Покорная

      Вокруг темнота. Она была до жути неприятной, сводила все мышцы и накаляла ощущения до предела. Кэтрин знала это чувство, оно не сулило ничего хорошего, оно давало ей страх и позволяло ощущать себя беспомощной. Все звуки были приглушенными, словно она находилась на вязком дне, подо льдом, и любой шум утопал в его толщине, так и не достигая пункта назначения.       Сильные руки коснулись ее талии, и тело вдруг начало парить в воздухе, будто бы кто-то нес ее на руках. Хилл не видела его, но четко различала запахи, и этот казался родным. Она точно знала, что это был Ходж, еще никто не был так заботлив с ней, как это делал всегда он. Мысленно девушка даже улыбнулась, но всего лишь мысленно. Ее вдруг куда-то положили, а в ноздри ударил неприятный запах нашатырного спирта. Она медленно открыла глаза, фокусируя зрение, и спустя пару секунд блеклое пятно приобрело оттенки лица Ходжа. Взволнованного лица.       — Спасибо, — выдавила она, понимая, что он ее спас. Снова.       — Не за что, — больше ничего не ответил он, лишь слегка улыбнувшись.       Снова он пришел к ней, как только узнал от Доминика о том, что в больницу проникли люди Оушена. Снова нашел ее. Снова спас. Снова смотрел, нес на руках, переживая о ней. Снова повелся на этот отвратительный ураган, который снес на его пути все. Он снова в ее плену, и это ужасно злило, но когда он увидел ее глаза, когда увидел пистолет у ее виска, внутри словно бы все передернуло. Злость испарилась, уступая место тому, что теплилось в груди. Он не мог оставить ее одну. Он должен был ее спасти.       — А она красивая? — Тихо спросила Кэтрин, присаживаясь на кушетке. Боль отошла, зрительная функция восстановилась, и она чувствовала себя уже хорошо.       — Кто?       Искренне не понимал мужчина, склонив голову на бок.       — Твоя… Ну, девушка, которая сказала, что вы теперь вместе. Покажи мне ее, — повела плечами Хилл, отвернувшись. — Если ты, конечно, хочешь.       — Я не понимаю, о какой такой девушке ты говоришь. У тебя все хорошо? Головой сильно ударилась, что ли?       Бейкер приложил ладонь ко лбу девушки, измерив ее температуру. Лоб был холодным зрачки не расширены. О какой такой девушке тогда говорила она?       — Кассандра, я звонила тебе сегодня. Она ответила на твой телефон, сказала, что вы вместе…       — Кэтрин, я оставил телефон в клубе, когда уехал по делам с Домиником, — перебил ее, — Это было еще часа три назад, а потом не успел даже опомниться, как старший из охраны позвонил Доминику, сообщив, что тут происходит какая-то фигня. Ринулся к тебе. А Кассандра, ну, она может многое наговорить в попытках вернуть меня.       — Вы когда-то были вместе?       Не поднимая глаз на Ходжа, Кэтрин пыталась узнать о нем хоть что-то. Ей было стыдно. Стыдно, что она вела себя так отвратительно, что не обращала внимания на его чувства, ставя превыше собственный эгоизм. Стыдно, что делала ему больно, то обворовывая, то разбивая сердце. Ей хотелось исправиться и быть с ним честной. До конца. Теперь ей хотелось его узнать.       — Достаточно давно, когда мне было девятнадцать. Но все закончилось тем, что я бросил ее через год, когда в очередной раз она устроила мне концерт на пустом месте, обвинив в том, чего я не делал. А рыжая так и не успокоилась, все пытается вернуть то, чего давно уже нет.       Кэтрин улыбнулась, мысленно ликуя. Ходж ничего не чувствовал к Кассандре, и это играло ей на руку. Значит, еще не все было потеряно, значит, она еще имела шансы все исправить.       — А Оушен… Ты… Ты его убил?       С опаской спросила она, так же боязливо коснувшись кончиками пальцев его ладони. Бейкер руки не убрал, но нахмурился, задумавшись. Он бы хотел убить этого гада, но тогда бы его посадили за убийство, поэтому ему пришлось стрелять так, чтобы всего лишь нанести ранение.       — К сожалению, нет, — сухо ответил он. — Теперь ты свободна, Кэтрин. Люк уже имеет все твои показания, они раскрутят дело за пару недель, и Оушена обязательно посадят в камеру-одиночку, где он будет гнить до конца своих дней. Ты можешь спокойно покинуть город. Теперь тебя никто не тронет, а, значит, мы можем прощаться. Но прежде ответь мне на один вопрос.       Мужчина сел на стул напротив кушетки, чтобы иметь возможность смотреть девушке в глаза. Его волновало то, что она скажет. В глубине души он все-таки надеялся, что она ответит отрицательно на его вопрос. Может, ему просто все показалось, и она никогда его не использовала?       — Какой?       Взволнованно спросила Хилл, надеясь, что он не выставит ей какие-нибудь условия.       — Все то время, которое мы провели вместе, ты терпела меня, да? Тебе нужно было сделать так, чтобы я впустил тебя к себе в душу, чтобы потом надавить на мои чувства и заставить меня тебе помочь? Я был твоим средством на пути к достижению цели?       Холодок прошелся по спине Хилл. Она буквально ощутила, как ее парализовало. Он попал в самую точку, в недра всего того, что скрывалось за изначально милым флиртом, случайно переросшим в то, что сейчас беспокоило сердце. Поэтому она молчала, не зная, что отвечать. И этим молчанием убивало все живое в нем.       — Зачем ты это спрашиваешь? — Решила перевести тему, надеясь уйти от ответа.       — Затем, что я имею право знать, как сильно меня поимели. Не переводи тему и смотри мне в глаза, Кэтрин, — строго проговорил Бейкер, медленно вскипая от того, как она себя вела.       — И нет, и да. — На ее реплику Ходж закатил глаза, тяжело вздохнув. Явно требовал объяснений. — Я… Когда мы тогда впервые увиделись в клубе, я еще и не думала, что ты станешь мне помогать. Ты был лишь тем, кто лишил меня денег. Но когда ты трахнул меня в своем кабинете, я поняла, что это можно использовать, чтобы избавить себя от проблем. Однако после того, как ты перевез меня к себе домой, после нашего совместного похода в казино, после твоего урока готовки блинчиков… Ты мне начал нравиться, и я уже начала отходить от первоначальной идеи, решив полностью тебе довериться, но, видимо, судьба захотела, чтобы все было именно так, подкинув мне Оушена с новым заданием. Мне пришлось, пришлось тебя использовать, чтобы не навредить Лиз и Брайану, чтобы выжить самой. Я очень сожалею, что поступила так. Мне стыдно.       Чуть помолчав, Ходж встал со стула, протянув Кэтрин руку. Он громко пробасил, напугав девушку холодностью своего тона:       — Поехали, заберешь вещи, и я отвезу тебя в аэропорт.       И она двинулась за ним, боясь оказывать сопротивление. Видела, что правда подействовала на него еще хуже, чем ложь. Он поник, при этом продолжая оставаться вежливым и галантным человеком. Открыл ей дверь, закрыл за ней дверь, проводил на второй этаж, помог спустить чемодан, но все молча, словно бы и не знал ее. Уже в машине так же молча дал ей пачку денег, даже не выслушивая ее возражений.       Ему было противно. Противно от собственной беспомощности перед ней. Ходж ощущал себя с ней другим: он будто бы расцветал, когда она была рядом. Ему было хорошо и хотелось большего, чем то, что он имел. С Кэтрин ему казалось возможным все, но лишь теперь он понимал, почему у него так просто получилось ее завоевать. Она просто-напросто не сопротивлялась, используя его в своих планах, и это осознание убивало мужчину. Мучило.       — Ходж, — тихо обратилась к вжимающему в пол педали Бейкеру. Он даже не повернулся, продолжив смотреть на дорогу. — Я звонила тебе, потому что хотела предложить нам попробовать отношения.       — Тебе самой не смешно, Кэтрин? — усмехнулся он. — Ты думаешь, я буду за тобой бегать, думаешь, вот так просто сначала сказать нет, а потом передумать, и все вернется на круги своя? Или все еще веришь, что я буду с тобой после той правды, которую ты мне сейчас рассказала?       — Но ты нравишься мне. По-настоящему. И я действительно хочу быть с тобой.       — Расскажи эту сказку кому-нибудь другому, например, моему братцу. Хотела уехать? Давай, так будет даже лучше.       Кэтрин сделала глубокий вдох, стараясь не расплакаться прямо здесь. Ходж больше ей не верил, и это было логично, что она могла ожидать после всего, что успела натворить? Вот только теперь девушка говорила правду, а то, что ей не верили, обижало ее. Крепко сжав руки в кулаки, она зажмурила глаза, поморщившись от боли, полученной в результате образования лунок от входа ногтей в кожу. Хилл тяжело дышала, не в силах сидеть спокойно. Ей хотелось кричать, доказывать свою правоту, но одновременно ей было очень страшно, что ее не поймут, и ей снова станет больно. Поэтому она молчала.       Машина остановилась у аэропорта. Прохладный, ночной воздух ударил в нос Кэтрин, стоило только Ходжу открыть дверцу машины. Здание ярко светилось разноцветными огнями в кромешной темноте, словно зазывая людей, но Хилл почему-то не стремилась войти внутрь. Она молча наблюдала за тем, как Бейкер вытаскивал ее чемодан из багажника своего авто, ощущая, как между ними возрастала пропасть. Он больше не улыбался ей, не смотрел, как в тот день, когда они уединились в его комнате, когда он целовал ее до потери памяти, шепча нежности на ухо.       Теперь мужчина был холоден и с виду напоминал все больше какого-то робота, что беспрекословно исполнял программу, вложенную в него заводскими настройками. Просто вез чемодан ко входу в аэропорт, а она следовала за ним, стараясь угнаться.       — Да постой же ты! — Повысила голос, когда они практически дошли до прозрачной двери.       Наконец-то нагнав мужчину, Хилл схватила его за руку, резко дернув и развернув к себе лицом.       — Что? Что ты еще придумала? — раздраженно бросил он.       — Да, черт возьми, Ходж, ты действительно мне нравишься! И я не хочу никуда уезжать. Я была глупа, когда так говорила. Прошу тебя, — посмотрела ему в глаза, искренне подняв уголки губ в слабой улыбке. — Дай мне второй шанс, дай мне шанс все исправить. Быть с тобой до конца честной, дарить тебе взаимную любовь. Я ведь вижу, я тебе небезразлична. Прошу тебя, Ходж, не бросай меня одну. У меня нет никого ближе тебя.       Неловко улыбаясь, Кэтрин смотрела в глаза мужчины, стараясь доказать таким образом правдивость своих слов. Сейчас она не врала. Он был дорог ей. Дороже всех остальных, просто осознала это она слишком поздно. Тогда, когда все чуть не разрушилось. Ещё ни один мужчина не прибегал к ней, чтобы спасти ее. И он спас ее. В который раз, и все, что она могла ему сделать в благодарность, — подарить свою любовь.       — Ты хотела свободы, Кэтрин. А я не хочу быть сдерживающим препятствием.       Бейкер втянул воздух через рот, прикрыв глаза. Если она вновь играла им, то делала это слишком искусно. Он практически поверил.       — Я не хочу свободу, если в ней не будет тебя, — сделала шаг навстречу к мужчине, положив свои руки ему на шею. — Я не хочу что-то, если там не будет тебя. Ты — мое главное желание, прости, что поняла это так поздно, заставив тебя испытать так много боли.       Ласково провела пальцами по подбородку, боясь, что он оттолкнет ее. Но Ходж открыл глаза, в изумлении подняв брови вверх. Он не верил, что она сейчас это говорила, но готов был поклясться, что это было правдой. Взгляд говорил за Кэтрин, и в нем читалось что-то прекрасное. Искренне и настоящее. Так она не смотрела на него еще ни разу. Это был влюбленный взгляд, он отчетливо его различал.       — Ты ужасная и несносная девчонка, ты знаешь это? — по-хозяйски расположил руки на талии Хилл, притянув ближе к себе. Кэтрин кивнула, хихикнув. — Я не знаю, что за чары ты используешь, когда находишься рядом со мной, но не могу им противиться. Хорошо, мы попробуем, но впредь будем честны друг перед другом.       — И мне не надо никуда уезжать? — Продолжала смотреть в его глаза, ощущая тепло его тела, и то, как сильно билось сердце мужчины, что заставляло ее улыбаться.       — Разве что ко мне домой, — прижался лбом к ее лбу, коснувшись кончиком носа щеки.       Не сдержавшись, Кэтрин устало выпустила воздух, расслабившись. Она ещё крепче обвила его шею руками, почувствовав, как тепло от тела Ходжа медленно окутало ее с ног до головы. Большой и сильный. Настоящий мужчина. Скала. Рядом с ним и океан казался лужей, а любые горы были по колено. Теперь она осознавала это как никогда лучше.       — Прости меня, — прошептала ему в ухо, чмокнув в шею.       — Сначала я тебя накажу, — с хитрым прищуром посмотрел на нее, мазнув губами по щеке. — Несколько раз — так, что ты потом сидеть на своей аппетитной и очень непослушной попке не сможешь. А потом…       Мужчина нежно заправил прядь каштановых волос девушке за ухо, проведя пальцами по щеке. В лунном свете ее лицо было каким-то необыкновенным. Невинное. Она казалась ему маленьким, непослушным котёнком, которого надо было приласкать, чтобы он никогда от тебя не сбежал. И Бейкер обязательно именно так и поступит. Теперь не отпустит ее от себя, сделает самой счастливой.       — Потом мы будем налаживать наши отношения, долго работая над ними. Я уверен, нам будет хорошо вместе.       Долго не думая, Ходж накрыл губы Кэтрин своими, утягивая их в полный чувств и нежности поцелуй. Он никогда не понимал, как можно отдаваться кому-то полностью, но с Кэтрин у него это получалось машинально. Само собой разумеется. Словно она всегда была его половинкой. Хотя, возможно, именно так и было.       Оторвавшись друг от друга, они тихо рассмеялись, и, взявшись за руки, проследовали по мощенной дорожке к пляжу, находившемуся в нескольких сотен метров от аэропорта. Луна освещала им дорогу, а переплетённые руки дарили ощущение лёгкости. Они медленно дошли до пляжа, расположившись на песке у воды, и ещё долго смотрели на желтоватый диск, делясь историями из детства.       Увлекшись друг другом и рассказами, пара и не заметила, как встретила первый общий в их жизни рассвет. Теперь все будет иначе, ведь в эту ночь они обрели не только свободу и решение всех проблем, но и нечто большее — друг друга. То, чего не хватало им для полного счастья.