились в лучи закатного солнца, что могло означать только одно — до Хогвартса осталось всего пару часов. И правда, не прошло и получаса, как сияющий диск солнца скрылся за горизонтом, погрузив во тьму все окружающее, как Хогвартс-экспресс, скрипя тормозами, остановился. Тут же поднялся гомон, и ученики всей толпой дружно высыпались на перрон. Подождав, когда основная масса усядется в запряженные фестралами кареты, а Хагрид уведет первокурсников на поездку по озеру, Северус, наконец, покинул поезд. За ним, немного погодя, кутаясь в воротник мантии, последовал Гарри. С приходом ночи воздух, до этого хранивший в себе остатки летнего тепла, окончательно сделался по-осеннему прохладным и ветреным. Добраться до школьных ворот полностью незамеченным Снейп и не рассчитывал: предстояла поездка на карете, а вокруг них всегда найдется хотя бы с десяток потерянных бедолаг, с которыми никто не захотел сидеть. Так и вышло: стоило мужчине с Гарри выйти на площадку и оглядеться в поисках предназначенного Северусу экипажа, как какая-то девочка из Пуффендуя, заприметив Поттера, с восторженным визгом побежала к группе таких же отчужденных детей и начала что-то быстро тараторить, тыча пальцем в направлении парня. — Северус! — окликнул Снейпа голос, который было невозможно не узнать. Круто развернувшись, мужчина заметил в нескольких метрах от себя Макгонагалл, выжидающе стоящую рядом с каретой. — Приветствую, госпожа директор. — с улыбкой кивнул Снейп, направляясь к старой знакомой. — Рада снова видеть вас в стенах этой школы, Северус. — пожав мужчине руку, ответила Минерва. — В последние месяцы я не получила от вас ни одного письма. Признаться, я уже начала беспокоиться, но, вижу, напрасно. Прекрасно выглядите, профессор Снейп. — Взаимно, Минерва, взаимно. — О, мистер Поттер! — женщина только сейчас заметила стоящего немного поодаль парня, тщетно пытающегося привести растрепанные ветром волосы в порядок. — Какой сюрприз! Какими судьбами? — Гарри решил сопровождать меня. — ответил Северус ещё до того, как Поттер успел раскрыть рот. Однако парень тут же подтвердил его слова, кивнув слегка смутившейся этой новостью Макгонагалл. — Садитесь. — немного помедлив, проговорила Минерва, не допускающим возражения тоном. — Вы тоже, Поттер! Поспешно устроившись на красном бархатном сидении, Гарри, на пару с Северусом, затаив дыхание ожидали реакции Макгонагалл, которая расположилась напротив. Карета тем временем не спеша тронулась в путь. — Итак, — после длительного молчания, наконец заговорила женщина, переводя взгляд с одного своего знакомого на другого. — что я пропустила за эти несколько месяцев? — Ничего особенного, директор. — развел руками Гарри, нервно улыбаясь. Все мысли, как обычно и бывает в подобных случаях, мгновенно вылетели из его головы, стоило только парню услышать эти стальные нотки в голосе своего бывшего декана. — Мы с Северусом просто… Стали немного ближе. — Немного? — усмехнулся Снейп. — Ещё год назад вы были готовы перегрызть друг другу глотки, а сейчас общаетесь, будто профессор Снейп всю жизнь приходился вам родным дядей. — тем же холодным тоном, произнесла директор, внимательно разглядывая краснеющего парня. — Мне кажется, что что-то особенное всё-таки произошло после Визенгамота. — Ну, в общем, наверное, да… — начал Гарри, заламывая руки. Его лицо уже пылало от стыда, и он все ждал, когда Северус продолжит рассказ за него, но мужчина и не думал об этом. Если кто и может рассказать эту историю — то только Гарри. Снейп же и сам толком не понял, в какой момент Поттер превратился из странного назойливого гриффиндорца, пытающегося извинится перед бывшим преподавателем, в самого дорогого сердцу человека. — Видите ли, после Визенгамота у Северуса возникли… некоторые проблемы с жильем и я, в общем-то, решил ненадолго поселить его у себя, на площади Гриммо. — Почему вы не обратились ко мне, Северус? — ещё более строгим голосом обратилась к Снейпу Минерва. — Гарри очень настаивал. — развел руками мужчина. — Это правда, госпожа директор! — поспешно проговорил Поттер, видя как Макгонагалл гневно взирает на профессора. Далее последовали долгие объяснения Гарри, что Северус ни в чем не виноват, и что это он, Поттер, сам предложил ему комнату в своем доме. В этот рассказ парень умудрился вплести краткий пересказ всего произошедшего за те несколько месяцев, которые Снейп жил у него, не забыв, конечно, вскользь упомянуть недавнюю помолвку. — Итак, подытожим… — растирая виски, проговорила директор, когда Гарри закончил повествование. — Вы, Поттер, за четыре с лишним месяца, пока Северус жил у вас, помогли ему избавиться от бессонницы, а потом сделали предложение, на которое, как я понимаю, вам ответили «да». — Именно так, Минерва. — кивнул новоиспеченный профессор Защиты от Темных искусств с непонятной ухмылкой на лице. Женщина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но в этот самый миг карета остановилась, что говорило о том, что цель их многочасового пути, наконец, достигнута. — Ладно... — сдержанно сказала Макгонагалл, сложив руки в замок, словно стараясь удержать внутри все скопившиеся за время пути мысли. — Ладно. — сделав глубокий вдох, повторила она уже более мягким тоном. — Я не буду читать вам морали и задавать ненужные вопросы. Уверена, вы их ещё наслушаетесь. Я просто хочу верить, что вы оба знаете, что делаете. — Спасибо, директор! — улыбнулся Гарри, который только после этих слов с облегчением выдохнул. — Я жду приглашения на свадьбу, Поттер. — выходя из экипажа, обернулась Минерва. — Конечно, директор! — выпрыгнув следом, Гарри подал руку Снейпу. — Не хотите быть моим свидетелем, Минерва? — опираясь на руку парня, спустился мужчина, после чего карета покатила обратно. — Увольте, Северус! — отмахнулась женщина, кутаясь в мантию. — Я слишком стара для этого. Поищите кого-нибудь другого. К порогу школы продолжали неспешно, одна за другой прибывать кареты. Выходящие из них ученики, тут же устремлялись в здание, стены которого защищали от промозглого ветра. Северус, Минерва и Гарри стояли чуть поодаль от входа, и практически не попадали под струящиеся из главного зала и окон лучи света, что делало их практически незаметными для спешащих детей. Поттер продолжал что-то рассказывать Макгонагалл, готовясь с минуты на минуту попросить у нее разрешение посещать Хогвартс по выходным. Снейп практически не слушал их, разглядывая стены школы, он погрузился в неспешное течение реки своих мыслей. Повсюду он находил следы отгремевшей битвы: камень в верхней части фасада явно отличается от того, что находится у его основания — стену, видимо, чем-то снесло и ее пришлось ремонтировать; стекла в некоторых окнах были куда чище, чем в тех, что прослужили школе пару столетий, а на полях вокруг школы то тут, то там были видны поросшие травой вмятины от ног великанов и взрывов. Внезапно, Северус поймал себя на том, что уже почти минуту беспрерывно смотрит на каменный обелиск рядом с воротами. Это была высокий гранитный столб, по всей длине исписанный знакомыми именами, чью верхушку украшал золотой шпиль в форме волшебной палочки. — Гарри... — мягко взяв Поттера за руку, мужчина указал на изваяние. По выражению лица парня он понял, что вмешался не вовремя. — Извини, что отвлекаю. Что это за памятник? — На этом обелиске написаны имена погибших в Битве за Хогвартс. — ответила вместо Гарри директор. — 50 человек... — ...Включая тебя, Северус. — потупив взгляд, произнёс Поттер. — П-прости, это, как бы сказать... Случайно вышло!.. — Понимаете, Северус, — продолжила Минерва, понимая, что если не остановить парня, тот неизбежно начнет нести бред от волнения. — памятник установили зимой, когда вы были в коме. В то время многие... сомневались, что вы сможете прийти в чувства, и поэтому было принято решение внести ваше имя в этот список. — Ты четырнадцатый с начала... — вздохнув, закончил Гарри. — Северус, если вас это беспокоит, я могу распорядиться убрать ваше имя. — заверила Макгонагалл, после длительного молчания со стороны мужчины. — Не нужно, Минерва. — оторвав взгляд от обелиска, Северус вдруг искренне улыбнулся. Он поймал себя на мысли, что на верхушке постамента неплохо бы смотрелся обруч с золотыми спицами. — Думаю, какая-то часть меня действительно умерла в той битве.

***

Нужно ли говорить, что Гарри в тот вечер получил разрешение Макгонагалл. Более того, директор даже предложила Поттеру произнести вступительную речь на пиру в честь первого сентября, а после, если парень того желает, заночевать в Хогвартсе. Конечно же, отказываться от такого было бы просто невежливо. Вдоволь насладившись ужином, Поттер переночевал в одной из спален преподавательской башни, припасенной, видимо, специально на случай прихода гостей. Это была довольно просторная комната с высоким потолком, большую часть которой занимала широкая кровать с мягкими подушками и теплым одеялом, на которой свободно могли бы уместиться три человека. И хотя Гарри с большим удовольствием предпочел бы провести ночь в одной комнате с Северусом, заикнуться он об этом не решился, поскольку Минерва и так весь вечер сверлила его и Снейпа неодобрительным взглядом. На утро Гарри благополучно отправился обратно в Лондон, а Хогвартс тем временем наводнили слухи о его помолвке. Свою вступительную речь Поттер, естественно, щедро разбавил многочисленными жестами и взмахами, во время которых скрыть кольцо было просто невозможно. И если ученики могли пока только гадать, кто же является избранником всеизвесного героя, то учителя уже в тот же вечер узнали ответ на этот вопрос и на следующий день засыпали Северуса намеками и неловкими вопросами, пытаясь хоть немного приподнять завесу тайны произошедшего в промежутке между Визенгамотом и началом учебы. Примерно через месяц в «Пророке», наконец, вышла статья Скитер. «Народный герой в плену любви! Гарри Поттер помолвлен!» — гласил заголовок, под которым красовалась свежая фотография парня с поднятой вверх левой рукой, обведенной в кружок. Как и все, что писала Рита, статья содержала крупицу правды в куче лжи и самых безумных догадок. Новость эта наделала столько шуму, что даже «Придира», обычно не имеющая с нормальными новостями ничего общего, выпустила заметку, про то, что Гарри якобы заключил тайный союз с королевой русалок, которые как раз готовились захватить сушу. Странно, но даже это звучало правдивее, чем утверждение Скитер, что избранницей парня является какая-то испанская волшебница, служащая вместе с ним. Поттер бы вдоволь посмеялся с этой новости, если бы не одно «но» — Джинни. Он рассчитывал поговорить с младшей Уизли никак не раньше декабря, однако теперь девушке было все известно. И по-хорошему парень должен был в тот же день поговорить с ней, что ему и советовал сделать Северус, но Гарри затянул с этим разговором вплоть до Рождества, что, определенно, сыграло свою роль и оставило на Джинни неизгладимый отпечаток. С того момента, сколько бы девушка не пыталась, больше она так и не смогла построить нормальные отношения и, в последствии, после завершения крайне непродолжительной спортивной карьеры, ушла преподавать Полеты на метлах в Хогвартс. Северус же наоборот — после окончания зимних каникул осознал, что свиданий по выходным им с Поттером явно недостаточно. Обоим критически не хватало внимания и присутствия друг друга, обоим не нравилось сдерживаться и прятаться, под риском быть замеченными учениками, да и Макгонагалл уже начинала ругаться. — Мне приходилось делать ученикам замечания за подобное, но преподавателю... — проговорила директор, бесшумно выскользнув из-за дубовых дверей. Северус, стоящий на пороге школы, едва заметно вздрогнул и обернулся. Вдалеке ещё виднелась фигура Поттера, которая медленно, но верно удалялась по направлению к Хогсмиду. — Бросьте, Минерва, это невинный поцелуй. — развел руками мужчина. По улыбке на его лице, директор поняла, что извиняться Снейп не собирается. — Кто нас тут увидит? В это время все ещё завтракают. — Я увидела. — сухо произнесла Минерва. — Рано или поздно это все равно всплывёт. — пожал плечами Снейп, глядя на цепочку следов, тянущихся по снегу. — Послушайте, Северус... — вздохнув, продолжила Макгонагалл уже более мягко. — Вы же прекрасно видите, что мальчику вас не хватает. Из семи дней в неделе вы встречаетесь только по двум, и то вынуждены прятаться, словно преступники. — Что вы предлагаете, Минерва? — сложив руки на груди, поинтересовался мужчина. — Уговорить Поттера стать здесь учителем? — Не обязательно. — на мгновение лицо женщины приняло неприятное выражение, судя по которому, эта идея ей, мягко говоря, не понравилась. — Почему бы вам тоже не пойти в мракоборцы? Подходящие навыки есть, да и опыт у вас богатый. Вы бы могли тренировать новобранцев. Пару секунд Северус молча глядел куда-то вдаль, поверх заснеженных ветвей деревьев запретного леса. На улице стоял приятный январский мороз, сугробы ещё нетронутого снега жемчужным блеском сияли в лучах солнца, где-то недалеко слышалось похожее на рев буйвола пение Хагрида, расчищающего дорожки возле своей хижины. Через пару часов сюда толпой вывалятся ученики, заполнив весь двор своими криками и болтовней. — А что, — усмехнулся мужчина, по-прежнему глядя в даль. — хорошая идея.