Я всего лишь хотел быть звездой

«Я всего лишь хотел сиять… Хотел приносить радость и удовольствие всем.» [Ты не сможешь] [У тебя не выйдет] [Не смей туда идти!] [Помогите, спасите моего сына!] [Лжец!] [Обманщик] [Убийца!] [Дьявольский посыльный!] [К сожалению мы прекращаем работу с вами» «Мы не хотим работать с убийцей] — Опять эти воспоминания. Почему я не могу их просто забыть и жить спокойной жизнью? Слезы стекают по щекам, оставляя за собой холодную дорожку. Судорога в ноге не дает продолжить сон. Возможно, это даже к лучшему, ведь лучше не спать, чем видеть кошмары о прошлом. Воспоминания, оставшиеся свежими, как будто вчера, опять предстали перед глазами. Шрамы от уже давно зажитых ран заныли тупой болью. На часах 6:37… 38… 39… — Видимо, уснуть не получится. Придется раньше открыться. Солнце только-только начало освещать город, пробуждая людей двигаться вперед с новыми планами, надеждами и целями. Возможно, в этом есть своеобразная романтика: особая атмосфера на утренних улицах. Для только что проснувшегося владельца одного неприметного кафе рассматривать прохожих из окна — одно из самых расслабляющих занятий. Иногда они видят, что он смотрит на них, но не придают этому значение и спешат далее. А он нисколько не смущаюсь, машет им с приятной улыбкой, будто провожает детей в школу. Иногда они заходят в кафе, тогда владелец с радостью дарит некоторым спешащим на работу частичку утреннего счастья. Перед открытием было еще время. Мужчина пошел в ванную и какое-то время смотрел на себя. Перед ним стоял молодой человек с длинными каштановыми волосами. Под левым глазом виднелся незаметный, если не приглядываться, шрам от пореза. Небольшой, практически незаметный, но напоминающий о принятых решениях в бурной молодости. «Нельзя сказать, что мне не нравится мое лицо. Оно все такое же красивое, ну может немного постарело.» — как обычно с утренней ворчливостью рассуждал он, смотря на себя. — «Думаю, я устал от него и от всего, что с ним связано. Когда часто видишь себя повсеместно, то рано или поздно устаешь и уже не понимаешь ты это или нет.» Вздохнув, он принялся за ванные процедуры. Быстро их закончив, он вышел в главное помещение кафе, доставшееся от давно почивших родителей. Прямо посреди одного из столов лениво лежал кот, видевший какой-то прекрасный сон. Он был белоснежный, словно только что выпавший снег. — Жое, ты опять лежишь на столах? Мне же потом очищать их от шерсти. Кот, услышав ворчание своего хозяина, повернулся и уставился своими голубыми глазами прямо на него. — Где же мне ещё, мяу, лежать, кроме как на любимом месте любимого хозяина… — Слезай, я сказал, — любимый хозяин немного подтолкнул кота тряпкой. — Ладно-ладно, ушел я. В самом деле, мурмяу, не тряпкой же. Лучше бы хозяин спел или станцевал. Это у хозяина, мяу, получается лучше всего, мяу. — Ишь чего захотел, который раз повторяю, что я не буду делать ничего… Бессмысленную перепалку с котом прервал тихий женский голосок: — Владелец Хуа, чего расшумелись с утра пораньше? — сказала вторая работница кафе — Бань Юэ. — А, опять с Жое говорите. Понятно-понятно. Не буду вас отвлекать. Девочка, что была спасена от бродяжничества из одного не очень приятного места пару лет назад, работает в кафе на постоянной основе, в отличии от многих других, кто не задерживался здесь надолго. Уже долгое время они с ней вдвоем поддерживают кафе, поддерживая более-менее на плаву. — Ваш недуг никак не проходит? Столько времени прошло. Владелец Хуа, может к докторам обратиться? — Нет, — немного резким тоном ответил он, но сразу же исправился, понимая, что не прав. — Ой, извини за грубость, не думаю, что они помогут. Тем более я просто веду диалоги с животными. — Как скажете, Владелец Хуа. Эта травма была получена при попытке забыть всё, что терзало душу и заставляло задуматься о сведении счетов с жизнью. К сожалению, идея обернулась провалом. Ужасные воспоминания остались, а в дополнение к этому животные заговорили. Точнее так чудится только ему, а остальным кажется, будто это чрезмерный любитель поговорить с животными. Он уже смирился с разговорами котов и собак, но голуби и другие птицы раздражали больше всего в повседневной жизни. После небольшого завтрака владелец надеялся как обычно провести хороший и спокойный день, но задорный голос, который слышался возле двери, погасил все его надежды: — А сейчас мы входим в кафе, которое вы, мои дорогие подписчики, часто рекомендовали в этом районе. Кафе называется «Божественное счастье». Где-то я уже слышал подобное… Хотя это достаточно распространенное название, думаю, владельцы либо набожны, либо давние фанаты айдолов. С первого взгляда нельзя было понять была ли вошедшая фигура женщиной или мужчиной. Это оказался блогер с длинными, цвета какао, волосами, в светло зелёном то ли костюме, то ли платье и веером вошёл в мое кафе. Кажется, его лицо было знакомо, возможно, его можно было увидеть где-то на билборде или в рекламе. Хотя какая разница. Смущал не знакомый или яркий образ, а пятеро вошедших человек, снимающих все это, которые сразу заполонили помещение. Бань Юэ не решалась идти брать заказ, переводя взгляд от меня к появившейся проблеме и обратно. В итоге владелец облачился в наряд официанта и осторожно подошел к человеку, который вел эту запись и спокойно протянул меню. В кафе еще не приходили блогеры, так что сомнения юной девушки были понятны, поэтому, как более опытному в подобной сфере старшему придется ее подменить. — О, официант! Добрый день, я хочу у вас взять самые дорогие и самые дешёвые виды кофе. И ещё пироженок. Три, нет, пять, и все разные. — Добрый день, — легкая улыбка встретила гостя, — хорошо я всё понял. Вам приносить по готовности или… — По готовности. И дайте ещё пару приборов. — Хорошо. Через пару минут принесу первый кофе. — Спасибочки! Из паренька словно фонтаном била жизнерадостная энергия. Даже слишком. Было немного непривычно от такого наплыва энергии в тихой и спокойной атмосфере заведения. — Вот половина вашего заказа. Пирожные и латте. Сейчас принесем остальное. — Вы же Се Лянь из «Сяньлэ»? — внезапно схватив принесшего заказ работника за рукав, юноша глазел своими ярко-зелеными глазами, — не верю глазам, я ваш огромный поклонник. — Вы ошиблись… Я — не он. — Услышав вас еще раз, я точно в этом убедился. О божечки! Настоящий Наследный принц Сяньлэ! Вы настолько легенда, что сейчас многие из айдолов используют ваш имидж. Перед глазами Се Ляня вновь пролетело всё, что случилось с ним за время бытия айдолом. От нахлынувших эмоций его рука дрогнула и горячий напиток разлился. — Ай! — Ох, простите пожалуйста, вы не обожглись? Сейчас принесу лёд. Запаниковавший Се Лянь в спешке убежал за аптечкой и льдом. Его мысли были заняты тем, что его впервые за долгое время узнали. Теперь люди узнают, что он прячется здесь и всё — конец спокойным дням. Ему же некуда больше идти… Голова внезапно разболелась, а дыхание участилось. Что же теперь ему делать? — Это в знак извинения, — Бань Юэ принесла ещё одно пирожное и кофейный напиток, увидев, что владелец внезапно застыл и не спешил с помощью. Она немного ущипнула его, дабы вернуть в реальность. — Вы в порядке? — отдышавшись, Се Лянь вернулся в реальность и поспешил к ошпаренному юноше, — может ещё лекарство дать. — Не стоит, — отказался парень, так как получил помощь от своей команды, — лучше расскажите где вы были все это время. О, надо же ещё вашего менеджера оповестить. — Прекратите пожалуйста. Для начала, выключите камеры, а потом поговорим об этом. Если нет, то я буду отвечать от имени Владельца Хуа, а не Се Ляня. — Хорошо, — сделал грустное лицо юноша, — ребята, выключите камеры и разойдитесь по столикам. Нам надо приватно поговорить. Его спутники, словно ветром сдутые, оказались на соседних местах. Хоть они и делали вид, что заняты, но все же Се Лянь постоянно ловил их взгляды. — Господин Се Лянь? — Да. — Се Лянь-гэгэ? — Да. — Ваше Высочество наследный принц! — Опять это прозвище… Оно ещё используется?! — О, вы бы знали как часто. В честь вас стали называть так центральную позицию. Так что про Наследного принца Сяньлэ немного, но помнят. — Обо мне помнят ещё как о… кхм… плохом человеке? — Не особо. У некоторых есть плохие мысли, но многие уже давно все забыли. За эти года со многими произошли скандалы, поэтому вы, даже не слишком выделяетесь. Кроме того, несмотря на то, что с вами случилось, вы остались у нас, айдолов, в памяти как Наследный принц Се Лянь. Это почему-то одновременно и обрадовало, и огорчило Се Ляня. Ему даже захотелось вернуться и забрать свои вещи со студии. Это было бы хорошо. Хотя скорее всего их выкинули после пропажи айдола как ненужный, словно он сам, мусор. Пока Се Лянь раздумывал о том, следует ли проведать старую студию или нет, до его ушей донесся старый и довольно родной голос человека, который был с Се Лянем всю его юность: — Се Лянь! Юноша, где ты всё это время пропадал? Почему не брал трубку? Знаешь как я волновался! Это был его менеджер и, по совместительству, наставник со времен корпорации Сяньлэ — Мей Нянцин. Се Лянь весь свой отшельнический путь очень тщательно избегал, словно огня, любого контакта с ним, так как не мог так просто плсмотреть ему в глаза. Но Мей Нянцин, хоть и был расстроен и даже немного сердит на своего подопечного, все равно по отечески начал обнимать его. Прошло много времени. Для Мей Нянцина обиды на этого ребенка были лишь показными словами. В душе он бы никогда не стал злиться на этого сорванца. — Когда ты успел позвонить?! — в удивлении воскликнул Се Лянь, вырвавшись из крепких объятий чрезмерно активного «старика» менеджера, — и главное, зачем? — Простите, Ваше Высочество, но я не мог не позвать его. Вы бы знали как он убивался, пока вас не было. Точнее у него словно душа ушла и вся… доброта. Поэтому я сейчас сам в полнейшем шоке. — Юноша, объяснить все свои поступки успеешь потом. Сейчас у меня к тебе другой вопрос. — И какой же? — Ты хочешь вернуться на сцену?