Я всего лишь хотел быть звездой

Время неумолимо текло вперед. Уже прошла осень и даже первый месяц зимы, а значит — время перевернуть календарь и шагнуть в новый год с новыми силами. Такие праздники как Рождество и Новый год для Се Ляня были не самыми важными датами, которые следует отмечать. В детстве родители постоянно были заняты, а если и были празднования, то только официальные приемы. Поэтому он не был привязан к этим торжествам. А во взрослом возрасте все стало еще хуже. Мало того, что не осталось ни одного близкого человека, так еще и он сам не стремился сильно привязываться к людям, не говоря уже о праздновании семейных праздников с ними. Вишенкой на торте становился один и тот же кошмар, который портил весь настрой на день в течение всего декабря. Именно в эти холодные дни произошли события, о которых Се Лянь до сих пор жалеет всеми фибрами души. Каждый год, вместо всеобъемлющей радостной атмосферы, он идет в храм и молиться за души тех, к чьей смерти он был как-либо причастен. В целом, это было все празднование в течении семи лет жизни в одиночку. Но в этом году ему удалось хоть немного, но насладиться волшебной уютной атмосферой со своим любимым, ведь они решили устроить праздничный ужин в ресторане Се Ляня в единственный свободный день Хуа Чена. — Ты не должен был столько всего приносить, — сказал Се Лянь, когда увидел огромную кучу еды, любезно разложенной по всему столу. — Мне очень стыдно признавать, но это все, что мне удалось унести в своих руках. Но не волнуйся, она высшего качества, все самое лучшее для тебя, — с гордой улыбкой ответил Хуа Чен. Хоть Се Лянь и попросил Хуа Чена принести столько еды, сколько он сможет унести в одиночку, это все равно было много. Но раз уж еда на столе, то надо отдать дань уважения поварам и прикоснуться к их творениям. По задумке Хуа Чена они должны были быть только вдвоем. Весело болтая, они бы провели прекрасный вечер. Не иначе как идеальное свидание. Единственное, что не учел Хуа Чен, так это невезение Се Ляня, которое все равно где-нибудь да всплывало. Конечно же, идеальное свидание было прервано стуком в дверь. — Хозяин, простите, что отвлекаю, можете открыть, пожалуйста, — сказала Бань Юэ, которая вернулась за забытым телефоном и стояла за входной дверью. — Ох, конечно, конечно, проходи, — подскочил Се Лянь, приглашая девочку пройти, — можешь немного посидеть с нами, если хочешь. Не привыкшая отказывать Се Ляню, девочка послушно согласилась. Неловкая атмосфера заполнила пространство, но никто не хотел перечить вежливости Се Ляня, поэтому гости молчали. Что же могло сделать эту обстановку еще более неловкой? Конечно же за Бань Юэ пришел Пей Су. Он хотел встретить свою подругу по дороге, но в итоге, не найдя ее по пути, решил заглянуть в кафе. Се Лянь уже было пригласил и его присоединиться к ним, но юноша, увидев раздраженный взгляд Непревзойденного Хуа, понял все без лишних слов и быстро спас свою подругу и себя. — Эх, молодость, — со старческой ноткой сказал Се Лянь, глядя на удаляющуюся влюбленную пару, — пусть гуляют, давно не видел ее такой счастливой. Что ж, на чем мы остановились? — Мы говорили про… — хотел было вернуть прежнюю атмосферу Хуа Чен, но остановился, услышав звук открывающейся двери. Внезапно для всех пришла взрывная парочка Фен Синя и Му Цина. Се Лянь совершенно не ожидал прихода этих двух. Это был приятный сюрприз. Удивленный увиденным, он пригласил парочку присоединиться. Только тогда они обратили внимание, что их друг не один. Рядом опять был этот ужасный Хуа Чен. Мало того, он был еще и в плохом настроении. Но эти двое не были бы собой, если бы не решили остаться даже в такой компании. — Очень рад, что вы зашли, — с искренней радостью сказал Се Лянь. Пришедший дуэт принес с собой немного печенья с праздничной символикой. Радостный Се Лянь пошел на кухню, чтобы положить ее на стол ко всему. Тут с довольной ухмылкой заговорил Хуа Чен: — Гэгэ, у тебя же осталось те сладости, которые мне понравилось? Как насчет того, чтобы добавить их ко столу и угостить наших гостей тоже. — Хорошая идея, Сань Лан, — не поняв хитрого плана, согласился с предложением Се Лянь. — С каких пор «наших»? Ты разве здесь не гость тоже? — придрался Му Цин. — По крайней мере я принес больше еды чем вы, поэтому, по сравнению с вами, я в меньшей степени гость, — с ухмылкой ответил Хуа Чен. Не успев ответить на эту странную логику, Му Цин увидел как вернулся Се Лянь и не хотел портить его праздник. Он лишь закатил глаза и протянул руки к угощению, которое принес Се Лянь, что-то а есть еду от этого Хуа Чена ему хотелось меньше всего. Параллельно с ним это сделал и Фен Синь. Но вот что-то их остановило и они с подозрением смотрели на печенье, не начиная есть. Тогда разрешить их оцепенение решил Хуа Чен, взяв такое же печенье и смело откусив большой кусок. С удовольствием вкушая угощение, он с усмешкой смотрел на дуэт, показывая всем своим видом превосходство над ними. Но эта парочка была из тех, кто сначала делает, а потом думает. И вот в следующий миг они жуют принесенное печенье. Сначала вкус был сладковатым, но потом он резко превратился в букет настолько странный и убивающий любую чувствительность языка, отчего сразу же поняли свою ошибку. Подлец Хуа Чен знал, что наверху тарелки лежит печенье Се Ляня, поэтому решил отравить их. Его почему-то не берет еда от Се-поражающего-вкусовые-рецепторы-повара-Ляня, но сейчас это было не важно. Важно то, что Фен Синю и Му Цину стало очень плохо. Они пулей вылетели из кафе и поехали в ближайшую больницу очищаться от нечистот. Се Лянь мог лишь махать им в след рукой со словами, что рад их всегда видеть. Наконец, Хуа Чен с облегчением вздохнул. Он избавился от лишних личностей. Но его спокойствие продлилось недолго. Неожиданно для всех в окне появились силуэты. Из всех раздражителей больше всего раздражения всегда прибавило появление журналистов. Эти мошки, узнав о передвижении знаменитых личностей, начали околачиваться возле кафе. — Ваше Высочество Се Лянь, — слышался голос самого громкого журналиста, — какие отношения связывают вас с Непревзойденным Хуа? Этот вопрос задал один из самых настырных и раздражающих, по словам Хуа Чена, журналистов — мужчина под псевдонимом Всевидящий глаз. Этот старик уже много лет работает в своем деле, поэтому мог уже интуитивно чуять скандал или сенсацию. Он не частый посетитель официальных мероприятий, скорее наоборот, рьяный искатель новостей по всей стране. Конечно же, его интересовали личности такие как неудачник Се Лянь, но особый интерес представляло выслеживание по крупицам личных подробностей Хуа Чена. Хоть сам журналист не любил этого мелкого выскочку, все же по запросам читателей, особенно читательниц, приходилось собирать информацию о нем. Поэтому, узнав о том, что Хуа Чен появился в неизвестном кафе в какой-то глуши, журналист отправился туда выяснять в чем же дело. Удивительно, но он наткнулся еще и на артиста-неудачника Се Ляня, и в какой-то момент его интуиция начала подсказывать, что тут точно зреет сенсация. Вот он и пытается кричать громче всех, чтобы его точно услышали, а также, в дополнение, в лишний раз выбесить Хуа Чена. Все бы ничего, но этот настырный крик стал последней каплей для желающего спокойного свидания Хуа Чена, отчего тот, рассерженный, взяв под руку Се Ляня, вывел их к машине через черный ход, до которого еще не добрались журналисты. Вот так они вдвоем отправились в Призрачный город, где Инь Юй накрыл им стол. На улице завывала метель, даря прохожим заряд ледяной бодрости. В то же время внутри Призрачного города все работники веселились от души на корпоративе. Они не ожидали увидеть своего начальника во время празднования, поэтому сначала оторопели от его вида. Но увидев, что он занят не ими, а другим человеком, с энтузиазмом начали желать всего подряд на будущий год и всю дальнейшую жизнь. Се Лянь не ожидал такой реакции, поэтому просто улыбался и старался поблагодарить и охватить взглядом всех, чтобы случайно не обидеть никого. — Пошли отсюда, гэгэ, — сказал раздраженный Хуа Чен, взяв под руку своего гостя, — нам накрыли в другом крыле. По собственной воле Хуа Чен не пришел бы на этот балаган и уж тем более в компании своего Наследного принца. Но Се Лянь хотел устроить праздничный ужин в кругу близких людей, правда из всех был свободен или выходил на контакт только Хуа Чен, но это уже на одного больше чем обычно. Он не хотел идти в ресторан или какое-то другое подобное место, уставший от общества мужчина хотел просто заказать еды и в уютной обстановке посидеть и поболтать. Для этого подходило бы и кафе, но раз этот вариант оказался провальным, то осесть на подконтрольной территории Хуа Чена — хорошая идея. Неспеша они шли по пустым коридорам Призрачного города. Стены чем только не были украшены: то орнаментами, то фресками, то еще какой-либо лепниной и всем чем только можно. Удивительно, но даже так все смотрелось довольно аутентично и загадочно. Также кое-где висели картины, нарисованные в древнем стиле, изображающие сюжеты будто бы из известных легенд. На них воин в светлых одеяниях сражался с монстрами, даровал людям дождь, танцевал с мечом и еще много других рисунков, от которых Се Лянь испытывал дежавю. Но он отбросил лишние мысли и просто продолжал рассматривать интерьер, следуя за Хуа Ченом. Они шли неспеша. Се Лянь иногда спрашивал о значении того или иного украшения, а Хуа Чен лаконично все объяснял. Все было хорошо, но вскоре, как заметил Се Лянь, Хуа Чен стал немного нервничать, когда они приблизились к административному крылу. — Здесь же недалеко твой кабинет, насколько я помню, — решил разведать обстановку Се Лянь, чтобы понять нервозность своего оппонента. — Да, Ваше Высочество абсолютно прав, это крыло административное, поэтому сейчас здесь не будет никого. — Если не ошибаюсь, то я еще ни разу здесь не был, можно мне посмотреть здешний интерьер, особенно в твоем кабинете. У Се Ляня возникла теория, точнее посетило пречуствие, что в кабинете Хуа Чена может находиться что-то интересное, поэтому он решил ее исследовать. Хуа Чен стал нервничать гораздо сильнее, хоть и старался не показывать виду: — Да, конечно, если хочешь, то покажу тебе даже более интересную комнату. Хуа Чен повел Се Ляня в противоположную от своего кабинета сторону, что навело больше подозрений о том, что в том месте все-таки было что-то скрыто. Комната, которую решил показать Хуа Чен, действительно была интересной. Она была то ли складом, то ли коллекцией раритетов. Множество красивых украшений, интересный реквизит для съемок, самые разные виды инвентаря для танцев и многое другое — все было представлено в этой комнате. — Многие знаменитости, когда пользовались нашими услугами оставляли какой-либо сувенир как символ того, что после использования в Призрачном городе они сбросят оковы и воспарят к звездам. Это началось с одного рассеянного айдола, когда тот что-то оставил и забыл. Через несколько лет, когда он раскрутился, то упомянул про потерю своей вещи у нас, и после многие начали оставлять что-то. Так и собралась эта коллекция. — Вау, это интересно, жаль я ничего не оставил в прошлые разы, когда был здесь. — Ну почему же, ты оставил свою резинку после первой фотосессии. Она стала главным экспонатом этой выставки, — с ноткой забавы сказал Хуа Чен. — Сань Лан, выкини ее, давай я оставлю что-то более значимое, — смущенный Се Лянь не ожидал такого поворота событий. Ладно, когда дело идет об украшениях или чем-то подобном, но резинка для волос… Еще и неприглядного грязно-белого цвета… Се Ляню было чересчур неловко, когда его сувенир поставили в ряд с более крупными вещами. — Не-а, — ехидно ответил Хуа Чен, — Ваше Высочество может оставить что-то еще, но резинка поступила в фонд Храма Тысячи Фонарей и теперь она никуда не денется. «Знакомое название… А вот это уже интересный поворот,» — подумал Се Лянь и решил через силу забыть про смущение и зацепиться за слово: — А твой Храм Тысячи Фонарей связан с группой из соцсети? — Неловко это признавать, но так и есть, мне нравится эта группа, как и тот, кому она посвящена. Гэгэ, ты просматриваешь ее? — Есть такое, особенно после выступлений. Мне Ши Цинсюань показал ее, и я был невероятно огорчен, что раньше не наткнулся на нее. — И что ты думаешь о ней? — Мне нравится все, что выкладывается в ней, — сказал с энтузиазмом Се Лянь, но потом, немного смутившись пылкости, пояснил, — то есть мне нравится то как автор этих постов анализирует весь контент со мной, то как он не боится высказывать свое мнение и предлагает действительно хорошие вещи. Я восхищен этим человеком. Жалко не могу поблагодарить его лично, я бы… Что-то случилось? Обеспокоенный Се Лянь прервался, когда увидел, что его собеседник полностью развернулся к нему спиной, полностью скрывая свое лицо. Он приблизился к Хуа Чену и положил ему на спину руку с вопросом: «Все в порядке?» Сделав пару вдохов, Хуа Чен развернулся и со своей озорной улыбкой перехватил протянутую к нему руку и внезапно обнял Се Ляня. «Слышать твои похвалы вживую слишком смущает, вот что случилось,» — про себя думал Хуа Чен, надеясь, что его лицо не выдало все внутреннее безумие от этих слов. В этот вечер Се Лянь так и не попал в кабинет начальника Призрачного города, так как тот ловко увел, как и нить разговора, так и самого гостя в совершенно другом направлении. Но Се Лянь отметил, что теперь ему еще больше интересно о том, что скрывает эта комната. Небогатый праздничный стол был накрыт в гостевой комнате. Инь Юй мало что успел принести за то короткое время, которое дал ему Хуа Чен после внезапного звонка посреди корпоратива. Всю еду он взял из запасов для их праздника и часть перенес со столов. Некоторые работники были недовольны, но после слов об их начальнике сразу притихли и продолжили отмечать, как ни в чем не бывало. Хоть ужин и был организован в спешке, Се Ляню все понравилось. А если понравилось ему, то Хуа Чену и подавно. Пара сидела в уютной обстановке, будто бы попала в ресторан из прошлого. Хотя, если учитывать все факты и особенности, это место лучше назвать загробным или демоническим миром. Но все равно здесь прекрасное место для свидания, что подчеркнул про себя Се Лянь. В подобной романтической и загадочной атмосфере они провели весь вечер. Се Лянь не стал уезжать домой, он остался ночевать в Призрачном городе, оказывается у них есть даже комнаты для сна, что весьма продуманно и полезно для тех, кто любит задерживаться на работе до позднего часа. Наступил следующий день. Се Лянь решил воспользоваться моментом и провести все свободное время в танцевальном зале, отрабатывая танцы, пение и все что только мог вспомнить. Хуа Чен с радостью стал ответственным зрителем и критиком, помогая своему любимому артисту: — Гэгэ, здесь тебе бы лучше уйти ниже в плие и больше расправить кисти в алянже. Они проводили небольшой урок балета, где Се Лянь пытался вспомнить короткую связку из прошлого. Удивительно, но Хуа Чен мог хорошо понять задумку хореографа и отшлифовать некоторые неровности в позах своего принца. Хоть в основном он и пытался держать себя в руках, но все же иногда, специально или нет, но подходил и собственноручно менял положение тела Се Ляня. Прохладные кисти будто током пробивали каждую часть тела, когда Хуа Чен касался ее. Хоть это и было смущающе и в какой-то мере возбуждало все внутри, Се Лянь старался не подавать виду, что каждое прикосновение он чувствовал как волну невероятной энергии. С каждым разом Хуа Чен позволял себе все больше и больше. Все началось с легких прикосновений рук, а потом пошли стопы, локти, плечи, корпус и, когда дело дошло до бедер, Се Лянь все-таки не выдержал и прекратил для себя балетную тренировку. — Сань Лан, а как насчет тебя? — в какой-то момент захотел отомстить Се Лянь, — встань в какой-нибудь арабеск. Немного опешив, Хуа Чен хотел было отказаться, но в итоге, увидев требовательный взгляд Се Ляня, не смог. Он остановился напротив и с максимально возможной грацией встал в первый арабеск. — Ох, — невольно вырвалось из Се Ляня. Айдол ожидал, что его напарник мог не быть первоклассным танцором. Хотя кому он врет? До этого Хуа Чен показывал себя только с идеальной стороны, но теперь Се Лянь понял, что даже Непревзойденный Хуа может где-то быть новичком. Даже зная теорию и видя то как неуклюже он выглядит со стороны, Хуа Чен лишь тщетно пытался стать хоть каплю похоже на танцора. Осмотрев позу с разных ракурсов, Се Лянь даже не знал с чего начать. Он начал кропотливо исправлять то, что выдавало в Хуа Чене новичка. К несчастью, как только он решил закрепить успех, попросив Хуа Чена еще раз встать в ту же позу, то сразу понял, что это будет гораздо труднее, чем казалось. Раньше он думал, что основам балета можно научиться быстро и легко, но теперь это убеждение разрушилось о неуклюжий образ Хуа Чена. Впрочем, в какой-то степени это было даже мило, поэтому Се Лянь наслаждался как исправленными позами, так и неуклюжими. Хуа Чен чувствовал себя двояко: он вроде и проводил время со своим гэгэ, но испытывать смущение из-за своих навыков ему не сильно нравилось. В итоге, победила любовная сторона и он покорно делал все что ему говорят. Вскоре наступило время обеда и Хуа Чен лаконично прервал их урок, пригласив Се Ляня отобедать с ним. После небольшого перерыва они вернулись в зал, где продолжили оттачивать мастерство Се Ляня. Хуа Чен не смог сегодня больше выдавить из себя ничего танцевального. Зато он стал в два раза активнее помогать репетирующему артисту. Так бы они провели весь день, но всю радость снял один единственный звонок. Вначале Хуа Чен скривился, когда увидел, кто ему звонит. Протяжно вздохнув и раздраженно цокнув, мужчина вскоре все же ответил. После недолгого разговора Хуа Чен вернулся с настолько скривившимся лицом, будто ему продали самую невкусную еду по баснословной цене. — Прости, гэгэ, мне придется покинуть тебя, надо съездить в одно место. Не знаю, когда вернусь, так что не жди меня. — Ах, ничего, все в порядке, надеюсь ты разрешишь свои дела быстро. — Я тоже надеюсь, но что-то мне подсказывает, что все не так просто. Интуиция Хуа Чена не подвела. Этот звонок был приглашением на «встречу выпускников». Он был совсем не рад тому, что ему вновь придется видеться со всеми теми людьми, но самое ужасное — это обязанности контракта, который подписал юный Хуа Чен, связавшись с этой компанией. Он, как и все остальные, обязан был прибывать по первому звонку на все встречи, участвовать во всех мероприятиях и выполнять все что скажут. Уйти на данный момент он не мог: шантаж, взяточничество и грязные трюки — это все скрывалось под приветливым ликом компании. Все, кто попадал в нее, не могли не соблюдать условий контракта. Они стали заложниками. Впрочем, только благодаря ей никому неизвестные артисты из глубинки смоли вырваться под огни шоу-бизнеса. Так что нельзя сказать, что все так плохо, но радости от внезапных встреч точно не было. Их встреча продлилась долго. Настолько, что всю радость от проведенного со своим гэгэ будто водой смыло. Воспоминания об ужасных буднях, которые появлялись каждый раз, когда Хуа Чен возвращался в это ненавистное место, нагнетали и переносили его в не самые приятные времена молодости. Его участие в этой программе было подобно соломинке посреди горящего поля. Каждое дуновение ветра могло выжечь до корня, не оставив ничего. Все, кто подавался в программу по развитию молодых талантов, попадал не просто в ад, а в худшее его проявление в шоу-бизнесе, где шли битвы не на жизнь, а насмерть. Так как все участники были неизвестными, а также в основном с тяжелыми судьбами, то их не жалели. Сколько людей полегло от нагрузки, заданий и сложного графика — никто не знал. Было всего не так много тех, кто выжил и выпустился, но еще меньше тех, кто остался и добился успеха после проведенного производственного ада, один из них — Хуа Чен. На подобных встречах всегда говорили какие-либо неприятные новости. Этот раз не стал исключением. Затем самых именитых выпускников отправили на встречу с важными людьми, но в основном это была пьянка, на которой, к сожалению, заставляли пить всех без исключения. Только поздно ночью Се Лянь услышал стук в дверь репетиционного зала. Он слишком увлекся и забыл о ходе времени. К нему пару раз приходил Инь Юй и приносил еду. Сам Се Лянь все же не весь день провел в зале, и немного гулял по Призрачному городу, даже умудрился найти кисти и бумагу, чтобы нарисовать поздравительную открытку «Градоначальнику Хуа». Ближе к вечеру он набрел на костюмерную, и не очень приветливый работник дал ему наряд из одной исторической дорамы с его участием. Дальнейший вечер Се Лянь проходил в нем, так как костюм очень сильно приглянулся ему. Когда в зал вошел Хуа Чен, Се Лянь неспеша ел фрукты, сидя на подоконнике. Это была неописуемая картина, особенно с точки зрения Хуа Чена. Прекрасный, словно божество, его кумир сидел и словно специально позировал для лучшего кадра. Конечно же, самый преданный поклонник не мог не застыть, увидев сие зрелище. После мероприятия разум Хуа Чена был немного одурманен выпивкой, которую ему неустанно предлагали, как значимому выпускнику. Так и вышло, что он оказался полностью во власти хмеля. Это стало более очевидно, когда Хуа Чен молча приблизился и начал пристально рассматривать своего кумира, а затем, случайно наступив на беспризорно валяющиеся бумагу и кисти, сел и принялся рисовать. Он не сказал ни слова, будто знал, что ему не ответят. Но при этом мужчина был убежден, что картину, которую он видит перед собой, необходимо срочно запечатлеть. Се Ляня достаточно удивила это зрелище, развернувшееся перед его носом. Он не сразу понял, что человек перед ним не отдает отчет своим действиям. Но артист решил не портить момент и продолжал сидеть и загадочно смотреть вдаль. Выпав из реальности, Се Лянь не сразу понял, что его портрет оказался закончен. Художник долго смотрел на картину, а затем смял ее и отбросил в сторону. Натурщику стало дико интересно увидеть талант своего возлюбленного. Он перестал быть статуей и легким движением спрыгнул на пол. — Зачем же ты так, мне невероятно любопытно теперь увидеть свой портрет. Не ожидая такой реакции, движения и тем более разговора, Хуа Чен вздрогнул: — Ваше Высочество, не смотрите, это недостойный уровень для тебя. Поняв, что это ни капли не замедлило движение в сторону комка бумаги, Хуа Чен встал и более быстрым движением забрал рисунок и выкинул куда подальше. — Не ищи его, не надо, — с некой грустью просил Хуа Чен, — вскоре я нарисую то, что действительно будет достойно тебя. Такой грустный вид заставил сердце Се Ляня дрогнуть, ему не хотелось, чтобы его любимому становилось настолько печально, поэтому оставил попытки добраться до рисунка. Вздохнув, он развернулся и направился в сторону, где лежала его одежда, чтобы снять костюм и вместе отправится спать. Но что он точно не ожидал, так это того, что его неправильно поймут и крепко схватят за руку. — Не уходи, прошу, останься еще немного. Се Лянь не стал сопротивляться, почему бы не понаблюдать за пьяным Хуа Ченом еще немного. Все-таки это редкая и удивительная картина. Расслабившись, Се Лянь с шуткой и без какого-либо серьезного умысла бросил фразу: «Хорошо, хорошо, я сделаю все что ты хочешь.» В эту же секунду в глазе Хуа Чена запылал огонь. Он притянул к себе ничего не подозревающего Се Ляня и со всей сладостью, которую мог себе позволить, поцеловал его. Шокированный Се Лянь хотел было вырваться из объятий, но его силы совершенно точно не хватало, чтобы сбежать от цепких рук. Он какое-то время еще сопротивлялся, но в итоге пошел на поводу и утонул в поцелуе. Сказать, что это было приятно — ничего не сказать. Нет таких слов, которые описали бы все, что почувствовал Се Лянь в такой момент. Мурашки от макушки до самых кончиков пальцев пробежали по всему телу. Его губы и язык были безжалостно поглощены в страстном танце. Хоть у него и получалось довольно неловко, но это не мешало ему следовать за Хуа Ченом, поглощенным в процесс чересчур сильно. Мало того, что он взял под контроль нижнюю часть лица, так его руки откровенно гуляли по всему телу Се Ляня, куда только могли дотянуться. При этом сам Се Лянь максимально сдержанно обнимал Хуа Чена, позволив себе разве что дотронуться до груди своего партнера. Справедливо? Нет, конечно. В какой-то момент это даже возмутило его, но переступить через себя и позволить большее он не мог, поэтому просто поддался напору и поглотился страстью Хуа Чена. Се Лянь, как и себя, потерял также счет времени сколько длилась их близость. Для него такое испытание было сродни марафону из танцев, причем парных, где партнер был высшего уровня и не давал расслабиться ни на секунду. «Страшно представить, что будет когда его охватит страсть на трезвую голову,» — думал про себя Се Лянь, когда Хуа Чен наконец-таки успокоил свое разгоревшееся желание. Он донес на спине спящего Хуа Чена до комнаты, аккуратно уложил его и, легко потрепав спящего за щеку, ушел в другую комнату отдыхать. За весь день усталость скопилась немалая, но только сейчас, она дала о себе знать. Хоть тело и устало, разум был заполнен многими мыслями. Конечно же ему понравилось то, что сегодня произошло. Несомненно, ведь его партнером был не абы кто, а сам Хуа Чен, вряд ли есть тот, кому, по мнению Се Ляня, с ним не понравилось бы. А его мастерство, как всегда, выше всяких похвал. Но откуда у него такие навыки? Чтобы такого достичь надо много тренироваться, сколько же близких контактов у него было, раз он достиг такого уровня? Эмоции Се Ляня заволокло грозовыми тучами. Теперь эта мысль не давала ему покоя. Так и провел он всю ночь барахтаясь в размышлениях об интимной жизни молодого Хуа Чена. Утро наступило быстро. Не спавший всю ночь Се Лянь успел встать, размяться в зале, перекусить, сходить за завтраком и оставить его возле кровати все еще спящего Хуа Чена. Айдол не стал будить своего возлюбленного, лишь незаметно сфотографировал его себе на память и, поцеловав в щеку, рысью выбежал из Призрачного города.