Ужин с вампиром до самой смерти

Мышцы свело: пальцы ног скрутило от резкой боли. Лена с трудом устояла на ногах. С надрывной мольбой в голосе она прокричала: — Ладно, извини! — будто эти слова имели магическую силу и могли выдернуть вампира из невидимости. Лена сжала кулаки добела. Казалось, что ощутимость боли даст преимущество в будущем бою… Хотя, это не так. Лена продолжила наивно сдавливать кожу на своих руках. «Господи… слабачка!» — она сжала кулаки так, что на коже появились розовые борозды от ногтей. — «Это игра… ещё одна идиотская игра. Не больше!» — страх, как дубильное вещество, стянул сухожилия и нервы, как струны. Она пискнула и сказала уже менее храбро и громко: — Т… ты знал, что ты просто старый ребёнок? В голосе затесалось отчаяние. Сдерживать панические всхлипы за губами так сложно. Выглядеть не так жалко было куда труднее. Клокочущее чувство паники постепенно нарастало в груди. В горле пульсировала сухая боль, отдающая пылью и вкусом полыни на языке. «Почему всё это происходит?! Почему я так реагирую?!» Непонимание своих эмоций морально ломало стержень внутри: он и до того был хрупок, теперь же давал явные трещины. Она стояла посреди комнаты. Взгляд стен сдавливал грудную клетку, поэтому девушке с трудом удавалось выталкивать скопившийся в легких воздух наружу. Тонуть в своих эмоциях было также больно, как глотать воду. Хватаешь воздух ртом, как рыба… а ощущаешь лишь мерзкую жгучую резь в лёгких, до рвоты болезненную. С каждым вздохом становилось лишь хуже: кровь нарастающе пульсировала в висках, как неумолкающая сирена. И судорожные вздохи на грани истерики лишь усугубляли ситуацию. «Почему… почему?!» — подумала Лена, шумно дыша не то воздухом, не то зажигательной кислотной смесью собственных эмоций. Она надавила пальцами на виски, стараясь переключиться со внутренней боли на внешнюю, но ничего не выходило. — Это глупо! Не надо так! Не смешно! — ком кислой желчи поднимался по шахте горла, отдавался жгучим неизбежным чувством в носоглотке. Она сжала рот ладонью, сдерживая рвотный позыв. «Зад…ых…» — влажный кашель выкрутил наизнанку почти все органы, и липкая рвота вырвалась через ноздри. — «Бля… Жжёт!» Невидимый вампир ушёл на второй план. Дышать… дышать… дышать так отчаянно, словно недавно тонул: Глубоко и жадно. Но, кусочки еды в носу лишь усложняли процесс, неприятно хлюпая от каждого вздоха. «Чёрт… голова.» –- энергия ускользала из тела. Лена привстала, сдерживая очередной позыв рвоты. — «Нужно к дивану…». — почти те же мысли, те же ощущения, как и несколько лет назад. Голова гудела, словно ей отвесили мощную пощёчину. Дорожка крови хлынула из ноздри: горячая, липкая. Дрожащими пальцами Лена дотронулась до своей губы. Тёплая кровь испачкала подушечки пальцев и забилась под ногти. «Нет!» — образы отца начали всплывать в голове, как мерзкие утопленники, которых она старалась всеми силами удержать на дне. Они то и дело поднимались вверх, как раздутые мины. Неясные, исковерканные, уродливые… и всё же точно несущие за собой лишь боль, страх и разложение. Вся эта ситуация… она так напоминает её прошлую жизнь! Эти ожидания невидимых ударов, скрывающихся за углом. Низ живота заныл, словно в него ударили кулаком. «Я не хочу ждать…» — ожидание неизвестности было куда страшнее, чем сам факт избиения. Ватные ноги с трудом слушались девушку — ступня подкосилась, и Лена полетела вперёд. — Твою… — чужие пальцы сомкнулись на её животе, тем самым предотвращая столь нелепое падение. Мышцы пресса напряглись от неожиданного прикосновения… «Вильям?» — с какой-то лёгкой надеждой подумала она. Подсознательно ей хотелось знать, что это был он, а не отец. — Как ты? — услышала она взволнованный голос вампира… холодный, но такой знакомый. — Т… тошнит. — подала она голос. Вильям без лишних вопросов довёл девушку до дивана. — С… спасибо. До Лены вдруг дошла истина, которая вызвала дикое чувство вины: Вильям был мудаком, но в тоже время заботился о ней. Он не причинял ей настоящей боли, не насиловал и не избивал до полусмерти. Даже сейчас… если бы она начала грубить ему, скорее всего он бы всё равно довёл её до дивана ни сказав ни слова. Слова Вильяма «про узкую оценку» заиграли по другому — до Лены дошло, что она сама была той ещё мудачкой. И реакция Вильяма на её крики была неоправданно мягкой. — Это не вино и не тёплый чай. — сказал он, протягивая ей стакан. Лена сделала пару глотков, пока вампир накрывал её ноги пледом. — И не надо… — и тут волна смущения накрыла её с головой… Даже холодная вода имела своё тепло, если была подана с заботой. — Надеюсь, без яда… — Ну, не буду же я травить собственную еду. Лена впервые усмехнулась с его шутки — она звучала не так обидно, как прошлые. Она взглянула на лужицу рвоты в стороне и ощутила вину: — Я уберу. — А может тогда ещё и потолки отдраишь? — он посмотрел укоризненно, достал платок из кармана штанов и стёр кровь под носом девушки. Он говорил правду: тело всё ещё знобило, а руки дрожали. Тепло пледа обволакивало, как горячий кофе, но нервную дрожь убрать оно не могло. Лене казалось, что если она и встанет, то тут же рухнет на пол, скорее всего разбив свою голову о плитку. — Но, она же засохнет. — сказала девушка. Вытирать присохшую блевотину хотелось куда меньше, чем всё ещё свежую. Хотя: хрен редьки не слаще. — Если ты потеряешь сознание во время уборки, то мне, помимо рвоты, ещё и кровь вытирать. — он взглянул в сторону лужицы, после чего на Лену. Лицо его смягчилось и резко стало таким успокаивающим. Он нежным и убаюкивающим голосом произнёс: — ~Расслабься~. Я связывал себя и с более мерзкими вещами, чем с обычной рвотой. Тебе лучше отдохнуть, чем пересиливать свою боль… Или я зря принёс тебе плед? — взгляд, как горячий шоколад, вызвал волну мурашек по коже, Лена смущённо отвела взгляд. Вильям засучил свои рукава и продолжил: — Не волнуйся, тебя просто вырвало на пол. Ты же не кол мне в грудь вонзила. — Для кого-то и рвота на полу будет сродни колу в груди. — Тогда этот кто-то — так нелепо умрёт.