Исцели мою душу

Прошло полгода с тех пор, как Федя и Иван начали встречаться, а также жить вместе. За это время Федя, наконец, стал выглядеть, как раньше, если не лучше, в голубые омуты вернулись блеск и искра, на малиновых губах снова красовалась счастливая улыбка, под глазами больше не было ни мешков, ни синяков, на щеках то и дело появлялся румянец, а друзьям он и вовсе все уши прожужжал, какой Иван Васильевич хороший, как с ним, на самом деле, легко, весело и интересно. Друзья за глаза и в глаза называли Федю счастливой невестой и ждали, когда он объявит об их свадьбе. На откровенные подколы друзей Федя просто закатывал глаза и показывал им средний палец. Не издевался над ним только Никита, конечно, все друзья были рады за Федю, но Серебряный, зная всю историю целиком, был ужасно счастлив, что его лучший друг нашел себе такого хорошего мужчину. В университете ни Грозный, ни Басманов, никак не демонстрировали свои отношения, Иван даже ни разу не поставил Феде оценку на балл выше, мотивируя это тем, что все студенты для него равны. Ну и пожалуйста, Федя в подачках не нуждался. Одного в их отношениях не было – секса. Федя, в первый же день, как переехал к Ивану, заявил, что пока что не готов к такому, та работа здорово его травмировала, и только одна мысль о сексе вызывала в нем животный страх вперемешку с отвращением. Ему нужно было отдохнуть, как морально, так и физически. Иван его нисколько не торопил, был с ним очень чуток и нежен и грань в прикосновениях и проявлении любви никогда не переходил, даже предлагал нанять Феде психолога, чтобы тот помог ему разобраться с травмами и эмоциональным багажом, но Басманов отказался, мотивируя свой отказ тем, что сам со временем в себе разберется. Федя видел, как Иван иногда на него смотрел, видел в темных глазах желание, и как Иван все это в себе подавлял. Федя чувствовал вину перед любимым, но ничего не мог с собой поделать. Тем не менее, верно говорят, что время лечит. Федя и сам не понял, в какой момент захотел Ивана, но чувство жара и тянущей боли члена, упирающегося в ширинку узких джинсов, без лишних слов дали понять, что он готов отдаться Ивану полностью, без остатка. Однако нужно было подобрать подходящий момент, чтобы их первый раз был особенным, запоминающимся. Удобный случай подвернулся через месяц, когда у Ивана был День рождения. Поздравив вместе с однокурсниками декана, Федя, незаметно достав на лекции телефон, написал короткое сообщение. «Дома тебя ждет особенный сюрприз <3» В аудитории зажужжал телефон декана, и тот, извинившись, прочитал пришедшее сообщение, а затем долго и внимательно смотрел на Федора. Тот лишь улыбнулся и подмигнул Грозному. Иван сделал вид, что пытается прокашляться, пряча за кулаком улыбку, но Федя-то заметил. Дождаться, когда учеба, наконец, закончится, было для Феди сродни пыткам. Наконец, последняя пара подошла к концу и, распрощавшись с друзьями под их понимающие улыбки (всех, кроме Грязного, тот, сволочь, ехидно ухмылялся; Федя лишь по привычке показал ему средний палец), Басманов рванул в магазин нижнего белья с определенного вида товарами. И почему он не купил все это раньше? Хотя, не хватало еще, чтобы Иван это нашел, такой себе вышел бы сюрприз. Милая девушка-консультантка спросила, выбирает ли Федор белье для дамы сердца, и, получив спокойный ответ, что выбирает он все для себя, потому, не могли бы вы, леди, подсказать, какое белье будет лучше подчеркивать фигуру, немного стушевалась, но вскоре со всем профессионализмом отнеслась к работе. Теперь осталось дело за малым - купить дорогого сладкого вина, фруктов, прихорошиться и правильно украсить комнату. Примчавшись домой, Федя помыл и нарезал фрукты, достал два бокала и поднос, взял штопор и вино, отнес все в их с Иваном спальню, поставил бутылку с вином на середину подноса, сделал замысловатую композицию из фруктов, вытащил из ящика для елочных игрушек гирлянды, кое-как повесил их на стену, разложил и зажёг тут и там свечи – получилось красиво и интимно – сходил в душ, высушил и уложил свои кудри, накрасил ногти вишнёвым лаком, надушился духами с ароматом васильков, сделал легкий макияж, наконец, надел новоприобретенное белье, а поверх набросил длинный халат, повязав его на поясе, и принялся ждать. А потом хлопнул себя по лбу и принялся судорожно искать подаренные Иваном, который давно заметил, что у Феди проколоты уши, длинные, увесистые, украшенные сапфирами серьги, а, что самое главное для Феди, они звенели при любом, даже самом незначительном движении. Иван пришел через полчаса, и Федя с готовностью выплыл из спальни, оставляя после себя шлейф духов, обворожительно улыбнулся и, приподнявшись на цыпочки, страстно поцеловал Ивана в губы, обвивая его шею руками. Иван прижал Федю к себе, бросив на пол портфель. Целовались они долго, мокро, языки их переплетались, а Федя сглатывал слюну прямо во время поцелуя. Когда они отстранились, тяжело дыша, Иван спросил: - Так это и есть твой подарок? Поцелуй, конечно, хорош, но халат этот портит весь твой образ, - он усмехнулся явному контрасту между лицом Феди и его одеждой. - Ох, Ваня, важен не халат, а то, что под ним, - бросил томный взгляд из-под густых длинных ресниц Федя. - Хорошо, ты меня заинтриговал, что же под халатом? - Сюрприз. Раздевайся, иди в спальню, тогда и узнаешь, - хихикнул Федя. Иван начал снимать куртку и туфли, а Федя, идя, словно по подиуму, проплыл в спальню. Там он снял, наконец, злосчастный халат, закинул его в шкаф и уселся на кровать, закинув ногу на ногу и, выгнувшись в спине, оперся руками о матрас. Вскоре в дверях появился Иван, взору которого предстал Федя, одетый в черный корсет, такие же черные, полупрозрачные стринги в рюшу, и все такие же черные чулки с оборкой, доходящие до середины бедер. Федя оценивающе взирал на Ивана – судя по его потемневшему взгляду, ему явно понравилось увиденное. - Как насчет того, чтобы выпить по бокалу вина в честь именинника? – спросил Федя, покачивая ногой. - Да, почему бы и нет, - хрипло согласился Иван. Он присел подле любовника и стал наблюдать, как изящные длинные пальцы умело орудуют штопором, открывая бутылку. Затем Федя налил в два бокала вино, передал один Ивану и, произнеся «твое здоровье, Иван Васильевич», отсалютовал бокалом, тут же его осушив. Иван пил медленно, маленькими глотками. По всей видимости, его сейчас мало интересовал напиток, все его внимание устремилось на чертовски обворожительного Басманова, который медленно облизнул губы после вина и также медленно поднес ко рту виноград, а затем расплылся в очаровательной улыбке. - Вино - это, конечно, хорошо, но то, что тебя ждет на десерт, уверяю, в сто раз лучше, - сказал Федя, наклоняясь к Ивану и прикусывая мочку его уха. Федя опустил руку, массируя вставший и упирающийся в брюки член Грозного, но тот хрипло спросил: - Федя, ты точно уверен, что хочешь этого? Ты же не делаешь это только ради меня? – в его охрипшем голосе слышались нотки волнения, вперемешку с возбуждением. - Конечно я делаю это ради тебя, но не в том смысле, в котором ты подумал, это лишь подарок. Я сам этого хочу. Я хочу тебя, Ваня, хочу и доверяю тебе, - Федя потянул Ивана к себе за его галстук и прошептал тому в губы, обдавая горячим, влажным дыханием. – Ну же, сделай со мной все то, о чем ты так давно мечтал, я разрешаю. И Иван делает. Он быстро сбрасывает с себя одежду, заваливает Федю на кровать, отчего слышится перезвон сережек, целует его шею, чередуя поцелуи, укусы и засосы. Федя под ним стонет и трется пахом о член Ивана. Внезапно Федя изворачивается и толкает Ивана на спину. - А сейчас я докажу тебе, что этим ртом могу не только болтать, - облизнувшись, говорит Федя и опускается к паху Грозного, целуя головку набухшего члена, слизывает капли проступившей смазки. Федя сосет с причмокиванием, громко хлюпая, проводит языком по стволу, затем заглатывает почти на всю длину. Иван, не в силах удержаться, хватает Федю за волосы и толкается бедрами по направлению Фединого рта, заставляя взять член полностью, доходя до горла. У Феди на глазах выступают слезы, которые Иван вытирает свободной рукой. Федя играется с яичками, втягивает щеки и с громким причмокиванием двигается головой навстречу Ивановым толчкам. Вскоре, простонав сквозь крепко стиснутые зубы, Иван кончает Феде прямо в горло, наблюдая за движением его кадыка, пока тот проглатывает семя. Иван приподнимается и целует Федю жадно, терзая его губы, кусая их до крови, которую тут же слизывает. Федя отвечает на поцелуй не менее пылко. Рука Ивана скользнула под Федины стринги, поглаживая его член, на что Федя протяжно стонет в поцелуй. - Сними с себя их, - приказывает Иван, указывая на белье. Федя, задрав вверх свои ланьи ноги, медленно стягивает с себя стринги. Иван завороженно смотрит на любовника. Вскоре белье оказывается на полу, а Федю неожиданно бережно укладывают на перину, подкладывая под его поясницу подушку. - Федя, ты же купил смазку? – спросил Иван. - Ты меня все-таки за дурака держишь, - закатил глаза Федя, протягивая руку к подушке, доставая из-под нее тюбик со смазкой и протягивая его Ивану. - Федя, знай, мы всегда можем остановиться, только скажи, если что-то пойдет не так. - Я понял, Вань, просто трахни меня уже, пожалуйста, - хныкнул Федя. Долго Ивана уговаривать не пришлось. Он выдавил на пальцы большое количество смазки и, вставив в Федин узкий проход один палец, начал им двигать, вскоре попадая по нужной точке, отчего Федя изогнулся и громко, протяжно простонал. Иван усмехнулся, добавляя второй, третий пальцы, разводя их в сторону, растягивая Басманова, снова попадая по простате и довольствуясь Федиными всхлипами наслаждения. Вскоре, решив, что он достаточно растянул партнера, Иван выдавил смазку себе на член и начал медленно, осторожно входить в Федю. Послышался стон, но не удовольствия, а боли. В глазах Феди блеснули слезы. - Федя, я могу остановиться, пожалуйста, не терпи ради меня, - начал было Иван, но Феди его прервал. - Я терплю не только ради тебя, но и ради себя тоже, просто продолжай, все хорошо, - Федя притянул Ивана за шею к себе, целуя его и закидывая свои длинные ноги ему на поясницу. Иван продолжил медленно входить, наблюдая за реакцией Феди. Тот поморщился, но тут же улыбнулся, кивнув, показывая, что все хорошо, можешь продолжать, Вань. И Иван продолжил, войдя на всю длину и останавливаясь, давая Феде время привыкнуть к его размерам и чувству заполненности внутри себя. Когда Федя снова кивнул, Иван стал медленно двигаться, то почти выходя, то входя до упора, вскоре он попал по нужной точке, и Федя вскрикнул, прогибаясь в пояснице, до боли впиваясь накрашенными ногтями в плечи Ивана. Тут у Грозного словно сорвало крышу, он стал двигаться быстро, каждый раз попадая по простате, слушая Федины всхлипы вперемешку с мольбами о большем. Иван прикусил Федин сосок, отчего тот охнул. По комнате разносились шлепки тела о тело, хлюпающие звуки, звон сережек, стоны Феди и рычание Ивана. - Ваня, быстрее, пожалуйста, Ваня, не останавливайся, больше, прошу, больше, - шептал, задыхаясь под Иваном Федя, раздирая кожу на спине Грозного ногтями, что только больше заводило его. Иван ускорил темп и стал одной рукой надрачивать Феде, чувствуя, что они оба скоро кончат. Федя издал громкий вопль и, сжав внутри себя член, излился в руку Грозного, тот же, выйдя из Феди, кончил тому на корсет. Они лежали в объятиях друг друга, тяжело дыша. Иван нежно перебирал волосы Феди, пока тот гладил Грозного по груди. - Прости, я тебе спину исцарапал, надо будет обработать, - виновато сказал Федя. - Ерунда, потом, Федюш, все потом, - лишь отмахнулся Иван. - А еще ты мне корсет испортил. Знаешь, сколько он стоил? – хмыкнув, заявил Басманов. - Тоже ерунда, отстираем. - И макияж весь потек, - продолжил причитать Федя. - Так ты выглядишь очень возбуждающе, - усмехнулся Иван, а затем продолжил. - Ты лучше скажи, тебе правда было хорошо со мной? Федя фыркнул. - Без всяких прикрас, ты, Иван Васильевич, трахаешься как бог, это был лучший секс за всю мою жизнь, честно, - Федя изогнулся в руках Ивана, довольно сверкнув глазами. Иван усмехнулся, звонко шлепнув Федю по ягодице. - Тогда, может, повторим? Федины глаза блеснули. Конечно, они повторят. И не один раз, и далеко не только сегодня. Но главное в их отношениях – это не секс, а полное сплетение их душ, их доверие друг к другу и безмерная любовь. Федя словно снова собрал по кусочкам давно разбитое сердце Ивана, а тот, в свою очередь, исцелил Федину душу, такую потерянную, раздавленную, больную. Теперь у них все хорошо, и так будет до самого конца.