Я всего лишь хотел быть звездой

Прошло несколько недель с того ужасного инцидента во время съемок программы. Новость о трагичной гибели одного из самых знаменитых артистов Китая прогремела как гром среди ясного неба. Никто не ожидал, да и как вообще можно ожидать чью-то смерть на развлекательном шоу. Преданные фанаты уже на следующий день узнали о потере, и все разом начали подавать жалобы на шоу в суд. Началось расследование в отношении выяснения причин и все, что удалось выяснить уместилось в одно предложение: «Старая башня имела непрочную конструкцию, которая может сломаться в любой момент.» Закон признал это несчастным случаем, а из всех причастных к этому делу было только то, что организаторы не проверили личности каждого из артистов и допустили на площадку постороннего. Да и это нарушение было легко замято. Если подытожить, то трагедия внезапно случилась и быстро забылась общей массой. За это время прошло еще несколько съемок. Испытания были довольно тривиальными: опять пение и танцы, будто делать грандиозное шоу пока не позволяла прошедшая ситуация. Хотя импровизационный рэп-батл был интересным заданием. Но, к сожалению, возможно из-за отсутствия некоторых близких знакомых, таких как Хуа Чен и Ши Цинсюань, съемки проходили более тоскливо, чем раньше. Да, были Му Цин и Фен Синь, но они, после стольких лет разлуки, пока не спешили снова близко общаться с Се Лянем. Что до неугомонного ранее ветерка? Ши Цинсюань закрылся от мира. Он не отвечал ни на какие звонки или сообщения. Поэтому никто не знал, что с ним твориться. Естественно, шоу он не пришел вести в назначенное время, поэтому Линвень справлялась сама. И вот, после нескольких отснятых заранее передач, у всех наступил короткий перерыв. Се Лянь также решил немного отдохнуть от суеты и вернуться в кафе, дабы проверить как там идут дела. К сожалению, Хуа Чен до сих пор был завален работой после инцидента и достаточно много прошедших дней, полностью посвященных гэгэ. С невероятно грустным лицом, насколько позволяло его актерское мастерство, мужчина не хотел расставаться со своим кумиром. Но его все же экстренно забрали для срочного совещания. Се Лянь, конечно, тоже не хотел расставаться, но что поделать. Его возлюбленный, в отличии от самого Се Ляня, невероятно занятой человек. Удивительно как он вообще нашел время для своего возлюбленного. «Возлюбленный?» — немного со смущением и легкой горечью подумал Се Лянь. Называть себя таковым пока не следует. Они так и не поговорили по поводу того, что происходит между ними: близкая дружба, недопонимание или что-то значительно большее? В добавок Се Лянь до сих пор никак не может принять того, что он стал чей-то половинкой. Еще в юности, до становления на путь звезды, он решил, что не будет ни с кем встречаться, чтобы не разбивать никому, в том числе и себе, сердце. А все произошло потому, что маленький Се Лянь с домработницами смотрел не описать насколько драматичную дораму, каждая серия которой была наполнена выяснениями отношений. Ему это не понравилось. Очень сильно не понравилось. Настолько, что привело к тому, что Се Лянь стал побаиваться сближаться с девушками, чтобы он — красивый, умный и обаятельный мальчик, не влюбил в себя никого. А затем он увидел еще одну дораму, но уже про одинокого культиватора. Этот человек жил как отшельник, помогал нуждающимся, а также был невероятно сильным и крутым. Конечно же, такой набор характеристик не мог не повлиять на ребенка, только познающего мир. Герой дорамы на протяжении всех серий проходил свой путь просветления. У него были союзники, друзья, враги, но о любви и слова не было. В более зрелом возрасте можно было бы понять, что дорама посвящена не поиску любви, а спутник жизни просто не прописан в сценарии, но ребенку этого не объяснишь. В итоге, Се Лянь, как умный мальчик, сделал собственный вывод, что можно весело прожить и без второй половинки. После просмотра юный Се Лянь стал копировать поведение этого героя. Мальчик стал раздражающе зазнавшимся, достаточно самовлюбленным, и стал верить, что при должном старании он — всесилен. Кроме Фен Синя и Му Цина, которые были его союзниками, прямо как у героя дорамы, он больше ни с кем не сближался. В общем, Се Лянь стал раздражающим ребенком с идеальными, кроме некоторых качеств, характеристиками. Вот только из-за привычки и опасения он так и не сблизился ни с кем из знакомых девчонок, да и в целом не влюблялся ни в кого, так как у юноши была более великая цель, чем поиск любви. У него было только два друга, которые ушли от него. Родители покинули бренный мир, а из родственников остались лишь те, которые готовы были его отослать на другой конец света, лишь бы не видеть раздражающего ребенка. Се Лянь остался совсем один, также как и отшельник из дорамы. Поначалу ему было до жути одиноко, но потом юноша смирился с постоянно давящей тишиной. Се Лянь больше не хотел ни с кем сближаться. Он не хотел снова почувствовать вкус разочарования и предательства. Только не еще раз. Спустя годы он понял многое. Понял свои недостатки и ошибки. Его характер по прошествии времени смягчился. Нет уже излишней горделивости, самовлюбленности и неоправданной вере в свое всемогущество. Вот так и дожил этот некогда идеальный, но раздражающий юноша до нынешнего момента. Се Лянь никогда бы не подумал, что после стольких лет одиночества, он сможет обрести того, кого он рад видеть в любой момент времени, с кем не жалко провести все свободное время, кто только одним словом может обрадовать его до мурашек. Он был рад. Но все же боялся делать шаг на сближение. Для него это было впервые. В глубине сердца засел страх, что все это — выдумки, лишь иллюзия, такая же, как и разговоры зверей. «Не стоит спешить,» — сделал вывод Се Лянь и решил отставить любовный вопрос пока в сторону. Улицы в тихом пригороде были пусты. Позднее утро всегда было таким в этих местах. Тихое, расслабляющее, совсем не как в крупных и шумных районах по соседству. Возможно, родители Се Ляня купили здесь помещение не случайно. Они хотели провести свою старость в уютном месте, прекрасно подходящем после бурной городской жизни, но, к сожалению, так и не провели здесь ни дня. Се Лянь улыбался, смотря в небо на плывущие облака, на голые деревья без листвы, на проезжающие изредка машины, на все мелкие детали, наполняющие это место. Его родителей не было больше в этом бренном мире. Но Се Ляню казалось, что он чувствует их рядом. Они всегда с ним. В приятном настроении Се Лянь дошел до своего кафе. На удивление, все было в порядке. Обычно примерно каждый месяц-два приходилось немного обновлять декор. Украшение то внезапно ломалось, то случайно сжигалось, то еще что-то абсолютно любое, приводящее к негодности предмет. Но в этот раз все на месте, прямо как в последний раз, когда он посещал свое кафе. Это радовало. Все же в глубине промелькнула мысль, что все те вещи ломались из-за его невезучести. Распространиться дальше этой мысли не дали слова приятного низкого голоса, звучащие будто бы совсем рядом. Всё что сказал Хуа Чен, Се Лянь запомнил. Тепло в груди распространилось по всему телу, словно потревоженная внезапным порывом ветра стая бабочек. До чертиков приятно. Умерив свои ощущения, Се Лянь вошел в кафе, которое сейчас пустовало. В нем была только пожилая парочка и Бань Юэ, завораживающе, будто бы колдуя, варившая кофе. Она заметила Се Ляня, тихо поздоровалась и продолжила заниматься заказом. Се Лянь сел в противоположном углу и стал рассматривать интерьер. Ему нравились небольшие полки на стенах, с совершенно разными интересными вещами на них. Все эти вещи были для кого-то мусором. Но он, находя подобное, ценил их не меньше, чем маленькие сокровища. Маленькие неуклюже выполненные глиняные горшочки, книги и даже бамбуковые свитки со стихами старых мыслителей, смешные, но милые матрешки, неожиданно подаренные Хуа Ченом пару недель назад — все это и еще больше самых разных вещиц составляло единую картину уюта. Можно было бы еще долго рассматривать этот замечательный, по нескромному мнению Се Ляня, интерьер, но он как владелец и так знал каждую деталь в этом помещении. Ему пришла мысль пойти пройтись по ближайшим барахолкам, чтобы добавить новую деталь, но понял, что сейчас его положение не такое, чтобы просто ходить и скупать с виду обычный мусор. Все же ему хотелось добавить что-то новое. И тут он вспомнил, что в его пальто лежит одна интересная вещица. В его кармане лежала серебряная бабочка. Брошь, подаренная Хуа Ченом была усладой для глаз. Ее небольшие крылья были обложены блестящими камнями, которые отражали свет при любом ракурсе. Удивительно как невезучий Се Лянь еще не потерял ее. Возможно, как и говорил Хуа Чен, она была наполнена удачей и приносила ее своему хозяину. Наверное, по этой причине Се Лянь стал носить ее с собой на каждые съемки, где решалась судьба о дальнейшем участии, в надежде, что она все-таки принесет удачу и его не выгонят после очередных рейтинговых таблиц. Смотря на нее, Се Лянь невольно вспомнил первое зрительское голосование, которое прошло, казалось бы, совсем недавно. Эту картину он, да и все, кто там присутствовал, не забудут еще долго. Дело обстояло в студии голосования. Всех участников посадили на мягкий ковер посередине помещения. Как сказали организаторы, это было для того, чтобы между участниками не было лишнего напряжения. На все 360 градусов вокруг них, помимо камер, снимающих со всех сторон, были поставлены экраны, которые полностью создавали единую сплошную картину. Завораживающее зрелище. Все было сделано для антуража. Поэтому результаты также выводились не просто цифрами, а в общей совокупности в виде фонарей, которые обозначали некое соотношение голосов. Конечно же, для новичков результаты выводились проще, в виде небольших фонариков, а для старожилов были более крупные и изящные. Определившись с кандидатами на выбывание, ведущие перешли к объявлению лучших. Никто не удивился попаданию в этот список таких звезд как Му Цин, Фен Синь или Пей Мин. Гораздо больше насторожило, что им на пятки наступала молодежь в виде Лан Цянцю и Цюань Ичженя, которые сумели выбраться из группы новичков и достигли результатов лучше многих старших. Но самое удивительное случилось при объявлении второго места, коим стал Цзюнь У. Вот уж точно этого никто не ожидал. Все были в шоке, что главную звезду подвинули. И кто бы мог догадаться, что это сделал тот самый невезучий айдол, неудачник каких еще поискать надо. Тысячи фонарей взлетели ввысь на всех экранах. Со всех сторон всплывали и улетали прочь в цифровое небо изящные традиционные фонарики. Все помещение погрузилось в приятный желтый свет, излучаемый ими. А они все летели и летели. Неимоверная красота. Конечно же, такой результат будет ошеломляющим среди тех, кому дай бог несколько высветилось фонарей и ладно. Даже у Цзюнь У были видны просветы неба, но не у Се Ляня. Никто не мог найти хоть капельку заднего фона. Однозначно, это был лучший результат. В подтверждении о немыслимом событии изображение на экране начало тормозить и глючить. Компьютер не выдержал такой нагрузки при генерации изображений. В итоге, он выключился, прервав парад летящих фонарей в честь Наследного принца Сяньлэ, а сейчас просто Се Ляня. Наступила темнота после отключения компьютера. Основное освещение не включили еще, поэтому все пребывали в небольшой прострации от световой перемены. Но у Се Ляня все еще летали перед глазами тысячи фонарей. Он потер крыло бабочки, лежащей у него в кармане, которую все это время держал в руке. Это чувство было приятным. Похожим на то, когда проводишь автограф-сессии и видишь реакцию — плоды своих стараний. Этим чувством можно наслаждаться вечно, чем Се Лянь в данный момент и занимался. Только когда включили основное освещение, Се Лянь вернулся в реальность. Хоть большая часть шока и прошла, многие все еще смотрели на Се Ляня с удивлением, восхищением, завистью и недоумением. А что он? Он просто искренне улыбнулся. Не профессиональной, а именно искренней улыбкой. Се Лянь был счастлив, поэтому не мог скрывать своих эмоций. Но все же, пройдя пару шагов, он с трудом вернул своему лицу вежливое выражение с легкой улыбкой. Перед ним все расступились, то ли от неприязни, то ли от восхищения, и мужчина просто ушел радоваться в другое место. Сейчас же перед Се Лянем вновь предстала прекрасная картина вылетающих со всех сторон фонарей. Теплое свечение согревало душу артиста, который понимал, что это — любовь, подаренная ему. Хотя конечно же он знал, что некоторая часть была куплена Хуа Ченом, который то ли специально, то ли нет, но прокололся и сказал, что он тоже внес достаточный вклад в это шоу. Он даже спросил потом, не стесняясь, понравилось ли Се Ляню это шоу. Тогда то артист и понял, что большая часть, если не вся, была куплена одним человеком — Хуа Ченом. Вначале это расстроило Се Ляня, который думал, что это все — поклонники и фанаты, специально проголосовавшие за него. Ему было обидно. Раньше, в самый пик популярности Сяньлэ, такой успех однозначно трактовался как любовь фанатов. Но сейчас, хоть и не сердцем, но разумом он понимал, что былого результата не достичь, особенно за такое короткое время. Разум твердил, что у него нет столько фанатской любви, но сердце… Сердце все же надеялось на лучшее. Хуа Чен не сразу понял, в чем причина поникшего настроения. Се Лянь не хотел обижать его, но ему все же надо было сказать, что стало причиной: — Сань Лан, ох, дело не в тебе, — неуверенно начал айдол, — это мои неправильные надежды испортили все что ты сделал. Я по старой привычке думал, что всё это было от многочисленных фанатов. Но я забыл о том, что уже совершенно точно непопулярен. Я… — Гэгэ, тебе не понравилось? — нервозно спросил Хуа Чен, — прости, мне не хотелось, чтобы ты себя так чувствовал. — Не, не, тебе точно не стоит извиняться. Картина была изумительной, завораживающей. Это я виноват, что мое сердце понадеялось на остатки былой славы. Конечно же, мне, как артисту, хотелось бы, чтобы все эти голоса были от поклонников. Мне хотелось узнать, сколько людей меня еще помнят, сколько прониклось моим образом, скольким я пришелся по душе. Моей душе артиста просто необходимо знать, скольким я принес радость… Неторопливо, без больших эмоций Се Лянь раскрывал то, что мутилось у него на душе. Это не было обвинением, жалобой или претензией. Просто он впервые за долгое время решил донести свои эмоции до человека, которому мог доверять. Хуа Чен не перебивал. Он с пониманием слушал каждое слово. И вот, когда Се Лянь замолк, начал: — Ваше Высочество, спасибо, что говоришь мне это. Как тебе хочется принести радость для других, так и мне хочется дарить ее тебе. Раз все остальные не могут понять твоей ценности, то почему я не могу показать им? Они недооценивают тебя, пренебрегают, сторонятся. Всё что я хотел сделать, это показать, насколько ты потрясающ. Негодующие эмоции Се Ляня потихоньку улеглись. Эти слова были искренними, от всей души. Это заставило сердце Се Ляня забиться быстрее. Обычно Се Лянь не смущался при комплиментах и сладких речах, но вот все это, исходящее из уст Хуа Чена, дарило небывалое нарастание приятных ощущений вместе с небывалым смущением. После осознания своих чувств он не мог не воспринимать каждую фразу, сказанную в свой адрес, как стартовый пистолет, который запускал бешенный бег сердца. Возможно, в скором времени он привыкнет и перестанет настолько остро реагировать, но сейчас смущения никак не избежать. Чтобы хоть как-то перевести дух, Се Лянь решил пойти в другом направлении: — Хорошо, хорошо, спасибо, мне было очень приятно увидеть то зрелище. Кстати, а в итоге, ты не знаешь, было ли хоть сколько-нибудь голосов не от тебя? — Гэгэ, неужели тебе было мало моих? В следующий раз я отправлю еще больше, — привычным игривым тоном сказал Хуа Чен. Се Лянь вначале улыбнулся, но не спешил продолжать разговор. За все время их общения, он понял, что именно шутками Хуа Чен пытается уйти от ответа. Поэтому Се Лянь просто продолжил молчать и с вопросительным выражением лица смотреть на улыбающегося мужчину. Вскоре, тот не выдержал и ответил: — Не могу сказать точно, но на пару фонарей хватило. Но это количество не помогло бы тебе пройти дальше, так что я тоже решил добавить немного от себя и помочь точно пройти в следующий тур. «Настолько немного, что ты просто заставил отключиться компьютер и вверг всех в шок,» — подумал Се Лянь, но не стал озвучивать. — Пожалуйста, в следующий раз не делай это настолько грандиозно. Поменьше трать деньги. Я и так знаю, что ты меня поддерживаешь, поэтому можешь чуть поумерить пыл, — вежливо попросил Се Лянь с надеждой, что его услышали и его просьбу выполнят, — пожалуйста. — Как скажешь, гэгэ, — сказал Хуа Чен, отметив, как сказал Его Высочество, что надо будет уменьшить траты и в следующий раз отправить на один фонарь меньше. Сейчас Се Лянь все продолжал рассматривать серебряную бабочку. Изящная брошь случайно стала его оберегом еще с начала конкурса. Сейчас она уже шла талисманом с ним, на протяжении всех выпусков. В какой-то момент Се Ляню стало жалко оставлять сие прекрасное творение оставлять пылиться на полке. «Так уж и быть, буду носить с собой, пока не закончится конкурс,» — подумал про себя Се Лянь и спрятал ее назад.